Симптомы моральной деградации Несмотря на экономические успехи, внутриполитическую стабилизацию и другие позитивные тенденции 2000-х годов

Член-корр. РАН Юревич А. В.

НРАВСТВЕННОЕ СОСТОЯНИЕ СОВРЕМЕННОГО РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА

Симптомы моральной деградации
Несмотря на экономические успехи, внутриполитическую стабилизацию и другие позитивные тенденции 2000-х годов, общее состояние современного российского общества выглядит очень тревожным.
Так, количество убийств на 100 тыс. жителей в нашей стране сейчас почти в 4 раза больше, чем в США (где ситуация тоже очень неблагополучна), и примерно в 10 раз превышает соответствующие показатели в большинстве европейских стран. По количеству самоубийств Россия в 3 раза опережает США, занимая второе место в Европе и СНГ (после Казахстана), притом не только среди населения в целом, но и среди молодёжи в возрасте до 17 лет. По индексу коррупции наша страна за шесть лет (с 2002 по 2008 гг.) перебралась с 71-го на 147-е место в мире, а общий объем коррупционного оборота в России оценивается экспертами в 250-300 млрд. долларов в год. Численность жертв несчастных случаев, таких как техногенные катастрофы, пожары, отравления алкоголем и ДТП свидетельствуют по крайней мере, о безразличном отношении многих наших сограждан к своей и к чужой жизни.
В совокупности приведённые, а также другие подобные данные выстраиваются в целостную картину (табл. 1). Она свидетельствует о болезненном состоянии нашего общества, также как и то что в общественном сознании это воспринимается с куда меньшими эмоциями, чем, скажем, количество медалей, выигранных на Олимпиаде (показательно и то, что как естественная вещь воспринимается одаривание дорогими автомобилями и без того небедных спортсменов-победителей).


Таблица 1. Некоторые показатели состояния современного российского общества, 2006 г.

Наименование показателя
Значение показателя
Место России по данному показателю

Смертность от убийств на 100000 жителей
20,2
1-е место в Европе и СНГ

Смертность от самоубийств на 100000 жителей
30,1
2-е место в Европе и СНГ после Литвы

Смертность от случайных отравлений алкоголем на 100000 жителей
23,1
1-е место в Европе и СНГ

Смертность от дорожно-транспортных происшествий на 100000 жителей
17,5
3-е место в Европе и СНГ после Литвы и Латвии

Ожидаемая продолжительность жизни при рождении (число лет)
66,6
Последнее место среди стран с развитой и переходной экономикой

Естественный прирост населения на 1000 жителей
- 4,8
Одно из последних мест в Европе (перед Болгарией и Украиной)

Число детей, оставшихся без попечительства родителей на 100000 жителей
89
2-е место в Восточной Европе и СНГ после Литвы

Количество разводов на 1000 жителей
4,5
1-е место в Европе

Число абортов на 1000 женщин (в возрасте 15-49 лет)
40,6
1-е место в Восточной Европе и СНГ

Доля детей, родившихся у женщин, не состоявших в браке (%)
29,2
9-е место в Восточной Европе и СНГ

Индекс Джини (индекс концентрации доходов)
0,4
1-е место среди стран с развитой и переходной экономикой

Индекс коррупции (от 0 до 10 баллов, чем выше балл, тем ниже уровень коррумпированности)
2,3
143 позиция в мире (наряду с Гамбией, Индонезией и Того) из 180 возможных

Источники: Доклад о развитии человека 2007/2008. Опубликовано для Программы развития ООН (ПРООН) / Пер. с англ. М.: Весь мир, 2007; Российский статистический ежегодник 2007. М.: Росстат, 2007; Transparency International.13http://www.transparency.org/" 14http://www.transparency.org/15

Приведенные в таблице 1 показатели дополняются другими данными, демонстрирующими, какое общество мы построили под красивыми лозунгами свободы и демократии:
ежегодно 2 тыс. детей становятся жертвами убийств и получают тяжкие телесные повреждения;
каждый год от жестокости родителей страдают 2 млн. детей, а 50 тыс. – убегают из дома;
ежегодно 5 тыс. женщин гибнут от побоев, нанесённых мужьями;
насилие над жёнами, престарелыми родителями и детьми фиксируется в каждой четвёртой семье;
12% подростков употребляют наркотики;
более 20% детской порнографии, распространяемой по всему миру, снимается в России;
около 1.5 млн. российских детей школьного возраста вообще не посещают школу;
детское и подростковое "социальное дно" охватывает не менее 4 млн. человек;
темпы роста детской преступности в 15 раз опережают темпы увеличения общей преступности;
в современной России насчитывается около 40 тыс. несовершеннолетних заключённых, что примерно в 3 раза больше, чем было в СССР в начале 1930-х годов.
Количественные данные, в свою очередь, могут быть дополнены хорошо известными бытовыми примерами, выражающими состояние современного российского общества. По-прежнему широко распространена практика криминальных "крыш", рейдерства, "чёрного риэлтерства", финансовых "пирамид", других видов мошенничества и т. п. Организованная преступность фактически легализована, а многие т. н. «авторитетные бизнесмены» - по существу, легализовавшиеся бандиты - устраивают публичные презентации своих литературных произведений, в которых наемные литераторы красочно живописуют их криминальные похождения.
По данным опроса, проведенного Общественной палатой, более половины наших сограждан не чувствуют себя сколь-либо защищенными от криминала. Коррупция воистину тотальна, причем продаются как сами чиновники – от мала до велика, так и административные должности. В школах можно купить наркотики. Публичная речь, в том числе на телевидении и радио, изобилует матом и блатным жаргоном. Бомжи стали непременным атрибутом вокзалов и других публичных мест. Интернет переполнен фильмами, где в деталях показано, как ученики избивают своих учителей. Пожилых людей сотнями убивают ради того, чтобы завладеть их квартирами. Пьяные матери выкидывают в окна своих младенцев.
Существует (в XXI веке!) и такое явление, как работорговля, причём в прямом, а отнюдь не в метафорическом смысле слова. Развязно-агрессивные юнцы демонстративно не уступают места в транспорте пожилым людям, а порой и способны убить за сделанное им замечание - как в г. Кольчугино, где компания подонков, распивавшая водку на мемориале героям Великой отечественной войны, убила и сожгла на Вечном огне человека, попытавшегося их усовестить. Притчей во языцах стало разгульное поведение «новых русских за рубежом». Широко распространены секты, практикующие помимо всего прочего и человеческие жертвоприношения. А типовой реакцией значительной части нашей молодежи на гибнущего рядом человека стал хохот.
Все это – не сцены из фильма ужасов, а наша жизнь, наше общество, причем поражают не только сами подобные явления, но и толерантность к ним, их восприятие как привычных и не преодолимых, как нормы нашей жизни, а не как из ряда вон выходящих. Как пишет О. Т. Богомолов, «Ежедневно сталкиваясь с вопиющими фактами беззакония и произвола, люди утрачивают остроту реакции на них, постепенно проникаются безразличием к происходящему». А К. Н. Брутенц отмечает, что «Россияне почти без всякого протеста и нравственного неприятия (курсив мой – А. Ю.) выживают в условиях тотальной коррупции, всеохватывающего взяточничества, сопровождающего едва ли не каждый их шаг, разгула криминалитета». Так формируется терпимость к злу и смирение перед ним, способствующие его утверждению во все более жестоких формах.
При всем разнообразии описанных явлений, а также процессов, характеризуемых приведенными выше статистическими данными, их можно подвести под общий знаменатель, которым служит моральная деградация современного российского общества или, используя известное выражение Э. Гидденса, «испарение морали». Отмечается, что «Нарушения общественной морали, норм социальной справедливости, представлений о гражданской чести и ответственности встречаются у нас на каждом шагу». И закономерно, что согласно результатам социологических опросов, падение нравов воспринимается нашими согражданами как одна из главных проблем современной России, они констатируют «порчу нравов» в качестве одной из худших тенденций.
Моральная деградация нашего общества констатируются представителями самых различных наук, и ее можно считать подлинно «междисциплинарным» фактом. Психологи демонстрируют, что «Россия на долгие годы оказалась «естественной лабораторией», где нравственность и правовое сознание граждан проходили суровые испытания». Социологи показывают, что «В конце XX – начале XXI века российское общество, ввергнутое государством сначала в «перестройку», а затем в «радикальные реформы», постоянно испытывало моральные девиации и дефицит не столько социальных, экономических и политических, сколько нравственных ориентиров, ценностей и образцов поведения». Они же акцентируют «моральную аберрацию» мышления наших политиков – его дистанцирование от моральных ценностей и ориентиров, которые в нем вытеснены категориями экономического характера, такими как экономический рост, размер ВВП, показатели инфляции и др. Экономисты отмечают, что «Среди составляющих той непомерной социальной цены, которую пришлось заплатить за радикальные экономические реформы в России, - пренебрежение нравственно-психологическим миром человека», подчеркивая «интенсивное искоренение морально-этической составляющей из социального бытия». Искусствоведы констатируют, что «У нас сформировалась тотально аморальная система». А философы связывают происходящее в современной России с тем очевидным фактом, что свобода приводит к высвобождению не только лучшего, но и худшего в человеке, и, соответственно, должна предполагать ограничения на высвобождение худшего. "Что сделает из политической свободы человек, который не созрел для неё и переживает её как разнуздание? – задавался вопросом И. А. Ильин и отвечал, – он сам становится опаснейшим врагом чужой и общей свободы". Что и произошло в нашей стране в начале 1990-х.
Институт психологии РАН в русле развиваемой в нем количественной макропсихологии разработал индекс нравственного состояния общества, позволяющий дать количественную оценку этого состояния и основанный на интеграции таких его показателей, как количество (на 100 000 жителей): 1) убийств и 2) беспризорных детей, 3) неравномерность распределения доходов. Динамика оцененного таким образом нравственного состояния нашего общества в годы реформ показана на рис. 1.

13 EMBED Excel.Sheet.8 1415
Рис. 1. Динамика нравственного состояния современного российского
общества

Как видно на рис. 1, нравственное состояние нашего общества ежегодно ухудшалось с 1991 по 1994 гг., затем улучшалось до «дефолтного» 1998 г., после чего вновь ухудшалось до 2002 г., а потом вновь обнаружило тенденцию к ежегодному улучшению (2007 и 2008 гг. индекс не рассчитан ввиду того, что статистические данные, на основе которых рассчитываются первичные показатели, пока отсутствуют).
Не подвергая эту динамику интерпретации, отметим, что она почти полностью соответствует динамике макропсихологического состояния нашего общества, оцененной на основе ряда других показателей, а также динамике его характеристик, вычисляемых социологами, что говорит о ее синхронном проявлении в самых различных сферах. Обращает на себя внимание и тот факт, что количественно оцененное нравственное состояние нашего общества в первые годы реформ ухудшалось буквально обвально (Приведенный выше индекс нравственного состояния снизился за 5 лет вдвое, что говорит о связи его ухудшения именно с реформами и с сопутствовавшими им событиями), а в течение последующих лет хотя и обнаруживал практически линейную, «с мизерными отклонениями динамику».



Причины и последствия безнравственности
Среди основных причин «испарения моральности» в пореформенной России обычно отмечаются следующие.
1. Общее ослабление контроля над поведением граждан в нашем обществе, как показывает история и опыт других стран, неизбежно сопутствующее радикальным реформам и характерное для «турбулентных», изменяющихся обществ.
2. Аморальность государства и политической системы. Моральноэтический дефицит едва ли не во всех уровнях государственной власти, среди политических деятелей, отдельной части интеллигенции.
3. Нравственные качества реформаторов, многие из которых были рекрутированы в «демократы» из партийных и комсомольских работников, трансформировали ресурс административной власти в доступ к собственности, а также из деятелей теневой экономики и свою личную безнравственность обобщили в удобную им идеологему «ненужности морали» для рыночной экономики.
4. Специфический характер «трех источников и трех составных частей» современного российского бизнеса, которыми послужили: а) бывшие советские «цеховики», т. е. подпольные производители товаров и услуг, б) представители криминального мира, в советские годы облагавшие данью «цеховиков» и продолжившие эту традицию в условиях рыночной экономики, в) партийные и комсомольские работники, с поразительной легкостью сменившие социалистическую мораль на псевдокапиталистическую, а, по сути, на криминальную.
5. Распространение в начале 1990-х гг. таких иделогем, как «Можно все, что не запрещено законом», «Главное деньги, и неважно какими путями они заработаны» и др., по существу, отрицающих всякую мораль, решение давней российской альтернативы «По совести или по закону?» в пользу последнего и приведшее к тому, что наше общество стало жить и не по совести, и не по закону, а «по понятиям».
6. Распространившееся в начале реформ псевдолиберальное, основанное на «доктрине вульгарного либерализма», понимание свободы как несоблюдения любых правил и запретов, как разнузданности и безответственности, охотно ассимилированное некоторыми слоями нашего общества.
7. Криминализация – не только в общепринятом (рост преступности и др.), но и в расширенном смысле слова – криминализация «всей общественной жизни», включающая обилие кинофильмов про «хороших бандитов», популярность криминальной лексики («наезды», «разборки» и т. п.), ужесточение, «брутализация» этой жизни, широкое распространение силовых схем разрешения спорных ситуаций, престижность подчеркнуто агрессивного поведения и т. д.
8. Привлекательность закрепляемых «амнистией прошлого» (мол, неважно, что имярек в прошлом бандит, сейчас он – «респектабельный бизнесмен», а его прошлое не имеет значения) негативных образцов поведения, создаваемых наиболее успешными людьми современной России, которые сколотили свои состояния за счет нарушения законов и норм морали.
9. Аномия – разрушение системы моральных норм и их рассогласование друг с другом, характерная для всех постсоциалистических обществ и пришедшая на смену гиперномии – сверхнормированности - социалистических режимов.
10. Упразднение социальных институтов морального контроля, в роли которых в советском обществе выступали партийная и комсомольская организации, товарищеские суды, народный контроль и т. д., которые при всех их общеизвестных недостатках выполняли очень важную социальную функцию – морального контроля.



11. Пагубное воздействие на состояние нравов наших СМИ, в особенности телевидения, изобретатель которого – В. Зворыкин, в прошлом году скончавшийся в США, перед смертью сделал симптоматичное признание о том, что если б он знал, к каким социальным последствиям приведет его изобретение, он бы телевидение не изобретал. Телевидение органично дополнил Интернет, при всех его достоинствах успевший снискать репутацию «электронной помойки», где можно найти самые худшие порождения цивилизации (и отсутствие цивилизованности), где предельно облегчен доступ, в том числе и для детей, к самой жесткой порнографии, к экстремистским призывам, к рецептам изготовления взрывчатки и т.п.
12. Господство «экономического детерминизма» в подходах к решению основных проблем нашего общества.
11. То обстоятельство, что хотя единство обучения и воспитания со времен А. С. Макаренко считалось одним из краеугольных камней отечественной системы образования, в наших нынешних стратегических разработках, направленных на ее развитие, проблема воспитания не затрагивается.
Не имея в данном контексте возможности для развернутого изложения и обсуждения этих причин, подчеркнем, что нравственное состояние общества, которое сторонники «экономического детерминизма» склонны игнорировать, относя, по их выражению, к «так называемой социалке» (показательно явно уничижительное звучание данного термина), имеет в системе социальных процессов, многокомпонетный статус, включая, как минимум, три аспекта. Оно представляет собой одновременно: а) индикатор состояния общества, б) следствие происходящих в нем процессов, в) основу того, что ожидает это общество в будущем.
Последнее с особой отчетливостью проявляется в отношении рождаемости, которая в последние годы обозначается, в том числе и органами власти, в качестве одной из ключевых проблем современной России. Как показывают исследования, чисто экономические меры повышения рождаемости могут дать ее прирост в пределах 15-20 %, поскольку основное влияние на нежелание иметь детей оказывают неэкономические факторы. Среди них, как демонстрируют опросы, одно из первых мест занимает нежелание рожать их в такой стране, нравственное неблагополучие которой акцентируется респондентами (Олигархи и богачи отправляют своих жен рожать в США или Европу, где их дети получают соответствующее гражданство.).
А. Ю. Шевяков приводит данные о том, что «изменения тенденций рождаемости и смертности в России на 85-90 % обусловлены избыточным неравенством и высокой относительной бедностью населения», выражающими нравственное состояние нашего общества. Он подчеркивает, что «Связь между социально-экономическими факторами и демографическими показателями опосредована психологическими реакциями людей и вытекающими из этих реакций поведенческими установками». А В. К. Левашов «катастрофическую депопуляцию» современной России объясняет «нравственным разрывом между обществом и государством».
Различные появления психологического состояния общества, например, социальное самочувствие населения, существенно влияют на среднюю продолжительность жизни. «Демографические исследования показывают, что более двух третей причин депопуляции России связан с такими возникшими в постсоветский период социально-психологическими феноменами, как социальная депрессия, апатия и агрессия», одни из которых (например, массовая агрессивность) являются непосредственными проявлениями разрушения нравственности, другие – апатия, депрессия и др. – массовой психологической реакцией на ее разрушение. В частности, перманентное ощущение безнравственности, враждебности и агрессивности окружающей среды вызывает у человека стресс, апатию, депрессию и т. п., в свою очередь, порождающие психические расстройства, заболевания нервной системы, сердечно-сосудистые, желудочно-кишечные и прочие болезни. По данным Всемирной организации здравоохранения, от 45 % до 70 % всех заболеваний связаны со стрессом, а такие психосоматические заболевания, как неврозы, нарушения сердечно-сосудистой деятельности, язвенные поражения желудочно-кишечного тракта, иммунодефициты, эндокринопатии и опухолевые заболевания обнаруживают от него прямую зависимость.
В результате неудивительно, что, как отмечает Н.Н. Клюев, «У российской динамики смертности – «африканское лицо», хотя ни вопиющей нищеты, ни эпидемии ВИЧ в нашей стране не наблюдается. И именно вследствие сокращения ожидаемой продолжительности жизни российский индекс развития человеческого потенциала за 1990-2005гг. уменьшился, в то время как у подавляющего большинства стран он вырос и сейчас «по темпам социального развития (вернее неразвития и даже деградации) на рубеже веков Россия попадает в мировое захолустье».
Падение нравов играет важную роль среди мотивов самоубийств, а также имеет прямое отношение к удручающей статистике наркомании, алкоголизма, несчастных случаев и др., являющихся основными появлениями физического саморазрушения нашего общества. А. Ю. Мягков и С. В. Ерофеев отмечают, что «В теориях социальной интеграции рост самоубийств традиционно считается важным признаком усиления напряженности и самодеструктивности в обществе, являющихся, в свою очередь, следствием глубоких девиаций в социальных структурах и отсутствия ценностно-нормативного единства». Они констатируют, что «Продолжающийся рост самоубийств – это та цена, которую мы до сих пор вынуждены платить за нецивилизованные формы перехода к рынку».
Аналогичные закономерности прослеживаются и в истории. Общеизвестно, что, например, распад Римской империи начался с ее нравственной деградации. Л. Д. Кудрявцев отмечает, что «История дает немало примеров, начиная с гибели Римской империи, когда в целом экономически благополучные государства погибали в результате падения морального уровня населения». А Б. Н. Кузык на материале важнейших исторических циклов эволюции российского государства показывает, что каждому его политическому и экономическому подъему и спаду всегда предшествовал соответственно подъем или спад духовной жизни и нравственности.
Вопреки провозглашенному отечественными реформаторами тезису о «ненужности» морали для рыночной экономики, их связь более чем очевидна и показана еще в классических трудах М. Вебера и его последователей. Очевидна она и для представителей бизнеса. Так, президент группы компаний «Рольф» С. А. Петров подчеркивает, что «требования морали – это не какой-то привесок к бизнесу, навязываемый ему некими общественными силами, то есть извне, а залог его успешного развития». Закономерность, состоящая в том, что «Чем выше уровень духовно-нравственного развития основной массы населения, тем успешнее развивается экономическая и политическая система страны», «Состояние экономики напрямую зависит от духовного, нравственного состояния личности», получает самые разнообразные и более чем убедительные подтверждения. Подтверждается она и полученными Институтом психологии РАН данными о высокой корреляции количественно оцененного нравственного состояния нашего общества с объемом ВВП (рис. 2), она (вычисленная на основе коэффициента корреляции Пирсона) составляет 0,517.
Вместе с тем упадок нравственности в обществе имеет и серьёзную инерционную составляющую и показатель этического индекса не может быть механическим слепком с экономической динамики. Он носит «запаздывающий» характер.

13 EMBED Excel.Sheet.8 1415
Рис. 2. Динамика нравственного состояния современного российского
общества в соотнесении с динамикой ВВП

Нравственность оказывает существенное влияние и на социально-политическое устройство общества. В частности, трудно не согласиться с тем, что «этика и есть сердце демократии», поскольку последняя предполагает доверие граждан к ее институтам, которое невозможно без их следования базовым этическим принципам. По словам бывшего президента СССР М, С. Горбачева, «без нравственного компонента любая система будет обречена». А Митрополит Кирилл выразился еще более категорично: «нравственность есть условие выживания человеческой цивилизации, - не больше и не меньше».

«Что делать?»
Несмотря на позитивные сдвиги последних лет, российское общество по-прежнему «травмировано хаосом», а одной из его главных проблем является не дефицит свободы, в котором нас постоянно обвиняют с Запада (как всегда плохо понимающего, что происходит в России), а прямо противоположное – дефицит контроля, прежде всего, контроля внутреннего – нравственного, который неразрывно связан с нравственной ущербностью во власти, в госструктурах. Данная - ключевая – потребность современного российского общества преломляется в массовом сознании: как демонстрируют опросы, подавляющее большинство наших сограждан выступает за ужесточение законов, нравственную цензуру СМИ (которую ее противники выдают за идеологическую, совершая умышленную подмену понятий) и другие формы нравственного контроля. Аналогичные интенции наблюдаются в органах власти, а также в Общественной палате, члены которой заявляют, что «главная проблема современной России – падение морально-нравственной культуры», и т. д. Все это говорит о том, что в нашем обществе вызрела соответствующая потребность.
Разумеется, попытаться дать простой ответ на традиционный российский вопрос «Что делать?» применительно к нравственному состоянию нашего общества было бы абсурдным. Очевидно и то, что декларативные призывы к возрождению морали и нравственности звучат как глас вопиющего в пустыне, а в условиях нигилизма значительной части нашей молодежи, приученной псевдолиберальными идеологемами «делать все наоборот» в отношении призывов старшего поколения, могут дать и прямопротивоположный эффект. «Пока прогрессивная общественность и у нас, и на Западе продолжает бить в набат по поводу глубокого морального кризиса. Но нет ясных путей его преодоления», - констатирует О. Т. Богомолов».
Тем не менее, ключевые направления возрождения нравственности – «действенной терапии упадка нравов» - можно наметить.
Во-первых, пересмотр понимания свободы, оставшегося нам в наследство от первых лет реформ и носящего в современной России крайне искаженный характер. Свобода предполагает ее разумные ограничения, интериоризуемые гражданами. Подобное понимание свободы, прописанное в трудах И. Канта, И. А. Ильина и других выдающихся мыслителей, следует вживлять в умы наших сограждан с помощью системы образования, которая сейчас уделяет этим трудам и соответствующим проблемам явно недостаточное внимание.
Во-вторых, возрождение институтов морального контроля, которые в современном российском обществе практически отсутствуют. Едва ли следует стремиться к созданию институтов, напоминающих советские партийные и комсомольские организации (в демократическом обществе это и невозможно), однако и школы, и вузы, и общественные организации могли бы выполнять функции морального контроля, для чего им необходим мандат общества на их выполнение. Например, поступление в вузы и пребывание в них резонно поставить в зависимость от поведения учащихся в учебных заведениях и за их пределами. А общественным организациям, в том числе и нашей ведущей политической партии, следовало бы придавать значение нравственным качествам своих членов. Особенно высока должна быть этическая планка у руководителей всех уровней, которые своим поведением дают нравственный посыл обществу. И в этой связи принципиальной задачей становится строгое следование моральным критериям при подборе и выдвижении руководителей и политических деятелей. Но решение этой задачи требует демократизации политической жизни, формирования и активизации гражданского общества, способного влиять на государственные решения.
В-третьих, введение общественного (или государственного) контроля над СМИ, в особенности над телевидением, которому, при большом разнообразии его социальных функций, рекламно-телевизионная мафияупорно навязывает лишь функцию развлекательную (что служит индульгенцией показа всего, что развлекает, при полном и агрессивном, возводимом в идеологическую позицию, игнорировании любых моральныз ограничений). А традиционные возражения против такого контроля, сводящиеся к попыткам выдать нравственную цензуру, существующую во всех странах, за цензуру идеологическую, ограничивающую инакомыслие (порнография и сцены насилия едва ли можно считать инакомыслием), к акцентированию возможности телезрителя не смотреть то, что ему не нравится, предполагающее его возможность рационально противостоять своим порокам, а также к нелепому вопросу «А кто будет решать?», очевидно, предполагающему отсутствие в стране людей, которым можно доверить решение нравственных вопросов, выглядит не иначе, как подтасовка аргументов, призванная оправдать возможность вышеупомянутой мафии делать деньги любыми способами.
В-четвертых, в условиях характерного для современного российского общества дефицита внутренних – нравственных – регулятивов, следовало бы прибегнуть к их «экстернализации» путем придания моральным нормам статуса законов. Как пишет О. Т. Богомолов, «Пока нравственные нормы и принципы не станут частью общей культуры, надо принуждать нарушителей порядка к законопослушанию, к соблюдению правил общежития, используя авторитет власти, печати, телевидения».
В-пятых, декриминализация нашего общества и его бытовой культуры. Неверно думать, что эта проблема имеет отношение только к правоохранительным органам. В частности, декриминализация массового сознания предполагает не только очищение нашей лексики от блатного жаргона и т. п., но и радикальное изменение системы отношений между населением и правоохранительными органами, в том числе и отношения к их информированию о нарушениях закона, которое в нашей культуре, под очевидным влиянием криминального мира, квалифицируются как «доносы». Мы же до сих пор не научились различать идеологические доносы и сообщения о нарушениях закона, по сути являющиеся выражением гражданской ответственности, к тому же считая его «мелкие» нарушения не существенными и не заслуживающими внимания правоохранительных структур. Отмечается, в частности, что «То, что одни называют законопослушанием, другие – доносом», «Доносительство у нас не приветствуется стучать нельзя, потому что закон – «чужой». Отсутствует и такое понятие, как «профессиональный преступник», хотя значительная часть наших сограждан, находясь на свободе, способна заниматься только криминальной деятельностью и не скрывает этого.
В-шестых, широкое привлечение ученых – социологов, психологов и др. – к разработке законов, которая у нас считается сферой компетентности лишь профессиональных юристов и вездесущих политиков. Законы – это не просто юридические нормы, а наиболее общие правила социального взаимодействия, которые должны разрабатываться и вводиться с учетом его социальных, психологических, экономических и прочих закономерностей, раскрываемых соответствующими науками.
В результате нелепость наших законов, деформации в их применении, выражающиеся, например, в том, что за кражу пары банок огурцов из погреба соседки дают большие сроки заключения, чем за кражу нескольких миллионов долларов у государства, органически выражает моральные, интеллектуальные и профессиональные качества наших законодателей.
Легко спрогнозировать, какое яростное сопротивление подобные меры вызвали бы у наших псевдолибералов, предельно исказивших разумное понимание свободы, и тех криминализированных социальных слоев, которым это выгодно. Однако риск новых идеологических коллизий в данном случае явно оправдан, ведь «хотим мы это признать или нет, но нравственность действительно лежит в основе всего», и, в частности, «пора осознать, что в России нравственное воспитание, духовное возрождение – вопрос выживания нации и одна из необходимых предпосылок оздоровления экономики».
 Лысова А. В., Щитов Н. Г. Системы реагирования на домашнее насилие // Социологический журнал, 2003, N 3, с. 99-115.
 При этом по ряду причин, таких как стремление родственников представить самоубийство в качестве несчастного случая, недоучет самоубийств в российских регионах составляет порядка 13 %. Наблюдаются и такие тревожные тенденции, как снижение среднего возраста совершающих самоубийства, совершение их все более жестокими способами и др. (там же).
 Ежегодное количество жертв ДТП в современной России превышает потери нашей страны за все годы Афганской войны, а ситуация на наших дорогах характеризуется как «война на дорогах», «гражданская война» и т. п.
 Анализ положения детей в РФ. М.: ЮНИСЕФ, 2007; Государственный доклад «О положении детей в Российской Федерации», М.: Министерство труда и социального развития Российской Федерации, 2006 г.
 Богомолов О. Т. Экономика и общественная среда // Экономика и общественная среда: неосознанное взаимовлияние. Научные записки и очерки. М., 2008, с. 19.
 Брутенц К. Н. Пагубный упадок нравов: нужна действенная терапия // Экономика и общественная среда: неосознанное взаимовлияние. М., 2008, с. 396-397.
 Богомолов О. Т. Указ. соч., с. 19.
 Левашов В. К. Социополитическая динамика российского общества: 2000-2006. М., 2007.

 Воловикова М. И. Указ. соч.,
 Левашов В. К. Указ соч., с. 225.
 Там же.
 Гринберг Р. С. Пятнадцать лет рыночной экономики в России // Вестник РАН, 2007, Т. 77, N 7, с. 588.
 Там же, с. 588.
 Дондурей Д. Б. Без обновления массового сознания социально-экономические преобразования обречены // Экономика и общественная среда: неосознанное взаимовлияние. Научные записки и очерки. М., 2008, с. 73.

 Очень поучителен сюжет американского научно-фантастического фильма «Запретная планета». Некая внеземная цивилизация достигла сверхвысокого уровня технического развития, изобретя способ непосредственно материализовывать желания путем выведения их на источник огромной энергии. Запретные желания материализовались в «Демоне Ид» - «Демоне бессознательного», который уничтожил эту цивилизацию. Аналогия данного сюжета с происходившим в нашей стране в начала 1990-х гг., возможно, утрирована, но небезосновательна.
 Ильин И. А. О грядущем России. М., 1991, с. 146.
 См. Юревич А. В., Ушаков Д. В., Цапенко И. П. Количественная оценка макропсихологического состояния современного российского общества // Психологический журнал, 2007, N 4; и др.

 Естественно, нравственное состояние общества выражается не только этими, но и другими показателями, но именно они представляются наиболее адекватными и при этом позволяющими оценить его разнообразные проявления. Указанные параметры обнаруживают высокую корреляцию между собой, что подтверждает возможность их рассмотрения в качестве проявления единого целого – нравственной «температуры» общества.
 См. Юревич А. В., Ушаков Д. В., Цапенко И. П. Указ соч.
 Естественно, не всех. Принято различать, например, «демократов-романтиков», искренне отстаивавших демократические ценности, и пришедших им на смену «демократов-прагматиков», которые использовали демократические лозунги в личных интересах, например, для оправдания выгодной им приватизации (Дилигенский Г. Г. Социально-политическая психология. М., 1994).
Этот результат оказался неизбежен. Во-первых, потому, что «свято место пусто не бывает», и отвержение общепринятой морали в условиях криминализации общества обернулось ее замещением моралью преступного мира. Во-вторых, вследствие того, что закон и мораль являются двумя основными, поддерживающими друг друга, системами обеспечения социального порядка, и разрушение одной из них неизбежно ведет к разрушению другой, закон не действует без опоры на мораль, а мораль разрушается без подкрепления законом. В частности, как отмечает Митрополит Кирилл, «закон имеет шанс работать только в том случае, если он соответствует нравственной норме» (Указ. соч., с. 375).

 «Псевдо» - потому, что оно имеет очень далекое отношение к истинному либерализму, представляя собой его сильно искаженную – в интересах наиболее аморальных слоев общества – версию. А основатели российского либерализма – Б. Н. Чичерин, М. М. Сперанский, С. Ю. Витте, последователями которых называют себя авторы «Русского либерального манифеста», разработанного лидерами СПС, были бы сильно удивлены тем, кого называют либералами в современной России.
 Глазьев С. Ю. Указ. соч., с. 417.
 Отметим, что подобное понимание свободы не является нашим российским «изобретением». Так, например, свобода, пропагандировавшаяся французскими салонами эпохи Просвещения, «носила сугубо негативный характер, превратилась в свободу отрицания всех моральных устоев – веры, авторитета, традиций, опыта, уважения к власти, объявленных предрассудками» (Огурцов А. П. Наука: власть и коммуникация (социально-философские аспекты // Философия, Наука. Культура. М., 2008, с. 412).
 Повышенная агрессивность как норма нашей жизни затронула даже Интернет (Ениколопов С. Н., Кузнецова Ю. Н., Цибульский Н. П., Чудова Н. В. Специфика агрессии в Интернет-среде // Психологический журнал, 2006, N 6), что естественно, поскольку «культура задает нормы агрессии и является первостепенным источником формирования делинквентного поведения» (там же, с. 65).

 Об аномии целых обществ заговорили относительно недавно. Прежде это понятие применялось к индивидам и было введено Э. Дюркгеймом для описания состояния, переживаемого человеком перед самоубийством (Дюркгейм Э. Самоубийство: социологический этюд. СПб., 1998). В этой связи уместно вспомнить мысль О. Г. Дробницкого о том, что «Требования нравственности могут быть обращены и к социально-историческим процессам и состояниям» (Дробницкий О. Г. Указ. соч., с. 248).
 Этот стиль мышления и видения происходящего в обществе, согласно которому главное – экономика, а все остальное, включая мораль, вторично, подвергали разрушительной критике А. Токвилль (Toqueville A. The Old Regime and the French Revolution. New York: Anchor, 1955), К. Поланьи (Polanyi K. The Great Transformation. Boston: Beacon Press, 1957) и многие другие известные мыслители, а М. Рац назвал его «отрыжкой марксизма», подчеркивая производность «упертости в экономику» (Рац М. В. Идея открытого общества в современной России. М., 1997) от марксистского разделения общества на экономический базис и второстепенную социальную надстройку.
 Бойко В. В. Рождаемость. Социально-психологические аспекты. М., 1985.

 Сулакшин С. С. Российский демографический кризис: от диагностики к преодолению. М., 2006.
 Шевяков А. Ю. Неравенство в формировании новой социальной политики государства // Вестник РАН, 2008, Т. 78, N 4, с. 305.
 Там же, с. 308.
 Левашов В. К. Указ. соч., с. 259.
 По данным опросов, большинство наших сограждан считают, что современное российское государство выражает главным образом интересы государственной бюрократии и богатых слоев, а не общества в целом (Левашов В. К. Указ. соч.). Однако и при более позитивном представлении о нашем государстве и приписывании ему прообщественных интенций приходится признать, что «Государство проигрывает войну с общественными пороками» (там же, с. 426).
 Гринберг Р. С. Указ. соч., с. 588.
 Судаков К. В. Индивидуальная устойчивость к эмоциональному стрессу. М., 1998.

 В целом же по Индексу развития человеческого потенциала население России характеризуется таким образом: «высокообразованное, среднеобеспеченное, маложивущее» (Клюев Н.Н. Россия на мировой карте социального благополучия // Вестник РАН, 2009, Т. 79, N 7, с. 642), хотя первые 2 оценки выглядят оптимистичными.
 Там же, с. 640.
 Мягков А. Ю., Ерофеев С. В. Самоубийства в Ивановской области: анализ временных трендов // Социологический журнал, 2007, N 2, с. 54.
 Там же, с. 50.
 Кудявцев Л. Д. Современное общество и нравственность. М., 2000, с. 9.
 Кузык Б. Н. Духовный и культурный подъем нации – предтеча социально-экономического подъема // Экономика и общественная среда: неосознанное взаимовлияние. Научные записки и очерки. М., 2008.

 Петров А. С. Мораль в бизнесе // Экономика и общественная среда: неосознанное взаимовлияние. Научные записки и очерки. М., 2008, с. 422.
 Богомолов О. Т. Культурно-нравственные устои развития // Экономика и общественная среда: неосознанное взаимовлияние. М., 2008, с. 367.
 Глазьев С. Ю. Указ соч., с. 416.
 Оболенский А. В. Этические ценности – «спасательный круг» в меняющемся мире // Экономика и общественная среда: неосознанное взаимовлияние. М., 2008, с. 394.
 Горбачев М. Страшная экономика // Мир перемен, 2008, N 4, с. 14.
 Кирилл, Митрополит Смоленский и Калининградский «Духовно нравственные основы современного российского общества // Экономика и общественная среда: неосознанное взаимовлияние. М., 2008, с. 372.
 Федотова В. Г. Апатия на Западе и в России // Философия, Наука. Культура. М., 2000.
 Богомолов О. Т. Культурно-нравственные устои , с. 368.
 Брутенц К. Н. Указ. соч., с. 395.
 По данным опросов за него выступает более 80% россиян, в то время как ещё недавно сторонников контроля было около 60%. При этом сторонники контроля акцентируют, что они выступают не за политическую, а именно за социальную и моральную цензуру. (Семенов В.Е. Указ соч.).
 Ярким примером может служить принятый ГД закон, запрещающий распитие пива и других слабоалкогольных напитков в общественных местах. В данном, очень поучительном, случае внутренний – нравственный – запрет был переведен во внешнюю форму. И это «сработало», хотя и в соответствии с российским отношением к законам: пить пиво в общественных местах наши сограждане, конечно, не перестали, но стали делать это значительно реже, нежели в отсутствие юридически оформленного запрета. То же самое следовало бы сделать в отношении мата в общественных местах, что уже сделано к некоторых городах России – под насмешки представителей СМИ, плохо понимающих разрушительность воздействия на общество «слабых» форм девиантного поведения, демонстративных оскорблений старших по возрасту и других форм грубого нарушения морали.

 Богомолов О. Т. Указ. соч., с. 25.
 В этом плане очень поучителен пример Финляндии, признанной наименее коррумпированной страной мира. Один из краеугольных камней борьбы с коррупцией в этой стране – простота и эффективность информирования правоохранительных органов о любых случаях коррупции, т. е., в нашей терминологии, «доносов» на чиновников. Любой гражданин может сделать это с помощью Интернет, без заполнения каких-либо бумаг и бюрократических препон. Там же вывешиваются «черные списки» чиновников, уличенных в коррупции, попадание в которые лишает их возможности устроиться на хорошую работу.
 Любарский Г. Чиновники и госслужащие: когда монету ценят за герб и ругают за решетку // Социальная реальность, 2006, N 1, с. 77.
 Там же, с. 77.
 Тот факт, что в наших законодательных органах обильно представлены спортсмены и щоумены, расширяя социальную базу принимающих законы, лишь ухудшает ситуацию.
 Там же, с. 375.
 Богомолов О. Т. Указ соч., с. 20.









13PAGE 15


13PAGE 142115




Root Entry

Приложенные файлы

  • doc 3243855
    Размер файла: 410 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий