Основная форма морального требования, в котором выражены характерные особенности морали, — это моральная норма. Моральная норма включает долженствовательные, ценностные моменты





Тема: Исторические типы развития морального знания


















Содержание

Исторические типы развития морального знания:

1) Исторические типы нравственности
2) Гипотезы происхождения морали
3) Закономерности и тенденции развития нравственности
4) Нравы средневековья
5) Моральные проблемы нового времени
6) Этическая мысль Беларуси 15-17 в.
7) Нравственные коллизии 20в.
8) Особенности христианской морали
9) Мораль протестантизма
10) Религиозная и светская мораль
Исторический тип морали определяется целой совокупностью признаков: соотношением моральных норм и обычаев, характером санкций, соотношением поступка и его мотива, в конечном итоге - степенью автономности субъекта нравственности, зрелостью личности.
Страх перед наказанием за совершенный поступок - самая простая форма социального контроля, распространимая даже на коллективные взаимоотношения в биологических популяциях. В ранних человеческих общностях чувство страха преобладало по отношению к чужим, потенциально враждебным иноплеменникам.
По отношению к "своим" внутри группы действует механизм "стыда". В чувстве стыда выражена уже простейшая форма социального контроля, отделивпгаяся от ее группового носителя и ставшая самооценкой индивида. Стыд - это страх осуждения "своими". Стыд не предполагает разграничения мотива и поступка. Стыдиться (или гордиться, гордость - положительная форма социального контроля этого типа) можно и случайной ошибки, гордиться можно случайной, немотивированной удачей, победой, не зависящей от победителя. Античная культура в основном была воплощением того типа нравственности, для которой наиболее характерной формой самооценки были "стыд" и "гордость". Человек судит себя по объективному результату, а не по мотивам поступка (таковы герои Еврипида: Федра, Геракл, Тесей). Стыд не осознавался как стыд перед собой, он как бы вынесен вовне и воплощен в образе Эриний, преследующих того, кто совершил зло.
Неотделенность еще внутреннего мира от внешних проявлений человеческой активности отразилась на характере дружеских отношений. Наиболее тесно связывала людей в "героическую" эпоху Древней Греции дружба, скрепленная договором. Героические действия, совершенные Ахиллом под Троей, были связаны с необходимостью отомстить за гибель своего друга Патрокла. Главным в дружбе был ее "практический" характер, мотив не отделялся от действия.
Другой тип нравственности характерен для сословного общества. Здесь центральным оказывается такой регулятор поведения, как честь. Чувство стыда трансформируется в чувство бесчестья. Понятие чести не столько выражает персональную репутацию индивида, сколько определяет значимость той общности, к которой он принадлежит. Понятие чести воплощается в корпоративные " кодексы чести ". Идеалом дворянского сословия было сознательное изгнание страха и утверждение чести как основного "законодателя" поведения дворянина. Дуэль - процедура по восстановлению чести. С этих позиций храбрость - самоцель дворянина, это не средство служения государственной пользе. В отличие от более ранних типов нравственности, в данном случае поражение или победа не есть критерий нравственного поступка. Главное - личное бесстрашие, то есть следование закону чести, что предполагает индивидуальную мотивацию, а не только позитивный результат поступка. Но корпоративное одобрение вызывают только определенные внутренние побуждения, воплощенные в определенные действия. Дуэль, способность добровольно взглянуть в лицо смерти, становится особым "очищающим" ритуальным действием, смывающим печать личного бесчестья. Причем индивидуальному решению в дуэли отводится серьезная роль: необходимо решить, достаточно ли только простого вызова, или "обозначения" боя (выстрел в воздух), или же оскорбление необходимо смыть кровью [1]. Для низших сословий понятие чести часто связано с уровнем мастерства, с трудом, как достойным человека занятием.
1 Лотман Ю.М. Дуэль. // Лотман Ю.М. Беседы о русской культуре. Спб, 1994.
Понятие достоинства оказывается в центре нравственного сознания уже в новое время. Достоинство мыслится как то, что должно быть присуще каждому индивиду, должно носить всеобщий характер. С этой точки зрения, дуэль - лишь ритуализированное убийство, унижающее достоинство человека действие. Достоинство предполагает расхождение между должным и сущим, что открывает простор для личного самосовершенствования. Понятие человеческого достоинства предполагает ощущение индивидом себя как представителя "рода человеческого" в целом, ставшее мотивом его поведения. Чувство собственного достоинства предполагает значительную вариативность поведения индивида, открывает возможность различных его интерпретаций. В частности, диапазон интерпретации понятия достоинства находится между полюсами безграничного самоутверждения индивида и ощущением огромной ответственности за свои поступки перед человечеством. Основополагающим для истолкования идеи человеческого достоинства является принцип гуманизма, который и сам имеет различные интерпретации. Гуманизм выражен и в идее И.Канта, согласно которой человек всегда является целью и не может стать средством. Но существует и марксистский, "конкретный" гуманизм, согласно которому отдельный человек может и даже должен с радостью стать средством для прогрессивного развития человечества в целом. Ж.П.Сартр рассматривает гуманизм как абсолютную свободу человека, не стесненную внешними условиями и внутренней " цензурой ". В религиозной христианской традиции гуманизм подвергается критике, рассматривается в качестве одного из самых больших заблуждений человечества (Н.Бердяев, Ю.Бохеньский). Гуманизм как поклонение человека самому себе рассматривается как форма идолопоклонничества, несвободы человека.
Принцип гуманизма наиболее ярко выражен в так называемом "золотом правиле" нравственности. История становления этого принципа как основы нравственного поведения одновременно является историей становления нравственности. В современном его значении "золотое правило" начинает использоваться с XVIII века.
Изначально, в условиях родоплеменной общности, действовал универсальный обычай кровной мести ("око за око, зуб за зуб"), талион, содержание которого сводится к идее равного воздания: "возмездие по отношению к представителю другого рода должно быть равно причиненному им ущербу тебе или членам твоего рода". Этот жестокий с современной точки зрения обычай ограничивал вражду родов, вводил ее в определенные рамки, ибо требовал строго равного воздаяния. В талионе отражена спаянность рода и отчужденность межродовых взаимодействий.
Разрушение родоплеменных отношений вело к невозможности четкого разделения на "своих" и "чужих". Внеродовые экономические связи порой оказывались важнее связей родственных. Как индивид уже не желает отвечать за прегрешения своих родственников, так и родовая общность не стремится брать на себя ответственность за проступки своих членов. В этих условиях талион, рассчитанный на действия в рамках взаимоотношений "своих" и "чужих", теряет свою эффективность. Возникает необходимость формирования нового принципа регуляции межиндивидуальных отношений, не зависящего от родоплеменной принадлежности индивидов.
Таким принципом и стало "золотое правило", упоминания о котором встречаются уже в V-VI веках до н.э. - в учении Конфуция и памятнике древнеиндийской культуры "Махабхарата", в изречениях семи греческих мудрецов, в Ветхом и Новом заветах. Например, в Евангелии от Матфея "золотое правило" звучит следующим образом: "Итак, во всем как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними..." (Матф. 7, 12). В отличие от приведенной "позитивной", существует и "негативная" формулировка "золотого правила": не желай другому того, чего не желаешь себе.
"Другой" в "золотом правиле" - это любой человек, ближний и дальний, знакомый и незнакомый. "Золотое правило" в скрытой форме содержит представления о равенстве всех людей. Но равенство это не принижает людей, не делает их одинаковыми. Это равенство в свободе, равенство в возможности к бесконечному совершенствованию. Это равенство в тех человеческих качествах, которые индивид считает наилучшими; равенство перед теми нормами поведения, которые оптимальны для каждого человека.
"Золотое правило" предполагает возможность встать на место другого человека: я к себе могу отнестись как к другому, к другому - как к себе. Такое отношение и есть основа связи между людьми, которая называется любовью. Отсюда - другая формулировка "золотого правила": "люби ближнего, как самого себя". "Золотое правило" требует отношения к другому человеку как к себе в перспективе совершенства, то есть как к цели, но никогда - как к средству.
"Золотое правило" как основа нравственного поведения и нравственного сознания всегда было объектом пристального внимания философов. Т.Гоббс считал его основой естественных законов, определяющих жизнь человека. Это правило доступно для понимания каждого, оно помогает ограничить индивидуальные эгоистические притязания, что составляет основу единения людей в государстве. Дж.Локк не считал "золотое правило" врожденным человеку, напротив, в его основе лежит естественное равенство людей, осознав которое в форме "золотого правила" люди приходят к общественной добродетели. И.Кант весьма критически оценивал традиционные формы "золотого правила". По мнению Канта, "золотое правило" в явном виде не позволяет оценить степень нравственной развитости индивида: индивид может занизить нравственные требования к самому себе, может стать в эгоистическую позицию (я не мешаю вам жить, не мешайте и мне). "Золотое правило" включает в нравственное поведение желание индивида. Но человеческие желания, страсти часто делают его рабом природы и полностью выключают из мира нравственного - мира свободы. Однако категорический императив Канта - центральное понятие его этического учения - есть лишь философски уточненное " золотое правило ": поступай так, чтобы максима твоей воли всегда могла стать основой всеобщего законодательства. В своем определении Кант пытается закрыть лазейку мелкому эгоизму. Страсти, желания не должны подменять нравственные мотивы поступка. Индивид возлагает на себя ответственность за возможные последствия своего поступка.
Моральное (нравственное) сознание носит ценностный характер, то есть любая моральная норма и действие, совершенное на ее основе, соотносятся с некоей абсолютной системой координат - благом, добром, всеобщей справедливостью - и оцениваются в зависимости от того, насколько он близок к совершенству.
Но мораль не есть только система представлений об абсолютном благе, моральное сознание понуждает человека стремиться к этому благу, оно как бы говорит "ты должен" - следовательно, моральному сознанию присущ долженствовательный момент, оно предписывает и запрещает.
Моральные санкции не носят характер внешнего насилия - материального или духовного. Когда к Христу привели грешницу, он спросил ее обвинителей, кто первым бросит в нее камень, зная, что он сам без греха? Никто не решился на это. Христос, единственный, кого не коснулся грех, остался в конце концов с женщиной наедине. Но и он не стал осуществлять наказание, предписанное обычаем, а сказал только: "И Я тебя не осуждаю, иди и впредь не греши" (Ин. 8, 3 - 11). Христос - носитель подлинного нравственного сознания, поэтому он стремится пробудить чувство вины в душе самой грешницы.
Система реальных наказаний и наград или угроза наказания в потустороннем мире - это внеморальные санкции. Даже общественное осуждение носит, как правило, характер внешнего давления на совершившего аморальный поступок. "Высший судия" человеку - он сам. Но только тогда внутренняя санкция, примененная человеком к самому себе, будет выражением нравственности, когда он осудит себя с позиций абсолютного добра и абсолютной справедливости, то есть с позиций всеобщего закона, который он нарушил. Но, как правило, моральной самооценкой дело ограничивается редко. К ней могут присоединиться общественное осуждение и одобрение, юридические санкции, санкции церковно-религиозного характера.
Нравственный поступок всегда носит осознанный характер. Нельзя совершить добрый поступок ненароком, случайно. Мотив поведения, а не только и не столько его внешний результат становится объектом нравственной оценки. Конечно, осознание это отлично от размышлений теоретика. Достаточно сказать себе, что я поступаю так, потому что не могу иначе или потому что мучает совесть. Но всякий носитель нравственного сознания осознает, что он совершает поступок свободно, то есть исходя из внутренних моральных побуждений, а не из соображений выгоды, чувства страха, вызванного внешней угрозой, или из тщеславного желания заслужить одобрение окружающих. В произведении О.Уайльда "Портрет Дориана Грея" Дориан, ужаснувшись тому видимому образу своей порочной души, который хранил его портрет, решил изменить свое поведение. Но побуждения Дориана Грея не выходили за рамки желания казаться другим, он не хотел по-настоящему преобразиться. И портрет - лицо его души - не изменился.
Только в чертах Дориана на портрете появилось выражение хитрости и фальши.
Свобода воли носителя нравственного сознания, его автономность по отношению к природе и социальному окружению концентрированно выражает всю специфику нравственности. Свобода воли есть как бы итог перечисленных выше особенностей нравственности. Она включает осознанность поведения, способность быть самому себе высшим судьей, способность преодолевать силу привычки, обычая, общественного мнения, как бы "не замечать" влияния природных и социальных обстоятельств. Конечно, свобода воли не предполагает абсолютную независимость от внешних обстоятельств. Как раз наоборот, подлинный субъект нравственного сознания порой действует, зная, что результаты его поступка будут сведены к нулю неумолимой силой внешних обстоятельств, что он, скорее всего, не сможет спасти утопающего, не выручит из неминуемой беды друга. Но тем не менее нравственный человек действует, несмотря на обстоятельства.
Частные предписания и оценки - простейшая, исторически наиболее ранняя форма требования. Частное предписание диктует человеку совершение определенных поступков в конкретной ситуации. Как правило, такая конкретность предписаний связана либо с моральной незрелостью субъекта, его " нравственной ненадежностью", отсутствием сложившегося внутреннего механизма различения добра и зла, либо с внеморальным характером источника морального предписания в тоталитарном обществе (" моральный кодекс строителя коммунизма"), сознательно лишающего индивида свободы воли, либо - с отсутствием функционирования механизмов морали в обществе вообще (архаическое общество, в котором обычай, традиция оказываются основным механизмом регуляции взаимоотношений).
Основная форма морального требования, в котором выражены характерные особенности морали, - это моральная норма. Моральная норма включает долженствовательные, ценностные моменты, носит всеобщий характер, апеллирует к автономному нравственному субъекту. Моральная норма содержит в себе призыв совершать добро и воздерживаться от зла, следовательно, ее выполнение уже предполагает возможность самостоятельного различения человеком добра и зла, предполагает знание необходимости этого различения и способность в каждом конкретном случае выбрать добро - нравственный способ действий.
В рассказе-притче Л.Андреева "Правила добра" один черт вдруг "возлюбил добро" и захотел жить по его правилам. Но в нем отсутствовала человеческая моральная интуиция, ему были необходимы "неизменные начала добра", данные раз и навсегда на все случаи жизни, для всех людей на все времена, ясные, простые, внутренне непротиворечивые. Черт мечтал о таких правилах, следуя которым не надо размышлять, нельзя ошибиться, не надо мучиться от сознания самой возможности ошибки. Другими словами, черт мечтал о своде частных предписаний, подобным рецептам из поваренной книги. Но черту пришлось испытать на этом пути муки страшнее адовых. Люди ему говорят: "Твори добро!" А правил не дают. "Есть ли что страшнее: стремиться к добру так неуклонно и жадно и не знать ни облика, ни имени его!" [1].
1 Андреев Л. Повести и рассказы. М., 1957. С. 482.
Рассказ Л.Андреева не только является блестящей иллюстрацией к проблеме различения частного предписания и моральной нормы. Леонид Андреев вводит понятие абсолютного добра и раскрывает невозможность его воплощения в человеческой жизни. Человек как нравственный субъект терпит постоянные муки ответственности за несовершенство собственных поступков, за несовершенство творимого им добра, за неведомые ему, возможно несущие зло последствия его добрых поступков, за невозможность облегчить человечеству страдания, о которых он знает и о которых не знает.
Моральная норма в "чистом виде" - нечто тривиальное: в ней налагается запрет на совершение зла и человек понуждается делать добро. Но что такое добро и зло в каждом конкретном случае, человек определяет сам. В этом заключается так называемый "формализм" нравственного сознания. Нравственные нормы - это часть культуры. Культура же оформляет человеческую жизнь, направляет смутные душевные порывы по руслу выработанных форм разрешения нравственных конфликтов, она задает лишь структуру нравственного выбора, выбирает же всегда сам человек, наполняя "формальные" структуры нравственности своими переживаниями. Моральная норма - это форма свободы индивида от непосредственного окружения; как бы ни вели себя другие - родственники, коллеги, друзья, он отвечает за свой поступок.
Исполнение моральной нормы предъявляет к человеку определенные требования: он должен быть достаточно упорным, самолюбивым, выдержанным, мужественным и т.п., чтобы быть способным "говорить от своего имени", противостоять общественному мнению. Речь идет о моральных качествах - устойчивых чертах характера, проявляющихся в индивидуальном поведении и необходимых для морального поведения. Определенное сочетание этих качеств образует целостность - нравственный идеал совершенной личности. Процесс "приобретения" этих качеств носит осознанный характер, требует индивидуальных волевых усилий в процессе самовоспитания. Нравственный идеал личности (впервые сформулированный стоиками) предъявляет большие требования к обычному человеку, неспособному постоянно быть на высоте идеального исполнения нравственных норм. Недаром в христианстве только Богочеловек - Иисус Христос - способен быть воплощением нравственного идеала. Своеобразным свидетельством невозможности человеку преодолеть границу между должным и сущим являются нравственные поиски Льва Толстого.
Чтобы делать добро, человек должен быть волевым, мужественным, способным противостоять толпе, но совсем не обязательно нравственный человек должен быть мыслителем, всю жизнь посвятившим размышлениям о природе добра. Однако в число нравственных качеств обязательно входит осмысленность совершения нравственных поступков. То есть нравственный человек проделывает определенную нравственную работу, в каждом конкретном случае сознательно определяя для себя, что в данных обстоятельствах есть добро. Нравственное поведение осознанно, это осознание происходит в рамках "практического разума", способного осознать общие предпосылки любого конкретного поступка и тем самым сделать его осмысленным. Практический разум позволяет человеку осознать основу своего действия, но он не тормозит это действие, не уводит человека в теоретические лабиринты. Теоретика может заинтересовать вопрос, откуда берутся нравственные принципы - являются ли они природной необходимостью, даны Богом, или выражают социальную потребность; он может задуматься над отдельными последствиями своего поступка, но тогда, возможно, доброе дело никогда не будет сделано. В практической ситуации нравственного выбора теоретик становится похож на гоголевского Манилова, размышляющего о том, что хорошо бы от дома провести подземный ход или через пруд выстроить каменный мост, на котором стояли бы лавки и в них продавались разные товары, что существенно бы улучшило жизнь крестьян его деревни. Для человека как носителя нравственного сознания вполне достаточно такого обоснования своего поступка: "я это делаю, потому что иначе меня замучает совесть".








2. Высшие моральные ценности:
1) Добро и зло как наиболее общее обозначение нравственных ценностей
2) Свобода как основная нравственная ценность личности
3) Смысл жизни
4) Дружба как нравственная ценность
5) Любовь как нравственная ценность
6) Счастье как нравственная ценность
7) Проблема долга и ответственности
8) Совесть как нравственная ценность студента
9) Честь и достоинство человека современного

Нормативная этика «помогает» морали в выработке наиболее общих понятий (долга, смысла жизни и др.), в обосновании и оценке моральных ценностей, в установлении их субординации.
 Нормативная этика выступает своеобразной формой связи теоретической этики и практической морали. Воплощаясь в нормативных формах знания, образующих систему норм практической морали, она по каналам этического образования и нравственного воспитания непосредственно участвует в преобразовании нравственной жизни общества и формировании личности.
Таким образом, нормативная этика служит «передаточным механизмом» от теоретической к прикладной этике, занимающейся моральными коллизиями в конкретных ситуациях и сферах общественной практики. Но для этого необходимо предварительное решение проблем моральных приоритетов и ценностей. Эти проблемы как раз ставятся и решаются нормативной этикой на основе учения о моральных ценностях, вырабатываемых человечеством в процессе исторического развития нравственности.
Ценность философское понятие, обозначающее, во-первых, положительную или отрицательную значимость какого-либо объекта для субъекта, во-вторых, нормативную, предписательно-оценочную сторону феноменов человеческого сознания. В первом случае мы имеем дело с так называемыми предметными, «объектными» ценностями. Во втором с ценностями «субъектными», к которым в частности, относятся и моральные ценности общественные установки, императивы, цели и проекты, выраженные в форме нормативных представлений о добре и зле, справедливом и несправедливом, о смысле жизни и назначении человека, о его идеалах и принципах.
Наши представления о ценностях, заключающие в себе деятельностно-заинтересованное отношение человека к миру, во-первых позволяют обосновать нормативные моральные требования. Bо-вторых, они служат нормативной формой моральной ориентации человека в мире, воплощая и реализуя ее в виде конкретных и зачастую «готовых» регулятивов. В-третьих, в наших представлениях о ценностях одновременно содержится оценка явлений действительности и поступков людей с точки зрения их моральной значимости.
Отношение к ценностям, выявление меры их значимости для людей содержится в понятии «оценка». Нравственная оценка моральных и внеморальных ценностей создает иерархию ценностей, обосновывает их неравенство и соподчинение. Отсюда деление ценностей на: а) общечеловеческие, групповые и индивидуальные по степени распространенности их значимости (для человечества в целом; для различных групп людей наций, классов, объединений; для отдельного человека); б) альтернативные и комплементарные по способу их взаимосвязи друг с другом: альтернативные ценности обладают ярко выраженной тенденцией взаимоисключения и борьбы (например, добро и зло), комплементарные взаимодополняют друг друга (например, страдание и сострадание); в) высшие моральные ценности по их месту в иерархии ценностей. Конечно же, деление это весьма условно. Во-первых, оно носит субъективный характер, так как каждый человек (а тем более группа людей) на основе собственных предпочтений и интересов может объявлять одни ценности высшими и общезначимыми, другие принижать или даже отрицать.
Так, на протяжении почти двух тысячелетий существования христианства библейские заповеди считались выражением высших человеческих моральных ценностей. Коммунистический режим «отменяет» их и заменяет другими: вместо «не укради» «экспроприация экспроприаторов» («грабь награбленное»); вместо веры в Бога вера в идеалы коммунизма; вместо любви к Богу ненависть к классовому врагу.
Моральные ценности общественные установки, императивы, цели и проекты, выраженные в форме нормативных представлений выполняют в системе моральной регуляции ряд функций. Во-первых, они позволяют обосновать нормативные моральные требования к человеку. Во-вторых, они служат нормативной формой моральной ориентации человека в мире, предлагая ему конкретные и зачастую «готовые» регулятивы действий. В-третьих, в наших представлениях о ценностях одновременно содержится оценка явлений действительности, людей и их поступков с точки зрения их моральной значимости. При этом нравственная оценка моральных и внеморальных ценностей создает иерархию ценностей, обосновывает их неравенство и соподчинение.
Моральные ценности могут быть расположены:
по степени их значимости (для человечества в целом; для различных групп людей; для отдельного человека) общечеловеческие, групповые и индивидуальные;
по способу их взаимосвязи друг с другом альтернативные (обладают ярко выраженной тенденцией взаимоисключения и борьбы) и комплементарные (взаимодополняют друг друга);
по месту в иерархии ценностей здесь особо выделяются высшие моральные ценности такие, как Добро и Зло, Свобода и Ответственность, Долг и Совесть, Честь и Достоинство, Смысл жизни, Счастье и Любовь. Их роль в системе морали столь велика, что они по праву могут быть отнесены к высшим моральным ценностям, ибо от их правильного понимания во многом зависит наша нравственность: наши поступки, взгляды, оценки.
Деление это весьма условно и носит субъективный характер так как каждый человек (а тем более группа людей) на основ собственных предпочтений и интересов может объявлять одни ценности высшими и общезначимыми, а другие принижать или даже отрицать. Но в результате этого выбора и образуется иерархическая система ценностных ориентации, на основе которой у каждого человека складывается личностная «стратегия и тактика правильной жизни», определяющая генеральную линию его бытия и отношений с миром и другими людьми.























3. Этика и этикет:
1) Профессиональная этика моей специальности
2) Проблемы общественного этикета
3) Нормы этикета в бытовом общении (в семье)
4) Нормы этикета в деловом общении
5) Этика деловых отношений
6) Этика интимных отношений в деловой среде
7) Основные требования этикета


Введение
  Компьютеры играют центральную и все возрастающую роль в торговле, промышленности, управлении, медицине, образовании, досуге и в жизни общества в целом. Программные инженеры – это те, кто вносит свой вклад, либо непосредственно, либо через обучение, в анализ, разработку спецификаций, проектирование, реализацию, сертификацию, поддержку и тестирование программных систем. Играя важную роль в разработке программных систем, программные инженеры имеют значительные возможности творить добро или причинять зло, позволять другим творить добро или причинять зло, либо влиять на тех, кто творит добро или причиняет зло. Чтобы обеспечить, насколько это возможно, что их усилия будут использованы в благих целях, программные инженеры должны неуклонно превращать программную инженерию в полезную и уважаемую профессию. Для этого программисты должны твердо придерживаться следующего Кодекса профессиональной этики.   Кодекс содержит восемь Принципов, влияющих на линию поведения и выбор решения программными инженерами, включая практиков, преподавателей, менеджеров и высшее руководство, а также учащихся и студентов. Принципы определяют этику отношений между отдельными инженерами, группами и организациями, а также связанные с этим обязательства. В каждый Принцип включены иллюстрации некоторых обязательств, налагаемых этими отношениями. Эти обязательства основываются на гуманности профессии программного инженера, особом внимании по отношению к людям, на которых оказывает влияние деятельность программных инженеров, и уникальности этой деятельности. Кодекс провозглашает эти обязательства для всех, кто относит себя к программным инженерам или собирается им стать.   Отдельные части Кодекса не могут быть использованы изолированно от других для оправдания упущений и проступков. Перечень Принципов и Положений не является исчерпывающим. Положения не могут рассматриваться как разделяющие профессиональное поведение на приемлемое и неприемлемое во всех реальных ситуациях. Кодекс не является простым этическим алгоритмом, генерирующим этичные решения. В некоторых ситуациях стандарты могут противоречить друг другу или другим стандартам. Такие ситуации требуют от программного инженера действий в соответствии с духом Кодекса профессиональной этики в зависимости от конкретных обстоятельств.   Следует вдумчиво использовать основные положения этики, а не слепо полагаться на ее подробные указания. Эти Принципы побуждают программных инженеров осознать, на кого оказывает влияние выполняемая ими работа; разобраться, относятся ли они и их коллеги к окружающим с должным уважением; принять во внимание, как общество, будучи информированным должным образом, отнеслось бы к их решениям; наконец, оценить, соответствуют ли их профессиональные действия идеалам программной инженерии. Во всех этих оценках забота о благополучии, безопасности и процветании общества первична; то есть, «Интересы общества» являются центральными в данном Кодексе.   Динамичный и требовательный контекст программной инженерии требует кодекса, который можно приспособить к новым ситуациям по мере их появления. Однако даже в таком общем виде Кодекс обеспечивает поддержку программным инженерам и их руководителям, которые нуждаются в правильном выборе действий в специфических условиях, путем документирования профессиональных этических установок. Кодекс обеспечивает этическую базу, к которой могу обращаться как отдельные члены команд, так и команды в целом. Кодекс позволяет определить действия, которые этически неуместно требовать от программных инженеров или их команд.   Данный кодекс предназначен не только для оценки спорных действий; он имеет также важное образовательное значение. Поскольку в нем выражено общее мнение относительно этической стороны профессии, он является средством, позволяющим довести до сведения как общества, так и профессионалов этические обязательства всех программных инженеров.
Принципы
Принцип 1: ОБЩЕСТВО.
  ОБЩЕСТВО – Программные инженеры должны действовать неукоснительно в интересах общества. В частности, программные инженеры должны:
Нести полную ответственность за свою работу.
Ограничивать интересы программных инженеров, работодателей, клиентов и пользователей пользой для общества в целом.
Одобрять программное обеспечение лишь в случае, если они твердо убеждены в том, что оно безопасно, соответствует спецификациям, прошло соответствующее тестирование и не угрожает качеству жизни, не нарушает приватность и не вредит окружающей среде. Результат работы должен безусловно служить на благо обществу.
Доводить до сведения уполномоченных лиц и организаций действительную или потенциальную опасность для пользователей, общества или окружающей среды, которая, по их мнению, связана с использованием программного обеспечения или сопутствующей ему документации.
Принимать участие в работе над проблемами, вызывающими тревогу в обществе, касающимися программного обеспечения, его инсталляции, развития, поддержки или документирования.
Быть честным и не допускать лжи во всех высказываниях, особенно публичных, в отношении программного обеспечения или связанных с ним документации, методик и инструментов.
Обращать внимание на проблемы, связанные с физическими недостатками, распределением ресурсов, экономической отсталости и другими факторами, способными ограничить доступ к пользованию программным обеспечением.
Быть готовым добровольно использовать свое профессиональное мастерство для общего блага и способствовать распространению знаний о своей профессии.

Принцип 2: КЛИЕНТ И РАБОТОДАТЕЛЬ
  Программные инженеры должны действовать согласно интересам клиента и работодателя, если они не противоречат интересам общества. В частности, программные инженеры должны:
Предоставлять услуги в пределах своей компетентности, быть честными и не скрывать ограниченности своего образования и опыта.
Не использовать программное обеспечение, полученное либо заведомо нелегальным, либо неэтичным путем.
Пользоваться собственностью клиента или работодателя только надлежащим образом и с их ведома.
Убедиться, что все используемые ими документы, которые должны быть утверждены, действительно утверждены уполномоченным лицом.
Хранить в тайне любую конфиденциальную информацию, полученную при исполнении профессиональных обязанностей, если это не противоречит интересам общества и законодательству.
Идентифицировать, документировать, собирать факты и немедленно оповещать клиента или работодателя, если, по их мнению, проект близок к провалу, оказывается чересчур дорогим, нарушает закон об интеллектуальной собственности или может повлечь другие проблемы
Идентифицировать, документировать и докладывать работодателю или клиенту о социальных проблемах, связанных с программной и сопутствующей документацией, о которых им стало известно.
Не принимать предложений побочной работы, которая может нанести ущерб работе, выполняемой для основного работодателя.
Не действовать против интересов работодателя или клиента, за исключением случаев, когда это противоречит более высоким этическим соображениям; в этом случае следует информировать работодателя или другое уполномоченное лицо об этих соображениях.

Принцип 3: ПРОДУКТ
  Программные инженеры должны обеспечивать соответствие качества своих продуктов и их модификаций наивысшим возможным профессиональным стандартам. В частности, программные инженеры должны:
Стремиться к высокому качеству, приемлемой стоимости и разумным срокам выполнения проектов, доводя существенные альтернативы до сведения работодателя и клиента, заручившись их согласием с выбором, а также ставя пользователей и общество в известность о них.
Обеспечивать адекватность и достижимость целей и направленности для всех проектов, над которыми они работают или намереваются работать.
Выявлять, определять и принимать меры в отношении проблем, связанных с проектом, над которым они работают, и имеющих отношение к этике, экономике, культуре, законности и окружающей среде.
Гарантировать, что их образование, подготовка и опыт достаточны для всех проектов, над которыми они работают или намереваются работать.
Гарантировать, что во всех проектах, над которыми они работают или намереваются работать, используются надлежащие методики.
Работать, следуя наиболее подходящим профессиональным стандартам и отступая от них лишь в тех случаях, когда это оправдано по этическим либо техническим причинам.
Стремиться к полному пониманию спецификаций программного обеспечения, над которым они работают.
Гарантировать, что спецификации на программное обеспечение, над которым они работают, хорошо документированы, соответствуют требованиям пользователей и утверждены должным образом.
Гарантировать реалистичность количественных оценок стоимости, сроков выполнения, трудозатрат, качества и затрат по всем проектам, над которыми они работают или намереваются работать, а также неопределенности этих оценок.
Гарантировать адекватность тестирования, отладки и ревизий программного обеспечения и сопутствующей документации, над которыми они работают.
Гарантировать адекватность документации, включая обнаруженные проблемы и их одобренные решения, для всех проектов, над которыми они работают.
Разрабатывать программное обеспечение и сопутствующую документацию, относясь с уважением к приватности в отношении тех, чьи интересы затрагивает данное программное обеспечение.
Использовать только надежные данные, полученные приемлемыми с точки зрения морали и закона средствами, и использовать их только надлежащим образом.
Поддерживать целостность данных, подверженных устареванию и потере актуальности.
Относиться ко всем видам поддержки программного обеспечения с тем же профессионализмом, что и к новым разработкам.

Принцип 4: ОЦЕНКИ
  Программные инженеры должны поддерживать целостность и независимость своих профессиональных оценок. В частности, программные инженеры должны:
Направлять все технические суждения на службу человеческим ценностям.
Рекомендовать лишь те документы, которые либо разработаны под их контролем, либо те, которые находятся в области их компетентности и с содержанием которых они согласны.
Соблюдать профессиональную объективность по отношению к программному обеспечению или сопутствующей документации, которые их попросили оценить.
Не принимать участия в финансовых махинациях, таких как подкуп, двойная оплата и прочие незаконные финансовые действия.
Раскрывать всем заинтересованным сторонам конфликты интересов, которых невозможно избежать разумными средствами.
Отказываться от участия в качестве члена команды или советника в частных, правительственных или профессиональных мероприятиях, связанных с программным обеспечением, из-за которых может быть нанесен потенциальный ущерб их собственным интересам, интересам их работодателей или клиентов.

Принцип 5: МЕНЕДЖМЕНТ
  Программные инженеры-менеджеры и ведущие сотрудники должны придерживаться этических подходов к управлению разработкой и поддержкой программного обеспечения и продвигать эти подходы. В частности, руководители и ведущие специалисты в области программной инженерии должны:
Гарантировать качественное управление всеми проектами, над которыми они работают, включая эффективные процедуры повышения качества и уменьшения риска.
Гарантировать, что программные инженеры обучены стандартам перед тем, как намереваются следовать им.
Гарантировать, что программные инженеры знают политики и процедуры работодателя в отношении защиты паролей, файлов и конфиденциальной информации, касающейся работодателя или иных лиц.
Распределять работу только после выяснения образования и опыта сотрудника, учитывая его желание совершенствовать свои образование и опыт.
Гарантировать реалистичность количественных оценок стоимости, сроков выполнения, трудозатрат, качества и прибыли по всем проектам, над которыми они работают или намереваются работать, а также неопределенности этих оценок.
Привлекать к работе программных инженеров только после того, как им предоставлено полное и точное описание условий работы.
Предлагать справедливое вознаграждение за труд.
Не препятствовать беспричинно назначению сотрудника на должность, для которой он имеет подходящую квалификацию.
Гарантировать справедливое соглашение относительно прав собственности на любое программное обеспечение, технологию, исследования, рукописи и прочую интеллектуальную собственность, в которую программный инженер внес свой вклад.
Должным образом сообщать об ответственности за нарушение политики работодателя или данного Кодекса.
Не требовать от программного инженера ничего противоречащего данному Кодексу.
Не наказывать никого, что выражает озабоченность в связи с этическими проблемами, связанными с проектом.

Принцип 6: ПРОФЕССИЯ
  Программные инженеры должны поднимать престиж и репутацию своей профессии в интересах общества. В частности, программные инженеры должны:
Способствовать созданию в организации атмосферы, способствующей этичному поведению.
Распространять знания в области программной инженерии.
Расширять знания в области программной инженерии путем участия в профессиональных организациях и собраниях, а также своими публикациями.
Поддерживать других коллег, стремящихся следовать данному Кодексу.
Не ставить собственные интересы выше профессиональных интересов, интересов клиента или работодателя.
Подчиняться всем законам, регулирующим их работу, за исключением особых ситуаций, когда это противоречит интересам общества.
Быть точным в оценках программного обеспечения, над которым они работают, избегая не только заведомо лживых обещаний, но и обещаний, которые справедливо могут быть восприняты как спекулятивные, необоснованные, вводящие в заблуждение, сбивающие с толку или сомнительные.
Принимать ответственность за обнаружение, исправление и оповещение об ошибках в программном обеспечении и связанной с ним документации, над которыми он работает.
Поставить в известность клиентов, работодателей и руководство о том, что программные инженеры следуют данному Кодексу этики, и о последствиях этого.
Избегать организаций, которые находятся в конфликте с данным Кодексом.
Осознавать, что нарушения данного Кодекса несовместимы с принадлежностью к профессиональным программным инженерам.
Выражать свою озабоченность в случае существенного нарушения данного Кодекса людям, причастным к этому, за исключением случаев, когда это невозможно, приводит к серьезным конфликтам или опасно.
Сообщать о случаях существенного нарушения данного Кодекса в соответствующие инстанции, если очевидно, что диалог с причастными к этому людьми невозможен, приводит к серьезным конфликтам или опасен.

Принцип 7: КОЛЛЕГИ
  Программные инженеры должны быть справедливы по отношению к своим коллегам, помогать им и поддерживать. В частности, программные инженеры должны:
Призывать коллег придерживаться данного Кодекса.
Помогать коллегам в профессиональном росте.
Уважать работу других, но воздерживаться от необоснованного доверия к ней.
Обозревать работу других объективно, непредубежденно, документируя должным образом.
Прислушиваться к мнению, озабоченности или жалобам коллег.
Помогать коллегам в освоении текущих рабочих стандартов, включая политики и процедуры защиты паролей, файлов и другой конфиденциальной информации, а также мер безопасности в целом.
Не вмешиваться без необходимости в рабочие дела коллег; однако, искренняя забота об интересах работодателя, клиента или общества могут вынудить программного инженера поставить под сомнение компетентность коллеги.
В ситуациях, выходящих за пределы их собственной компетентности, спрашивать мнение других профессионалов, компетентных в данной области.

Принцип 8: ЛИЧНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
  Программные инженеры должны постоянно учиться навыкам своей профессии и способствовать продвижению этического подхода к своей деятельности. В частности, программные инженеры должны непрерывно стремиться к следующему:
Углублять свои знания в области анализа, спецификации, проектирования, разработки, поддержки и тестирования программного обеспечения и сопутствующей документации, а также управления процессом разработки.
Совершенствовать свои способности к созданию безопасного, надежного и функционального качественного программного обеспечения по разумной цене и в разумные сроки.
Совершенствовать свои способности к производству точной, информативной, качественно написанной документации.
Совершенствовать знание программного обеспечения и сопутствующей документации, над которой они работают, а также среды, в которой они будут использоваться.
Совершенствовать знания подходящих стандартов и законов, регулирующих программное обеспечение и сопутствующую документацию, над которыми они работают.
Совершенствовать знание данного Кодекса, его интерпретацию и использование в своей работе.
Не допускать несправедливого обращения с кем-либо по причине не относящихся к делу предубеждений.
Не подстрекать других к действиям, нарушающим данный Кодекс.
Осознавать, что личное нарушение данного Кодекса несовместимо с принадлежностью к профессиональным программным инженерам.
Наиболее наглядным проявлением общественного этикета являлись нормы общения и поведения на ныхасе - народном совете взрослых мужчин общины. На ныхасе, как и в хждзаре, наглядно отражался принцип «почетный - менее почетный» в организации пространства. У «ныхасы хистжра» было персональное место «хистжры бандон» (скамья старшего) или «хистжры дур» (камень старшего). Далее следовал порядок, по которому хистжртж («старшие») восседали на ныхасе полукругом, остальные стояли. Ближе всех к хистжртж стояли мужчины среднего возраста, еще дальше стояли мужчины помоложе - 30-25-летние и далее всех - молодежь. Присутствие в общественном месте, особенно на ныхасе, было честью и вырабатывало определенные требования к внешнему виду. Мужчины приходили вооруженные кинжалами и в хорошей одежде. Общество становилось полукругом. (У осетин очень часто в ситуациях, где, требуется массовое присутствие мужчин, упоминается их обязательное построение полукругом. Оно не предполагает рассаживание). Стоять в общественном месте было необходимо по определенным правилам: не облокачиваясь, не горбясь, не жестикулируя, придерживая кинжал, т.е. следовать поведенческим требованиям, позволившим сделать вывод о «природной гордости, свойственной горцу, которая выражается в его взглядах, походке», замеченной авторами XIX века. Требования, формирующие неписанный свод правил мужского поведения, возможно, хранят память о воинской культуре алан: строение полукругом - военный смотр; рука на кинжале - некогда распространенную клятву оружием, а также подтверждение боеготовности, которую вместе со сдержанностью и учтивостью, было необходимо демонстрировать на ныхасе. В общественном этикете оружие выполняло атрибутивную, т.е. символическую роль, являлось даже необходимой деталью официозного одеяния взрослого мужчины. Обязательное условие ношения оружия в присутственных местах послужило поводом для заключения, что «на аульном сборище имеют право присутствовать собственно только мужчины, способные носить оружие». Мужчина должен был быть легко вооружен не только на нихасах, но во всех торжественных случаях, даже на танцах, т.е. всюду, где собиралось хотя бы какое-то общество. Оружие являлось своего рода символом парадности. Это мог быть просто кинжал, который висел на поясе с левой стороны как необходимое украшение и принадлежность костюма. Нельзя обойти вниманием и воинские нормы обхождения, культурное наследие скифов, сарматов и алан, существенно повлиявшие на формирование осетинского традиционного этикета. Воинский этикет, воинское мировоззрение, в значительной степени характеризующие суть образцов мужского поведения, сложились под воздействием энергичных импульсов скифо-сарматского культурного единства. В целом, именно воинские приоритеты лежали в основе традиционной поведенческой культуры осетин в целом, являлись сутью ее национальной специфики. История становления и развития воинской идеологии осетин обусловлена целым рядом примечательных особенностей, в частности, формированием требований к внешнему облику. «Что во Владикавказе поражает более всего, так это типы настоящих горцев. Иной и одет бедно, и лошадь-то у него не Бог весть чего стоит, а вся фигура всадника, с его оригинальной посадкой, закутанного в башлык», в бурке, надетой на бок, с винтовкой за плечами, шашкой и кинжалом так и просится на картину». Существование предъявляемых к всаднику требований эстетического характера отражено в нартовском эпосе. Надев доспехи своего отца, взобравшись на его коня, эпический Тотрадз обращается к матери: «Посмотри на меня - если я красив как наездник, то еду к нартам, если же нет - не еду». Конный воин имел высокий престиж в народном мировоззрении осетин. Интересны поведенческие стандарты, исполняемые всадником при встрече с женщинами. Показателен следующий сюжет: «У дороги... стояла большая кавалькада вооруженных с ног до головы всадников, которые при виде приближения женщин слезли с коней и почтительно их пропустили. Проходя мимо них, женщины, потупив взоры, проходили молча, «...если всадник едет навстречу идущей женщине, то он считает долгом приличия слезть с коня и, ведя его на поводу, пропустить мимо женщину и тогда уже садиться. То же самое, если бы всадник стоял, а женщина проходила бы». Интересно, что принятый этикет общения мужчин и женщин несколько смещен в отношении мужского поведения. Женщина должна исполнять комплекс стыдливости («нымд») в присутствии мужчин, конных и пеших без изменения. Однако, если она на почтительном расстоянии уступает дорогу пешему мужчине, то всадник должен не только сам остановиться и дать дорогу женщине, но и спешиться при том. Женщины редко появлялись на улицах без мужского сопровождения. Но если такое случалось, любой встречный всадник, пусть даже посторонний, считал своим почетным долгом сопроводить ее в качестве охраны, следуя поодаль и не вступая в разговоры. Совершенно очевидно, что всадник исполнял более древние пласты этикета, небезосновательно называемого рыцарским. Существует немало описаний некой картинности, столь свойственной всадническому, т.е. по сути воинскому поведению: «Всадник вскинул руку в приветствии, но прежде, чем хлестнуть коня и ускакать, постоял». Высокий престиж конного воина в народном мировоззрении проецируется в наиболее характерном приветствии, адресуемом всаднику: «Да пошлет тебе Бог прямой путь». Это приветствие содержит в себе не только пожелание хорошей дороги, но и всех качеств, связанных с понятием прямого: справедливости, благородства, так приличествующих конному воину. Воинский этикет содержит и некоторые тактические стереотипы, способные в определенных ситуациях послужить сигналом. Эпический Сослан, уполномоченный вернуть на пир оскорбленного Арахдзауа, рассуждает следующим образом: «Как мне быть? Догнать его? Он подумает, что я его преследую. Обогнать и выехать навстречу? Может подумать, что я в засаде сидел и ждал его. Будь что будет, поеду сторонкой». Достаточно разнообразны знаки миролюбия, ограждающие от проявлений грубой стихии физических столкновений. К поступкам-сигналам, способным предотвратить поединок, отменить его, относится следующий: «Он без слов повернулся лицом к гранитной стене, опустив вниз дуло берданки. Этим он дал понять, что не хочет с ним сражаться и он может держать путь дальше». И, напротив, к шаблонам поединкового поведения, переходящим в категорию этикетных норм, относятся действия, служащие символикой победы, принятые в конкретном обществе. Например, этический Созрыко подошел к врагу и «снял с него оружие в знак победы». Один из наиболее существенных компонентов воинской этики - представление о священности жилища: «Прошу тебя, стань моим посланцем. И вот что скажи ему по моему поручению: «Не заставляй меня прийти к тебе в дом. Знай, что я нарт Батраз. С войной я пришел к тебе, выходи же навстречу». Этот принцип получил свое выражение не только в недопустимости боя возле дома, но и в особенностях всаднического поведения (останавливаться у жилища можно только лицом к нему, коня оставлять также развернутым к жилищу и т.д.). Почитание жилища присутствовало и в поведенческих стандартах примирения: «...бросили они в разные стороны свое оружие, подали друг другу руки и крепко обнялись. - Раз мы стали друзьями, должен ты побывать у меня в доме». Интересной чертой воинского этикета была организация посредничества, назначение места и времени для поединков. «Если он нарт, то скажи ему, что у нартов день поединка - пятница, и я буду готов к этому дню. А местом нашего поединка пусть будет берег моря». В эпосе зафиксировано также приглашение зрителей на бой. Самой тактикой боя предусмотрены некоторые поведенческие нормы, имеющие этическое содержательное наполнение: «Не подобает мне рубить тебя еще раз. Нарты Жхсжртжггатж поражают с первого, подобно молнии удара!». По-видимому, некогда запрещалось добивание соперника в личном поединке. Воины были ответственны друг перед другом, а также перед обществом за потерю товарища: «Прощайте, нартские воины! Я остаюсь здесь... Но когда будете возвращаться, и нартские девушки будут поджидать вас, стоя на кургане, и не досчитаются одного, скажут: «Видно продали нарты товарища и едут теперь делить то, что получили за его голову». Упоминание о девушках, угроза их укора воинам совсем не случайны, поскольку за женщинами оставлена существенная возможность создания общественного мнения, более того, именно в сфере воинских нравственных установок. В эпосе содержится следующая реплика матери: «Торопитесь на место поединка. Если мой сын сражен ударом в грудь, то принесите его ко мне. А если же в спину нанесен ему смертельный удар, то на свалку выкиньте его - не достоин он, чтобы с почетом хоронили его на кладбище. Не место там трусу, сраженному во время бегства». Известно, что женщина была наделена правом предотвращения поединка при условии исполнения некоторых символических действий: «Мальчик! Вот видишь, снимаю с седой головы шаль и прошу тебя... не убивай его». Воинский кодекс не позволял пренебрегать просьбой женщины, сопровождающейся обнажением головы, что указывало на высшую степень мольбы. Существенный компонент воинского кодекса (нравственного и поведенческого) - это опека над нуждающимися в помощи и обратившимися за ней. Чаще встречается установленный речевой шаблон: «Эй, Нарт Сослан, я тебе поручаю мою жизнь». Информативно и продолжение сюжета: «Торопился нарт Сослан на помощь к матери своей и не взял он с собой ничего съестного. Но даже в голову ему не пришло бросить на голодную смерть человека. Поскакал он в лес и вернулся оттуда с тушей оленя. Развел он костер, насадил мясо на вертел и только после этого, пожелав голодному доброго дня, хлестнул коня и помчался своей дорогой». Сослан - один из основных культурных героев осетинского эпоса. Поэтому все, приписываемые ему поступки, являются эталонными, т.е. образцовыми поведенческими моделями в различных этикетных ситуациях. Прямая преемственность с воинским этикетом прослеживается в поведенческих стандартах проведения охоты. В народном представлении удачливый охотник считался любимцем высших сил. Выраженную престижность имела охота на оленя. Весьма популярно было благопожелание убить оленя - «саг амар», т.е. быть всегда удачливым на охоте. Охота, как промысловая, так и любительская, сопровождалась действиями, связанными с почитанием охотничьего божества Жфсати и применением так называемого охотничьего языка. Специальное божество, корпоративный, «шифрованный» язык, которым пользовались охотники во время промысла, а также связанные с охотой сказания, предания, песни и т.д. свидетельствуют о высокой престижной значимости этого занятия в прошлом. Охота в качестве развлечения предлагалась почетному гостю. Сопровождение гостя составляли, как правило, лучшие охотники селения («цуанонтж»). Гость в этом случае из попечения одной семьи, принимавшей его, переходил под покровительство всего селения. К концу XIX в. охота сделалась роскошью особо избранных людей, убить зверя теперь считается удовольствием, а мясо его лакомством, а не насущной нуждой. Впоследствии все более приобретая спортивно-развлекательный характер, охота, тем не менее, организовывалась с учетом всех требований общественного этикета. В осетинский этикет самым серьезным образом были включены взаимоотношения, составляющие возрастное соподчинение. Понятия «жмгар» («ровесник»), «хистжр» («старший») и «кжстжр» («младший») входили в качестве важнейших компонентов в необычайно устойчивую систему этических воззрений осетин. Термин, обозначающий старшего «хистжр», восходит к древнеиндийскому «hvaistra», что означает «главный деятель», «главный участник какого-либо действия». Поведение старших также было регламентировано и подчинялось ряду нормативных действий, входящих в общий идеологический фон этикета. Старший должен быть чрезвычайно предупредителен в выражении недовольства младшими, не допускать прямых упреков и угроз в обращении к конкретному лицу, использовать с этой целью иносказания и намеки. Замечание следовало адресовать группе сверстников без прямого обращения к провинившемуся, даже несколько отстраненно: «Это нехорошо». Иногда даже похвала, произнесенная в определенном контексте: «А ведь предки твои были достойными людьми», действовала более эффективно, чем порицание. Этикет ограничивал старшего в словесных назиданиях, обязывая являть собой и своим поведением личный пример. Старшему приличествовало говорить коротко, не прибегать к пренебрежительному тону, замечания делать косвенно, в общении с младшим признавать и уважать его достоинство. Практическое действие «кжстжриужг» (младшинства) следующее: «Лучшие из нартовской молодежи прислуживали на пиру, а кто помоложе - был на посылках». «Фжсивжд» (дословно - «смена») - старшая молодежная группа. За ними общество наблюдает особенно, именно им адресует мировоззренческую установку, зафиксированную в нартовском эпосе: «Лучше всеобщая погибель, чем плохое потомство». Это этикетно обособленная группа. «Почетные бывалые старики ущелья вызывали отличившихся, благодарили их за смелость, ловкость и мужество, им преподносили почетный бокал», - наблюдали современники. Представление о том, что одно из самых высоких жизненных достижений старших - это достойное потомство, также отражено в эпосе: «Когда старший Уалхаг приходит к вам на ныхас, каждый из вас должен снимать шапку и класть ему под ноги. У Уалхага такой доблестный сын». В осетинском этикете важное значение придается нормам общения с противоположным полом. В народном сознании сложились также и образцы идеального мужского и женского поведения. Мужская стилистика традиционного поведения во многом характеризовалась исполнением нормативных действий, Как уже указывалось, воинского происхождения. Вот некоторые нюансы: доказательством позорного легкомыслия для мужчины было выхватывание оружия сгоряча. Обычай запрещал также обращать оружие на женщину, считая такой акт крайне недостойным и недопустимым для мужчины. Предание говорит, что первыми видами оружия были камень и палка, в связи с чем регламент распространялся и на них. Поэтому, когда по дороге мужчина шел с палкой, а навстречу ему шла женщина, он обязан был укрыть палку от нее, как вид оружия. Описаны древние конкретные предписания для встречи вооруженного мужчины с женщиной на улице: «Женщине должен отдать свой правый 6ок, палку же из правой руки взять в левую. Потому что палка тоже жхсар (оружие) есть, а на женщину жхсар не должен быть обращен». Имея прагматический смысл изначально, это обыкновение сохранялось в форме устоявшейся привычки. Справа в дороге всегда располагались женщины, либо старшие. Поведение женщин тщательно и строго регламентировалось. Прослеживаются некоторые стереотипы, которые можно суммировать следующим образом: 1) по формам обращения. Например: «Подошла она к дверям Урузмагова дома и позвала: «Кыс-кыс!». Не позволял ей обычай в присутствии мужчины назвать Шатану по имени»; 2) по темпу и даже тембру речи: «Девушки между собой не говорили, а перешептывались, как будто кого-то стыдились»; 3) в некоторых ситуациях женщинам приличествовало молчание: «Слушайте, невестки наши благонравные, молчащие при старших!»; 4) табуирование, т.е. запрет произносить имя мужа и его родственников: «Однажды больная молодая осетинка так и не смогла нарушить запрет и назвать городскому врачу фамилию своего мужа»; 5) запретительные предписания, исполняемые женщинами «нымд»). Например, пожилые осетинки считают неприличным для себя называть предметы, употребляемые в смысле ругательства: например, вместо «осел» они говорят «хжссжн» (тот, кто несет), вместо «свинья» - «къахаг» (та, что роет). 6) другие предписания пластически-жестового характера: двигаться грациозно, не жестикулировать, не общаться с посторонними мужчинами, не появляться в местах массового скопления мужчин без сопровождения и т.д. Идеал внешности и поведения девушки-невесты составляли требования широкого спектра - облика, т.е. красоты, стати, изящества, а также сноровки, соблюдения установленных предписаний в общении с юношами. В эпосе содержится такой образ достойной девушки: Ее шелковая коса - до пят, Взгляд ее черных глаз - яркое солнце, Когда она берется за работу - у нее волчья хватка, Когда она выходит по воду, кажется, Что она плывет как утка. Рано утром, когда она проходит, Свой тонкий стан слегка сгибая, Лунный свет льется из ее белого гогона, Свет утреннего солнца - из ее собственною лица У нартовских юношей холеные кони, Джигитуя перед ней, падают без сил. Краса-Агунда прелестным оком С высокой скалы не взглянет вниз. Последние строки стихотворного описания передают не тщеславие красавицы, как может показаться, а требования этикета, предъявляемые к девушке в ситуациях общения с юношами, в частности, «нымд»: не смотреть в глаза, не смеяться, не разговаривать громко и т.д., то есть не допускать ни малейших проявлений какой бы то ни было активности в общении с противоположным полом. Если женщины избегали общения с мужчинами, особенно посторонними, то в отношении девушек строгое затворничество не приветствовалось: «Девушки не скрываются от глаз посторонних людей и чужестранцев и могут ответствовать скромно на все их вопросы, но не заводить с ними продолжительных разговоров». Тем не менее общение девушек с юношами ровесниками организовывалось с исполнением всех поведенческих регламентаций, касавшихся женщин. Держать себя девушка должна была чинно, не позволять нескромных выходок перед парнями, не допускать неуместного проявления темперамента. Разрешение посещать танцы знаменовало рубеж девичьего совершеннолетия. Общение молодежи происходило в основном на «хъазт» (танцах), на которых присутствовать замужним женщинам и женатым людям считалось неприличным. Вместе с тем, несмотря на внешнюю суровость, осетин никогда не позволял себе грубого отношения к женщине. Большим позором считалось рукоприкладство, оскорбление или унижение ее в какой бы то ни было форме. Общественным мнением однозначно осуждался мужчина, который, вопреки обычаю, поднимал руку на женщину, словом или действием оскорблял ее честь. Об исключительном положении женщины осетинки в обществе свидетельствует и нераспространение на нее кровной мести. Какая бы вражда ни была между фамилиями, во мщение никогда не вовлекались женщины. Более того, даже самые непримиримые враги прекращали сражение, если женщина, обнажив голову, бросала платок между враждующими. Осетинский этикет предписывал мужчине оберегать женщину, помогать ей, не возлагать на нее тяжелый труд. Просьбу женщины о помощи мужчине предписывалось выполнять. Примерами уважительного и почтительного отношения к женщинам изобилует нартовский эпос. Жизнь Нартов - это постоянное соперничество, организуемое в различных формах: от состязательных танцев до открытых столкновений. В ряду самых настоятельных потребностей Нартов - постоянное повышение своего престижа вообще, а в глазах женщин - в особенности. Зачастую женщины - побудительная сила осуществления мужских подвигов. Грозные, бесстрашные нарты очень опасаются женского порицания и делают все возможное, чтобы его избежать. Этикетный статус женщины, зафиксированный в стереотипах общественного этикета, был достаточно высок.






















Приложенные файлы

  • doc 3243729
    Размер файла: 175 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий