ЭТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ. Р.Г. Апресян. Источники моральной императивности. При таком восприятии теряется неоднородность феномена морали, многосложность морально-го опыта.


Чтобы посмотреть этот PDF файл с форматированием и разметкой, скачайте файл и откройте на своем компьютере.
Ethical Thought DOI: 10.21146/2074-4870-2016-16-2-5-19 Этическая мысль 2016. Т. 16. № 2. С. УДК 124.5 © Апресян Р.Г. Р.Г. Апресян Источники моральной императивности – доктор философских наук, профессор, заведующий сектором эти ки. Институт философии РАН. Российская Федерация, 109240, г. Москва, ул. Гончарная, д. стр. этической литературе доминирует представление о морали как сфере общих, над персональных, надситуативных требований, которые принимаются и осуществляют ся личностью в качестве автономного субъекта, и эта характеристика морали трак восприятии теряется неоднородность феномена морали, многосложность морально го опыта. Мораль по-разному функционирует на уровне личности, межличностного взаимодействия и на уровне группы и общества, она по-разному обнаруживает себя регулирования поведения, осуществляемого посредством социальных механизмов; как инструмент коммуникации и взаимного дисциплинирования и как стезя личного совершенствования и т. п. Эти различия прослеживаются и в разных источниках мо бования. То, что личность на развитых ступенях морального развития осознает себя в качестве суверенного субъекта морального требования, автора морального закона, не снимает вопроса об объективном источнике требований и их ценностной основы. ния, (б) социально-групповые нормы (в) ситуативные требования, возникающие в межличностном общении. Ключевые слова: мораль, императивность, требование, норма, санкция, Локк, Манде виль, Дидро, Кант, Дюркгейм, Джеймс, Левинас, Рикёр, Хабермас, Бенхабиб, Корсгаард Статья подготовлена в рамках исследовательского проекта «Моральная императивность: ис точники, природа, формы репрезентации», осуществляемого при поддержке РГНФ, грант № Этическая теория Вопрос об источниках моральной императивности касается природы той силы, которой обладают моральные требования. Это не генеалогический вопрос: ка ково происхождение моральных императивов? Это онтологический вопрос: благодаря чему моральные требования воздействуют на решения и поступки людей, на чем основана их действенность? Кристин Корсгаард переводит этот вопрос в нормативный план: что оправ дывает предъявляемые нам моралью требования? Или в других вариантах: от куда берется правомочность нормативных понятий, таких как добродетель справедливость , а также красота значение , предписывать нам законы? Почему мне следует быть моральным? Употребление местоимения «нам» под черкивает нормативный характер этого вопроса. Корсгаард называет этот вопрос «нормативным» . Ответ на этот вопрос призван, согласно Корсгаард, продемонстрировать основания убедительности требований. Причем речь идет об убедительности для самого морального агента. Ответ на норматив ный вопрос – это ответ от первого лица: почему следует так поступать. Дей ственность требований может быть предметом не обоснования, но объяснения, и объяснение дается с позиции третьего лица, с позиции наблюдателя. Эту сторону проблемы Корсгаард не подвергает анализу, ее интерес обращен к прояснению субъективных оснований признания значимости моральных требований. Меня в данной статье интересует именно объективная сторона проблемы: коль скоро требования предъявляются извне, каковы объективные предпосыл ки их действенности, каковы внешние условия признания их моральным аген том? Корсгаард, следуя кантовской тропой, видит главное условие действен ности моральных норм в автономии личности. Я исхожу из того, что автоно мия характеризует определенный – высокий – уровень развития морального сознания. Но даже на этом уровне моральная личность чаще всего высказывает суждения, принимает решения и совершает поступки в условиях тесного взаи модействия с другим людьми, возможно, не менее субъективно автономными и суверенными, чем она сама. Моральные требования нередко трактуются как предписания общего ха рактера, которые общество (как таковое или в лице отдельных общественных групп и институтов) предъявляет индивиду к исполнению. Такую трактовку не приемлют ни те, кто мыслит мораль как удел разумного, самосознательного определения личности, ни те, кто считает, что посредством моральных требо ваний транслируется обобщенный опыт человечества, зафиксированный в тра дициях или культуре, задаваемый трансцендентным началом – Богом (богами) или Космосом. свете этих разногласий заслуживает внимания трактовка морали Джоном Локком. Мораль предстает у него в виде отношения сознательных действий лю дей к законам (правилам), что выражается в оценке действий в соответствии с законами. Это – особого рода отношения. Они отличаются от «установленных отношений», т. е. таких, в которые люди вступают как носители определенных Korsgaard C.M . The Sources of Normativity / Ed. by O. O’Neill. Р.Г. Апресян. Источники моральной императивности статусов. Моральные отношения отличаются также и от «естественных отно шений», какие связывают, например, родственников; естественные отношения не подлежат произвольному изменению, они сохраняются столь долго, сколь живы включенные в них индивиды. Локк выделяет три вида моральных законов, т. е. таких, по которым оце ниваются действия людей. Это божественные законы, законы гражданские и законы «общественного мнения, или доброго имени» . Исходя из состава мо ральных законов, можно предположить, что Локк расширительно понимал мо раль. Хотя отчасти это так, локковское понимание морали все же имеет свои смысловые ограничения. Включая в себя и гражданские законы, мораль, со гласно Локку, отличается от таких социальных отношений, которые возника ют на основе постановлений и назначений . Постановлениям человек обязан подчиняться. Моральные же законы – предмет свободного выбора разумного человека. Людей можно принудить исполнять закон, лишь если он оснащен эффективными инструментами, а именно поощряющими и наказывающими санкциями, обеспечивающими его действенность. Без таких инструментов за кон бессилен и потому не имеет смысла. Так что самим фактом существования законов утверждается порядок принуждения. Названные три рода законов различаются по источнику, или авторитету, их устанавливающему (Божество, общество или общественное мнение), и по ви дам принуждения. Божественный закон устанавливается Богом и задает меру греха и долга, правильного и неправильного. На основе божественного закона люди судят о наиболее важном – о моральном добре и зле. Гражданский закон устанавливается государством, утверждающим посредством его свою силу по отношению к гражданам. Этим законом задается мера преступления и неви новности по отношению к устанавливающей его власти. Закон общественного мнения, который Локк также называет «философским законом», дает мерило добродетели и порока Различаясь по источнику и отчасти по области применения, моральные за коны в целом едины. Хотя у разных народов, в разных обществах и даже груп пах внутри одного общества могут встречаться отличающиеся друг от друга представления о добродетели и пороке, всегда и везде добродетель и порок обозначают соответствие принятым нормам; добродетель всегда восхваляется, а порок осуждается. Локк добавляет: «Уважение и неуважение, добродетель и порок всюду в значительной мере соответствуют неизменяемому стандарту правильного и неправильного, которое установлено божественным законом» той мере, в какой это так, закон мнения, или репутации, совпадает с боже ственным законом. Несколько лет назад в статье «Коммуникативный источник морального долженствования» (Этическая мысль. 2011. Вып. 11. С. 5–29) я обращался к учению Локка о моральных за конах, уделив преимущественное внимание законам общественного мнения как наиболее адекватно выражающим смысл и особенности функционирования морали. В данном рассмо трении я исхожу из того, что концепция моральных законов, лишь обозначенная, но не раз витая Локком, целостно представляет феномен морали и с достаточной степенью полноты отражает ее субстанциональную и функциональную неоднородность. Локк Дж . Опыт о человеческом разумении / Пер. с англ. А.Н. . Соч.: в 3 т. / Ред. И.С. Там 408 ( перевод уточнен изданию . An Essay Concerning Human Under ., 1894. P. Этическая теория Два момента в локковской классификации моральных законов заслужива ют особого внимания. Во-первых, Локк, трактуя мораль как отношения, воз никающие благодаря соотнесению людьми действий с законами, указывает на качественную разнородность морали. Эта разнородность обнаруживается у Локка в выявленном им различии между моральными законами, которые отра жают разные стороны моральной практики, связанной с (а) общими представ- общими представ- общими представ лениями, выражающими основополагающие принципы, (б) представлениями, связанными с жизнью сообщества, его (само)организацией, (в) представле- представле- представле ниями, связанными с отношениями между людьми как частными индивидами, членами локальных сообществ. Ясно, что под понятие гражданского закона у Локка подпадает только сфера позитивного права. Гражданский закон санк ционируется государством с помощью силы (оправданной его обязанностью защищать жизнь, свободу, имущество тех, кто живет по его законам, и наказы вать тех, кто их нарушает). Мысленно перенеся представление о гражданском законе в собственно этический контекст, можно разглядеть в нем социально- дисциплинарный, институциональный срез морали. Феномены, называемые Локком «божественным законом» и «законом мнения», легко представить имеющими непосредственное отношение к морали в современном смысле сло ва. «Божественный закон» отражает, с одной стороны, общее и отвлеченное, но выраженное в конкретных заповедях Писания содержание морали, с дру гой – перфекционистское измерение морали. Его санкции – идеальны. «Закон мнения, или репутации» отражает коммуникативное измерение морали. Это неполная картина морали, поскольку в ней отражена только императивная сто рона морали (ценностная же сторона только предполагается, но явно Локком не проговаривается, и ее место в локковском понимании морали неясно), но она адекватно передает основные сферы морального опыта. Во-вторых, Локк показывает, что на разных уровнях морали императивные представления имеют различные источники авторитета и силы; при этом дей ственность требований на разных уровнях морали обеспечивается с помощью различных механизмов – различных способов поощрения и наказания, соот ветствующих разным аспектам правильного и неправильного, надлежащего и неподобающего, одобряемого и предосудительного. При описаниях морали на первом плане обычно оказываются ценности и нормы, посредством которых осуществляется регуляция поведения. Обоснован ное признание того, что моральная регуляция осуществляется без участия спе циальных учреждений, органов и уполномоченных лиц, нередко сопровождает ся неоднозначными утверждениями типа: «мораль регулирует», «мораль ориен тирует», «мораль оценивает» и т. д. При таких определениях остается неясным, каким образом в морали осуществляется регуляция и ориентация поведения, как оцениваются поступки и характеры, как санкционируется должное поведение? Очевидно, что регуляция поведения невозможна без участия людей. Но люди проявляют моральную активность, ориентируясь на добро и зло, пра вильное и неправильное, руководствуясь моральными ценностями и требова Р.Г. Апресян. Источники моральной императивности ниями. Без этого никакая морально значимая активность невозможна. Люди проявляют эту активность, будучи морально воспитанными (более или менее), социально зрелыми (более или менее), будучи членами тех или иных социо культурных сообществ (т. е. разделяющими определенные комплексы пред ставлений, ценностей, требований). Иными словами, человек не вдруг стал кивается с требовательностью моральных ценностей, осознает в этой «вне запной» встрече их повелительность и начинает самоопределяться, совершать выбор и действовать в соответствии с обнаружившимися повелениями. Чело век постоянно оказывается в ситуациях ценностного выбора и принятия ре шения о действиях, затрагивающих интересы других людей. Нередко именно опыт таких ситуаций заставляет задуматься о моральных критериях выбора и ценностных основаниях принятия решений, т. е. рационально отнестись к своим моральным установкам. Более того, осознанное вхождение человека в пространство морали подго товлено его предшествующим коммуникативным и социальным опытом. Это вхождение происходит постепенно, оно само опосредовано общением с дру гими, обсуждением переживаемых ситуаций и конфликтов, их самостоятель ным осмыслением, испытанием возникающих пониманий в новых ситуациях выбора, принятия решения, действия, взаимодействия и т. д. Степень освоения индивидом культурного пространства зависит от чуткости, отзывчивости, чув ствительности, которыми он одарен. В то же время уровень развития личности определяется масштабом того культурного пространства, которое она осваива ет и с которым она себя идентифицирует. Культура как сфера представлений, ценностей, требований, выраженных в образцах, традициях, текстах, является важным источником императивности морали. На этом уровне ценности и требования закреплены в коллективной памяти. Их действенность возможна, но не безусловна и не необходима. Чтобы приобрести силу императивного воздействия, культурные представления дол жны быть признаны индивидом в качестве значимых. Образчик обратного, т. е. непризнания моральных представлений (ни об щих, ни частных), дает Дени Дидро на примере Жана Франсуа Рамо – главного персонажа повести «Племянник Рамо». Так, Рамо утверждает, что он прекрасно разбирается в морали, имея в виду особенную «мораль» себялюбия, опосред ствованного страстью к наслаждению и богатству. Для эстетствующего иммора листа Рамо главное – счастье, понятое как почет, богатство и власть, и если его можно достигнуть с помощью пороков, то для Рамо нет смысла к добродетели Признание общих ценностных представлений происходит на основе освоения культурного опыта – в процессе образования, воспитания, социали зации. Личная, практически значимая идентификация индивида с культурны ми представлениями, с теми социальными средами и сообществами, через ко торые культурные представления проявляются, обусловливает их значимость для индивида. Их императивная сила проявляется в их способности оказывать влияние на его поведение. По отношению к человеку запечатленные в культуре представления объ ективны, поскольку не зависят от воли и знания индивида. Они надситуатив ны, поскольку не обусловлены ситуацией, в которой они осознаются инди Дидро Д . Племянник Рамо . Соч.: в 2 т. Т. / Сост. и ред. В.Н. Кузнецов. М., 1991. С. Этическая теория видом. Они имперсональны, поскольку возвышаются над предпочтениями и интересами как индивида, так и тех, с кем он находится во взаимодействии и коммуникации. Поэтому их содержание может восприниматься как без условное, самодовлеющее, существующее само по себе. Оно может обосно ванно трактоваться как трансцендентное, поскольку не только не сопряжено с наличным положением вещей, с социальными условиями и конкретными обстоятельствами, в которых человеку приходится принимать решение и дей ствовать, но и оказывается определяющим для принимаемых решений и со вершаемых действий. Разнообразный опыт сопоставления общих ценностных представлений с решениями, принимаемыми в конкретных обстоятельствах, обобщался в ре лигии и философии в выводах относительно природы общих представлений. Так, согласно Платону, функцию источника общих ценностных представлений выполнял расположенный на небесах мир идей – абстрактных представлений, постигаемых разумом. В религиозном мышлении и в религиозной философии эту функцию выполняет . Локк не был религиозным философом, но при классификации моральных законов он связал общие моральные представления о добре и зле именно с божественным законом как таким, который не связан с общественными и человеческими отношениями. Оборотной стороной восприятия общих моральных представлений как объективных, надситуативных, имперсональных было переосмысление стату са личности, выразившееся в признании ее автономии в качестве морального субъекта. В свете идеи автономии личность была представлена независимой от внешних воздействий и самостоятельной в своих решениях и суждениях. Фи лософски осмысленная, идея моральной автономии стала одной из ключевых в европейской культуре и, в свою очередь, оказала регулятивное воздействие на самосознание европейского человека, в особенности в эпоху Просвещения. Принципиальное значение в понимании морали понятие автономии при обрело под влиянием философии Канта. Согласно Канту, автономия это прежде всего характеристика воли, благодаря которой человек в выборе желания или совершении поступка подчиняется собственному законодательству, основан ному только на разуме, и тем самым способен интенционально и обоснованно быть непосредственной причиной своих действий. Чистый практический ра зум сам задает себе принцип принятия решения и действия, повелевая в каж дом поступке следовать такому практическому принципу (максиме), который мог бы служить всеобщим законом. Этот принцип независим от прагматиче ской цели и потому носит всеобщий характер. Благодаря понятию автономии в философии Канта и его последователей меняется проекция источника императивности. Из сферы надличностных смыслов, из сферы культуры он оказывается перемещенным внутрь человека и связанным с его способностью сознательно и разумно самоопределяться в сво их решениях и действиях. Кант видел условие возможности такой способности человека в его принадлежности к умопостигаемому миру. Лишь в этой своей определенности человек, подчиняясь законам, основанным только в разуме, может, согласно Канту, быть свободным и, стало быть, нравственным. Р.Г. Апресян. Источники моральной императивности Моральные ценности и соответствующие им требования актуализируются в живом коммуникативном пространстве, в реальном общении. Коммуника тивный фактор моральной императивности получил интересное отражение у Локка, в той части его учения о моральных законах, которая связана с законами мнения, или репутации. упоминавшейся выше статье я указывал на следующие важные моменты в характеристике Локком организации поведения с помощью закона мнения, или репутации : 1) люди не просто одобряют действия, которые считают для себя благоприятными, и осуждают противоположные им, но и стремятся в своих действиях к тому, чтобы, способствуя благу других, вызвать их расположение и избежать их недовольства; 2) люди высказывают одобрение и осуждение не про- люди высказывают одобрение и осуждение не про- люди высказывают одобрение и осуждение не про извольно, но под влиянием складывающихся взаимных отношений; взаимность нейтрализует возможный релятивизм их суждений и ожиданий и создает усло вия для надперсональности закрепляемых в традиции суждений и норм; 3) вклю- вклю- чение возникающих на основе опыта общения суждений и норм в традицию, в культуру данного сообщества не опосредовано их публичным обсуждением, оно происходит, как говорит Локк, «по скрытому и молчаливому согласию» Анализ локковской трактовки «закона мнения, или репутации» позволяет дополнительно прояснить особенности действия механизма морального дол женствования. Не только общие принципы предопределяют конкретные мораль ные решения и, соответственно, действия, но реальная практика человеческих отношений. Некоторые моральные решения складываются в коммуникации, в непосредственном общении человека с другими людьми, а также на основе имеющегося опыта таких отношений. Моральная императивность не всегда дей ствует в нормативной форме, т. е. посредством извне данных, объективных (над персональных) и универсальных (адресованных ко всем) норм. Она может про являться через реакции на другого человека – через адаптацию к другому, в том числе и посредством преодоления конфронтации с другим. Принимаемые в ходе непосредственной коммуникации решения, планируемые и совершенные дей ствия проверяются человеком, другими людьми, сообществом в соответствии с существующими в данной культуре общими принципами. При этом коммуникация, конечно, сопряжена с действием других инстру ментов императивности. У Локка на это указывает то, что «закон репутации» один из трех видов моральных законов. сравнении с Локком заслуживает внимания концепция морали Людвига Фейербаха, сыгравшего важную роль в переосмыслении морали как межпер сонального отношения. В отношении Я–Ты Фейербах увидел действительный источник и предмет морали: «Там, где вне Я нет никакого Ты, нет другого чело века, там нет и речи о морали; только общественный человек является челове ком» . «Общественный» в данном случае значит общающийся – соотнесенный с другим. Фейербах не говорит о соотнесенности индивида с обществом. Он Апресян Р.Г . Коммуникативный источник морального долженствования. С. . Опыт о человеческом разумении. С. Фейербах Л . Эвдемонизм Соч.: в 2 т. Т. 1 / Пер. с нем. Отв. ред. Б.В. Мееров- 1 / Пер. с нем. Отв. ред. Б.В. Мееров- / Пер. с нем. Отв. ред. Б.В. Мееров- Мееров- Мееров Этическая теория говорит только об отношении индивидов; вне их мораль невозможна. В рамках этого отношения оказываются взаимоопосредствованными два типа обязанно стей: «обязанности в отношении к себе только тогда имеют моральный смысл и ценность, когда они признаются косвенными обязанностями в отношении к другим; когда признается, что я имею обязанности по отношению к самому себе только потому, что у меня есть обязанности по отношению к другим – к моей семье, к моей общине, к моему народу, к моей родине» . В этом смысле прототипом морали являются любовные отношения – отношения между пола ми; в половой любви нельзя осчастливить самого себя, не делая счастливым одновременно и другого. Итак, личность понуждается к определенным поступкам конкретной си туацией выбора, требующей разрешения. В ответ на обнаруживаемые и осо знаваемые практические дилеммы личность задается вопросом: что должно делать? В связи с этим могут актуализироваться общие моральные принципы. Тогда вопрос о том, что должно делать, уточняется: что должно делать в соот ветствии с моральными стандартами? Но все равно остается задача определе ния того, как правильно воплотить высокие стандарты в уникальной конкрет ной ситуации. Моральные обязанности могут возникать вследствие самого факта взаи модействия – как отклик на конкретного другого, его очевидные или предпола гаемые интересы и ожидания. Согласно Эмманюэлю Левинасу, человек оказы вается морально ответственным уже самим фактом явленности другого, необ ходимостью практического отклика на другого . На это же, хотя и в несколько ином ключе указывал, рассуждая об императивности морали, Уильям Джеймс: моральные понятия не обозначают «абсолютных сущностей», но являются объектами чувства и желания. Обязанность выступает как ответ на реальное требование, и источником требования является чье-нибудь желание. Желание, таким образом, выступает в качестве повеления, «оно становится законным уже в силу того, что существует» . Чувство обязанности появляется в человеке вследствие того, что он реагирует на другого человека и его сердце своим бие нием отвечает на требование, предъявляемое ему «живым сознанием». этих высказываниях не вполне учитывается, что «отношения с Дру гим» могут различным образом проблематизировать участников отношения, склоняя не только к взаиморасположению, но и к взаимоотторжению, сопер ничеству, вражде. Иными словами, конкретный коммуникативный опыт разно образен. Однако эти рассуждения важны как свидетельство понимания того, что моральная практика различным образом опосредована общением, межлич ностным взаимодействием и без этого фактически невозможна. Коммуникативные отношения не всегда изначально непосредственны, спонтанны и нерефлексивны. Взаимообращенность Я и Ты может устанав ливаться в условиях изначальной взаимообособленности, в которой Я и Дру гой – актуально чужие, и необходимы процедуры взаимного признания ради образования общности. В условиях обособленности признание редко носит не . Эвдемонизм. С. Левинас Э . Гуманизм другого человека Время и другой. Гуманизм другого человека Парибка. СПб., 1998. С. Джеймс У . Прагматизм / Пер. с англ. П.С. Юшкевича Джеймс . Воля к вере / Общ. ред. Гуревича. М., 1997. С. Р.Г. Апресян. Источники моральной императивности посредственный характер, и преодоление обособленности может протекать по разным сценариям , в том числе посредством нормативно-дискурсивной ком муникации, как она описана Юргеном Хабермасом в теории коммуникатив ного действия. Коммуникативное действие, согласно Хабермасу, представляет собой «взаимодействие по крайней мере двух способных к речи и действию субъектов, устанавливающих межличностные отношения (с помощью вер бальных или иных средств)», посредством которых они «стремятся к дости жению понимания относительно ситуации действия и своих планов с целью координации своих действий на основе согласия» . Без реального процесса обсуждения взаимопонимания, согласия не добиться. Обсуждение важно не только для достижения согласия, но и для переживания и понимания в процес се достижения согласия опыта совместности теории коммуникативного действия недостаточно учитывается, что не всякие действия являются частью взаимодействия. Инициативные действия или действия сверх обязательного и сверх ожидаемого, когда человек действу ет на свой риск, могут происходить до и помимо какого-либо взаимодействия. Попытки установить взаимодействие могут наталкиваться на безучастность, непризнание, агрессию. При инициативных и сверхобязательных действиях, в особенности непризнаваемых и неожидаемых, или в переходных и ненормаль ных социальных условиях, в ситуациях конфликта, в отношениях с посторон ними человек вынужден действовать самостоятельно, апеллируя к традиции, обычаям, своему опыту, руководствуясь своими максимами, как если бы это были общественно признанные и обоснованные нормы. Но, с другой стороны, тем самым задается, заново конституируется дис курсивная ситуация как площадка для общения – беседы и обсуждения На социальном уровне моральная императивность также проявляется че рез отношения между людьми. Однако если в межличностном общении ин дивиды выступают в своем личном качестве, «от собственного имени», то в общественных отношениях они явно или неявно определены в качестве чле нов каких-либо сообществ. Здесь они уже носители некоего социального и культурного статуса, исполнители общественных функций и групповых ролей, принадлежат к какой-то конфессии, профессии, компании и т. д. В своем «об Различные сценарии преодоления обособленности в межличностных отношениях рассма триваются мной в статье «Феномен универсальности в этике: формы концептуализации» (Вопр. философии. . Theory of Communicative Action / Trans. T. McCarthy. Boston , 1984. Р. Этико-дискурсивный подход Хабермаса был воспринят и продолжен Сейлой Бенхабиб. Для нее моральная точка зрения отражает определенную стадию развития именно социализо ванных и способных к вербальному общению людей , понимающих, что общие правила дей ствия значимы не просто потому, что они были усвоены в процессе воспитания, привиты родителями, религией, общиной, но потому что они «честны, справедливы, беспристрастны к взаимному интересу всех». См . Situating the Self: Gender, Community and Post ., 1992. Р. Рикёр П . Я-сам как другой / Пер. с фр. Б.М. Скуратова, под общ. ред. И.С. Вдовиной. М., Этическая теория щественном» качестве люди, выражая ожидания, давая рекомендации, выска зывая требования и наставления, вынося оценки, выступают как бы от имени сообщества, выражают общественное мнение, и эта их общественная опреде ленность оказывается приоритетной. Зная сегодня много об общественном характере жизни ряда видов живот ных, о сложной социальной организации некоторых видов насекомых, а также высших приматов, мы не станем вслед за Аристотелем определять человека как по существу «социальное животное». Иными словами, социальность не составляет специфически отличительный признак человека. Но нет никакого сомнения в том, и об этом свидетельствуют данные различных психологи ческих исследований, что общительность является отличительным призна ком человека. На межиндивидуальном уровне эта потребность реализуется в стремлении к товариществу, дружбе, любви, созданию семьи. На обществен ном уровне эта потребность находит выражение в создании объединений раз ного рода и, в свою очередь, подкрепляется совместным характером производ ственной и предпринимательской деятельности. Потребность в совместности, актуализируемая в коммуникативном опыте индивида, не проста, а ее реализа ция осложняется в силу объективной обособленности людей, наличием у них частных интересов, нередко конкурирующих, конфликтующих, непримиримо противоречивых. Сообщества заинтересованы в поддержании внутри себя мира, порядка и согласия. Они тем самым берут на себя функцию, которую пытаются сво ими средствами решать люди в межличностных отношениях. Согласованность частных интересов является потребностью сообщества и, стало быть, состав ляет часть общего блага, содействие которому ожидается от каждого члена со общества. Таким образом, в отношениях сообщества и его членов образуется своего рода зависимость: от каждой из сторон ожидаются усилия по взаим ному обеспечению потребностей другой стороны. Заинтересованные во вну треннем согласии, сообщества своим коллективным авторитетом подкрепляют порядок согласованного взаимодействия и тем самым вменяют своим членам в обязанность содействие целому. сфере морали общественный интерес и групповая субъектность выра жаются через общественное мнение . Общественное мнение складывается из отдельных индивидуальных и групповых мнений, высказываемых публично, циркулирующих в сообществе посредством цитирования, повторения и за крепляемых в разного рода текстах. В нем выражаются воспроизводящиеся интересы членов сообществ и самих сообществ. Эти интересы претворяются в ожидания и рекомендации, которые в процессе взаимодействия постепенно обобщаются и фиксируются в виде норм поведения. Моральные задачи, воз никающие по поводу общественных отношений, столь важны, что эта форма обнаружения морали воспринимается многими исследователями как опреде ляющая, а то и как единственная форма существования морали. этой связи заслуживают внимания взгляды Эмиля Дюркгейма, наиболее полным образом выразившего понимание морали в одном из основных сво их произведений – посвященном проблеме разделения общественного труда. Дюркгейм трактует мораль как социальный феномен, и его концепция может рассматриваться как одна из наиболее последовательных в ряду социологи Р.Г. Апресян. Источники моральной императивности ческих моральных теорий. Мораль представляется Дюркгеймом как система правил, являющихся результатом адаптации различных функций общества экономических, научных, военных, административных, религиозных. Деятель ность в этих сферах требует упорядочения, и моральные правила представляют собой средства этого упорядочения. Складывающиеся образцы необходимого поведения «освящаются» авторитетом группы и становятся правилами, предъ являемыми к исполнению. Сообщество представляет собой, по Дюркгейму, «единственную нравственную личность», которая превосходит каждого из от дельных индивидов, входящих в него . Группа обеспечивает преемственность, необходимую для поддержания правил, и нравственную дисциплину, без кото рой невозможна их действенность. Авторитет моральных правил обеспечива ется группой. Долг, который испытывает человек, это всегда, по мысли Дюрк гейма, долг перед какими-то созданиями – духовными, мыслящими. Таким существом не может быть ни сам индивид, ни какой-либо иной. Более высокий источник морали обеспечивается «коллективным субъектом» – сообществом. Моральные правила ориентируют на сообщество, требуют подчинения сооб ществу как более высокому началу. В этом подчинении – залог самоотвержен ности и бескорыстия. Сообщество не только гарант действенности моральных правил, оно – источник моральной жизни. Совместная жизнь людей невозмож на без постоянного ощущения целого, без зависимости от него, без лояльно сти (и нередко преданности) по отношению к нему. Дюркгейм представил в качестве целостного феномена морали один из ее аспектов, а именно то, что мораль является функцией общественных отношений. Без учета этого аспекта понятие морали неполно. Но и сведение морали к одному из ее аспектов обед няет ее содержание и искаженно представляет функции, которые она выполня ет в жизни общества. Анализ дюркгеймовской трактовки морали как «коллективной морали» позволяет выделить ряд идей, важных для продвижения в понимании мораль ной императивности. Первое , формирование моральных правил (как разно видности моральных требований) происходит на основе практического опы та, накапливаемого в процессе взаимодействия людей по поводу социально значимых видов деятельности. В своих моральных притязаниях и суждениях люди апеллируют к общественному мнению, подкрепляемому авторитетом со общества, которое, как предполагается, за ним стоит. Сообщество значимо для индивида в силу самого факта его принадлежности к нему, независимо от той утилитарной роли, которую оно играет в жизни индивида. В этом смысле сооб щество, к которому принадлежит индивид, может восприниматься им как зна чимое само по себе. Второе , сообщества играют важную практическую роль в жизни людей. В той мере, в какой они обладают бόльшими организационными и материальными ресурсами, они имеют возможность придавать общему благу приоритет (порой ценою ущемления частного блага). Третье , такое положение вещей рождает особое умонастроение в морали, выражающееся в убеждении, что в подчинении частных интересов общему интересу и состоит смысл мо рали, тем более, что такое подчинение предполагает самоограничение, более того, самопожертвование и самоотречение. Соответственно, сообщества с по Дюркгейм Э . О разделении общественного труда . О разделении общественно го труда. Метод социологии / Пер. с фр. и послесловие Л.Б. Гофмана. М., 1991. С. Этическая теория мощью имеющихся у них ресурсов и должны обеспечивать такое подчинение, контролируя своих членов и управляя ими – ради блага сообщества и, как след ствие, блага его членов. Одним из первых в истории мысли, кто высказал идею о том, что мораль представляет собой инструмент общественного управления, т. е. контроля за поведением людей и его организации в интересах общества, был Бернард . Односторонне представляя мораль как инструмент социально го управления, Мандевиль признавал за моральными решениями и деяния ми такое важное их свойство, как самоотречение. Мандевиль, как спустя два столетия Дюркгейм, именно в социальной дисциплине видел предпосылку для самоотречения. Посредством морали человек понуждается к отречению от собственного эгоизма (что, впрочем, не предполагало, согласно Мандеви лю, отказа человека от своего частного интереса). В понимании морали как ограничения и самоотречения содержится трезвая констатация необходимо сти целесообразного взаимодействия в обществе как относительно едином организме. Понимание морали как совокупности «правил поведения» поме щает мораль в более общую систему, и критерием моральности действий на социальном уровне становится их адекватность потребностям и целям соци альной системы. Следует отметить, что регулятивная функция морали, даже понимаемая как выражение силы общественного контроля за поведением людей, не может быть действенной без собственных усилий людей по выработке и закреплению в неформальных соглашениях механизма межиндивидуального взаимодей ствия. Это видно в различных контракторных этических концепциях, в кото рых моральная регуляция (в отличие от правовой) предстает как бы горизон тальной системой требований – по сути дела, сетью взаимных обязательств, которые люди как члены сообщества берут на себя с целью поддержания це лостности системы и справедливого удовлетворения (в идеале) интересов всех. этической литературе мораль рассматривается по преимуществу как сфера общих, надперсональных и надситуативных требований, которые лич ность реализует в своих суждениях, решения и действиях, будучи при этом ав тономным субъектом. Вышепроведенным рассуждением я стремился показать, что этот взгляд на мораль, сам по себе адекватный природе морали, нуждается в единственной оговорке: это лишь одна из граней морали. Мне уже доводи лось высказывать точку зрения, что в обсуждениях феномена морали проис ходит примечательная теоретическая аберрация: для понимания сущности морали выстраивается ее идеальная модель, которая оформляется в понятии, представляющем мораль во всей ее «чистоте», но затем эта идеальная модель непостижимым образом начинает мыслиться в качестве картины реальной рали в ее целостности. Такое понятие морали односложно, оно не отражает Мандевиль Б . Исследование о происхождении моральной добродетели Мандевиль Басня о пчелах, или Пороки частных лиц – блага для общества / Отв. ред. и сост. Б.В. Мее ровский, А.Л. Субботин. М., 2000. С. Р.Г. Апресян. Источники моральной императивности всей полноты неоднородного морального опыта. Неоднородность морали про является в том, что она по-разному обнаруживает себя на уровне личности, межличностной коммуникации и на уровне группы и общества; на уровне ин дивидуального выбора, вины или ответственности и на уровне общественного регулирования поведения; со стороны взаимодействия и со стороны личного совершенствования и т. п. Неоднородность проявляется и в ее отдельных функ циях, в частности в функции регулирования поведения, которая, как мы виде ли, осуществляется в разных плоскостях индивидуальной, коммуникативной и социальной практики, при разной субъектной определенности и разном арсе нале санкционных средств. Это и обнаруживается в форме разных источников моральной императивности. Список литературы Апресян Р.Г . Коммуникативный источник морального долженствования // Этиче ская мысль. Вып. 11. М., 2011. С. Апресян Р.Г . Феномен универсальности в этике: формы концептуализации // Вопр. философии. 2016. № Джеймс У . Прагматизм / Пер. с англ. П.С. Юшкевича Джеймс . Воля к вере Общ. ред. П.С. Гуревича М.: Республика, 1997. С. Дидро Д . Племянник Рамо Соч.: в 2 т. Т. / Сост. и ред. В.Н. Кузнецов. Дюркгейм Э . О разделении общественного труда . О разделении об щественного труда. Метод социологии / Пер. с фр. и послесл. Л.Б. Гофмана. М.: Наука, Левинас Э . Гуманизм другого человека / Пер. с фр. Г.В. Вдовиной Избранное: Трудная свобода / Сост. С.Я. Левит; ред.: И.С. Вдовина, И.А. Михайлов. М.: РОССПЭН, 2004. С. Локк Дж . Опыт о человеческом разумении / Пер. с англ. А.Н. Соч.: в 3 т. Т. / Ред. И.С. Мандевиль Б . Исследование о происхождении моральной добродетели Манде Басня о пчелах, или Пороки частных лиц – блага для общества / Отв. ред. и сост.: Б.В. Мееровский, А.Л. Субботин. М.: Наука, 2000. С. Рикёр П . Я-сам как другой / Пер. с фр. Б.М. Скуратова, под общ. ред. И.С. Вдови ной. М.: Изд-во гуманитар. лит., 2008. 419 Фейербах Л . Эвдемонизм . Соч.: в 2 т. Т. / Пер. с нем. Отв. ред Мееровский Наука . Situating the Self: Gender, Community and Postmodernism in Contempo rary Ethics. N. Y.: Routledge, 1992. 266 Habermas J . Theory of Communicative Action / Trans. T. McCarthy. Boston: Beacon Locke J . An Essay Concerning Human Understanding: New Ed. L.: George Routledge Этическая теория The Sources of Moral Imperativeness Ruben Apressyan Higher Doctorate ( ) in Philosophy, Professor, Head of Department. Instituteof Philosophy, RAS. 12/1 Goncharnaya Str., Moscow, 109240, Russian Federation; e-mail:[email protected] notion of morality as a sphere of general, impersonal and non-situational claims, which the person performs as an autonomous subject is dominant in philosophical literature. This feature is interpreted as a pivotal one and even comprehensively representing morality. Under such approach morality is escaped as a heterogeneous, multifold phenomenon. Mo rality manifests itself differently at the levels of personality, interpersonal communication, and group or society; or at the level of individual choice, guilt, and responsibility and the level of public guidance of behavior; or from the side of interaction or from the side of personal excellence, etc. One can distinguish heterogeneity in different functions of morality, speci�cally, in behavior guidance undertaken at different spheres of individual, communicative, and social practice, in different nature of authority, different kinds of rela tion between the agent and the patient of morality, different forms and means of sanction, etc. Such differences show themselves in a variety of sources of moral imperativeness, that is the nature of authority of moral claims. Though at the highest levels of moral develop ment the person considers herself as the sovereign agent of moral claims and the author of the moral law, the issue of objective source of moral claims and their value basis is still a topical one. In this context the sources of imperativeness are speci�ed in the article in (a) general cultural notions, (b) social-group standards, (c) situational claims in interpersonal morality, imperativeness, claim, standard, sanction, Locke, Mandeville, Diderot, Kant, Durkheim, James, Levinas, Ricoeur, Habermas, Benhabib, Korsgaard References Apressyan, R.G. “Kommunikativnyj istochnik moral’nogo dolzhenstvovaniya” [Com municative Source of Moral Imperativity], Eticheskaya mysl’ , 2011, vol. 11, pp. Apressyan, R.G. “Fenomen universal’nosti v etike: formy kontseptualizatsii” [The Phe nomenon of Universality in Ethics: Forms of Conceptualization], Voprosy �loso�i , 2016, James, W. “Pragmatism” [“Pragmatism”], trans. by P.S. Yushkevich // James, W. Volya k vere [The Will to Believe], ed. by P.S. Gurevitch, Moscow: Republic Publ., 1997, pp. Diderot, D. “Plemyannik Rameau” [Rameau’s Nephew], in: D. Diderot, [Works], ed. by V.N. Kuznetsov, vol. 2. Moscow: Mysl’ Publ., 1991, pp. 52–125. (In Dürckheim, E. “O razdelenii obshchestvennogo truda” [The Division of Labour in So ciety], in: E. Dürckheim, razdelenii obshchestvennogo truda Metod sotsiologii [The Di vision of Labour in Society. The Rules of Sociological Method], trans. by L.B. Levinas, E. “Gumanizm drugogo cheloveka” [Humanism of the Other], trans. by G.V. Vdovina, in: E. Levinas Izbrannoe: Trudnaya svoboda [Selected Writings: Dif�cult Freedom], ed. by I.S. Vdovina, I.A. Mikhailov. Moscow: ROSSPEN Publ., 2004. pp. Р.Г. Апресян. Источники моральной императивности Locke, J. Opyt o chelovecheskom razumenii [An Essay Concerning Human Understand ing], trans. by Savin, in: J. Locke, [Works], vol. 1, ed. by I.S. Narskiy. Moscow: Mysl’ Publ., 1985. 621 Mandeville, B. “Issledovanie o proiskhozhdenii moral’noy dobrodeteli” [An Enquiry Into the Origin of Moral Virtue], in: B. Mandeville, Basnya o pchelakh, ili Poroki chastnykh – blaga dlya obshchestva [Fable of the Bees, or Private Vices, Publick Bene�ts], ed. by B.V. Meerovskiy, A.L. Rocoeur, P. Ya-sam kak drugoy [Oneself as Another], tras. by B.M. Skuratov, ed. by Feuerbach, L. “Evdemonizm” [Eudämonismus], in: L. Feuerbach, [Works], ed. by B.V. Meerovskiy, vol. Situating the Self: Gender, Community and Postmodernism in Contempo , New York: Routledge, 1992, 266 Habermas J. Theory of Communicative Action , trans. by T. McCarthy, Boston: Beacon Locke J. An Essay Concerning Human Understanding : New Edition, London: George

Приложенные файлы

  • pdf 3243857
    Размер файла: 347 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий