Во имя этого мы здесь умираем ежечасно. И если, дай Аллах, Ахульго устоит, то я прикажу выбить для Шакал: Я и сам, Зарзанат, не рад… У меня в «Маугли» дядька играет, тигру Шерхану во всем помогает…


МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РЕСПУБЛИКИ ДАГЕСТАН
РЕСПУБЛИКАНСКИЙ ДОМ НАРОДНОГО ТВОРЧЕСТВА
ТЕАТРАЛЬНЫЕ ДИАЛОГИ
(Репертуарный сборник одноактных пьес русских
классиков и дагестанских драматургов
в помощь народным театрам)
Махачкала, 2013 г.
В репертуарный сборник одноактных пьес русских классиков и дагестанских драматургов «Театральные диалоги» вошли произведения, которые могут быть использованы на сценах народных театров и клубов городов и районов Дагестана.
Уважаемые коллеги!
Русский классик А.Н.Островский, драматург, оставаясь актуальным и в наши дни, высказал следующую мысль о национальном театре: «Национальный театр есть признак совершеннолетия нации, так же как и академии, университеты, музеи. Иметь свой родной театр и гордиться им желает всякий народ…» (А.Н.Островский).
Театр воспринимается зрителем как зеркало нашей жизни, фиксирующее моменты раскрытия, постижения и совершенствования человеческого духа. И если повнимательнее присмотреться, то с уверенностью можно сказать, что актерская игра – это сопровождающая суть нашего бытия. И зарождается она в раннем возрасте, когда мы только и делаем, что «перерождаемся», «валяем дурака», разыгрываем комбинации, в которых всегда есть элементы театрального искусства. Каждый новый человек, явившись в большой мир, уже становится преемником, продолжателем великой театральной работы, носителем мысли, чувств и страстей предшествующих поколений.
Стремление к публичному способу передачи своих эмоций, желание выразиться ярко и впечатляюще, найдя особенное сценическое слово, соединяя его с экспрессией жеста, добавляя музыку тела – все это в единстве, соединяя время, место и действие, создало театр.
Дагестанцы издревле театрализовывали свою жизнь – яркими примерами тому служат народные зрелища, традиции, обряды, обычаи, которые всегда играли большую роль в духовной жизни горцев. Благодаря современному театру, на его подмостках оживают полузабытые персонажи народных праздников, мифов и легенд. Как любое творчество – театральное любительское искусство в республике объединяет людей разных национальностей, подтверждая мысль, что язык искусства не нуждается в переводе.
Театр – это и своего рода общение. Разные души в какой-то момент совпадают, откликаются, настраиваясь на определенную волну, историю.
В данном контексте любительский театр приобретает характер ведущего жанра народного творчества – явления необычайного, всегда современного и актуального.
Республиканский Дом народного творчества МК РД совместно с районами и городами республики третий год проводит Республиканский фестиваль «Диалог театров». В рамках этих проектов в городах Избербаш и Кизляр, Левашинском, Хунзахском и др. районах и городах республики традиционно проходят обменные выступления театральных коллективов, в т.ч. детских.
В целях сохранения и развития любительского театрального искусства проводятся республиканские, зональные фестивали театрального искусства «Маска», «Театр – селу», выпускаются методические материалы, организуются семинары и мастер-классы для режиссеров народных театров.
Театральное любительское творчество в республике объединяет людей разных возрастов и этнических групп, создавая мощное энергетическое поле стремящихся искренне рассказать людям о заветном, важном и необходимом.
На сегодняшний день в республике функционирует 23 народных театра, в том числе и детские. Театральные коллективы ставят постановки практически на всех национальных языках Дагестана.
За последние несколько лет увеличилось число детских театральных студий. На базе народного театра с.Ичичали Хасавюртовского района более 5 лет функционирует детская театральная студия, которой руководит режиссер Шайхмагомед Ахмедов. В Сергокалинском районе детский драмколлектив создан в 2004г. Более 4 лет в г.Избербаше под руководством Галины Адаевой успешно функционируют детские театральные студии «Веселые ребята» и «Алые паруса». Детские театральные коллективы также созданы и успешно работают в городах Кизляр и Дагестанские Огни, в с.Тлох Ботлихского района.
Детский музыкальный театр «Синяя птица», созданный Галиной Адаевой, автором сказочных пьес для детей, был образован в 2003г. в селе Новокаякент Каякентского района. В 2010г. театр получил грант Президента РД на постановку театрализованного представления «Легенда о горе Джаван».
За последние 10 лет получили звание «народный» драматические коллективы сел Хахита, Ахкент и Мекеги Левашинского района, драмколлектив Сергокалинского района, детский музыкальный театр г.Кизляра и др.
Плодотворная работа по сохранению, развитию и популяризации театрального жанра ведется в Ботлихском, Хунзахском, Бабаюртовском, Ахтынском, Кулинском, Левашинском, Новолакском, Унцукульском, Хасавюртовском, Чародинском районах, городах Каспийск, Избербаш и Кизляр. Любительские театральные коллективы этих районов осуществляют новые постановки, работают над совершенствованием актерского мастерства, подбирают репертуар, который интересен и близок зрителям. Они являются постоянными участниками зональных фестивалей «Театр – селу», республиканских фестивалей народных театров «Маска», «Диалог театров».
Именно со сцены перед зрителем открывается то, что в суетности бытия человек не способен увидеть, понять, изменить к лучшему, правильно оценить свои поступки, ему не хватает взгляда со стороны. Театральное «зеркало» помогает не только увидеть, но и услышать, осмыслить, почувствовать себя, людей и саму жизнь. Театр – это мощный институт познавания бытия, своей мечты и своей души. Вот почему жизнь всегда подскажет тему, вынесет сюжет на сцену, который будет обрастать актуальностью, видоизменяться, подтверждая его жизнестойкость.
Проблемой в деятельности театров и драматических коллективов в республике является недостаток нового репертуара.
Данный сборник одноактных пьес русских классиков и дагестанских драматургов «Театральные диалоги» приурочен к Республиканскому смотру народных театров в рамках I этапа Всероссийского фестиваля народного творчества «Вместе мы – Россия!», который пройдет в сентябре в г. Каспийске.
Надеемся, что он даст возможность увеличить диапазон репертуара любительских театров и поможет режиссерам и музыкальным руководителям, работающим с народными театральными коллективами, осуществить новые яркие постановки.

Творческих вам успехов, коллеги!



А. Н. Островский.
УТРО МОЛОДОГО ЧЕЛОВЕКА
Действующие лица:
Недопекин, Семен Парамоныч, Лисавский, Сидор Дмитрич, 1-й молодой человек, 2-й молодой человек, Смуров, купец, дядя Недопекина, Вася, племянник Смурова, двоюродный брат Недопекина, Сидорыч, приказчик тетки Недопекина, Иван, лакей, Гришка, мальчик.
Богато меблированная комната. На задней стене дверь в переднюю, на левой – в кабинет; направо от зрителей турецкий диван и всякого рода мягкая мебель; с левой стороны – письменный стол с богатыми принадлежностями; ближе к зрителям – трюмо; окна роскошно драпированы; на стенах эстампы. Иван и Сидорыч сидят на креслах. Гришка стоит.
Иван. Да посиди, куда ты?
Сидорыч. Пора-с, еще надо кое-куда зайти.
Иван. Еще успеешь. Да тебе на что Семена-то Парамоныча?
Сидорыч. Да тетенька их завтрашнего числа к себе на вечер просят.
Иван. Ну, так не поедет, и дожидаться тебе нечего.
Сидорыч. Отчего ж не поедут-с?
Иван. Нечего ему делать у вас, вот тебе и все. Ваши-то ведь как есть русаки. Ведь вы по будням-то из одной чашки едите, в восьмом часу спать ложитесь. Только в именины да по праздникам и раскошеливаетесь. А мы, видишь, как живем? Смотри! (Показывает кругом.) То-то вот оно и есть! Так-то, братец ты мой! Да теперь будем говорить насчет компании: какая у вас компания? Ни обращения никакого, ни политики. Нам, брат, у вас нечего делать. Вот он меня за что уважает? Потому я все эти порядки знаю. Я, брат, служил все у хороших людей: у генерала Симевича два года служил, у советника служил. Так уж мне пора знать. Уж он так меня и спрашивает: "Что, говорит, Иван, это как у генерала?" Вот, говорю, так и так; "А это как?" А это вот так, мол. "Хорошо", говорит.
Сидорыч. А скоро они встанут?
Иван. А ты вот смотри на часы. У нас уж темп известный. Уж поневолится, да проспит до второго часу. Я еще такого и не видывал, чтобы кто так моде подражал. Вот теперь встает во втором часу; а скажи ему, что господа встают с петухами вместе, ведь и он тоже с петухами станет вставать.
Сидорыч. Тон наблюдают-с.
Иван. Уж как наблюдает-то, просто смех смотреть на него. Увидит где на гулянье или в театре, как кто одет, как кто ходит, сейчас и перенимает; вот здесь и учится перед зеркалом. Ей-богу! А все-таки, брат, у нас чего нет, все это на барскую ногу. Видишь, как мы живем! А вы что! Вам хоть горы золотые давай: уж это все одно; заведение такое, самое необразованное. А мы, видишь, как живем! Вот, хочешь книжку почитать?
Сидорыч. Коли можно, так дайте какую-нибудь позанятнее.
Иван. Уж что тут толковать!
Сидорыч. Да не спросили бы неравно.
Иван. Ах ты, какой человек! Говорят: бери, так бери. Вот тебе. (Дает книгу.) У нас, брат, все есть: всякие книги, журналы, ноты всякие; вот, видишь (показывает ему). Мы, брат, по-барски живем. Вот, хочешь цыгар?
Сидорыч. Пожалуйте парочку.
Иван. Что парочку? Бери десяток! У нас, брат, хорошие цыгары: пятьдесят рублей сотня.
Сидорыч. Ну, как узнают! Забранятся, пожалуй.
Иван. Что толковать! Уж ты бери, коли дают. Приходи в другой раз: еще дам, у нас этого добра не переводится.
Сидорыч. Затем прощайте-с. Неколи мне ждать-то. Я уж завтра зайду-с.
Иван. А нам, брат, не рука по вашим вечеринкам ездить!
Сидорыч уходит. Гришка за ним. Иван садится на кресло и берет газету. Гришка возвращается.
А я тебе, Гришка, один раз навсегда говорю: коли хочешь ты быть человеком, ты старших слушай, да не огрызайся; ты со старших пример бери.
Гришка. Да, со старших! А ты зачем бариновы цыгарки раздаешь?
Иван. Не тебя ли еще спрашиваться! А ты платье вычистил?
Гришка. Да когда чистить-то?
Иван. А что ж ты целое утро делал-то?
Гришка. Небось, ничего не делал.
Иван. Ну, смотри!
Гришка. Да что смотреть! Я, небось, ходил. А сам что делал? Все утро "Пчелу" читал!
Иван. Так вот я и стану тебе платье чистить! (Передразнивает его.) "Пчелу" читал! Я, брат, свое дело знаю!
Звонят.
Отопри, пошел! (Встает со стула.)
II
Лисавский (входит, свищет). Сенечка дома?
Иван. Семен Парамоныч?
Лисавский. Ну да!
Иван. Да вы не очень кричите: почивает-с.
Лисавский. Ну, я подожду. (Садится на кресло, разбирает книги.) А где"Библиотека для чтения"?
Иван. А я почем знаю? Чай, сами же взяли.
Лисавский. Что ты врешь!
Иван. Что мне врать-то? Вы, Сидор Митрич, книжки-то, которые взяли, принесите.
Лисавский. Ну, уж это не твое дело.
Иван. Конечно, не мое. А неравно спросят, я должен отвечать-то.
Лисавский. Дай огню. (Берет сигару, а две кладет в карман.)
Иван. Гришка, подай огню. Вот вы, Сидор Митрич, всегда у барина цыгары берете, а он спрашивает. Отчего, говорит, Иван, скоро цыгары выходят; ты, говорит, смотри, чтоб не таскали.
Лисавский. Пошел, братец, ты мне надоел уж. Ну, скажи, что я беру.
Иван. То-то скажи! А оно нехорошо, у нашего брата спрашивают.
(Уходит.)
Лисавский (молча читает какой-то журнал). Что такое? Статья о театре! Посмотрим, посмотрим. (Читает.) "Где найдешь – не знаешь, потеряешь – не ожидаешь, или не берись за гуж, если не дюж. Шутка в одном действии, а если бы не дверь на улицу, так была бы не шутка, а серьезное дело, водевиль Лисавского". (Читает про себя.) Нет, это выше сил! Это ни на что не похоже! "Ни малейшего таланта!" Ах он мерзавец! Желал бы я знать, кто это написал? Кто бы? (Думает.) Нет, не он: где ему! Разве вот этот? Да уж, кроме его, некому. Он думает, может быть, что я не узнаю. Нет, погоди, голубчик; ведь уж этого не скроешь. Это чорт знает что такое! "Ни малейшего таланта". Только бы мне узнать, уж я доеду. Да это он; нечего и толковать, по глазам видно, что мерзавец! Однако это неприятно; вдруг тебя ругают публично. И кто! Андронову до сих пор пятнадцать целковых должен; да и у меня, кажется, просил. Да! просил, просил! Это я помню! (Смотрит на рукав.) Ну, одно за другим: там какая-то скотина ругается, тут фрак протерся! (С отчаянием махнувши рукой.) Это со мной только с одним и может случиться. Гонит судьба, преследует. (Сидит несколько времени задумавшись.) Кажется, у Сенечки лишний есть?.. Иван!
Иван (входит). Что угодно?
Лисавский. Что, Сенечка зеленый фрак не носит?
Иван. Не носит.
Лисавский. Ну, так ты. Ваня, завяжи его в платок.
Иван. Уж это я без приказания не могу-с.
Лисавский. Ну, так прикажут.
Иван. А тогда дело другого рода, хоть два завяжем. А без приказания не могу. Вот вы бекешку-то взяли один раз надеть, да и заносили совсем. Этак всякому раздавать, так не напасешься. Мне что за дело: не мое, а барское.
Наше дело, известно, лакейское, а и то совесть знаешь.
Лисавский. Ведь вот, Ваня, ты и обижаешь меня а я ведь тебя люблю.
Иван. Ваша любовь-то известно какая: из нее шубу не сошьешь. Вы у барина и то, и се берете, а я еще от вас гривенника не видал. Хоть бы когда в глаза плюнули. Только кричите: подай то, подай другое. Я и у хороших людей жил, да этакого обращения не видал. Известно, уж благородного человека сейчас видно.
Лисавский. Да нельзя же мне при людях к тебе на шею кидаться. А наедине я с тобой всегда по-дружески. Ей-богу, Ваня, по-дружески. Да чем мне гордиться-то перед тобой? Чем ты хуже меня? Ты свое дело знаешь, ты честен. Честность ведь, Ваня, великое дело. Я больше за честность и люблю тебя. Я всякому готов быть другом, только будь честен.
Иван. Какое же в этом дружество может заключаться? Сказано - лакей. Какая от этого может честность произойти!
Гришка (входит). Приехал кто-то.
Иван. Проси.
Лисавский. Разбуди поди.
Иван. Разбуди! Не велит будить-то,
Лисавский. Ну, так я сам пойду. (Уходит.)
III
Входят двое молодых людей:
1-й входит в комнату, 2-й остается в дверях.
2-й молодой человек. Нет, нет!
1-й молодой человек. Да полно, братец, что за вздор!
2-й молодой человек. Ни за что на свете!
1-й молодой человек. Помилуй, ты его не знаешь: он отличный малый.
2-й молодой человек. Я с ним незнаком. Да и с какой стати я явлюсь к нему вдруг знакомиться. Что он за птица!
1-й молодой человек. Какое тебе дело! В нынешний век на это надо смотреть с философской точки зрения; хорошо кормит, вино хорошее - чего ж тебе еще! Очень нужно тебе его образование и манеры. Нет, ты останься; посмотри, как он рад будет с тобой познакомиться.
2-й молодой человек. Ведь мы ему делаем честь своим знакомством, а не он нам, значит - неприлично мне к нему являться первому. Он может подумать, что я нарочно для того набиваюсь на знакомство, чтобы обедать на его счет.
1-й молодой человек. А тебе-то что за дело, что он подумает!
2-й молодой человек. Не пойду, воля твоя, не пойду.
1-й молодой человек. Ты то возьми: у него денег можно занять.
2-й молодой человек. Да я все это понимаю! Что ты мне еще рассказываешь! Да все-таки, как-то тяжело. Ты подумай, какую мы будем роль играть.
1-й молодой человек. Никакой роли! Поедим, выпьем, и все тут.
2-й молодой человек. Нет. Прощай,
1-й молодой человек. Ну, так ты вот что: отправляйся к Шевалье и жди, а я его привезу туда. Там и познакомитесь; он нас обедом угостит.
2-й молодой человек. Ну, вот это другое дело, а то все как-то неловко. Прощай! (Уходит.)
Лисавский (выходя из кабинета). А! Здравствуйте!
1-й молодой человек. Что он, проснулся?
Лисавский. Одевается.
1-й молодой человек. Послушайте, господин Лисавский, это вы ему писали письмо в стихах к одной особе? Мне его показывали.
Лисавский. Конечно, я, где ж ему-с.
1-й молодой человек. Я так и думал. Очень хорошо написано, очень хорошо.
Лисавский. А вы видели мой водевиль: "Один жених за троих, или то же, да не то?"
1-й молодой человек. Нет, не видал. А что же?
Лисавский. Там у меня есть куплетец;
Хоть он в рядах торгует плохо,
А лезет в кресла в первый ряд.
1-й молодой человек. А, понимаю. Очень хорошо написано и, главное дело, очень похоже.
IV
Недопекин входит и махает Лисавскому, тот уходит.
1-й молодой человек. Bonjour, m-r Недопекин!
Недопекин. Извините, я вас заставил дожидаться Я вчера поздно приехал. А впрочем, я всегда так встаю - в половине первого. (Вынимает часы.) Вот, ровно половина первого. Я читаю долго по вечерам.
1-й молодой человек. Вы читаете?
Недопекин. Читаю. Знаете, нельзя-с.
1-й молодой человек. Что же вы читаете?
Недопекин. Журналы, ученые сочинения. Я все почти журналы выписываю.
1-й молодой человек. Русские?
Недопекин. Русские.
1-й молодой человек. Полноте, что вы! (Смеется.) Да что там читать-то? Переводные французские романы?
Недопекин. Да-с, французские романы.
1-й молодой человек. Так уж лучше их в подлиннике прочесть.
Недопекин. Да-с, это несравненно лучше-с.
1-й молодой человек. А вы сами ничего не пишете?
Недопекин. Я думаю что-нибудь написать. Я стихи пишу-с. Я петь хочу учиться; только не знаю, где взять учителя, чтобы самого лучшего. Не знаете ли вы?
1-й молодой человек. Самых лучших нет здесь. А вот если вы хотите, я вас познакомлю с одним литератором - умнейший малый.
Недопекин. Ах, сделайте одолжение!
1-й молодой человек. Вы приходите нынче обедать к Шевалье, я вас отрекомендую.
Недопекин. Непременно буду-с.
1-й молодой человек. Так прощайте, до свидания!
Недопекин. Прощайте-с. Я непременно, непременно буду-с.
V
Лисавский (из двери). Что, ушел?
Недопекин. Ушел. Послушай, скоро ли ты меня по-французски-то выучишь?
Лисавский. Да зачем тебе так скоро понадобилось?
Недопекин. Как зачем? Читать французские книги. Не русские же читать! Ха-ха-ха! Кто же русские читает! Нет, брат, нас не обманешь. (Ходят обнявшись.)
Лисавский. Послушай, Сенечка! А ведь ты хорош, ей-богу, хорош. Ведь ты себе цены не знаешь. Погляди-ка ты на себя. Ведь это идеал мужчины! Аполлон, Аполлон, просто Аполлон! (Недопекин стоит перед зеркалом и улыбается.) Знаешь ли что, Сеня?
Недопекин. А что?
Лисавский. Ты красавец, решительно красавец; только позволь, друг, тебе правду сказать.
Недопекин. Говори.
Лисавский. Только ты, Сеня, не сердись! Ты одеваться не умеешь. Имей-ка я твое состояние, так я бы, знаешь ли, как одевался.
Недопекин. А как?
Лисавский. Убил бы всех, да и все тут. Ну, вот теперь ты порядочно одет, можно сказать, безукоризненно. А иногда надеваешь чорт знает что! Зеленые фраки носишь, просто гадость.
Недопекин. Да с чего же ты взял? Я уж зеленого давно не ношу.
Лисавский. Как не носишь, да недавно надевал.
Недопекин. Когда надевал? Что ты врешь-то! Стану я зеленый фрак носить!
Лисавский. Толкуй, толкуй! А зачем же ты его сшил?
Недопекин. Так, сшил, да и все тут. Что ж не сшить! Денег, что ли, у меня нет?
Лисавский. Счастливец ты, Сеня: богат, как чорт!.. хорош!.. Я, брат, все любуюсь на тебя! Ведь угораздило же тебя таким красавцем родиться! Каково, я думаю, на тебя смотреть женщинам. Ведь это, брат, смерть, ей-богу, смерть! Только ты уж, Сеня, не дурачься: зеленых фраков не носи.
Недопекин. Говорят тебе, не ношу.
Лисавский. Ох, Сеня, боюсь, осрамишь ты мою головушку.
Недопекин. Да ей-богу, не надену.
Лисавский. А вот взять его у тебя, так короче дело-то будет.
Недопекин. Да возьми, пожалуй! Ты думаешь, одеваться не умею? Да я захочу, так у меня завтра сто фраков будет. Я, брат, знаю, как одеваться, ты меня не учи, сделай милость. А то важность мне зеленый фрак! (Ходит перед зеркалом.)
Лисавский. Ты, Сеня, не сердись: я любя, ей-богу любя. Иван!
Входит Иван.
Завяжи в платок зеленый фрак.
Иван уходит.
А что мы, Сеня, с тобой завтракать будем?
Недопекин. Да мне что-то не хочется.
Лисавский. Как это ты, Сеня, говоришь: не хочется. Дивлюсь я на тебя. Да веди ты, братец, правильную жизнь. Положи ты себе за правило: завтракать в час, обедать в четыре. Все порядочные люди так делают.
Недопекин. Разве все в час завтракают?
Лисавский. Да разумеется, что все; а то как же?
Недопекин. Что ж, давай закусим что-нибудь.
Лисавский. Да не что-нибудь, а надобно выбрать полегче, поизящнее. Вот, например: спаржу, из дачи что-нибудь, лафиту хорошего.
Недопекин. Ну, уж это мы с завтрашнего дня заведем, а теперь так что-нибудь; уж один день не в счет; ведь мне еще нынче обедать у Шевалье. Иван! Входит Иван.
Принеси нам позавтракать, да вина дай получше. Иван уходит. С каким, братец, я там писателем нынче познакомлюсь, не тебе чета. Вот ты и знай наших!
Лисавский. Сеня, возьми меня!
Недопекин. А тебе что там делать? Это, брат, не твое общество.
Лисавский. А ты думаешь, твое? Они же над тобой после смеются, а я бы тебя, по крайней мере, поддерживал.
Недопекин. Толкуй, толкуй!
Иван приносит завтрак. Садятся.
Лисавский. Ведь мне все равно, как хочешь, так и делай; я тебе по дружбе говорю.
Недопекин (показывая ему бутылку). Погляди-ка! А! Какова штука-то! Ты посмотри, чего стоит-то! Ты, я думаю, сроду не пивал. Только этого уж я тебе не дам.
Лисавский. Полно дурачиться-то, наливай!
Недопекин. Нет уж, не дам.
Лисавский. Вот уж не люблю.
Недопекин. Нет, жирно будет вас этаким вином поить. Атанде-с!
Лисавский. Что ломаешься-то! Ведь ты вкуса не знаешь в этом; тебе бы только ярлык дорогой, а там хоть уксусу налей.
Недопекин. Рассказывай, рассказывай!
Лисавский. Велика важность! Да я и сам не хочу; и просить будешь, так не стану.
Недопекин. Да не беспокойся, я и не дам.
Лисавский. Да я и завтракать не стану. (Встает.) И чорт меня дернул связываться-то с тобой!
Недопекин. Да ты и не связывайся.
Лисавский. А ты думаешь, нужно очень! Вашего брата и по-русски-то говорить порядочно выучишь, а вы уж и зазнаетесь. Без меня-то ты до сих пор говорил бы: оттедова, откуличи, _а_хтер.
Недопекин. Ты мне деньги-то отдай, которые брал.
Лисавский (садясь к столу). Нет, ведь вот, Сеня, что душу-то возмущает - это неблагодарность!
Недопекин. Ну, полно, не сердись. (Наливает ему.) Я пошутил.
Лисавский. Нет, ведь, ей-богу, Сеня, обидно!
Недопекин. Что ж, ты принес стихи?
Лисавский (отдает). На, возьми. Только ты, пожалуйста, Сеня, будь осторожен в словах. Я знаю, что это шутка; да все-таки, не хорошо - дурные замашки: между порядочными людьми этого не бывает. Ты знаешь, я щекотливый человек.
Недопекин (читает). Ну уж хорошо, будет толковать-то. Что это, я не разберу.
Лисавский (берет у него и читает).
Я видел вас, как вы сидели в ложе,
И, боже мой, как были вы похожи
На Пери, на Жизель, на этих фей...
Недопекин. Что такое "фей"?
Лисавский. Ах, как ты этого не знаешь! Это такие воздушные существа.
Недопекин. Хорошо, хорошо, читай!
Лисавский (читает).
На пери, на жизель, на этих фей...
Что грацией и легкостью своей
К себе сердца и взоры привлекают...
Недопекин. Ну, остальное я сам разберу.
Лисавский. Кстати, ты нынче будешь в театре?
Недопекин. Как же! Ведь нынче балет! Зайди, возьми мне кресло в первом ряду.
Лисавский. Хорошо. Так ты дай денег.
Недопекин дает.
Ну, прощай!
Недопекин. Прощай!
Лисавский (возвращаясь) Так я уж кстати и себе возьму рядом с тобой, а?
Недопекин. Ну, возьми, чорт с тобой! Иван! Давай одеваться!
Входит Иван с платьем и Гришка. Недопекин надевает пальто, шляпу, берет палку и начинает ходить перед зеркалом; Гришка смотрит на него.
Гришка. Вон у Яшки-то княжеского штаны-то вот тут с пуговками.
Недопекин. Иван, какие там еще пуговки?
Иван. Это так точно; это грума называется.
Недопекин. Ну так ты вели ему сделать.
Иван. Это грума; а то вот вместо кучера во фрак сажают - так это жокей.
Недопекин уходит. Гришка за ним. Иван прибирает со стола, расставляет мебель; потом садится с книгой в кресло.
Звонят.
Иван. Нет тебе покою ни на минуту! И свой-то с ног собьет, а тут чужие то и дело шляются.
VI
Смуров (входит, за ним Вася). Что, Семен дома?
Иван. Уехали-с.
Смуров. А не знаешь куда?
Иван. Не знаю. Подождите, может, скоро будет.
Смуров. Подождем! Садись, Вася, будем его милости дожидаться.
Иван уходит. Молчание.
Вася. Абрам-то Сидорыч говорит нынче: я, говорит, протестую.
Смуров. Ишь ты, срам какой! А еще-то много должен, не слыхал ты?
Вася. Тысяч на пять серебром наберется.
Смуров. Все по доверенности матери?
Вася. По доверенности.
Смуров. Платежи-то не скоро?
Вася. По одному-то на этой неделе надо платить. Дан был Белорыбицыну; а он Семену Арефьичу передал. Семен-то Арефьич вчера и говорит в трактире: мне, говорит, заплатит, а то я старуху-то и в яму потяну.
Смуров. Да и поделом ей, дуре, коли допустила до этого. Хорошо еще, что я-то хватился, а то он накуралесил бы, что и не расхлебаешь. Ишь ты, как разукрасил сдуру-то! Трюмо завел! (Смеется.) Книжки разные! Покажь-ка, Вася, что там за книжки.
Вася (берет книгу). Французская, должно быть, либо немецкая.
Смуров. Нешто он по-французски-то знает?
Вася. Где, дяденька, знать! Так, для близиру лежат.
Смуров. Эка дурачина-то! (Смеется, потом вздыхает.) Эх, то-то глупо-то! То-то бить-то некому! (Молчание.) Чей это мальчонка-то у него?
Вася. Матренин внучек, что у тетеньки-то живет старуха; еще она сродни тетеньке-то.
Смуров. Так, стало быть, он сын Сидорыча-то, что у свата на фабрике?
Вася. Сын. А сестру его, Дашу, помните, тетенька замуж выдавала за лавочника. Еще, помните, Ганька-то кудрявый весь сажей вымазался.
Смуров. Помню, помню. Отец-то славный малый, честный, а мальчишку-то как обезобразили. Ведь вот отец-то его ни в чем не замечен, а сынишка-то что делает. Обругать надо человека - этакую штуку надеть. Конечно, он мальчишка, его как хошь тормоши; да за что же обезьяной-то наряжать! Как его зовут-то?
Вася. Гришуткой.
Смуров. Гришутка, а Гришутка!
Гришка (входит). Чего изволите-с?
Смуров. Повернись-ка, повернись! Хорош, брат, нечего сказать!
Вася. Дяденька! Точно он физик какой галанский. На птицу похож.
Смуров. Будешь похож, когда этакий кортекол наденут.
Гришка. Да нынче так носят.
Смуров. Да кто носит-то, глупый! Носят! Мало ли что носят! Всех нищих не перещеголяешь! Ну, за что тебя так обругали! Эх, Гриша, Гриша! Нехорошо, братец! Ты чем здесь занимаешься-то?
Гришка. Ничем не занимаюсь. На посылках, да пыль сотрешь, за столом прислужишь.
Смуров. Балуешься ты здесь, я вижу, около моего племянника-то. Тебя одели дураком, а ты и рад. А ты полно паясничать-то, ты уж не маленький, пора и об себе подумать. Чего ты здесь дождешься? Ничего не дождешься, ни лысого беса. А ты бы просился у бабушки-то, чтоб тебя куда в порядочное место отдали, в лавку, что ли, куда; на крайности со временем человек будешь, а то что народ-то смешить! Я вот бабушке-то поговорю.
Входит Иван.
Что ж, скоро ли будет-то?
Иван. Не знаю, может быть, и вовсе не приедет. Да вот вы напишите, что вам нужно. (Подает ему бумагу и перо).
Смуров. Напишите! А что я стану писать! Ишь ты, разгулялся очень! Какого я ему рожна напишу! Умны вы очень! Напишите! Дурак ты, я вижу, и с барином-то с твоим; а то еще "напишите". Очень мне нужно! Поди-ка-сь, Иван. Что же сказать прикажете, коли Семен Парамоныч спросят?
Смуров. Скажи ему, что дурак он, вот что!
Вася. Дяденька, он говорит, что он образованный человек.
Смуров. Как же ему не быть образованным! Из трактиров не выходит, по рощам шампанское пьет. (Ивану.) Так ты слушай! Ты скажи ему, чтоб нынче же к матери приехал, что дяденька, мол, нарочно заезжал. Да ты скажи ему, что я сам старухе-то скажу, чтобы она доверенность-то уничтожила, да в газетах публикуем, что долгов за него не платим, тогда и живи, как он хочет: уж я ему ни слова не скажу. Мы ему хвост-то прижмем.

Уходят.
И.С. Тургенев
ВЕЧЕР В СОРРЕНТЕ
Действующие лица:
Надежда Павловна Елецкая, вдова, 30 лет, Мария Петровна Елецкая, ее племянница, 18 лет, Алексей Николаевич Бельский, 28 лет, Сергей Платонович Аваков, 45 лет, слуга, итальянец. M-r Popelin, французский художник, певец-импровизатор.

Действие происходит в Сорренте,
в гостинице, на берегу моря.

Театр представляет довольно большую комнату, убранную как обыкновенно бывают убраны комнаты в гостиницах; прямо: одна дверь в переднюю, другая в кабинет; налево два окна,- направо дверь в сад. На диване посередине комнаты сидит Аваков и спит, прислонясь к спинке голова его накрыта платком.

Аваков (шевелится и издает неясные звуки. Наконец он восклицает сонливым голосом). Федька!.. Федька!.. Федюшка! (Он вздрагивает, снимает с себя платок и с изумленьем оглядывается.) Да где ж это я?.. (Оглядывается опять и, помолчав, с досадой махает рукой.) В Италии! (Помолчав опять.) А какой я было славный сон видел! Право. Будто я этак сижу у себя в Покровском под окном - гляжу, а на дворе всё утки ходят, и у каждой на затылке хохол. Филипп кучер телегу подмазывает, а Федюшка мне трубки несет. Удивительный, приятный сон! (Вздыхает.) Эх-эх!.. Когда-то господь бог приведет увидеть всё это опять... (Встает). Устал я, признаться сказать, устал таскаться по трактирам... старые кости мыкать. Ведь третий год... Вот уж точно можно сказать, седина в голову, а бес в ребро... (Помолчав.) А они, должно быть, ушли. (Подходит к двери в сад.) В саду их нет... (Подходит к двери в кабинет и стучится.) Надежда Павловна… Надежда Павловна.. Вы здесь? - Нету. Должно быть, ушли. Я тут вздремнул после обеда, а они взяли да ушли... Гм! Ушли... Ух этот мне Алексей Николаич - это всё его штуки... я знаю. И кто его принес к нам... (С волненьем дергает за шнурок колокольчика.) Очень было нужно... (Дергает опять.) Как будто без него мало их... Да что ж это никто не идет? (Дергает три раза сряду. Из передней выскакивает слуга-итальянец в курточке и с салфеткой под мышкой.)
Слуга (наклоняясь вперед всем телом). Celenza comanda? Ваше сиятельство, звали? (итал.)
Аваков (глядя на него сбоку). Эка зубы скалит! Странное дело! Все эти слуги в гостиницах друг на друга похожи - в Париже, в Германии, здесь... везде... Точно одно племя... (К слуге.) Пуркуа не вене ву па тудсюит? Почему вы не приходите сразу? (франц.) (Аваков не совсем чисто говорит по-французски.)
Слуга (улыбаясь, и вертя салфеткой). 'Celenza, jé... moua... héhé... Ваше сиятельство, я... я... (итал. и франц.)
Аваков. У э... у сон се дам? (Где эти дамы? (франц.)
Слуга. Soun sorti... per passeggiare... pour prou-mené... Madama la countessa, aveco la Signorina e aveco Moussu lou Counte - l'otro Counte Rousso... (Они вышли... прогуляться... Госпожа графиня с синьориной и с господином графом - другим русским графом (франц. и итал.).
Аваков. Се биен, се биен... Алле (Хорошо, хорошо... Идите (франц.).
Слуга. Si, signore (Да, синьор (итал.)). (Выскакивает вон.)
Аваков. Боже! Как эти мне физиономии опротивели!.. (Ходит по комнате.) Пошли гулять... Гм... Морем, небось, любоваться пошли. Воображаю себе, как этот господинчик теперь рассыпается... А она... я ее знаю, она рада... Это ее страсть. И что она в нем нашла - не понимаю... Решительно пустой человек. И притом вовсе не занимательный человек. (Опять ходит по комнате.) Господи боже мой! Когда-то это она успокоится, когда-то ей наскучат, наконец, все ЭТИ новые лица...
(Дверь из передней до половины отворяется, и выказывается m-r Popelin. На нем курточка с большими клетками, галстучек à l'enfant (по-детски, (франц.)). Он в бороде и длинных волосах.)
M-r Popelin. Pardon, monsieur...
Аваков (оглядываясь). Это кто еще?
M-r Popelin (всё еще. не входя). Pardon, c'est ici que demeure Madame la comtesse de Geletska? (Простите, здесь живет госпожа графиня Елецкая? (франц.))
Аваков (помолчав). Вуй. Кееке ву вуле? (Да. Что вы хотите? (франц.))
M-r Popelin (входит. У него небольшой портфель под мышкой). Et... pardon... Madame est-elle à la maison? (Простите... Мадам дома? (франц.))
Аваков (всё не двигаясь с места). Нон. Кеске By вуле? (Нет. Что вы хотите? (франц.))
M-r Popelin. Ah! Que c'est dommage! Pardon, monsieur, vous ne savez pas - reviendra-t-elle bientôt? (Ах! Как жаль! Простите, сударь, вы не знаете, скоро ли она вернется? (Франц.))
Аваков. Нон... нон... Кеске ву вуле?
M-r Popelin (поглядев на него с некоторым изумленьем). Pardon, monsieur... C'est à monsieur le comte que j'ai l'honneur de parler? (Простите, сударь... Я имею честь говорить с господином графом? (Франц.))
Аваков. Нон, мосьё, нон.
M-r Popelin. Ah! (С некоторым достоинством.) Et bien, monsieur, vous aurez la complaisance de dire à Madame que monsieur Popelin, artiste-peintre, est venu la voir - d'après sa propre invitation - et qu'il regrette beaucoup... (Видя, что Аваков делает нетерпеливые движения.) Monsieur, j'ai l'honneur de vous saluer. (А! Тогда, сударь, будьте любезны передать мадам, что мосьё Поплен, артист-художник, пришел к ней, по ее собственному приглашению, и что он очень сожалеет... Сударь, честь имею кланяться. (франц.)) (Надевает шляпу и уходит.)
Аваков. Адё, монсьё. (Глядит ему вслед и восклицает.) Еще один! Чёрт бы побрал всех этих художников, музыкантов, пьянистов и живописцев! Откуда их только набирается такая пропасть? И как это они сейчас нас пронюхают. Глядишь, уж и познакомились, уж и вертятся тут, ухаживают. И чем всё это кончится? Известно чем. Поднесут какую-нибудь дрянную акварель или статуэтку, а им по знакомству и плати втридорога. И сколько мы с собой этого хлама возим!.. Это ужасно. А ведь сначала послушай-ка их... Всё так свысока... художники, дескать... бескорыстие... голодный народец, известно. Эх! (Вздыхая.) Как это мне всё надоело... Ах, как это мне всё надоело! (Ходит по комнате.) А они не идут. Гм! Знать, прогулка по сердцу пришлась. Вот уж и вечер на дворе. (Помолчав.) Да пойду-ка я им навстречу... в самом деле... (Берет шляпу и идет к передней.) А, да вот и они, наконец! (Из передней входят Надежда Павловна, Марья Петровна и Бельский. Лицо Надежды Павловны выражает некоторое неудовольствие.) Насилу-то изволили вернуться! Зачем же это вы без меня гулять пошли?
Надежда Павловна (подходит к зеркалу направо и снимает шляпу). А вы разве давно проснулись?
Аваков. Давно.
Надежда Павловна Что ж, выспались?
Аваков. Да я и не спал вовсе... Так только...
Надежда Павловна (перебивая его). Ну, знаем, знаем... вздремнули...
Аваков. Хе... хе... А что, приятная была прогулка?
Надежда Павловна (сухо). Да... Никого без меня не было?
Аваков. Никого... То есть, виноват, приходил какой-то живописец.
Надежда Павловна (быстро). М-r Роpelin?
Аваков. Да, кажется, он.
Надежда Павловна. Что ж вы ему сказали?
Аваков. Да ничего. Он вас спрашивал и велел вам сказать, что был...
Надежда Павловна. Зачем же вы его не попросили подождать?
Аваков. Я, право, не знал.
Надежда Павловна (с досадой). Ах, вы всегда такой! (Обращаясь к Бельскому, который с самого своего прихода отошел к окну налево вместе с Марьей Петровной и разговаривал с ней). Бельский!.. Бельский, да полноте вам любезничать с Машей.
Бельский. Что вам угодно, Надежда Павловна?
Надежда Павловна Что мне угодно... (Помолчав.) Вот что мне угодно: здесь сейчас был M-r Popelin, живописец, вы знаете, тот, с которым я третьего дня познакомилась,- он еще мне показывал виды Везувия... Я его сама пригласила, он пришел, а этот вот господин (указывая на Авакова) не умел его удержать.
Бельский. Так что ж вы прикажете?
Надежда Павловна. Как вы недогадливы стали - с некоторых пор!.. Извольте сейчас идти, сыщите мне его, приведите его сюда, слышите? Непременно приведите его сейчас.
Бельский. Да я его адреса не знаю.
Надежда Павловна. Узнайте его адрес, спросите здесь, в гостинице - где хотите. Да ступайте же, мне он нужен, говорят вам. Ступайте.
Бельский (помолчав). Слушаю-с. Иду отыскивать г-на живописца с видами Везувия. Должно быть, они вам очень понравились... (Взглянув на нее.) Иду, иду. (Уходит.)
Надежда Павловна (садится на диван и нетерпеливо стучит ногой по полу. Аваков с замешательством улыбается. Наконец, она восклицает). Маша!
Марья Петровна. Ma tante?
Надежда Павловна. Ma tante... ma tante... Что это ты меня всё тетушкой величаешь? Как будто уж я такая старуха.
Марья Петровна. Да как же мне, тетушка, вас называть иначе?
Надежда Павловна (помолчав). Ты напрасно стоишь у окна, ты можешь простудиться.
Марья Петровна. Помилуйте, на дворе так тепло...
Надежда Павловна. Я не знаю... мне кажется, здесь дует... Сергей Платоныч, ведь дует?
Аваков (вздрагивает и играет пальцами обеих рук на воздухе). Дует, дует.
Надежда Павловна (Марье Петровне). Ты, мне кажется, слишком легко одета?.. Маша... Ты бы лучше надела другое платье.
Марья Петровна. Вы думаете, тетушка?
Надежда Павловна. Да, думаю, моя племянница.
Марья Петровна. Извольте, я сейчас надену другое. (Стоит некоторое время неподвижно, со смехом подбегает к Надежде Павловне и целует ее.).
Надежда Павловна (смеясь). Ну, хорошо, лиса, хорошо, ступай... (Марья Петровна выбегает в дверь кабинета. Аваков тоже смеется и потирает руки. Надежда Павловна взглядывает на него и принимает серьезный вид. Аваков слегка конфузится. Небольшое молчанье.)
Аваков. Вы... вы, кажется, сегодня не в духе,
Надежда Павловна. Напротив. Ваши замечанья всегда ужасно невпопад, Сергей Платоныч, Вам всё такое кажется, чего совсем нету. (С улыбкой.) Ну, например, ну, скажите правду, разве дует здесь?
Аваков (глядя на нее). А... А вам как угодно? Чтобы не дуло?
Надежда Павловна. Ну вот, видите.
Аваков (помолчав). Да если б я знал, что вам так хочется видеть этого французика... Если б вы мне по крайней мере сказали наперед...
Надежда Павловна. Опять вы невпопад. Мне нисколько не хочется видеть этого француза... мне он совершенно не нужен.
Аваков (с недоуменьем). Однако вы послали за ним Бельского...
Надежда Павловна (помолчав). Я послала за ним Бельского... потому что... потому что он мне надоел... Мне надоело его видеть.
Аваков. Кого? Бельского? (Надежда Павловна утвердительно качает головой.)
Аваков. Не может быть!
Надежда Павловна. Как не может быть?
Аваков. Да ей-богу же, не может быть. Помилуйте, Надежда Павловна, сегодня за столом, вспомните, как вы с ним были ласковы? Да не только сегодня, всё это время - и в Риме, и на дороге в Неаполь, и здесь...
Надежда Павловна. Во-первых, это неправда...
Аваков. Как неправда?
Надежда Павловна. А во-вторых, что ж! Мне хотелось вас помучить.
Аваков. Полноте, Надежда Павловна, меня, старика, вы и без того умеете мучить.
Надежда Павловна. Вы жалуетесь?
Аваков. О, нисколько, нисколько! Я только хотел сказать, что... это всё не то... что под этим что-то другое скрывается.
Надежда Павловна Что такое, позвольте узнать?
Аваков. Он вас чем-нибудь рассердил сегодня.
Надежда Павловна. Позвольте узнать, чем мог он рассердить меня? Что такое для меня m-r Бельский?
Аваков (в раздумье). С другой стороны... точно... он так за вами ухаживает...
Надежда Павловна. Вот то-то и есть, мой милый Сергей Платоныч, вы хотя и беспрестанно за нами подсматриваете, а ничего не видите... Он и не думает за мной ухаживать.
Аваков. Как?
Надежда Павловна. Поглядели бы вы на него во время нашей прогулки!
Аваков. А что?
Надежда Павловна. Ах, боже мой! Да неужель же вы давно не заметили, что он волочится за Машей?
Аваков. Бельский?
Надежда Павловна. Ну да!
Аваков (внезапно). Это хитрость!
Надежда Павловна. Как?
Аваков. Хитрость, Надежда Павловна, хитрость и больше ничего. Помилуйте, Надежда Павловна, да ведь это ясно, как дважды два четыре... Хитрость, поверьте мне, старая штука. Он хочет в вас возбудить ревность... Помилуйте, да это очевидно...
Надежда Павловна. Что вы говорите, Сергей Платоныч?
Аваков. Очевидно, Надежда Павловна, помилуйте. Верьте мне, ведь я ваш старинный друг, ведь уж, кажется, нам с вами не знакомиться стать, ведь я преданный вам человек, хитрость, Надежда Павловна, хитрость. Ну, возможно ли предпочесть вам кого-нибудь на свете? Ну, поверю я этому, полноте. (Надежда Павловна молчит и потупляет глаза.)
Аваков (помолчав, не без робости.) О чем вы думаете, Надежда Павловна?
Надежда Павловна (помолчав). О чем... Я думаю, что точно имею в вас доброго и верного друга... (Протягивает ему руку.)
Аваков (с восхищением целуя ее руку). Помилуйте, Надежда Павловна.. еще бы!
Надежда Павловна (встает). А г-н Бельский, поверьте, мне всё равно, волочится ли он за Машей, или нет, и с какой целью он за ней волочится - мне это совершенно всё равно.
Аваков. Да уж я вам могу поверить...
Надежда Павловна (перебивая его). Ну полно, бог с ним... Бог с ним совсем... Мы и без него обойдемся, не правда ли?
Аваков. Как вы добры... (Помолчав.) А всё-таки грешно вам, Надежда Павловна…
Надежда Павловна. Что такое?
Аваков. Зачем вы не велели меня разбудить? Зачем пошли гулять без меня?
Надежда Павловна. Да ведь я знаю, Сергей Платоныч, вы до всех этих прогулок не охотник. Помните, в Риме, в катакомбах, как вы ко мне приставали - что, дескать, если с этим монахом, с проводником, удар случится-ну, как мы отсюда выйдем?
Аваков. Что же? и точно...
Надежда Павловна. Трус!
Аваков. Да ведь это я всё-таки для вас боялся. А впрочем - прогулка прогулке розь. Ну, в хорошую погоду отчего не пройтись этак возле моря... Оно, точно, приятно. Но, например, вот на днях мы ездили смотреть какие-то подземные ванны... Ну, что тут хорошего? Темнота, грязь. Сидишь на спине какого-то дурака, а он еще смеется над тобой, что ты тяжел. Мне говорят, в этих ваннах консулы купались,- да какое мне дело до этих консулов, позвольте спросить?
Надежда Павловна. Небось русские бани лучше?
Аваков. Да полноте, Надежда Павловна, полноте - захочется и вам, наконец, домой-то вернуться. Погодите еще, надоест вам разъезжать с конца в конец по Европе. Прискучат вам все эти ваши синьоры, да мейнгеры, да французики... со своими курточками, бородками, ужимочками. (Передразнивает их. Надежда Павловна смеется.)
Аваков. Я одному удивляюсь, Надежда Павловна.. Как вы, с вашим умом, даете себя в обман. Ведь вы посмотрите на них - ведь у них так в глазах и написано, что вы, мол, варвары - и если б не ваши деньги...
Надежда Павловна. Ну, уж извините, Сергей Платоныч, я не думаю, чтобы со мной знакомились из-за моих денег...
Аваков. А то еще хуже... Какой-нибудь этакий фигурантик подходит к вам таким завоевателем, ему бы за неслыханное счастье надо почитать, что вы его пускаете к себе, а он куда?.. он завоеватель, он рисуется! говорит с вами - и палец за жилет закладывает, а? Палец? Каково? Еще иной не умеет... не попадает... за жилет-то... (Опять передразнивает его.)
Надежда Павловна (смеясь). Ну, полноте, Сергей Платоныч, не горячитесь, поверьте, я не хуже вас знаю цену этим господам.
Аваков. Да... знаете... А между тем, небось, что они меж собой говорят: что, мол, мон шер, чем ты теперь занимаешься, мон шер? Да ничем, мон шер, в меня одна русская княгиня влюбилась, а сам этак ножкой постукивает да цепочкой по пустому-то по желудку играет, юн пренсесс рюсс, мон шер, так я вот с ней от скуки, знаешь, мон шер...
Надежда Павловна (с некоторой досадой). Сергей Платоныч, вы мне напрасно всё это говорите... поверьте... у меня теперь совсем другие мысли в голове.
Аваков (помолчав и вздохнув). Да... я согласен, у вас точно... теперь... другие мысли...
Надежда Павловна (смеясь). Ну, полноте, не вздыхайте. Так вам жаль, что мы вас с собой не взяли сегодня?
Аваков. Еще бы!
Надежда Павловна. Ну, пойдемте, пройдемся по саду. Хотите?
Аваков. С удовольствием, с удовольствием! (Ищет шляпу.)
Надежда Павловна. Постойте, я, кажется, слышу шаги Бельского...
Аваков. Да на что ж он вам нужен?.. (Из передней входит Бельский.)
Бельский. Уф!.. Вот бежал-то... (К Надежде Павловне.) Надежда Павловна, ваш живописец уехал!
Надежда Павловна. Какой живописец?
Бельский. Как какой? M-r Popelin, тот самый, за которым вы меня посылали. Он уехал в Неаполь, полчаса тому назад.
Надежда Павловнa (глядя на него). Ах, как вы запыхались, Алексей Николаевич... (Смеется.) Ах, как вы смешны!
Бельский. Я?
Надежда Павловна. Да, вы... ха-ха-ха... Не правда ли, как он смешон, Сергей Платоныч.
Аваков. Да, да. Ха-ха... Ха-ха.
Надежда Павловна (Авакову). Ну, пойдемте, пойдемте.
Бельский. Куда это вы идете?
Надежда Павловна. Иду гулять с ним в сад.
Бельский. А я?..
Надежда Павловна. А вы здесь останетесь... Да, что это так темно здесь? (Звонит. Входит Слуга.) Apportez des lumières. (Принесите свечи. (франц.)) (Слуга выходит.) Вы можете, если хотите, читать... Впрочем, я вас оставляю в обществе Маши. Вы, кажется, еще не наговорились с ней... Или, может быть, вы опять пойдете отыскивать m-r Popelin? (Бельский глядит на нее с изумлением.) Ах, не глядите так на меня, вы так смешны... Пойдемте, Сергей Платоныч... (Взглядывает на Бельского.) Ха-ха-ха!
Аваков. Ха-ха-ха! В самом деле! (Оба уходят в сад. Слуга вносит свечи и ставит их на стол подле окна.- Бельский стоит неподвижно и вдруг поднимает одну руку. Слуга воображает, что он зовет его, подбегает и говорит: "'Celenza?" - но, видя что Бельский не обращает на него внимания, кланяется его спине и уходит.)
Бельский. Что это значит? Гм. Не понимаю. Какая-нибудь фантазия... (Ходит взад и вперед по комнате.) А должно сознаться, удивительная она женщина! Умна, насмешлива, мила... Да, но теперь мне не до того. Точно, три месяца тому назад, когда я ее встретил в Риме, она мне вскружила голову - и до сих пор еще я не могу сказать, чтобы я был совершенно спокоен в ее присутствии... но в сердце у меня... теперь... Ах, я слишком хорошо знаю, что у меня в сердце!.. Она мне сейчас сказала, что оставляет меня в обществе Марьи Петровны... Да где же Мария Петровна?.. (Помолчав.) Читать мне советовала... Читать! В такую ночь - и после сегодняшнего разговора... (Подходит к окну.) Боже! какая великолепная ночь! (Из кабинета выходит Марья Петровна. Она некоторое время глядит на Бельского и идет на середину комнаты.)
Бельский (оглядываясь). Ах, это вы, Марья Петровна, где вы были?
Мария. Петровна (указывая на кабинет). Здесь... Мне тетенька велела надеть другое платье...
Бельский (оглядывая ее). Однако я не вижу, чтобы вы...
Мария Петровна. Да тетенька мне это только так сказала... Ей хотелось поговорить наедине с Сергеем Платонычем... Где она?
Бельский. Она пошла с ним в сад...
Мария Петровна. А вы что ж не пошли с ними?..
Бельский. Я? Я предпочел остаться.
Мария Петровна. В самом деле? (Садится.)
Бельский. То есть, по правде сказать, она сама мне велела остаться...
Мария Петровна. А! Теперь я не удивляюсь... Бедный Алексей Николаич!.. Мне жаль вас.
Бельский (подходя к ней и садясь подле нее). Будто? Не думаете ли вы, что я завидую Сергею Платонычу?
Мария Петровна. А разве нет?
Бельский. Марья Петровна, и вы, я вижу, уже умеете притворяться....
Мария Петровна. Я вас не понимаю... Но, не правда ли, какой Сергей Платоныч прекрасный человек!
Бельский. Да.
Мария Петровна. Как он предан тетеньке!
Бельский. Да. Оттого-то ей и грешно его мучить. Ваша тетушка премилая женщина, но ужасная кокетка.
Мария Петровна (посмотрев на него). А ведь, воля ваша, вам досадно, что вас не взяли в сад...
Бельский. Опять!
Мария Петровна. По крайней мере, вы прежде так об тетушке никогда не отзывались.
Бельский. Прежде! Еще бы! Я очень хорошо знаю, что когда я познакомился с вами, помните, это было в самый первый день карнавала - я вас увидел на балконе в Корсо - я знаю, какое она тогда произвела впечатление на меня...
Мария Петровна. Да... помню, как вы с улицы поднесли ей вдруг на машинке букет и как она сперва испугалась, потом засмеялась и взяла ваши цветы...
Бельский. Помните, возле нее стоял этот долговязый джентльмен, сынок какого-то лорда, он еще так на меня потом дулся и ревновал и с достоинством бормотал в нос, точно тетерев...
Мария Петровна. Как же... как же...
Бельский. Но ведь это всё три месяца тому назад происходило... а с тех пор... с тех пор я узнал другое чувство - я понял, что все очарования женского кокетства ничто перед стыдливой прелестью молодости...
Мария Петровна (с смущеньем). Что вы хотите сказать?
Бельский (тоже с смущеньем). Я?.. Так... Ничего. (Помолчав.) Что вы читали сегодня, Мария Петровна?
Мария Петровна. Я? Шиллера, Алексей Николаич.
Бельский. Позвольте узнать, что именно?
Мария Петровна. Иоанну д'Арк.
Бельский. А! хорошее сочинение... (В сторону.) Как я глуп, боже мой! (Встает и идет к окну.)
Мария Петровна (помолчав). Что вы там смотрите, Алексей Николаич?
Бельский. Я смотрю на небо, на звезды, на море... слышите вы его мерные, протяжные всплески? Мария Петровна, неужели эта тишина, этот воздух, этот лунный свет - неужели вся эта дивная ночь ничего не говорит вам...
Мария Петровна (вставая). А вам, Алексей Николаич, что она говорит?..
Бельский (с смущеньем). Мне?.. Она... Она мне говорит множество хороших вещей...
Мария Петровна (с улыбкой). А! Какие же, например?
Бельский (в сторону). Это, наконец, невыносимо... Я должен казаться ей смешным... Боже мой! Боже мой! сердце во мне так бьется, я хочу высказаться, высказаться наконец,- и не могу... Если б что-нибудь, теперь, в эту минуту... (За окном раздается аккорд гитары).
Мария Петровна. Что это?
Бельский (протягивая к ней руку, с волненьем). Не знаю, погодите, должно быть, импровизатор... (Певец поет серенаду под окном. Во всё время пенья, оба, Бельский и Мария Петровна, стоят неподвижно. По окончании первого куплета Бельский бросается к окну и кричит: "Браво, Браво...").
Голос певца. Qualche cosa per il musico, signore... (Подайте что-нибудь музыканту, синьор... (итал.))
Mapия Петровна (подходя к Бельскому). Бросьте ему что-нибудь.
Бельский. Постойте, он так не увидит... (Достает из кармана монету, проворно обертывает ее бумажкой, зажигает ее у свечи и бросает за окно.)
Голос певца. Grazie, mille grazie... (Благодарю, тысячу раз благодарю... (Итал.))
Мария Петровна (которая тоже обернула монету в бумажку). Вот дайте ему еще... (Бельский зажигает ее и бросает.)
Голос певца. Grazie, grazie... (Он поет второй куплет. Бельский и Мария Петровна стоят у окна и слушают. Когда он кончает, Бельский кричит: "Браво!", бросает ему еще монету. Мария Петровна хочет отойти, но он схватывает ее за руку.)
Бельский. Постойте, Марья Петровна, постойте... До сих пор мы наградили в нем ремесленника - но я хочу теперь благодарить художника... (Быстро берет свечу со стола.) Подойдите, я освещу вас... (Мария Петровна слегка противится, но подходит к окну.)
Голос певца. Ah, que bella ragazza! (Ах, какая красавица! (Итал.))
Мария Петровна (краснея, отходит от окна). Полноте...
Бельский (ставя свечу на стол). Нет, решительно я не могу молчать долее... Эта неожиданная песнь, этот сладкий итальянский голос - и именно теперь, в эту ночь, когда уж и так я готов был сказать вам, что у меня на сердце, нет, нет, я не могу, я не хочу молчать...
Мария Петровна (с волненьем). Алексей Николаич...
Бельский. Я знаю, что всё это безумно, что вы будете негодовать на меня - но так и быть, я не в силах более притворяться... Марья Петровна, я люблю вас, люблю вас страстно... (Мария Петровна молчит и потупляет глаза.)
Бельский. Да, я люблю вас, вы давно могли это заметить. И теперь, если... если вы не согласитесь быть моей женой, мне остается одно: уехать отсюда, как можно скорей и как можно дальше... Я знаю, что я своей поспешностью, может быть, всё испортил, но виноват не я... этот певец виноват... (Взглянув на Марию Петровну.) Марья Петровна, скажите, уехать мне или остаться, сердиться мне на этого певца или вечно благодарить его...
Мария Петровна. Я, право, не знаю...
Бельский. Скажите, скажите...
Мария Петровна. Мне кажется... на этого певца трудно сердиться...
Бельский (схватывая ее за руку). Неужели?.. Боже мой! Неужели я могу...
Мария Петровна. Но я... но что скажет тетушка...
Бельский. Что она скажет? Она согласится... Да вот она, кстати, и идет... Вы увидите... Я уверен, она согласится...
Мария Петровна. Бельский, что вы делаете...
Бельский. Ничего, ничего... вы увидите... (Мария Петровна старается его удержать. Из двери сада входят Надежда Павловна и Аваков.)
Аваков. И вы так рано возвращаетесь, Надежда Павловна..
Надежда Павловна. Да нельзя же... Сергей Платоныч... Чтоб они там... вдвоем...
Бельский (бросаясь к Надежде Павловне). Надежда Павловна..
Надежда Павловна (вздрагивает). Что с вами, вы меня испугали... (Аваков с изумленьем глядит на него.)
Бельский. Надежда Павловна, я в большом волненье... но вы не обращайте на это вниманья... Я, видите ли, я не могу более скрыть... я... я решаюсь просить у вас руки...
Аваков. Боже! Всё кончено... (Падает на кресла.)
Бельский. Руки вашей племянницы Марьи Петровны...
Надежда Павловна (с изумленьем). Моей племянницы?
Аваков. Как? Что?.. (Вскакивает.) Вы просите руки Марьи Петровны?.. Согласен, согласен и разрешаю... Дети, дайте сюда ваши руки. (Насильно берет руку Маши и соединяет ее с рукою Бельского.) Благословляю вас, друзья мои - живите долго, в ладу и согласии, и имейте как можно больше детей!..
Надежда Павловна. Да, постойте, постойте, Сергей Платоныч, вы с ума сошли... Что это такое? Я ничего не понимаю... Вы, Алексей Николаевич, просите у меня руки Маши, вы?
Бельский. Я.
Надежда Павловна. А она... что ж?
Бельский. Она не противится.
Надежда Павловна. Маша... ты молчишь?
Аваков. Да помилуйте, Надежда Павловна, что ж ей говорить? Неужели ж вы думаете, что всё это без ее согласия делалось?
Надежда Павловна (Авакову). Во всяком случае, оно сделалось по вашей милости. (К Бельскому.) Хотя ваше предложение, признаюсь, меня очень удивляет - оно так неожиданно,- но я не желаю препятствовать счастью моей племянницы, если только вы можете составить ее счастье...
Бельский. Стало быть, вы согласны? (Целует ее руку.)
Аваков. Да, конечно, согласна... Ура! Марья Петровна, подойдите же и вы...
Мария Петровна (подходя к Надежде Павловне). Chère tante... (Дорогая тетя... (франц.))
Надежда Павловна Хорошо, хорошо. (Треплет ее по щеке.) Vous êtes fine, ma nièce... (Вы хитры, племянница... (франц.)) (Обращаясь к Авакову.) А не правда ли, Сергей Платоныч, как ваши догадки были верны... и безошибочны...
Аваков. Эх, Надежда Павловна, я за свои догадки не стою, и ошибаться мне тоже случается, как и всякому смертному, а вот за одно я отвечаю - за мою неизменную и вечную преданность к вам... Надежда Павловна, что бы право...
Надежда Павловна Что такое?
Аваков. По примеру этих молодых людей...
Надежда Павловна. Молодых людей! Говорите про себя, Сергей Платоныч, а я не нахожу себя старой...
Аваков. Да вы меня понимаете... Право. И поехали бы мы к себе, домой... Надежда Павловна И как бы там зажили!
Надежда Павловна. Я вам не говорю... нет - но мы сперва в Париж заедем.
Аваков (чешет себя за ухо). Да разве Париж... на дороге... в Саратов?
Надежда Павловна. Нет, уж это как хотите. Мы непременно едем в Париж... молодые люди там женятся...
Аваков. Мы все там женимся!.. А там и домой...
Надежда Павловна. Ну, это мы увидим... (Помолчав.) Но не забуду я этого вечера в Сорренте...
Бельский. Ни я...
Мария Петровна. Ни я...
Аваков. Да никто его не забудет!
Надежда Павловна. Ну, погодите, Сергей Платоныч, не отвечайте за других.
(Занавес падает.)
Антон Чехов
МЕДВЕДЬ
Пьеса в одном действии
Действующие лица:
Елена Ивановна Попова, вдовушка с ямочками на щеках, помещица. Григорий Степанович Смирнов, нестарый помещик. Лука, лакей Поповой, старик. Гостиная в усадьбе Поповой.
Попова (в глубоком трауре, не отрывает глаз от фотографической карточки) и Лука.
Лука. Нехорошо, барыня... Губите вы себя только... Горничная и кухарка пошли по ягоды, всякое дыхание радуется, даже кошка, и та свое удовольствие понимает и по двору гуляет, пташек ловит, а вы цельный день сидите в комнате, словно в монастыре, и никакого удовольствия. Да право! Почитай, уж год прошел, как вы из дому не выходите!..
Попова.И не выйду никогда... Зачем? Жизнь моя уже кончена. Он лежит в могиле, я погребла себя в четырех стенах... Мы оба умерли.
Лука.Ну, вот! И не слушал бы, право. Николай Михайлович померли, так тому и быть, божья воля, царство им небесное... Погоревали - и будет, надо и честь знать. Не весь же век плакать и траур носить. У меня тоже в свое время старуха померла... Что ж? Погоревал, поплакал с месяц, и будет с нее, а ежели цельный век Лазаря петь, то и старуха того не стоит. (Вздыхает.) Соседей всех забыли... И сами не ездите, и принимать не велите. Живем, извините, как пауки, - света белого не видим. Ливрею мыши съели... Добро бы хороших людей не было, а то ведь полон уезд господ... В Рыблове полк стоит, так офицеры - чистые конфеты, не наглядишься! А в лагерях что ни пятница, то бал, и, почитай, каждый день военная оркестра музыку играет... Эх, барыня-матушка! Молодая, красивая, кровь с молоком - только бы и жить в свое удовольствие... Красота-то ведь не навеки дадена! Пройдет годов десять, сами захотите павой пройтись да господам офицерам в глаза пыль пустить, ан поздно будет.
Попова (решительно). Я прошу тебя никогда не говорить мне об этом! Ты знаешь, с тех пор как умер Николай Михайлович, жизнь потеряла для меня всякую цену. Тебе кажется, что я жива, но это только кажется! Я дала себе клятву до самой могилы не снимать этого траура и не видеть света... Слышишь? Пусть тень его видит, как я люблю его... Да, я знаю, для тебя не тайна, он часто бывал несправедлив ко мне, жесток и... и даже неверен, но я буду верна до могилы и докажу ему, как я умею любить. Там, по ту сторону гроба, он увидит меня такою же, какою я была до его смерти...
Лука.Чем эти самые слова, пошли бы лучше по саду погуляли, а то велели бы запрячь Тоби или Великана и к соседям в гости...
Попова.Ах!.. (Плачет.)
Лука.Барыня!.. Матушка!.. Что вы? Христос с вами!
Попова.Он так любил Тоби! Он всегда ездил на нем к Корчагиным и Власовым. Как он чудно правил! Сколько грации было в его фигуре, когда он изо всей силы натягивал вожжи! Помнишь? Тоби, Тоби! Прикажи дать ему сегодня лишнюю осьмушку овса.
Лука.Слушаю!
Резкий звонок.
Попова (вздрагивает). Кто это? Скажи, что я никого не принимаю!
Лука.Слушаю-с! (Уходит.)
II
Попова (одна).
Попова (глядя на фотографию). Ты увидишь, Nicolas, как я умею любить и прощать... Любовь моя угаснет вместе со мною, когда перестанет биться мое бедное сердце. (Смеется, сквозь слезы.) И тебе не совестно? Я паинька, верная женка, заперла себя на замок и буду верна тебе до могилы, а ты... и тебе не совестно, бутуз? Изменял мне, делал сцены, по целым неделям оставлял меня одну...
III
Попова и Лука.
Лука (входит, встревоженно). Сударыня, там кто-то спрашивает вас. Хочет видеть...
Попова.Но ведь ты сказал, что я со дня смерти мужа никого не принимаю?
Лука.Сказал, но он и слушать не хочет, говорит, что очень нужное дело.
Попова.Я не при-ни-ма-ю!
Лука.Я ему говорил, но... леший какой-то... ругается и прямо в комнаты прет... уж в столовой стоит...
Попова (раздраженно). Хорошо, проси... Какие невежи!
Лука уходит.
Как тяжелы эти люди! Что им нужно от меня? К чему им нарушать мой покой? (Вздыхает.) Нет, видно уж и вправду придется уйти в монастырь... (Задумывается.) Да, в монастырь...
IV
Попова, Лука и Смирнов.
Смирнов (входя, Луке). Болван, любишь много разговаривать... Осел! (Увидев Попову, с достоинством.) Сударыня, честь имею представиться: отставной поручик артиллерии, землевладелец Григорий Степанович Смирнов! Вынужден беспокоить вас по весьма важному делу...
Попова (не подавая руки). Что вам угодно?
Смирнов.Ваш покойный супруг, с которым я имел честь быть знаком, остался мне должен по двум векселям тысячу двести рублей. Так как завтра мне предстоит платеж процентов в земельный банк, то я просил бы вас, сударыня, уплатить мне деньги сегодня же.
Попова.Тысяча двести... А за что мой муж остался вам должен?
Смирнов.Он покупал у меня овес.
Попова (вздыхая, Луке). Так ты же, Лука, не забудь приказать, чтобы дали Тоби лишнюю осьмушку овса.
Лука уходит.
(Смирнову.) Если Николай Михайлович остался вам должен, то, само собою разумеется, я заплачу; но, извините пожалуйста, у меня сегодня нет свободных денег. Послезавтра вернется из города мой приказчик, и я прикажу ему уплатить вам что следует, а пока я не могу исполнить вашего желания... К тому же, сегодня исполнилось ровно семь месяцев, как умер мой муж, и у меня теперь такое настроение, что я совершенно не расположена заниматься денежными делами.
Смирнов.А у меня теперь такое настроение, что если я завтра не заплачу процентов, то должен буду вылететь в трубу вверх ногами. У меня опишут имение!
Попова.Послезавтра вы получите ваши деньги.
Смирнов.Мне нужны деньги не послезавтра, а сегодня.
Попова.Простите, сегодня я не могу заплатить вам.
Смирнов.А я не могу ждать до послезавтра.
Попова.Что же делать, если у меня сейчас нет!
Смирнов.Стало быть, не можете заплатить?
Попова.Не могу...
Смирнов.Гм!.. Это ваше последнее слово?
Попова.Да, последнее.
Смирнов.Последнее? Положительно?
Попова.Положительно.
Смирнов.Покорнейше благодарю. Так и запишем. (Пожимает плечами.) А еще хотят, чтобы я был хладнокровен! Встречается мне сейчас по дороге акцизный и спрашивает: «Отчего вы всё сердитесь, Григорий Степанович?». Да помилуйте, как же мне не сердиться? Нужны мне до зарезу деньги... Выехал я еще вчера утром чуть свет, объездил всех своих должников, и хоть бы один из них заплатил свой долг! Измучился, как собака, ночевал чёрт знает где - в жидовской корчме около водочного бочонка... Наконец приезжаю сюда, за 70 верст от дому, надеюсь получить, а меня угощают «настроением»! Как же мне не сердиться?
Попова. Я, кажется, ясно сказала: приказчик вернется из города, тогда и получите.
Смирнов. Я приехал не к приказчику, а к вам! На кой леший, извините за выражение, сдался мне ваш приказчик!
Попова.Простите, милостивый государь, я не привыкла к этим странным выражениям, к такому тону. Я вас больше не слушаю. (Быстро уходит.)
V
Смирнов (один).
Смирнов.Скажите пожалуйста! Настроение... Семь месяцев тому назад муж умер! Да мне-то нужно платить проценты или нет? Я вас спрашиваю: нужно платить проценты или нет? Ну, у вас муж умер, настроение там и всякие фокусы... приказчик куда-то уехал, чёрт его возьми, а мне что прикажете делать? Улететь от своих кредиторов на воздушном шаре, что ли? Или разбежаться и трахнуться башкой о стену? Приезжаю к Груздеву - дома нет, Ярошевич спрятался, с Курицыным поругался насмерть и чуть было его в окно не вышвырнул, у Мазутова - холерина, у этой - настроение. Ни одна каналья не платит! А всё оттого, что я слишком их избаловал, что я нюня, тряпка, баба! Слишком я с ними деликатен! Ну, погодите же! Узнаете вы меня! Я не позволю шутить с собою, черт возьми! Останусь и буду торчать здесь, пока она не заплатит! Брр!.. Как я зол сегодня, как я зол! От злости все поджилки трясутся и дух захватило... Фуй, боже мой, даже дурно делается! (Кричит.) Человек!
VI
Смирнов и Лука.
Лука (входит). Чего вам?
Смирнов.Дай мне квасу или воды!
Лука уходит.
Нет, какова логика! Человеку нужны до зарезу деньги, впору вешаться, а она не платит, потому что, видите ли, не расположена заниматься денежными делами!.. Настоящая женская, турнюрная логика! Потому-то вот я никогда не любил и не люблю говорить с женщинами. Для меня легче сидеть на бочке с порохом, чем говорить с женщиной. Брр!.. Даже мороз по коже дерет - до такой степени разозлил меня этот шлейф! Стоит мне хотя бы издали увидеть поэтическое создание, как у меня от злости в икрах начинаются судороги. Просто хоть караул кричи.
VII
Смирнов и Лука.
Лука (входит и подает воду). Барыня больны и не принимают.
Смирнов.Пошел!
Лука уходит.
Больны и не принимают! Не нужно, не принимай... Я останусь и буду сидеть здесь, пока не отдашь денег. Неделю будешь больна, и я неделю просижу здесь... Год будешь больна - и я год... Я свое возьму, матушка! Меня не тронешь трауром да ямочками на щеках... Знаем мы эти ямочки! (Кричит в окно.) Семен, распрягай! Мы не скоро уедем! Я здесь остаюсь! Скажешь там на конюшне, чтобы овса дали лошадям! Опять у тебя, скотина, левая пристяжная запуталась в вожжу! (Дразнит.) Ничаво... Я тебе задам - ничаво! (Отходит от окна.) Скверно... жара невыносимая, денег никто не платит, плохо ночь спал, а тут еще этот траурный шлейф с настроением... Голова болит... Водки выпить, что ли? Пожалуй, выпью. (Кричит.) Человек!
Лука (входит). Что вам?
Смирнов.Дай рюмку водки!
Лука уходит.
Уф! (Садится и оглядывает себя.) Нечего сказать, хороша фигура! Весь в пыли, сапоги грязные, не умыт, не чесан, на жилетке солома... Барынька, чего доброго, меня за разбойника приняла. (Зевает.) Немножко невежливо являться в гостиную в таком виде, ну, да ничего... я тут не гость, а кредитор, для кредиторов же костюм не писан...
Лука (входит и подает водку). Много вы позволяете себе, сударь...
Смирнов (сердито). Что?
Лука.Я... я ничего... я собственно...
Смирнов.С кем ты разговариваешь?! Молчать!
Лука (в сторону). Навязался, леший, на нашу голову... Принесла нелегкая...
Лука уходит.
Смирнов.Ах, как я зол! Так зол, что, кажется, весь свет стер бы в порошок... Даже дурно делается... (Кричит.) Человек!
VIII
Попова и Смирнов.
Попова (входит, опустив глаза). Милостивый государь, в своем уединении я давно уже отвыкла от человеческого голоса и не выношу крика. Прошу вас убедительно, не нарушайте моего покоя!
Смирнов.Заплатите мне деньги, и я уеду.
Попова.Я сказала вам русским языком: денег у меня свободных теперь нет, погодите до послезавтра.
Смирнов.Я тоже имел честь сказать вам русским языком: деньги нужны мне не послезавтра, а сегодня. Если сегодня вы мне не заплатите, то завтра я должен буду повеситься.
Попова.Но что же мне делать, если у меня нет денег? Как странно!
Смирнов.Так вы сейчас не заплатите? Нет?
Попова.Не могу...
Смирнов.В таком случае я остаюсь здесь и буду сидеть, пока не получу... (Садится.) Послезавтра заплатите? Отлично! Я до послезавтра просижу таким образом. Вот так и буду сидеть... (Вскакивает.) Я вас спрашиваю: мне нужно заплатить завтра проценты или нет?.. Или вы думаете, что я шучу?
Попова.Милостивый государь, прошу вас не кричать! Здесь не конюшня!
Смирнов.Я вас не о конюшне спрашиваю, а о том - нужно мне платить завтра проценты или нет?
Попова.Вы не умеете держать себя в женском обществе!
Смирнов.Нет-с, я умею держать себя в женском обществе!
Попова.Нет, не умеете! Вы невоспитанный, грубый человек! Порядочные люди не говорят так с женщинами!
Смирнов.Ах, удивительное дело! Как же прикажете говорить с вами? По-французски, что ли? (Злится и сюсюкает.) Мадам, же ву при... 1 как я счастлив, что вы не платите мне денег... Ах, пардон, что обеспокоил вас! Такая сегодня прелестная погода! И этот траур так к лицу вам! (Расшаркивается.)
Попова.Не умно и грубо.
Смирнов (дразнит.) Не умно и грубо! Я не умею держать себя в женском обществе! Сударыня, на своем веку я видел женщин гораздо больше, чем вы воробьев! Три раза я стрелялся на дуэли из-за женщин, двенадцать женщин я бросил, девять бросили меня! Да-с! Было время, когда я ломал дурака, миндальничал, медоточил, рассыпался бисером, шаркал ногами... Любил, страдал, вздыхал на луну, раскисал, таял, холодел... Любил страстно, бешено, на всякие манеры, черт меня возьми, трещал, как сорока, об эмансипации, прожил на нежном чувстве половину состояния, но теперь - слуга покорный! Теперь меня не проведете! Довольно! Очи черные, очи страстные, алые губки, ямочки на щеках, луна, шёпот, робкое дыханье - за всё это, сударыня, я теперь и медного гроша не дам! Я не говорю о присутствующих, но все женщины, от мала до велика, ломаки, кривляки, сплетницы, ненавистницы, лгунишки до мозга костей, суетны, мелочны, безжалостны, логика возмутительная, а что касается вот этой штуки (хлопает себя по лбу), то, извините за откровенность, воробей любому философу в юбке может дать десять очков вперед! Посмотришь на иное поэтическое созданье: кисея, эфир, полубогиня, миллион восторгов, а заглянешь в душу - обыкновеннейший крокодил! (Хватается за спинку стула, стул трещит и ломается.) Но возмутительнее всего, что этот крокодил почему-то воображает, что его шедевр, его привилегия и монополия - нежное чувство! Да черт побери совсем, повесьте меня вот на этом гвозде вверх ногами - разве женщина умеет любить кого-нибудь, кроме болонок?.. В любви она умеет только хныкать и распускать нюни! Где мужчина страдает и жертвует, там вся ее любовь выражается только в том, что она вертит шлейфом и старается покрепче схватить за нос. Вы имеете несчастье быть женщиной, стало быть, по себе самой знаете женскую натуру. Скажите же мне по совести: видели ли вы на своем веку женщину, которая была бы искренна, верна и постоянна? Не видели! Верны и постоянны одни только старухи да уроды! Скорее вы встретите рогатую кошку или белого вальдшнепа, чем постоянную женщину!
Попова.Позвольте, так кто же, по-вашему, верен и постоянен в любви? Не мужчина ли?
Смирнов.Да-с, мужчина!
Попова.Мужчина! (Злой смех.) Мужчина верен и постоянен в любви! Скажите, какая новость! (Горячо.) Да какое вы имеете право говорить это? Мужчины верны и постоянны! Коли на то пошло, так я вам скажу, что из всех мужчин, каких только я знала и знаю, самым лучшим был мой покойный муж... Я любила его страстно, всем своим существом, как может любить только молодая, мыслящая женщина; я отдала ему свою молодость, счастье, жизнь, свое состояние, дышала им, молилась на него, как язычница, и... и - что же? Этот лучший из мужчин самым бессовестным образом обманывал меня на каждом шагу! После его смерти я нашла в его столе полный ящик любовных писем, а при жизни - ужасно вспомнить! - он оставлял меня одну по целым неделям, на моих глазах ухаживал за другими женщинами и изменял мне, сорил моими деньгами, шутил над моим чувством... И, несмотря на всё это, я любила его и была ему верна... Мало того, он умер, а я всё еще верна ему и постоянна. Я навеки погребла себя в четырех стенах и до самой могилы не сниму этого траура...
Смирнов (презрительный смех). Траур!.. Не понимаю, за кого вы меня принимаете? Точно я не знаю, для чего вы носите это черное домино и погребли себя в четырех стенах! Еще бы! Это так таинственно, поэтично! Проедет мимо усадьбы какой-нибудь юнкер или куцый поэт, взглянет на окна и подумает: «Здесь живет таинственная Тамара, которая из любви к мужу погребла себя в четырех стенах». Знаем мы эти фокусы!
Попова (вспыхнув). Что? Как вы смеете говорить мне всё это?
Смирнов.Вы погребли себя заживо, однако вот не позабыли напудриться!
Попова.Да как вы смеете говорить со мною таким образом?
Смирнов.Не кричите, пожалуйста, я вам не приказчик! Позвольте мне называть вещи настоящими их именами. Я не женщина и привык высказывать свое мнение прямо! Не извольте же кричать!
Попова.Не я кричу, а вы кричите! Извольте оставить меня в покое!
Смирнов.Заплатите мне деньги, и я уеду.
Попова.Не дам я вам денег!
Смирнов.Нет-с, дадите!
Попова.Вот на зло же вам, ни копейки не получите! Можете оставить меня в покое!
Смирнов.Я не имею удовольствия быть ни вашим супругом, ни женихом, а потому, пожалуйста, не делайте мне сцен. (Садится.) Я этого не люблю.
Попова (задыхаясь от гнева). Вы сели?
Смирнов.Сел.
Попова.Прошу вас уйти!
Смирнов.Отдайте деньги... (В сторону.) Ах, как я зол! Как я зол!
Попова.Я не желаю разговаривать с нахалами! Извольте убираться вон!
Пауза.
Вы не уйдете? Нет?
Смирнов.Нет.
Попова.Нет?
Смирнов.Нет!
Попова.Хорошо же! (Звонит.)
IX
Те же и Лука.
Попова.Лука, выведи этого господина!
Лука (подходит к Смирнову). Сударь, извольте уходить, когда велят! Нечего тут...
Смирнов (вскакивая). Молчать! С кем ты разговариваешь? Я из тебя салат сделаю!
Лука (хватается за сердце). Батюшки!.. Угодники!.. (Падает в кресло.) Ох, дурно, дурно! Дух захватило!
Попова.Где же Даша? Даша! (Кричит.) Даша! Пелагея! Даша! (Звонит.)
Лука.Ох! Все по ягоды ушли... Никого дома нету... Дурно! Воды!
Попова.Извольте убираться вон!
Смирнов.Не угодно ли вам быть повежливее?
Попова (сжимая кулаки и топая ногами). Вы мужик! Грубый медведь! Бурбон! Монстр!
Смирнов.Как? Что вы сказали?
Попова.Я сказала, что вы медведь, монстр!
Смирнов (наступая). Позвольте, какое же вы имеете право оскорблять меня?
Попова.Да, оскорбляю... ну, так что же? Вы думаете, я вас боюсь?
Смирнов.А вы думаете, что если вы поэтическое создание, то имеете право оскорблять безнаказанно? Да? К барьеру!
Лука.Батюшки!.. Угодники!.. Воды!
Смирнов.Стреляться!
Попова.Если у вас здоровые кулаки и бычье горло, то, думаете, я боюсь вас? А? Бурбон вы этакий!
Смирнов.К барьеру! Я никому не позволю оскорблять себя и не посмотрю на то, что вы женщина, слабое создание!
Попова (стараясь перекричать). Медведь! Медведь! Медведь!
Смирнов.Пора, наконец, отрешиться от предрассудка, что только одни мужчины обязаны платить за оскорбления! Равноправность так равноправность, чёрт возьми! К барьеру!
Попова.Стреляться хотите? Извольте!
Смирнов.Сию минуту!
Попова.Сию минуту! После мужа остались пистолеты... Я сейчас принесу их сюда... (Торопливо идет и возвращается.) С каким наслаждением я влеплю пулю в ваш медный лоб! Чёрт вас возьми! (Уходит.)
Смирнов.Я подстрелю ее, как цыпленка! Я не мальчишка, не сантиментальный щенок, для меня не существует слабых созданий!
Лука.Батюшка родимый!.. (Становится на колени.) Сделай такую милость, пожалей меня, старика, уйди ты отсюда! Напужал до смерти, да еще стреляться собираешься!
Смирнов (не слушая его). Стреляться, вот это и есть равноправность, эмансипация! Тут оба пола равны! Подстрелю ее из принципа! Но какова женщина? (Дразнит.)«Чёрт вас возьми... влеплю пулю в медный лоб...» Какова? Раскраснелась, глаза блестят... Вызов приняла! Честное слово, первый раз в жизни такую вижу...
Лука.Батюшка, уйди! Заставь вечно бога молить!
Смирнов.Это - женщина! Вот это я понимаю! Настоящая женщина! Не кислятина, не размазня, а огонь, порох, ракета! Даже убивать жалко!
Лука (плачет). Батюшка... родимый, уйди!
Смирнов.Она мне положительно нравится! Положительно! Хоть и ямочки на щеках, а нравится! Готов даже долг ей простить... и злость прошла... Удивительная женщина!
X
Те же и Попова.
Попова (входит с пистолетами). Вот они, пистолеты... Но, прежде чем будем драться, вы извольте показать мне, как нужно стрелять... Я ни разу в жизни не держала в руках пистолета.
Лука.Спаси, господи, и помилуй... Пойду садовника и кучера поищу... Откуда эта напасть взялась на нашу голову... (Уходит.)
Смирнов (осматривая пистолеты). Видите ли, существует несколько сортов пистолетов... Есть специально дуэльные пистолеты Мортимера, капсюльные. А это у вас револьверы системы Смит и Вессон, тройного действия с экстрактором, центрального боя... Прекрасные пистолеты!.. Цена таким минимум 90 рублей за пару... Держать револьвер нужно так... (В сторону.) Глаза, глаза! Зажигательная женщина!
Попова.Так?
Смирнов.Да, так... Засим вы поднимаете курок... вот так прицеливаетесь... Голову немножко назад! Вытяните руку, как следует... Вот так... Потом вот этим пальцем надавливаете эту штучку - и больше ничего... Только главное правило: не горячиться и прицеливаться не спеша... Стараться, чтоб не дрогнула рука.
Попова.Хорошо... В комнатах стреляться неудобно, пойдемте в сад.
Смирнов.Пойдемте. Только предупреждаю, что я выстрелю в воздух.
Попова.Этого еще недоставало! Почему?
Смирнов.Потому что... потому что... Это мое дело, почему!
Попова.Вы струсили? Да? А-а-а-а! Нет, сударь, вы не виляйте! Извольте идти за мною! Я не успокоюсь, пока не пробью вашего лба... вот этого лба, который я так ненавижу! Струсили?
Смирнов.Да, струсил.
Попова.Лжете! Почему вы не хотите драться?
Смирнов.Потому что... потому что вы... мне нравитесь.
Попова (злой смех). Я ему нравлюсь! Он смеет говорить, что я ему нравлюсь! (Указывает на дверь.) Можете!
Смирнов (молча кладет револьвер, берет фуражку и идет; около двери останавливается, полминуты оба молча глядят друг на друга; затем он говорит, нерешительно подходя к Поповой). Послушайте... Вы всё еще сердитесь?.. Я тоже чертовски взбешен, но, понимаете ли... как бы этак выразиться... Дело в том, что, видите ли, такого рода история, собственно говоря... (Кричит.) Ну, да разве я виноват, что вы мне нравитесь? (Хватается за спинку стула, стул трещит и ломается.) Чёрт знает, какая у вас ломкая мебель! Вы мне нравитесь! Понимаете? Я... я почти влюблен!
Попова.Отойдите от меня - я вас ненавижу!
Смирнов.Боже, какая женщина! Никогда в жизни не видал ничего подобного! Пропал! Погиб! Попал в мышеловку, как мышь!
Попова.Отойдите прочь, а то буду стрелять!
Смирнов.Стреляйте! Вы не можете понять, какое счастие умереть под взглядами этих чудных глаз, умереть от револьвера, который держит эта маленькая бархатная ручка... Я с ума сошел! Думайте и решайте сейчас, потому что если я выйду отсюда, то уж мы больше никогда не увидимся! Решайте... Я дворянин, порядочный человек, имею десять тысяч годового дохода... попадаю пулей в подброшенную копейку... имею отличных лошадей... Хотите быть моею женой?
Попова (возмущенная, потрясает револьвером). Стреляться! К барьеру!
Смирнов.Сошел с ума... Ничего не понимаю... (Кричит.) Человек, воды!
Попова (кричит). К барьеру!
Смирнов.Сошел с ума, влюбился, как мальчишка, как дурак! (Хватает ее за руку, она вскрикивает от боли.) Я люблю вас! (Становится на колени.) Люблю, как никогда не любил! Двенадцать женщин я бросил, девять бросили меня, но ни одну из них я не любил так как вас... Разлимонился, рассиропился, раскис... стою на коленях, как дурак, и предлагаю руку... Стыд, срам! Пять лет не влюблялся, дал себе зарок, и вдруг втюрился, как оглобля в чужой кузов! Руку предлагаю. Да или нет? Не хотите? Не нужно! (Встает и быстро идет к двери.)
Попова.Постойте...
Смирнов (останавливается). Ну?
Попова.Ничего, уходите... Впрочем, постойте... Нет, уходите, уходите! Я вас ненавижу! Или нет... Не уходите! Ах, если бы вы знали, как я зла, как я зла! (Бросает на стол револьвер.) Отекли пальцы от мерзости... (Рвет от злости платок.) Что же вы стоите? Убирайтесь!
Смирнов.Прощайте.
Попова.Да, да, уходите!... (Кричит.) Куда же вы? Постойте... Ступайте, впрочем. Ах, как я зла! Не подходите, не подходите!
Смирнов (подходя к ней). Как я на себя зол! Влюбился, как гимназист, стоял на коленях... Даже мороз по коже дерет... (Грубо.) Я люблю вас! Очень мне нужно было влюбляться в вас! Завтра проценты платить, сенокос начался, а тут вы... (Берет ее за талию.) Никогда этого не прощу себе...
Попова.Отойдите прочь! Прочь руки! Я вас... ненавижу! К ба-барьеру!
Продолжительный поцелуй.
XI
Те же, Лука с топором, садовник с граблями, кучер с вилами и рабочие с дрекольем.
Лука (увидев целующуюся парочку). Батюшки!
Пауза.
Попова (опустив глаза). Лука, скажешь там, на конюшне, чтобы сегодня Тоби вовсе не давали овса.
Занавес.
Булач Гаджиев
АХУЛЬГО
(Историческая драма в 2-х действиях)
Действующие лица:
Шамиль, Бартыхан – дядя имама, Арсланбек – наиб, Шуайб-мулла – чеченский наиб, Пайзулла – наиб, Мухаммед-Тахир – секретарь имама, Ахверды-Магома – наиб, Патимат – жена Шамиля, Пулло – полковник, Юнус – дипкурьер имама, Старуха, 1- я женщина, 2-я женщина, 3-я женщина, Джамалутдин – сын Шамиля (9 лет), Щульц – штабс-капитан, Костенецкий – корнет, Владиевский – подпоручик, Василий – солдат, Дарбишилов – мюрид Шамиля, 1-й офицер, 2-й офицер, Каландар – чиркеевец, Мюриды, Женщины, Солдаты
(Ахульго объят пламенем, только затих бой. Перспектива уходит на Щулатлул гох. На вершине горы появляется Шамиль с оставшимся войском после боя. Все устали, среди них много раненых, женщин, детей. Всем своим существом народ подчеркивает вновь готовность броситься в последний и решительный бой).
Мюрид: Имам…Имам.. Я хочу видеть Имама (Увидев Шамиля, пытается дотянуться до него, но падает. Он смертельно ранен, его подхватывают мюриды). Имам, скала Щулатлул гох мертва, там одни трупы. Последний из живых должен был спуститься на Ахульго и рассказать о погибших.
Я … Имам … (Умирает на руках Шамиля).
( Мюриды подхватывают умершего).
Шамиль: Люди мои! Кто останется в живых! Запомните его имя! Прости нас, Хириясул Алибек! Все! А теперь, кто пойдет со мной на завалы?
Батырхан: Что ты там думаешь делать?
Шамиль: Умереть!
Батырхан: Кого ты хочешь этим обрадовать? Не лучше ли себя поберечь для дела?
Шамиль: (Оглядев народ). Смерть или свобода!
Народ: Свобода!
(Меняется сцена. Начинается активная подготовка к следующему бою. Женщины и дети подтаскивают к пропасти камни и оружие. Мужчины, дети – все оставшееся население Ахульго верит Шамилю и готово сражаться за каждую пядь своей земли. Там и тут появляется Шамиль и его наибы).
Возгласы: «Газават! Газават!»
(Затемнение).
Картина первая.
Рядом с зеленым знаменем застыл мюрид при оружии. Полукругом сидят дядя Шамиля Батырхан, наибы – Шуаиб, Арсланрбек, Пайзулла, Мухаммед-Тахир. (У него бумага и ручка с чернильницей. Он записывает самые важные решения совета. Стремительно входит Шамиль. Все встают).
Шамиль: Салам-алейкум!
Все: Ва алейкуму салам!
Шамиль: Приступим к делу.
Все: Мы готовы, имам.
Шамиль: Члены совета! Здесь собрались лучшие мужи! И да подскажет аллах вашим сердцам как поступать нам дальше. Сурхаева башня на Щулатлул гох пала! Что это значит, известно каждому защитнику Ахульго. У нас иссякли продукты, нечем перевязывать раненых. Наши люди гибнут не только от пуль, но от оспы и других болезней. Чтобы достать воды из Койсу, жертвуем людьми. Я собрал вас, чтобы до прихода генерала Пулло услышать ваше мнение о создавшемся положении. Все!
Шуайб Чеченский: То, что ты сказал, Шамиль, это результат ошибки, а ошибка заключалась в том, что мы добровольно заперлись в этом каменном мешке. Еще на Садунском поле я предлагал перейти в Чечню. Но, ты, Шамиль, ты Арсланбек Кумыкский, ты Бартыхан и другие не приняли мой план. Теперь настал конец света. Я кончил говорить.
Бартыхан: Я и сейчас поддерживаю Шамиля.
Лучшего места для обороны, чем естественная крепость Ахульго в Дагестане более нет!
Шуайб: Для русских войск, победивших Наполеона, крепости – не задача.
Бартыхан: Аллах велик и сила его непомерна. Все написано в книге предположения. В том числе об Ахульго.
Пайзулла: И старики и молодые, Шамиль, на Ахульго каждый день готовы умереть, герой умирает один раз, трус сто раз.
Шамиль: Образно говорит. Пайзулла, но мы поклялись бороться и исполним свою клятву, если даже для этого придется кое-кому из своих снести голову.
Пайзулла: Ты мудр, Шамиль, но и я наизусть знаю Коран. Пророк наш говорит: «Будь проклят тот, кто во вред своим близким поднимет руку на сильного». А веру нашу русские не оскорбляют. И Казань, и Крым, и Астрахань уже сотни лет живут с ними и молятся в мечетях.
Шамиль: Твоя правда, Пайзулла, но неправда в том, что и Казань, и Крым, и Астрахань не расстилали перед ними ковры…
Шуайб Чеченский: Волю свою не отдай и за мешок золота!
Шамиль: Никто, ни ханы, ни беки, ни падишах – не могут владеть ими…
Пайзулла: Подожди, подожди, Шамиль. Если мы победим , ты же станешь нашим падишахом… А? Как же тогда?
Шамиль: Поживем – увидим…
Мухаммед-Тагир: Я нисколько не сомневаюсь в твоих словах, имам, но меня угнетает то, что никто нам не протягивает руки. Почему?
Шамиль (резко встает): Если бы царские войска не заняли Ахалчи, Моксох, Гоцатль, Зирани, Гергебиль, Унцукуль, Темир-Хан-Шуру, если бы на его сторону не стали бы Шамхал Тарковский, ханы Мехтулинский и Аварский, мы не были бы в одиночестве. Уже чеченцы, лакцы, даргинцы, лезгины, часть кумыков – наши братья проснулись от спячки. Единственный выход для нас – удержаться до осени. Увидите Граббе сам побежит в Темир-Хан-Шуру. Тогда посмотрим, кто в мышеловке и кто захлопнет дверь. Все!
Шуайб Чеченский: Я повторяю – Ахульго – мышеловка! Так было и в Арканах, в Ашильте и год назад здесь, на Ахульго. Мы каждый раз забывали, что при выборе позиций надо иметь запасную дверь.
Батырхан: Чтобы во время боя мюриды оглядывались на нее?
Шуайб (с раздражением): Не надо криво толковать мои слова. Дверь нужна, чтобы в последнюю минуту выйти из мышеловки.
Батырхан: А если дверь заклинится?
Шуайб: Это скорее всего случится здесь, на Ахульго!
Шамиль: Кто думает о последствиях, тот не может быть храбрецом. Играть в кошки-мышки с генералом Граббе нам не помешает. Если геройских подвигов десять, то девять из них – хитрость.
Пайзулла: Если бы только игра. Гибнут же люди. Не оплакивать погибших, ни читать молитву за упокой нет возможности… Грех великий… Как собак бросаем, в ямы героев… Что мы получили от газавата?
Шамиль: Рай.
Пайзулла: Это мертвым. А живые?
Шамиль: А ты что хочешь? Молчишь? Давай вызовем простого горца и спросим у него (Зовут. Входит горец).
Шамиль: Чего ты хочешь?
Старик: Кушать.
Шамиль: Эх, несчастный, и я хочу! Мы спрашиваем у тебя – как дальше быть? Как дальше жить? А – то тут некоторые хакимы сомневаются…
Старик: Руби, Шамиль, измену, даже, если бы она спряталась в листках Корана.
Шамиль: Записывай, Мухаммед-Тахир, что говорит народ. На лезвиях наших шашек понесем мы в горы шариат…Иди, отец.
Пайзулла: Так делал и Казимагомед… Однако…
Шамиль: Однако на знамени моего учителя было написано только одно слово «Газават». Жизнь не стоит на месте. Я понял, что без равенства наше движение погибнет. Во имя этого мы здесь умираем ежечасно. И если, дай Аллах, Ахульго устоит, то я прикажу выбить для каждого бойца медаль со словами: «И небывалое – бывает», на одной стороне, а на другой – слово «Равенство».
Шамиль: Джигиты умрут – слава останется. Я вас спрашиваю: Было ли в истории так, чтобы один устоял против десяти? Да еще три месяца в наших условиях? Для обрядов времени нет: а за нарушение Корана на том свете я, Шамиль, отвечу перед аллахом! (воздевает руки кверху).
Мухамед-Тахир: Я жду приказа: какие слова записать в Тарих?
Шамиль: Битва должна продолжаться, но и от переговоров с противником мы не откажемся. Я кончил говорить. Может кто другое слово скажет.
Арсланбек Кумыкский: Я до сих пор молчал, Шамиль, потому что я простой крестьянин, и предлагать какой-либо план не могу. Главное – ни мне, ни моим людям обратной дороги нет, потому что генерал Шамхал Тарковский посадит нас в яму глубиной в 83 ступени, а скорее всего раздавит все кости с помощью дарагача. Так что тебе, Шамиль, остается и дальше приказывать, а мне со своими людьми исполнять.
Шамиль: Еще кто будет говорить?
Шуайб: Я предлагаю всеми силами ударить в разных направлениях. Затем в условленном месте соединиться для последующих действий.
Бартыхан: Шамиль, я, как дядя твой, скажу то, что Шуайб Чеченский и другие стесняются тебе говорить. Детей жаль, имам. Зачем им видеть то, что может случиться завтра. Пусть уходят женщины, дети. Этим они развяжут наши руки, мы будем спокойны…
Шамиль: Давайте мы у них спросим…
Голос: У кого?!
Шамиль: У женщин. Эй, зовите, почетных женщин! (Входят три женщины). Совет хочет, чтобы вы с детьми покинули Ахульго.
1-женщина: Как скажешь, имам!
2-женщина: Как рассудишь, учитель наш!
Третья: Вы что?! В своем уме? А кто будет заряжать ружья? Кто станет перевязывать? Кто подаст воду? Кто последний раз закроет глаза погибшему герою? Кто? Имам, пусть меня забросают камнями, но своего Дарбишилава здесь одного не оставлю!
Шамиль: Делай свое дело, Чамастак, а остальным объявить сбор!
(Уходят женщины). Продолжается совет…
(Слышны крики за сценой).
«Нельзя, говорят тебе, добрый человек, нельзя идет Военный совет. Не заставляй вытаскивать кинжал!» (На сцену влетает мюрид).
Мюрид: (Обращаясь к Шамилю). Имам, какой-то человек требует пустить к тебе!
Шамиль: Пропусти!
(Все поворачиваются с любопытством в ту сторону, откуда слышна возня. Входит горец в черкеске. На поясе кинжал, в руках ружье. Два мюрида, что зашли с ним, отбирают ружье).
Шамиль: (Вскакивает, подбегает к Ахверди). Я узнал, тебя Ахверди. Как ты очутился у нас? С неба что ли спустился?
Ахверд-Магома: Небо на этот раз не помогло. Чеченские аулы уничтожены, люди бежали в горы, попрятались в пещерах, а я с сотней храбрецов шел со стороны Чирката, чтобы ударить в тыл Граббе. Многие из моих бойцов впервые участвовали в боях. Я их подбадривал. Мы до утра молились. Не знаю, как получилось, но мы заснули. (Долгое молчание). Чеченцы храбро дрались, имам. Один бог знает, как добрался до тебя…
Наибы: О Аллах! Час от часу не легче.
Шуайб Чеченский: Хорошо, что хоть Пророк спас тебя! Аллаху акбар!
Ахверди Магома: (протягивая Шамилю кинжал). На, имам, убей меня!
Шамиль: Время рассудит тебя, Ахверди-Магома. Сейчас каждый боец у нас на счету. Садись!
Ахверди-Магома: Удобно ли мне после всего случившегося рядом с этими почтенными людьми находиться? (Шамиль рядом сажает Ахверди-Магому).
Шамиль: Члены совета! Солнце уже склоняется к бетлинским горам и полковник Пулло вот-вот подойдет. Время истекает.
Ахверди-Магома: Что такое? Я слышу имя Пулло! Имам, этот Пулло по-шакальи напал на моих спящих бойцов. Надо его убить!
Шамиль: Потерпи, Ахверди-Магома. Дела наши плохи. Сейчас даже сабля и ружье – не самые лучшие помощники.
Ахверди-Магома: Умолкаю, имам! Тебе лучше знать!
(Издали слышится барабанная дробь. Время от времени в дробь вмешивается труба. Тра-та-та-та… Все встают, прислушиваются).
Шамиль: Мухаммед-Тагир, передай мне Коран: а теперь поклянемся, что и под страхом смерти не покинем позиции (молятся). Во имя аллаха милосердного и милостивого…(молитва) (Кричит). Зовите народ на площадь, идет Пулло!
(Сцена начинает закрываться).
Чауш: Эгей, люди, эй правоверные – слушайте все, будут сказаны новости. Сегодня никто не станет стрелять. Выходите из подземелий и пещер, выходите из окопов и траншей, выходите мужчины и юноши, женщины и девушки, дети и взрослые. Шамиль приказывает вам, одевайте одежду убитых мужей и братьев, отцов и детей. Берите оружие погибших и идите на площадь перед засохшим колодцем. Пусть полковник думает, что бойцов Ахульго еще много, пусть боится нас. Имеющие уши да слышали, что я объявил от имени имама. Если кто не слышал, передайте и им! Эй, мусульмане, люди, Ахульго, собирайтесь на площадь, собирайтесь на площадь у засохшего колодца. Будет встреча нашего имама с полковником Пулло, который идет от генерала Граббе.
(По мере крика Чауша на площадь стекаются люди).
Картина вторая.
Переговоры с Пулло
(Площадь на горе Ахульго. Здесь собралась большая часть населения. Несмотря на знойную жару, все застыли под палящим солнцем в ожидании Шамиля. Тишина. Вдруг воздух наполняется дробью барабанов. Горцы вытягиваются, суровеют их лица. Все они позади своего знаменосца, державшего зеленый флаг. Настает тишина. Она делается абсолютной. Появляется Шамиль).
Шамиль, вместе с ним Бартыхан, Ахверди, Щуайб, Арсланбек, Махамед-Тагир.
Шамиль: Братья и сестры! Сегодня, сейчас к нам на Ахульго поднимется посол Сардара Пулло. Помните, наступает тот час, когда на весы жизни положена наша судьба. Крепитесь!
(Музыка, барабаны бьют. Появляется колонна во главе с полковником Пулло).
Голоса: Иншаллах! Иншаллах! Пусть настанет спокойствие! (Трра-та-трра-та-рррр-та-та-та!!!) Появляются солдаты со знаменем, бьет барабан, идет полковник в окружении нескольких офицеров. Они занимают свободную половину сцены.
Пулло: Досточтимый Шамиль, раз гора не идет к Магомеду, то Магомет пойдет к горе. Крутой подъем на Ахульго отнял у меня много сил. Лучше присядем.
Шамиль: Желание гостя для нас закон! (Оба садятся, остальные стоят).
Пулло: Попрошу воды. Уж очень истомился, да и жара невыносимая.
Шамиль (Немного подумав). Хорошо полковник, воду для вас достанем (Кивком головы дает приказание, двое из мюридов бегут со сцены). А теперь приступим к переговорам.
Пулло: Что же, Шамиль, будем говорить при народе?
Шамиль: Это наш обычай, так у нас принято.
Пулло: Ну, что ж, пожалуй, начнем. Господин Шамиль, при наших встречах я неоднократно пытался наладить с вами переговоры, но… (многозначительно) вы свидетель, они заканчивались безуспешно. В настоящее время я здесь по поручению генерала Граббе. Вы, Шамиль, вы наибы, и вы, народ, хорошо знаете, что мы несем народам Кавказа просвещение, покровительство и защиту.
Голоса: От кого?! (шум).
Пулло: Не перебивайте! Вы не приняли всего этого и объявили войну. Поэтому по поручению его Императорского Величества, царя России Николая I мне велено предать вам условия для гарнизона Ахульго. (Полковник разворачивает ультиматум (большой лист бумаги), и смотрит на Шамиля. Тот кивает головой). Пункт 1-й «Шамиль и все мюриды и все население, находящееся на Ахульго, сдаются царскому правительству. Правительство назначает им место жительства. Пункт 2-й. «Оба Ахульго считать на вечные времена землею императора Российского и горцам на ней без позволения не селиться, а взамен царь обещает жилье в других местах» Подписал генерал-адъютант Граббе.
Пулло: (Тишина. Постепенно нарастает гул возмущения). Принимаете ли вы наши условия?
Махамед-Тахир: А родину на поругание?
Пулло: Кому нужны ваши каменные горы? Они останутся на месте. Вместо стекол на окнах у вас бычьи пузыри. Вы не знаете, что такое стол, стул, не видели спичек, галош, керосина, пуговиц, иголок, не знаете, как делается ситец. О господи, одна дикость кругом! Посмотрите на эти скалы, на эти горы. Мы научим вас уму-разуму, грамоте. Сделаем культурными. Вы что добра не понимаете?
Наиб Шуайб: С каких пор людям несут добро на кончике штыков?
Батырхан: Хорошо ли, плохо ли, у нас есть свое добро. Обойдемся без ваших стульев, столов, о которых, действительно, мы только слыхали.
Ахверди-Магома: Тем более мы не просим у вас помощи.
Пулло (строго): Но мы не виноваты, что вы слепы и не видите, что хорошо, что плохо. Мы изрежем Дагестан дорогами вдоль и поперек, наши купцы придут к вам с товарами. Мы купим у вас не имеющие сейчас цены: дерево, дичь, мед, мясо, бурки, шерсть, масло, сыр и прочее. Купим разные металлы, камни, а вам станем продавать посуду, стекло, спички, чай, мыло, свечи, керосин, часы, дамские чулки…
Шамиль: Остановитесь, полковник, хватит продавать и покупать. Мы академии, как вы не заканчивали. Но надо бы и наше согласие знать.
Пулло: Мы опять ссоримся, Шамиль! Не ожидал, что Вы и этот раз так не благодарны мне.
Шамиль: Но и Вы не благодарны мне.
Пулло: За что же благодарить?
Шамиль: Ваш царь присылает вас младшими офицерами, а я делаю из вас генералов. Вы тоже скоро получите чин генерала, так же, как за полгода «заработали» чин полковника.
Пулло: Шутить изволите, господин Шамиль, вы лучше подумайте, что мои предложения подкрепляются тринадцатью тысячами солдат и тридцатью пушками! Поэтому следовало бы быть уступчивее.
Шамиль: Когда вы на таком языке начинаете говорить, Пулло, мы вас и вовсе не поймем.
Пулло: Вижу, вижу, Шамиль. Дела ваши не из блестящих, если вы и женщин переодели в черкески.
Шамиль: Идет война и нам безразлично – мужская или женская рука отправляет на тот свет наших противников, лишь бы их побольше уничтожить.
(Слышны частые выстрелы, затем песня. Песня бодрая, маршевая, с выкриками. Так тянется целую минуту. Все насторожились. Толпа расступается, как бы для того, чтобы увидеть, кто идет. Выходит Юнус, за ним несколько человек, но Юнус их удерживает, не пуская на сцену. Толпа радостно приветствует пришедших).
Юнус: (громко) Счастливый день тебе, Шамиль!
Шамиль: Юнус, дорогой, вам повезло, у нас гости от генерала Граббе. Но как вы здесь очутились? Я ничего не пойму. Не кончилась ли война?
Юнус: С Салатавского хребта спустились – раз, на бурдюках перешли через Андийское Койсу – два, по кольям взобрались на Ахульго – три. Вот так и явились – четверо. Мы принесли из Черкея защитникам воду, муку, мясо сушеное, фрукты.
(Гул одобрения, крики).
Шамиль: Ну и праздник у нас сегодня, да еще при гостях! Сколько у тебя бойцов?
Юнус: Сотни!
(Гул и крики одобрения. Пение, топот).
Пулло: (Встает, с раздражением поправляет одежду, смахивает пыль. Наступает тишина). И последнее, господин Шамиль, с вами хочет встретиться царь России Николай I. (В толпе оживление, гул, переглядываются. Кто-то машет рукой, мол, знай наших, другой намекает на то, что может быть обман).
Пулло: (Садится, когда наступает тишина). Надо, уважаемый господин Шамиль, поехать навстречу к нашему императору в крепость Грозный.
Шамиль: (раздумывая). Для чего?
Пулло: Я точно не знаю, но, предполагаю, что вас, Шамиль, он сделает ханом Дагестана.
Батырхан: Оказывается Кази-Магомед и Гамзатбек, первые имамы, отсекали головы ханам, чтобы на их место нашего Шамиля поставить? Ловко придумано!
(Гул одобрения его словам).
Пулло: Славный Батырхан, вы наивны. Шамиль до Ахульго так же был ханом определенной части Дагестана, если же прекратите бессмысленную борьбу, то получит и весь Дагестан.
Шамиль: (делая прыжок на середину сцены). Вот не подозревал, что я давно числюсь в ханах. Хватит. Братцы, вы же слышали, как посол Граббе нам предлагает, чтобы мы добровольно вложили свою шею в ярмо их царя! (Крики протеста). Я же говорил вам, что из этих переговоров ничего не выйдет!
Голос: Ради живых, будь уступчивее могущественному противнику.
Шамиль: Кто это сказал? Молчите? Вы разве не видите, что полковник не хочет вести разговора даже о мире. Они пришли уничтожить Ахульго!
Голоса: Да что же это такое? Что у них бога нет что ли? (возбуждение).
Пулло: Ты, Шамиль, изменяешь правилам гостеприимства (Ахверди-Магома приближается к Пулло). Что, любезный друг, кажется я попался в ваши руки?
Ахверди-Магома: Два года назад у Гимринского родника я дал Клюгенау уйти, а сегодня…
Батырхан: Ахверди знает, что такое вероломство, но сам на это не пойдет (Батырхан преграждает дорогу Ахверди-Магоме. Слышен выстрел. Толпа насторожилась. На вершине горы появляется мюрид с кувшином. Это вода для полковника).
Мюрид: Имам!.. (Падает замертво).
(Издали слышен пронзительный крик женщины: «О горе мне, о горе мне! О горе мне!». Вбегает старуха с растрепанными волосами, мечется, не зная, к кому обратиться. Все время причитает. Заметив Шамиля, бросается к нему).
Старуха: Но почему же ты Абдурахмана отобрал у меня? Почему, я спрашиваю, почему? О горе мне на мою седую голову. Храбрость, что молния – она мгновенна. Достал воды из Койсу и погиб. Жизнь храбреца – четверть века. Но ты сгорел еще раньше – в двадцать! Мать храбреца не плачет. Болит сердце. Сакля сгорела. Поле растоптали. Сад вырубили. Не плакала. Три сына, три тополя были у меня. Нет их. Нет слез. Ахульго пропиталось солью и кровью. Сердце болит. Мать храбреца не плачет. И тебя, тополек мой, сейчас срубили. Война не родит сына, а родив – убивает. Ты мстил за братьев. А за тебя кто? Мать храбреца не плачет. (Она неожиданно вытаскивает у соседа из ножен кинжал и смотрит на Пулло, тот медленно встает). Не бойся. Народ решит, что делать. Придет день расплаты! Я закончила, Шамиль, говори ты теперь.
Пулло: Странная у вас манера приветствовать гостей.
Шамиль: (встал, резко). Не шутите, полковник. Ее сын (берет кувшин) заплатил кровью, чтобы достать вам из Койсу вот этот кувшин воды. Пейте!
(Толпа гудит).
Пулло: Не надо! Я уже напился. Стрелявший, скорее всего из ваших, перешедших к нам. А воду оставьте, чтобы обмыть героя…
Голоса: Они нарушили обычай перемирия! Полковника надо сбросить в Койсу, пусть плывет за сыном старухи! Око за око!
(Крик разгорается, общий гул. Люди хватаются за кинжалы и начинается движение в сторону Пулло и его солдат. Последние держат ружья на перевес, еще мгновенье – начнется убийство. Пулло положил руку на эфес сабли).
Шамиль: Остановитесь!
(Гул постепенно затихает, ослабевают руки, сжимавшие кинжалы. Пение муллы). Нам надо торопиться, полковник, приблизилось время вечернего намаза. Здесь много женщин, детей, стариков, разве они повинны? Выпустите их из Ахульго.
Пулло: Нет у меня такой инструкции от Граббе.
Шамиль: Тогда вы увидите, как умирают герои!
Пулло: Не торопитесь, господин Шамиль. Есть еще один выход. Мы отведем свои войска, если вы выполните последнее условие… В качестве заложника вы должны выдать сына Джамалутдина. Или сами явитесь к Граббе.
Шамиль: Я не раз приходил к вашим начальникам, но к Граббе не явлюсь. Около него есть горцы, ненавидящие меня. Я не опасаюсь их, я стыжусь за них…
Пулло: Тогда отдайте сына! (Народ впервые молчит). Моя миссия окончена! Мы проявили терпение.
(Все встают. Круг раздвигается. Пулло, прощаясь, протягивает руку Шамилю, но тот ее не берет).
Картина третья.
(Вечереет. Тишина. Музыка. Люди как бы приходят в себя после переговоров. Пауза).
Батырхан: Народ Ахульго! Все вы слышали, что говорил Шамиль и что отвечал Пулло. Теперь слово за вами.
Голос: Наши дети голодают.
1-я женщина: Час от часу не легче!
2-я женщина: Мертвые выполнили свой долг, а оставшимся горе.
Юнус: Народ! Не ошибся четырехглазый Пулло: нет у меня людей. Чиркей разрушен, сородичи разбрелись кто куда.
1-я женщина: Сколько надежд рушатся!
2-я женщина: Аллах навсегда отвернулся от нас.
Юнус: Люди, простите нас и продовольствия у нас нет, аулы разорены.
Пайзулла: Пусть имам смягчится и будет уступчивее к могущественному врагу. (Все молчат).
Голос: Замолчите, имам идет! (Появляется Шамиль).
Шамиль: Я скажу то, о чем день и ночь думаю! Кончились медикаменты и перевязочный материал, боеприпасы пополняем застрявшими в землю и камень пулями противника. Некому копать могилы, оплакивать, хоронить. По капле выдается вода, нечего кушать…
Народ: Смилуйся, Шамиль!
Голоса: Шамиль, отдай сына, иначе мы погубим всю нашу молодежь – цвет войска.
Шамиль: Много праведников ушло к Аллаху, но ушли они не одни, смотрите, сколько пришельцев сопровождает их.
Голоса: Шамиль, отдай сына!
Выручай народ!
Голос народа – глас божий!
Шамиль: Что же это такое? Вы люди или проклятые богом кафиры. Есть ли у вас стыд и совесть?
Голоса: Шамиль, отдай сына (истерика, моление).
Шамиль: Хорошо! И у меня в ушах, не умолкая, слышится плач детей. Страшнее этого я ничего не знаю на земле.
Шамиль: Прикажите вывесить белый флаг. Пусть один из вас отведет моего сына Джамалутдина в лагерь Грабе, и дай Аллах, чтобы ваши желания сбылись. Сообщите об этом всем защитникам горы. Я сказал все!
Патимат: (с криком идет на сцену). Не дам, не дам, лучше разрежьте меня на тысячи кусков, не дам!
Шамиль: Молчи, Патимат! Это желание народа! (Стремительно уходит, и вместе с ним уходят наибы и мюриды. На сцене женщины и дети, среди них обезумевшая Патимат – жена Шамиля).
Патимат: Айшат, у тебя Али ровесник Джамалутдина, разве тебе не было бы жалко? У тебя, Марьям, Саид тоже старше, чем мой. Я же не говорю, почему его не отдают. Люди, я спрашиваю вас, почему все беды на одних. Свет клином сошелся что ли на моем Джамалутдине, потому что он сын Шамиля?...
Джамалутдин: (за кулисами). Мама! Мама! (входит) Мама, это правда, что вы меня отдаете царю? Я не хочу туда!...
(Все расходятся. На сцене Патимат и Джамалутдин. Слышна песня женского хора, это прощание матери с сыном, ушедшим на войну, который, наверное, больше не вернется. Песня трагическая, почти граничит с плачем и рыданиями. По мере исполнения песни на свету как бы появляется Патимат, она вся в черном. Сильный ветер развевает ее распущенные волосы. Где-то далеко едва заметное красное зарево, предвещающее несчастье. Появляется похоронная процессия. Это хоронят Абдурахмана, сына старухи. Из толпы выходит мать Абдурахмана и речитативом говорит:
Тебя не понесут на носилках,
И в корыте не обмоют, мой сын,
Нету для этого носилок,
Что делать? И воды у нас нет, мой сын!
Общий возглас: Ла илляге иль Аллах!
Ла илляге иль Аллах!
Одетый в черкеску, молодец,
Обвязанный в чалму, молодец,
С кровоточащими ранами, молодец,
Где упал, там твоя могила, молодец.
Общий возглас: Ла илляге иль Аллах!
Ла илляге иль Аллах!
От женских, наших слез что за толк?!
В этот трудный день, ты умолк.
Ты был молод и чист, как металл.
Как и мы, ты за родину стоял.
Ла илляге иль Аллах!
Ла илляге иль Аллах!
(Похоронная процессия скрывается в ущелье. Пение становится все тише и тише. Сцена меняется. Шамиль у подножия горы сидит в глубокой задумчивости. Появляется Патимат).
Патимат: (сама с собою). Я что? Не мать? Я что из камня? Лучше вот сейчас проколи меня или сбрось в Койсу (Пауза). Когда трехлетний Джамалутдин упал с мельницы и вывихнул руку, я же видела, как ты украдкой плакал. (Пауза). Ты же извелся, превратился в тень и все это из-за нашего первенца. Думаешь, ослепла и ничего не вижу. Два месяца молчала. Молчала и тогда, когда ты себя и Джамалутдина ставил под пули и ядра. Я сказала себе: отец хочет вместе с сыном попасть в рай. С тех пор, как началась эта проклятая война, я потеряла тебя. Оставь хоть сына.
Шамиль: Идти под пули и ядра солдат может нелепо, но мне хотелось подбодрить малодушных бойцов.
(Пауза).
Шамиль: Я бы многое отдал, чтобы снова очутиться в Гимрах.
Патимат: Откажись от слова, сказанного народу!
Шамиль: Работать в саду, пахать свой участок, учиться у мудрецов, писать стихи…
Патимат: Придумай что-нибудь!
Шамиль: Возиться с Джамалутдином и Казимагомедом.
Патимат: Ведь ему нет и девяти лет!
Шамиль: Ты забыла, что и у меня сердце есть.
(Пауза).
Патимат: Как сейчас помню тот день, когда на площади Гимры ты танцевал лезгинку.
Шамиль: Придет же на ум такое в неурочный час.
Патимат: Ты шел по улочке, а я с крыши уронила платок.
Шамиль: Ушло все это, обесцветилось.
Патимат: А ты спрятал его. (Пауза). Потом я убивалась, думая, что ты утонул в Сулаке, когда на спор переплывал реку.
Шамиль: Твоим мукам нет конца.
Патимат: Весь аул Гимры тебя за версту от аула встречал, узнав, как ты положил на лопатки знаменитого Махулава из Кудутли. В тот день аул признал Шамиля не только ученым, но и самым сильным человеком.
Шамиль: Как бы я хотел вернуться к своим занятиям, к своим книгам.
Патимат: В тот вечер я ослушалась своих родителей и пришла в ваш хурмовый сад.
Шамиль: В тот вечер ты была красавицей не только в Гимрах, но и во всей Аварии.
Патимат: Теперь даже подумать странно, что ты когда-то говорил мне слова о любви, гладил мои косы.
Шамиль: Проклятая война!
(Пауза).
Патимат: Может, можно было бы обойтись без войны?
Шамиль: Ну, как бы понятно объяснить. Твой платок, который я поднял на улочке, мой спор с Махулавом из Кудатли и со сверстниками на Сулаке, неувядаемый вечер в нашем саду, наша мельница, с которой упал Джамалутдин, соседи, могилы наших родителей, и все это сейчас проходит экзамен на Ахульго. Да будет проклята война, но мы не видели другого выхода кроме нее. Потомки рассудят нас.
(Входят Юнус и Джамалутдин).
Джамалутдин: Отец, мама! Вы меня гоните?
Шамиль: Так надо. Ты, даст бог, останешься в живых.
Джамалутдин: Я боюсь, мама, там чужие. Мне страшно!
Патимат: Стыдись. Так не может говорить сын Шамиля. С этого дня люди будут учиться у тебя мужеству. Крепись, сын мой, нам не легче!
Шамиль: Юнус! Веди сына!
(Немая сцена. Каждый думает о своем. Музыка. Шамиль дает сыну кинжал. Юнус уводит Джамалутдина).
Джамалутдин: Мама!
Патимат: Сынок! (Музыка. Занавес).
Картина четвертая
(Небольшая площадь, позади которой разбитые стены саклей. Одна единственная дверь. На фоне – Бетлинские горы, нижняя часть которых покрыта лесами. Кое-где в стене отверстия (вроде амбразур). В них глядит унтер. На переднем плане в разных позах сидят два раненых офицера. Они перебинтованы. Занавес открывается. Солдат через дверь в стене вводит третьего раненого офицера, поддерживая с одной стороны). (Входит новоприбывший Костенецкий).
Костенецкий: (отдавая честь). Господа офицеры, в вашем полку прибыло. Я обогнал транспорты и прискакал.
Шульц: (без подъема). Идите, корнет, к нашему шалашу. (Костенецкий подходит). Штабс-капитан Шульц!
Владиевский: Подпоручик Владиевский. Прошу, пане, садитесь!
Костенецкий: (Владиевскому) Так вы поляк?
Владиевский: Самый настоящий.
Костенецкий: (Приложив руку к козырьку, торжественно). Ваш соотечественник корнет Яков Костенецкий.
Владиевский: (Встает, обнимает). Где пришлось встретиться-то. Я из Варшавы.
Костенецкий: А я прямо из Московского университета.
Владиевский: Нет, я серьезно спрашиваю у вас!
Костенецкий: И я серьезно отвечаю: прямо из университета, с четвертого курса филологического факультета.
Шульц: Выходит, ученый?
Владиевский: Не хочу подбирать резко слова. Хотите, корнет, я расскажу как вы здесь очутились?
Костенецкий: Позвольте! Интересно: угадаете ли…
Владиевский: Начитались Марлинского, Лермонтова и поскакали на Кавказ пленить Шамиля…
Костенецкий: Точно! Как будто в воду глядели…
Владиевский: Бог даст – вернетесь домой и расскажете об этой войне, как о самом большом проклятии.
Костенецкий: Я здесь по призыву царского правительства, да и романтично, как-то дикость кругом первозданная…
Владиевский: А вы горца забыли, с которым вам велят воевать! Посмотрите на него – что за семьянин! Как набожен! Он не знает отступничества! Он трезв, целомудренен, скромен, верен дружбе, почтителен к своим муллам и кадиям, к старикам, родителям. О его храбрости и нечего говорить. А, когда общество позовет, с готовностью покидает все, забывает вражду, даже месть и кровомщение. Посмотрите на их садоводство, ремесла, ковроткачество и вы поймете, корнет, что зря бросили науки…
Костенецкий: Простите меня, но тогда почему вы здесь?
Владиевский: За восстание 30-го года нас поляков, сослали на Кавказ. Я попал в Дагестан. На меня надели шинель и доставили на Ахульго. Вот почему я здесь.
Владиевский: Об этом вслух не принято говорить. Я хотел собственной гибели, но меня только ранили.
Шульц: Я по другому поводу попал сюда! Потрудитесь, господа, выслушать мой рассказ, как исповедь. (Передохнув). Странные бывают встречи. Вот вы два поляка встретились на Ахульго. А я увиделся здесь со своей любимой.
Василий: (Входит). Господа офицеры, транспорты из Темирхан-Шуры подходят!
Владиевский: Подойдут, доложишь!
Василий: Слушаюсь! (Уходит).
Шульц: В России я полюбил девушку-красавицу. Сделал предложение. Родители нашли меня недостойным. Я поехал за орденами и чинами. Во время третьего штурма Ахульго трижды ранило меня. Я свалился с кручи. В минуты просветления мне грезился блестящий бал на родине. В стороне от танцующих сидела моя девушка. И мне стало очень жаль себя: помнит ли она меня?
Костенецкий: Ваш рассказ, штабс-капитан, это готовая романтическая поэма.
Шульц: Представьте, точно так же говорил и поручик Иванов, да вот его еще два месяца назад увезли в Россию, а я застрял до следующей оказии.
Василий: (входит к Шульцу). Транспорты из Темирхан-Шуры прибыли. Вам письмо! (Отдает письмо и уходит).
Шульц: (крайне удивлен). Нет, почерк чужой! Неужели беда? (Лихорадочно разрывает конверт, читает, а потом передает письмо Владиевскому).
Владиевский: (бережно берет письмо, читает).
«Я пересылаю послание поручика Лермонтова, которое он тут же при мне сочинил для вас». (Торжественно оглядывает товарищей. Шульц закрыл ладонью лицо. Указывает Костенецкому на письмо). Вот письмо от Лермонтова.
Костенецкий: От Михаила Юрьевича? (Радостно улыбается). Да это же мой любимый поэт!
Владиевский: Да! (Читает, по мере чтения, отрывается от письма и произносит стихи на память).
В полдневный жар в долине Дагестана
С свинцом в груди лежал недвижим я,
Глубокая еще дымилась рана,
По капле кровь сочилася моя.
Лежал один я на песке долины,
Уступы скал теснилися кругом.
И солнце жгло их желтые вершины
И жгло меня – но спал я мертвым сном.
И снился мне сияющий огнями
Вечерний пир в родимой стороне
Меж юных жен, увенчанных цветами
Шел разговор веселый обо мне.
Голос: Транспорты к отходу поданы, господа офицеры, торопитесь, дорога дальняя и опасная. Транспорты поданы! (Слышно ржание лошадей, свист кнута. Возгласы). Ну, родимая, не балуй, в Темирхан-Шуру едем, радуйся, эге-ге-гей!
Шульц: Пора в путь!
Владиевский: (Торжественно, строго) Не надо! Я передумал, господа! Я останусь здесь! (Владиевский стремительно уходит. За ним следует Костенецкий. На сцене остается Шульц).
Шульц: Солдат Василий Ерохин! (Входит Василий).
Василий: Солдат Василий Ерохин прибыл!
Шульц: Вольно! Ты, верно, знаешь, зачем я тебя вызвал?
Василий: Никак нет, Вашбродь.
Шульц: Да что ты, Василий, тянешься, словно на параде. Я же сказал «вольно». Сколько же тебе, старина, лет?
Василий: Сорок пятый. В декабре все 25 годов службы пойдет.
Шульц: Ишь ты! Небось и до Кавказа воевал?
Василий: Все было. С Наполеоном на Немане, под Смоленском, а под Бородино у генерала Дениса Давыдова посыльным был…
Шульц: Ранен?
Василий: Дважды, Вашбродь. 1-й раз это, когда князя Багратиона убило. А эту рану аж возле самого Парижа получил.
Шульц: Чей ты будешь?
Василий: Дворян Колычевых из-под Тулы. Теперь после 25 лет, кто знает, живы ли мои хозяева. Да и жена, считайте, от слез померла.
Шульц: А знаешь, Василий, зачем я тебя вызвал?
Василий: Не осмелюсь спросить, Вашбродь, но любопытно.
Шульц: Прощаться хочу с тобой, Василий. Виноват перед тобой. Ты меня из-под трупов вытащил, а я только сегодня знакомлюсь с тобой. Возьми на память…(Протягивает портсигар).
Василий: Премного благодарен, Ваше благородие, оставьте себе.
Шульц: Возьми, возьми, я же дарю…
Василий: Меня непременно убьют здесь, а вещь пропадет.
Шульц: Прощай, друг (Шульц покидает сцену, обняв солдата. Василий плачет).
(Появляется Юнус с Джамалутдином в сопровождении любопытных солдат, кторые так и норовят пощупать его. Входит полковник Пулло в сопровождении офицеров. Напряженная тишина).
Джамалутдин: (К Юнусу). Кто это в середине?
Юнус: У них большой начальник.
Пулло: Здравствуйте.
Юнус: Ва алейкуму салам. Я привел аманата, полковник.
Пулло: Сын Шамиля?
Юнус: Да.
Пулло: Обмана нет?
Юнус: Сами спросите.
Пулло (к Джамалутдину). Кто ты?
Джамалутдин: Джамалутдин.
Пулло: Ты сын Шамиля?
Джамалутдин: Шамиль мой отец.
Пулло: Знаешь ли ты, почему у нас?
Джамалутдин: Отец сказал: иди с дядей Юнусом. Я и пришел.
Пулло: Если Шамиль будет упираться, то я вынужден буду тебя отправить в Россию.
Джамалутдин: (Молчит, не зная, что сказать, но, чувствуя недоброе, протягивает руку к Юнусу. Тот прижимает его левой рукой, а правую кладет на рукоять кинжала).
Пулло: (ласково). Мальчик мой, не бойся. Россия встретит с почестями сына Шамиля, тебя научат хорошим манерам и русскому языку, и, наверное, примет сам царь России Николай I.
Джамалутдин: А что с моим отцом будет?
Пулло: Это уже от него зависит? Мы не хотим войны, пусть и он сложит оружие. Тогда ты вернешься домой. (Джамалутдин молчит) Ведь ты же хочешь вернуться к матери?
Джамалутдин: Да, полковник.
Пулло: Где она?
Джамалутдин: На Ахульго.
Пулло: Сражается ли твоя мама? (Джамалутдин молча смотрит на Юнуса).
Юнус: Полковник, вы должны говорить только со мной. И мать его вы зря задели: она ждет ребенка. Не мужской это разговор, полковник.
Пулло: (примирительно, к Джамалутдину). Что же ты умеешь делать, мальчик мой? (Джамалутдин, не совсем понимая вопрос, смотрит на Юнуса).
Юнус: Как и все дети горцев, полковник, косить траву, ухаживать за скотиной, лазить по деревьям, прыгать, бегать, стрелять, танцевать лезгинку.
1-й офицер: Я представляю сына Шамиля танцующим на балу в столице. Какой эффект! Все дамы Петербурга с ума сойдут.
2-й офицер: Пожалуйста, пусть танцует, мы никогда не видели лезгинку.
Пулло: Да, да, мы просим!
Юнус: Исполни, Джамалутдин! Выходи, не стесняйся! (Музыка, Джамалутдин выходит без желания, потом загорается. Танец плавный, с большой грацией и достоинством).
1-й офицер: Великолепно!
2-й офицер: Бесподобно!
1-й офицер: Если он так же стреляет, как танцует, то сын Шамиля растет достойным отца.
Юнус: Уж это он с удовольствием сделает. Джамалутдин, покажи-ка, как горцы умеют обращаться с оружием в стрельбе.
(Один из офицеров хочет дать пистолет, но Юнус подбегает к солдатам, внимательно слушавшим разговор. Отбирает у одного ружье, у другого головной убор. Дает ружье Джамалутдину и что есть силы подбрасывает головной убор вверх. Мальчик быстро стреляет. Фуражка падает с дыркой в середине. Подбежавший офицер через дырку смотрит на публику. Юнус отдает ружье, а офицер фуражку).
Пулло: (без подъема). Похвально, похвально, мальчик мой! (К Юнусу). И ты, говорят, меткий стрелок! И будто о тебе песни слагают на Ахульго.
Юнус: (перебивая): Песни слагать некогда. Ваши ядра день и ночь поют о смерти.
Пулло: Разойдитесь по домам, мы сегодня же снимем осаду.
Юнус: Куда же мы уйдем, если наш дом на Ахульго?
Пулло: (воспаляясь). Вы домом называете обожженные скалы?
Юнус: (тоже воспаляясь). Да, да, генерал, и голые скалы, и пустые ущелья, и ящерицы, что прячутся в трещинах, и горькие колючки, которые даже ослы отказываются есть.
Пулло: Не считай меня за ребенка. Ты из Черкея, Алибек из Хунзаха, оттуда же Ахварды-Магома, Батырхан из Гимры. В Дагестане много места. Идите по домам.
Юнус: Но и вы не считайте нас за детей. Сейчас, сегодня Дагестан находится на Ахульго и вы об этом знаете, полковник, не хуже меня!
Пулло: Я терпелив, но я устал! Я знаю, что тебя слушается имам. Уговори его явиться лично к Граббе. Если он придет, то станет жить с почестями, а тебя, дипкурьера имама, особенно поблагодарит наш царь.
Юнус: Худо же вы думаете о Шамиле. В вашу ловушку он не войдет. Имам дважды поверил вашим словам, поверил лично вам. А вы сняли осаду? После такого вероломства вы требуете самого имама. Это уже вне его власти. Шамилю народ не позволит. Когда я покидал Ахульго, на случай новой измены, имам сказал: «Передай Граббе, что от нас больше ничего не получит, кроме работы шашкой».
Пулло: (в раздражении). Но ты все-таки отправляйся на Ахульго.
Юнус: (решительно). Я посол и я передам, что слышал!
Пулло: Я жду три дня. Мне нет больше дела до Шамиля: приказано его взять в плен. И мы его возьмем. Но пусть тогда не ждет пощады. Он будет казнен или его сошлют в Сибирь. Прощай!
(Пулло подходит к Джамалутдину, приглашает его с собой. Джамалутдин бежит к Юнусу, обнимает его).
Джамалутдин: Дядя Юнус, я не хочу здесь оставаться.
Юнус: Ты же слышал разговор. Здесь должен быть только сын Шамиля.
Джамалутдин: Но дядя Юнус, мне страшно!
Юнус: Лучше бы мне двадцать раз умереть на Ахульго, чем терзать тебя, сын мой. Крепись!
Пулло: (подходя к Джамалутдину). Пойдем, мальчик.
Джамалутдин: (отходя назад). Дядя Юнус, дядя Юнус! (Вытаскивает кинжал). Я убью его.
Юнус: Спрячь немедленно. Мы дали слово. Ты должен быть у них. Я передам всем защитникам, как ты храбро держался.
(Джамалутдина уводят. Входит Каландар).
Каландар: О, Юнус, что ты здесь делаешь?
Юнус: Каландар? Приводил сына Шамиля к Пулло.
Каландар: Ну, слава Аллаху! Может теперь кончится война.
Юнус: После слов полковника, мне кажется, война еще более разгорится.
Каландар: Полковник не из плохих, Юнус!
Юнус: Подожди-ка, земляк, я не пойму, что ты здесь делаешь? Случайно, не в царском плену?
Каландар: Нет, Юнус, я свободный человек!
Юнус: Почему же ты здесь? Свободные дерутся на Ахульго!
Каландар: Есть причина.
Юнус: (раздраженно). Свободный говоришь. Причина у тебя есть, говоришь? Но почему ты здесь, а не с нами на Ахульго! Я еще раз спрашиваю, может, ты не знаешь, что много молодцов из нашего Чиркея сложили головы на несчастной горе?
Каландар: Не кричи, ты не у себя дома в Чиркее. Все знаю. И мой брат Ибрагим тоже погиб.
Юнус: (удивленно). Твой брат Ибрагим? Что-то я не видел его среди защитников Ахульго.
Каландар: И не мог увидеть, его убили люди Шамиля.
Юнус: Ложь, сказанная на Ахульго, трижды грех.
Каландар: Ибрагим не хотел воевать против царских войск. Вот и вся его «вина».
Юнус: Конечно, конечно. Стоило ли с царем воевать, ведь он только сжег наш Чиркей, угнал наш скот, а жителям дал возможность разбежаться кому-куда.
Каландар: (раздраженно). Вы все будто сговорились: сожгли, да выгнали. Ничего этого не случилось бы, если бы послушали тогда генерала Емануила и не быть тебе на Ахульго, а мне на Нуххечугохе. Жизнь наша быстрее течет, чем Андийское Койсу. Упустил ее начало, убежит и конец.
Юнус: Судьба, написанная на небесах, не может измениться на земле. И не нам, ничтожным червям земли, изменять ее.
Каландар: Вот видишь, и змея, которая смертельно кусает человека, тоже от Аллаха…
Юнус: Подожди, подожди, ты на что намекаешь?
Унтер: Вася, чего они между собой не поделили?
Василий: Родину, Иван, Родину не поделили?
Каландар: Слушай, Юнус. Я уважаю тебя, поэтому советую взять на Ахульго свою жену, детей, жен и детей своих родственников. Ты же слышал угрозу Пулло, Ахульго просуществует еще несколько дней. И тогда конец войне. Это также точно, как ты – Юнус, а я – Каландар.
Юнус: Нет, нет. Все на свете перемешалось. Ты – не Каландар, а я – не Юнус. Мы когда-то были ими. И Шамиль глубоко ошибся, что вместе с Ибрагимом не убил и тебя, несчастный предатель. Бедные мои чиркеевцы, они и не подозревают, какой ангел-спаситель имеется у них в царском лагере! (Схватил кинжал). Твое счастье, что я здесь только посол Шамиля, а то бы покатилась твоя голова в Ашильтинку, как спелый арбуз!
Каландар: (хватаясь за оружие). И твое, Юнус, счастье, если бы я не жалел своих земляков, к которым ты идешь, обманутых твоим имамом и запертых в каменном мешке, я бы тебя убил. Иди, иди, я умываю руки. Они погибнут, и все это останется на твоей совести, помяни мое слово!
Юнус: О какой совести говоришь ты, о какой, спрашиваю я у тебя?
(Юнус идет на него с кинжалом, тот тоже идет ему навстречу. Рубятся. Кричат друг на друга).
Каландар: Ай, Аллах! Проклятие на твою голову!
Юнус: Оставь Аллаха в покое.
Каландар: Я убью тебя!
Юнус: Чтобы чистить сапоги Пулло!
(Солдат и унтер подбегает к ним, штыками стараются не подпускать их друг к другу. Юнус наносит удар. Каландар падает на спину. Юнус какое-то время смотрит на врага).
Голос: Убили! Убили! Убили!
(Солдаты штыками преграждают путь Юнусу. Входит Пулло с адъютантами. Пулло подходит прямо к убитому. Останавливается. Начинает вытаскивать саблю. Видя это, Юнус с кинжалом в руке нагибается как бы готовясь к прыжку. Пулло кончиком сабли поворачивает к себе лицо убитого).
Пулло: (Почти безразлично). А, Каландар? У них свои счеты! Отпустите посла Шамиля (Уходит).
(Солдаты опускают ружья и делают шаг назад. Юнус расслабляется, вытирает кинжал о полу, вкладывает в ножны, в сердцах плюет и уходит туда, откуда пришел).
Шестая картина.
(В зале зев пещеры. В ней находятся Шамиль, Патимат, их сын, Батырхан, Мухамед-Тахир, Шуайб-мулла, Ахверди-Магома. Мухаммед-Тахир пишет под диктовку Шамиля. Где-то стреляют. Когда прекращается стрельба, слышен шум реки).
Шамиль: (диктует, шагая от одного края в другой, временами останавливаясь). Еще запиши: «Из наших погибли: Сурхай из Кулла, Гусейн из Араканы, Омар-Хаджи из Согратля». (Задумался).
Батырхан: Запиши Лабазанова из Чирката. Он голыми руками выбросил вражеское ядро, спас женщин и детей, а сам погиб.
Шамиль: Еще Мухаммеда из Чирката.
Патимат: Из женщин, прежде всего, Чамастак запиши. Когда убили ее мужа, она нарядилась в его черкеску и стала рядом с мужчинами. Так и погибла в бою ашильтинка.
Шамиль: Мухамед-Тахир, сколько имен усопших ты отметил?
Мухамед-Тахир: (взглянул в тетрадь). Триста семьдесят девять, имам!
Батырхан: Шамиль, ты не упомянул еще одно имя. Твоя сестра Патимат с достоинством исполнила приказ.
Шамиль: Чей?
Патимат: Твой. Она не могла идти с нами, закутала лицо платком и кинулась в пропасть.
(Молитвенный возглас).
(Юнус спускается в пещеру).
Юнус: Отсохнуть бы моему языку. На обоих Ахульго царские флаги.
(Шамиль хочет вырваться из пещеры, но его удерживают).
Батырхан: Горе застелило нам глаза!
Ахверди-Магома: Тебя народ избрал своим вождем.
Мухаммед-Тахир: Имам забыл указ старейшин. Я напомню (открывает книгу, читает). «…Если падет Ахульго, сохраните Шамиля. Борьба должна продолжаться. Подписи: Алибек из Хунзаха, Сурхай из Кула, Магомед из Ашильта…» Всего двадцать три подписи.
Шуайб-мулла: Тебя ждут в Чечне, имам! Я подниму всех моих соплеменников!
Шамиль: Благодарю тебя, Шуайб-мулла, учтем ошибки Ахульго…
Юнус: Перед дорогой надо подкрепиться. (Выворачивает карманы, извлекает кукурузные зерна и раздает всем понемногу).(Голос сверху).
Владиевский: Эй, в пещере! Есть там кто?
(Шамиль и его друзья удивленно смотрят наверх).
Ахведи-Магома: Глядите, царский офицер?!
(Напряженная пауза. Появляются Владиевский и Васильев).
Владиевский: Вы живы! Слава богу! Я знаю вас Шамиль. Я угадал?
Шамиль: Да, я Шамиль. Но я не могу угадать, зачем к нам попал офицер-противник?
Владиевский: Я не противник, я, Ян Владиевский, поляк…
Шамиль: Можете дальше не объяснять… А это кто?
Владиевский: Солдат Василий!
Василий: Василау! Василау Ерохин, господин Шамиль!
Шамиль: Вах, слышите, как меня величают? Этот не тот ли Василау, о котором один из моих храбрецов Дарбишилав, умирая, говорил?...
Василий: Я тот самый, Шамиль! Василау! Ах, Данил! Данил! Что же ты?
Патимат: Шамиль, спроси у этих людей о нашем сыне Джамалутдине. Его, наверное, и в живых нет…
(Все смотрят на офицера).
Владиевский: Его увезли в Россию. Его не убивать, не обижать никто не смеет. Это также точно, как и то, что я вижу живого Шамиля.
Юнус: Откуда такая уверенность?
Владиевский: Вы, наверное, сами не понимаете, какая Вы сила! От того, как правительство будет поступать с сыном Шамиля, будет поступать Шамиль и народы Кавказа. Так думает правительство.
Шамиль: Нет уж! Они получат только работу вот этою рукою!
Патимат: Шамиль, Шамиль, он же наш сын, он же еще ребенок…
Шамиль: Замолчи! Нас ждет нелегкая дорога! Ах ты, боже мой, где они? Где, я спрашиваю вас, где мои ценности, мои богатства?! (Все смотрят на него. Мухамад-Тахир кладет перед ним мешок, наполовину заполненный книгами). Слава Аллаху! (Пауза. Он берет одну книгу, другую, разглядывает, гладит. Держит одну книгу в руках…) О, многострадальная земля Ахульго! Я оставляю здесь в вечном сне и друзей, и родных. Молитвы будущих поколений облегчат их судьбу. Как же я страдаю от того, что и чужую кровь, помимо нашей воли пришлось пролить. Да простит Аллах нас за это. Прощай, Ахульго! (Шамиль берет горсть земли). (Ахульго. Рассвет после ночи, только начало пути). Я чувствую в себе непомерные силы и, прежде всего, оттого, что вижу свои ошибки. Прощай, Ахульго! (Свет медленно гаснет. Музыка).
Авксентий Цагарели
ХАНУМА
Комедия-водевиль с музыкой, танцами
и пантомимой в двух действиях
Действующие лица:
Ханума – сваха, Кабато – сваха, Князь Вано Пантиашвили, Коте, его племянник, Текле, его сестра, Тимоте, его слуга, Микич Котрянц, богатый купец, Сона, его дочь, Акоп, его приказчик, Ануш, его мать, жители Авлабара – одного из районов старого Тифлиса, где происходит действие спектакля: на базаре, в серных банях, в интермедиях.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
картина первая
Дом князя Пантиашвили.
ТЕКЛЕ: Вай мэ, вай мэ, господи всевидящий, ты все знаешь! Вай мэ, вай мэ, скажи мне, где этот безбожник? Всю ночь из-за него глаз не сомкнула! Каждую ночь жду его до утра, и каждое утро – до вечера. Брат называется! Всю жизнь ему отдала, замуж из-за него не вышла. А какую благодарность от него вижу? Никакую. Даже его самого не вижу. Только кредиторов вижу. За то, что в духане напился – плати, за то, что в бане помылся – плати! А откуда деньги взять? Последнее кольцо продала, подарок бабушки. Один браслет остался. Ой, где браслет? Ну, придет этот безбожник!
Тимоте бормочет что-то, чешет ногу.
Наш слуга – Тимоте. Хорош! Ты здесь, несчастный? Барина где оставил? Где князь? Где вы были всю ночь? Отвечай!
ТИМОТЕ: Сперва на поминках у князя Кипиани, а потом на крестинах у князя Вардиани, потом в ресторане и потом в духане.
ТЕКЛЕ: А потом?
ТИМОТЕ: Потом они в Артачалы поехали, а я не князь, мне работать надо.
ТЕКЛЕ: И он оставил своего господина, моего брата, нашего князя? Он платит тебе такое жалованье, что ты должен его на руках носить.
ТИМОТЕ: А я и ношу. От князя Кипиани к князю Вардиани я нес его на руках. И, между прочим, совершенно бесплатно. Ваш дорогой брат, мой господин и наш князь, уже полгода ничего мне не платит.
ТЕКЛЕ: Не платит, не платит. Вот женится и все долги заплатит. Может и тебе заплатит. Самая лучшая сваха – Ханума – невесту ему нашла – Гулико Махнадзе. Уже список приданого прислала. Ты знаешь, кто такая Ханума? Половину Тифлиса уже поженила, а другая половина в очереди стоит. Сейчас Ханума придет, а жениха нет. Иди, ищи князя по всем духанам, бездельник!
ТИМОТЕ: Духанов у нас больше, чем князей!
ТЕКЛЕ: За что бог нас так наказал – послал нам такого слугу? Иди, иди!
ТИМОТЕ: Вот он пожаловал – ваш братец! И не один – с племянником.
ТЕКЛЕ: Наш Котэ?
ТИМОТЕ: На фаэтоне! И с музыкантами!
ТЕКЛЕ: Откуда деньги?!
ТИМОТЕ: Наверное, заложил свои часы.
ТЕКЛЕ: Часы? Фамильные, золотые? Вай мэ!
Вбегает Котэ.
КОТЭ: Тимоте, помоги! Мне одному не справиться.
ТЕКЛЕ: Котэ дорогой, что случилось? Что-нибудь с дядей? Он жив?
КОТЭ: Жив, но мертвецки пьян, как видите.
ТЕКЛЕ: И послал мне бог такого брата! Проиграл свое состояние, прокутил поместье покойного брата, племянника без куска хлеба и без куска земли оставил! Вай мэ, вай мэ! Где ты нашел его, Котэ?
КОТЭ: Шел на урок к ученице, смотрю – из духана вываливается веселая компания, все идут в другой духан. А дядя, как вывалился, так и остался. Я нанял фаэтон, он прихватил еще пять фаэтонов и всю компанию.
ТЕКЛЕ: С музыкантами?
КОТЭ: Конечно, с музыкантами. Я заплатил последние три абаза и привез его сюда.
ТЕКЛЕ: Воды, дай ему воды!
КНЯЗЬ: Я хочу выпить за упокой души милого моему сердцу Вардиани! Пусть земля будет тебе пухом! А я всегда буду тебе крестным отцом…
(Пьет)
ТЕКЛЕ: Крестным отцом – покойнику?!
ТИМОТЕ: Я же говорил – сперва были поминки, потом крестины.
ТЕКЛЕ: Перекрестись, брат, ты уже дома.
КНЯЗЬ: Вижу, что дома: вместо вина – воду дают. Тьфу!
ТИМОТЕ: За вино деньги платить надо.
КНЯЗЬ: Деньги, деньги… А что такое деньги? Это вода! Кажется неплохой тост получается… Так выпьем за вечный источник…
КОТЭ: Дядя, если б в Грузии платили за тосты, вы были бы самым богатым человеком. А пока что я истратил на ваши фаэтоны и музыкантов свое месячное жалованье.
КНЯЗЬ: Жалованье? Ты что, работаешь?
КОТЭ: Приходится, дядя. Даю уроки, обучаю музыке, хорошим манерам.
КНЯЗЬ: Ты слышишь, Текле, князь Пантиашвили младший работает! В нашем роду никто никогда не работал! Твой дед служил при дворе Александра…
КОТЭ: …Второго…
КНЯЗЬ: Правильно. Твой дядя – при дворе Александра…
КОТЭ: …Третьего…
КНЯЗЬ: Правильно. Все знает. Служил, но не работал! Ты знаешь, что такое княжеская честь? Ее за деньги не купишь! У тебя не осталось еще десять абазов – надо выкупить у духанщика мои часы.
КОТЭ: Это уже странно, дядя!
КНЯЗЬ: Сестра, а у тебя нет?
ТЕКЛЕ: Ты лучше скажи, где мой браслет?
КНЯЗЬ: Не будем считаться. А у тебя, Тимоте?
ТИМОТЕ: Откуда, ваше сиятельство? Это уже наглость!
КНЯЗЬ: Я верну, слово князя! (Вырывает ус) .
ТИМОТЕ: Оставьте в покое ваши усы, ваше сиятельство.
КНЯЗЬ: Ты что, забыл наш древний обычай? Если князь клянется своим усом, это дороже всяких расписок.
ТИМОТЕ: Да, но ваши долги растут быстрее, чем ваши усы… ваше сиятельство, всегда забываю.
КНЯЗЬ: Ну, погодите! Вот я женюсь, рассчитаюсь с долгами и опять уеду от вас в Петербург! Ах, Петербург, Петербург! Сё манифик – как говорят французы.
ТЕКЛЕ: И опять все промотаешь? Что же ты будешь делать, когда вернешься?
КНЯЗЬ: Опять женюсь! Входят музыканты.
КОТЭ: Дядя, вы что собираетесь петь?
КНЯЗЬ: Попробую.
Не люблю копить,
А люблю я пить,
Если вдруг душа затоскует –
Грусть в вине топить.
Всех моих друзей,
Дорогих князей,
Приглашу к себе я на свадьбу!
Сколько хочешь – пей!
Мой знаменитый
Княжеский титул –
Это, учти ты,
Тоже товар.
К чувствам горячим –
Деньги в придачу,
Ну, а иначе –
Оревуар!
Умная жена
Мне, друзья, нужна.
Чтоб могла со мной по-французски
Говорить она.
Гран мерси тужур,
Вуаси бонжур,
Ля Шампань, бордо, шампиньон,
Се ля ви амур.
Чтоб вместо хашu,
Вместо лаваша,
Суп черепаший
Был на обед.
Чтобы знакомым
И незнакомым
Делать приемы
А ля фуршет.
КОТЭ: До свидания, дядя! На урок опаздываю. Дай бог вам самую красивую, самую богатую, самую умную жену!
ТИМОТЕ: Самая умная за него не пойдет, ваше сиятельство, все забываю.
КНЯЗЬ: Молчи, мерзавец! За меня пойдет любая!
ТЕКЛЕ: Князья на улице не валяются.
ТИМОТЕ: Как не валяются? Очень валяются. Сам видел.
Звонок.
ТЕКЛЕ: Это Ханума! Брат, идем, я помогу тебе переодеться.
ТИМОТЕ: Он опять валяется, бездельник? Иди встречай дорогую гостью, в дом ее проводи, на тахту усади!
Уводят князя. Музыка. Вбегает Кабато.
КАБАТО: Думаете я Ханума, а я Кабато! Я этой пройдохе Хануме свинью доложу! Сколько раз она мне дорогу перебегала – то жениха отговорит, то невесте на жениха наговорит! Теперь я над ней посмеюсь! Все скажут: «Ай да Кабато. Саму Хануму обскакала! Всех ее клиентов к себе переманю, деньги иметь буду, почет, уваженье.
ТИМОТЕ: А я что иметь буду?
КАБАТО: Тимоте!
ТИМОТЕ: Кабато!
КАБАТО: Как что будешь иметь? Комиссионные. Держи – это задаток, десять абазов. И тридцать после свадьбы получишь. Ну, зови князя!
ТИМОТЕ: Опоздала ты – самая лучшая сваха – Ханума – моему князю невесту сосватала. Гулико Махнадзе!
КАБАТО: Ханума! Ханума! Если я твоего князя на своей невесте женю, еще неизвестно, кто из нас Ханума будет! Что стоишь? Зови князя!
ТИМОТЕ: Князь, сваха пришла!
Кабато закурила кальян. Музыка. Выводят князя.
КНЯЗЬ: Ханума! Кабато? Ты зачем пришла?
ТЕКЛЕ: Ханума уже нашла моему брату невесту – Гулико Махнадзе. Уже список приданого прислали.
КАБАТО: Стой, князь, погоди! Ты послушай, какую я тебе невесту нашла! Стройна, как тополь, нежна, как персик. И все это бесплатно…
КНЯЗЬ: Что бесплатно?
КАБАТО: Ни гроша с тебя не возьму.
ТЕКЛЕ: Не может он – у нас смотрины сегодня!
КАБАТО: Постой, князь! На что там смотреть, госпожа, на что?
КНЯЗЬ: Как на что? Сестра, прочти этой нахалке список приданого.
ТЕКЛЕ: «…Бриллиантовых колец – пять, курдючных овец – двадцать пять, ковров текинских – двенадцать, скакунов осетинских…
КНЯЗЬ: …Пятнадцать…»
КАБАТО: Вай мэ, вай мэ! И вы поверили этой пройдохе Хануме? Ковры молью проедены, овцы давно съедены, бриллианты фальшивые, скакуны паршивые. А невеста! Три жениха со смотрин сбежали, четвертый там остался. Бежать не мог – умер.
ТИМОТЕ: Вай мэ?
КАБАТО: Вот у меня невеста – губки, как кизил, кожа, как персик, глазки, как маслины…
КНЯЗЬ: Что ты мне про фрукты-овощи рассказываешь? Что за твоей невестой дают, говори!
КАБАТО: Если список читать, дня не хватит. Единственная дочь у отца, ничего для нее не жалеет. Еще бы – такая красавица: стройна, как тополь, нежна, как персик…
КНЯЗЬ: Это я уже слышал! Кто отец у этого персика?
КАБАТО: Авлабарский купец честь тебе оказал.
КНЯЗЬ: Великая честь – какой-то купчишка, да еще с Авлабара!
КАБАТО: Сам ты где живешь, князь? Не в Авлабаре?
КНЯЗЬ: Временно.
КАБАТО: Зачем так говорить, князь? Что Тифлис без Авлабара? Самые веселые кинто в Авлабаре, самые умелые мастера – в Авлабаре, самые богатые невесты в Авлабаре.
Над рекой стоит гора,
Под горой течет Кура.
За Курой шумит базар,
За базаром – Авлабар.
Бесконечный
И беспечный,
Шумный вечно
Наш Авлабар.
Всех мудрей там мудрецы,
Всех богаче там купцы.
И у каждого купца
В доме дочь имеется.
Все брюнетки,
Все кокетки,
Все конфетки,
Все для тебя
КНЯЗЬ: Не верю я тебе, сваха.
КАБАТО: Не веришь? А если я тебе скажу, кто у тебя тестем будет?
КНЯЗЬ: Кто?
КАБАТО: Микич Котрянц!
ТЕКЛЕ: Микич Котрянц? А ты не рехнулась, женщина?
КАБАТО: Чтоб глаза мои света не видели, чтоб руки мои отсохли, чтоб все зубы выпали и один для зубной боли остался!..
ТЕКЛЕ: Кожаная фабрика, сапожные лавки в Гори, в Кутаиси, в Манглисе, - всё его, всё его…
КАБАТО: И еще я тебе скажу, что к тебе в дом в десять часов пожалует сам Микич – с приказчиками и со своим списком.
КНЯЗЬ: В десять? А сейчас сколько?
ТИМОТЕ: В духане, где вы часы оставили, сейчас без пяти.
ТЕКЛЕ: Помолчи! Что мы Хануме скажем? Она же нас со свету сживет!
КАБАТО: Скажи, князь, я что-то запуталась, кто в этом доме князь – ты, князь, или может
быть, Ханума?
КНЯЗЬ: Верно! В конце-концов я женюсь! Ханума! Ханума! На ком хочу, на том и женюсь.
И невеста богаче, и сваха дешевле. Тимоте! Если Ханума придет, меня дома нет. А Котрянца прямо в дом веди.
ТЕКЛЕ: Какой дом?! Одна тахта осталась.
КНЯЗЬ: Примем их в саду. Скажем, что ремонт идет. И Ханума нас в саду не найдет.
ТЕКЛЕ: А угощать чем будешь? В доме хоть шаром покати.
КНЯЗЬ: По-французски. Ты помнишь, Тимоте, как?
ТИМОТЕ: Помню. Как князя Кипиани. Одними названиями.
КНЯЗЬ: А за вином сбегай в лавку к Адамяну.
ТИМОТЕ: Там сказали, что больше не дадут.
КНЯЗЬ: Сбегай к Григоряну.
ТИМОТЕ: Вот там дадут.
КНЯЗЬ: Что же ты стоишь? Беги!
ТИМОТЕ: По шее дадут, если еще раз приду!
КАБАТО:
Будут все поэты и кинто
Прославлять в куплетах Кабато.
Ну, а интриганку
Хануму
Я к себе служанкой
Не возьму.
Будут все презенты
Мне дарить,
Будут комплименты
Говорить.
Буду свахой главной
Я сама.
Закрывай-ка лавку,
Ханума!

Картина вторая
Сад у дома князя Пантиашвили. Музыка. Входит Микич и Акоп. По взмаху руки музыка обрывается.
Входит Тимоте.
ТИМОТЕ: Как прикажете доложить князю?
МИКИЧ: Чего?
ТИМОТЕ: Ну, сказать – кто пришел, зачем пришел, титул какой?
АКОП: Скажи – купец Котрянц пришел, без титула, с приказчиком.
ТИМОТЕ: Князь примет вас здесь, в саду.
(Уходит).
АКОП: Почему нас в саду принимают? Что мы, мацони продаем?
МИКИЧ: У князей так принято.
Поют птицы. Тимоте выносит кресло.
ТИМОТЕ: У нас ремонт. Князь с архитектором решает, золотом расписать потолок или серебром. (Уходит)
МИКИЧ: Потолок – золотом! Сразу видно, что князь!
АКОП: Потолок золотой, а кошелек пустой. В долг пьет, в долг шьет, в кредит живет. Все. Молчу. Молчу.
МИКИЧ: Я все его векселя скупил – пусть никто не думает, что Князь на Сонэ женится, чтоб долги покрыть. Мне титул его нужен. Герб!
АКОП: Герб! Герб!
МИКИЧ: Дед мой сапожником был, за семь абазов две пары сапог шил, отец зубами дратву тянул, водоносам чувяки зашивал, а я буду тестем князя Пантиашвили! (Смеется). Ты купца Адамяна знаешь? Кожей торгует. Дочь его за троюродного брата князя Гагидзе вышла, так он теперь меня не узнает, руки не подает, кожу не продает. Представляешь, что с ним теперь будет?!
(Поет).
Я теперь везде и всюду
Герб смогу поставить свой.
АКОП:
А на дочку крест поставь
И на деньги тоже.
МИКИЧ:
На ковры и на посуду
Герб смогу поставить свой.
АКОП:
И на штаны князю – вместо заплаты.
МИКИЧ:
Векселя давать и ссуды,
Отправлять я письма буду
На бумаге гербовой.
АКОП:
Не пришлось бы доплатными отправлять.
МИКИЧ:
Будет герб над лавкою моей,
На слуге, стоящем у дверей.
С гербом я пойду в баню и в духан,
Пусть от злости лопнет Адамян!
АКОП: Только сам не лопни от злости! А дочку твою Сону тебе не жаль? Разве это жених для нее? Шестнадцать и шестьдесят!
МИКИЧ: Из старого петуха тоже сациви сделать можно. Главное, чтоб приправа хорошая была. А тут приправа такая, что пальчики оближешь. Дочь моя, Сона, княгиней станет! В карете ездить будет, сзади слуга, спереди герб!
АКОП: Ну зачем ему этот герб? Есть нельзя, пить нельзя, даже в лобио для запаха не положишь.
МИКИЧ: Акоп, список приданого громко читай, с выражением! Я бы сам прочел, читать не умею!
АКОП: Зачем купцу читать? Купцу считать надо.
Входит Тимоте.
ТИМОТЕ: Его сиятельство князь Вано Пантиашвили!
АКОП: Зачем кричишь, глухие мы что ли?
ТИМОТЕ: Так положено.
Музыка. Входит князь.
КНЯЗЬ: Бонжур, месье, бонжур!
МИКИЧ: Что он сказал?
АКОП: Про абажур что-то.
МИКИЧ: Будет абажур, дорогой князь, и хрустальная люстра будет!
КНЯЗЬ: Же сви контан де ву вуар. Иль фе бо ожурди.
МИКИЧ: Что он сказал?
АКОП: Про жерди что-то.
ТИМОТЕ: «Здрасте» сказал.
МИКИЧ: Здравствуй, дорогой князь.
АКОП: Здравствуйте, ваше сиятельство.
КНЯЗЬ: Прене во пляс силь ву пле. Ну залон парле авек ву.
МИКИЧ: А теперь что сказал?
ТИМОТЕ: Садитесь – сказал.
АКОП: Какой странный язык! Такие длинные слова и такое короткое содержание!
МИКИЧ: Читай, Акоп, список приданого! Я бы сам прочел – очки дома оставил.
АКОП: Э…э…
КНЯЗЬ: Зачем спешишь, дорогой? Потом почитаешь. Когда я при дворе Александра Третьего служил, французский обычай был – а ля фуршет называется. Стоя выпить, стоя закусить, а потом все остальное стоя.
МИКИЧ: Стоя.
АКОП: А ля фуршет называется.
КНЯЗЬ: Прене во пляс силь ву пле. (Пение птиц). ТИМОТЕ, узнай у повара, какое сегодня меню.
ТИМОТЕ: Узнавал – на первое суп черепаший из Парижа, на второе – устрицы из Марселя…
КНЯЗЬ: А вино, вино какое?
ТИМОТЕ: Бордо.
КНЯЗЬ: Откуда?
ТИМОТЕ: Из Бордо.
КНЯЗЬ: Неси. (Тимоте уходит и сразу возвращается) Ну, где суп?
ТИМОТЕ: В Батуми. Пароход опаздывает.
КНЯЗЬ: А устрицы?
ТИМОТЕ: Повар говорит – устрицы после супа подавать надо.
КНЯЗЬ: А бордо?
ТИМОТЕ: До бордо шесть бочек шампанского в погребе стоят – не добраться.
КНЯЗЬ: Ах ты, негодяй! Перед гостями меня позоришь! Не добраться! Вот доберусь до тебя!
МИКИЧ: Не гневайся, князь! Подумаешь – бурдо какое-то! Мы тебе шестьсот бочонков кахетинского принесли.
КНЯЗЬ: Где оно?
МИКИЧ: Здесь. Читай список, Акоп!
АКОП: (читает) «…денег даем за нашей невестой…
МИКИЧ: …две тыщи монет.
АКОП: Лавку в Дигоми, лавку в Маглиси… Кроватки, лошадки, подушки, овечки, колечки – это я читать не буду…
КНЯЗЬ: Почему?
МИКИЧ: Сколько хочешь бери!
АКОП: И для молодых – каменный дом на берегу Куры с винным погребом. Хочешь купаться – вот Кура, вот твой дом. Хочешь умыться – вот Кура, вот твой дом. Хочешь напиться – вот Кура, вот твой дом…
ТИМОТЕ: Хочешь утопиться – вот Кура, вот твой дом.
КНЯЗЬ: Постой, постой! А если наводнение?
АКОП: Э, где Кура, где твой дом!
МИКИЧ: Ты про невесту, про невесту скажи!
АКОП: Слов таких нет!
МИКИЧ: Как нет?!
АКОП: От ее красоты глаза слепнут, от ее ума с ума сходят. Говорит, как пишет, пишет, как говорит…
КНЯЗЬ: И по-французски тоже? Когда я при дворе Александра Второго служил, там все говорили по-французски, и не только во дворе, и на улице тоже.
АКОП: Не волнуйся, князь. Сона говорит и поет, и кушает только по-французски. Когда она курочку ест, весь дом сбегается: одним ножом держит, другим ножом режет, ложкой соус наливает, вилкой в рот кладет.
МИКИЧ: Специально учителя взяли. Спасибо, научил! Ну, по рукам, ваше сиятельство!
АКОП: Он теперь не ваше сиятельство – он теперь наше сиятельство!
(Поют)
МИКИЧ:
Я желаю вашей чести
Сто счастливых лет прожить
С молодой женою вместе
Сто счастливых лет прожить.
КНЯЗЬ:
При таком богатом тесте
Можно выкупить поместья.
ТИМОТЕ:
И опять их заложить.
АКОП:
В жизни главное свобода,
Чтоб не быть слугой жене.
Я бы все богатства отдал,
Чтоб не быть слугой жене.
ТИМОТЕ:
Я готов отдать свободу,
Если только за полгода
КНЯЗЬ: Отдаст все деньги мне.
ВСЕ
Каждый жить мечтает, как в раю,
Каждый ищет выгоду свою.
Выгодно купить, выгодно продать,
Чтоб побольше взять и поменьше дать.
МИКИЧ:
А магазинах, на базарах
Будет весь торговый люд
Восхищаться этой парой
Будет весь торговый люд.
ТИМОТЕ:
Все купцы теперь задаром
В лавке мне дадут товары
И по шее не дадут.
КНЯЗЬ:
Буду снова я с часами,
Как приличные князья.
АКОП:
Нет уж, вы женитесь сами,
Как орел под небесами,
Буду жить свободно я!
ВСЕ
Каждый жить мечтает, как в раю,
Каждый ищет выгоду свою.
Выгодно купить, выгодно продать,
Чтоб побольше взять и поменьше дать.
МИКИЧ: Князь, я сегодня еду в Гори, по срочным делам, вернусь только завтра. Но не будем ничего откладывать: посмотри сегодня невесту, а завтра свадьбу сыграем. Это мой приказчик Акоп, я ему доверяю, он покажет тебе невесту. Приходи пораньше, на обед приходи.
КНЯЗЬ: Обязательно приду. До свидания, господа. О ревуар!
МИКИЧ: Что она сказал, Акоп?
ТИМОТЕ: «О ревуар» - значит, чтоб стол у вас хороший был, чтоб поесть вдоволь, а попить – еще больше.
АКОП: Теперь наоборот – в таком коротком слове такое длинное содержание!
ТЕКЛЕ: Договорились?
КНЯЗЬ: Еще как договорились! Читай, сестра!
ТЕКЛЕ: Вай мэ, вай мэ!...
КАБАТО: А что я тебе говорила? Кто тебе такую невесту за гроши сосватает? Двести абазов с тебя!
КНЯЗЬ: Ты же говорила, что ни гроша не возьмешь.
КАБАТО: Мало ли что я говорила.
КНЯЗЬ: После свадьбы дам. Сегодня денег нет. Со вчерашних поминок ничего не ел. Помру и невесту не увижу. Тимоте, возьми корзину и на базар. Такое событие отметить надо.
ТИМОТЕ: Опять без денег? Не пойду, я знаю, что будет.
КАБАТО: Ничего, ничего. Идем, посмотришь, что будет.
КНЯЗЬ: Ну, ты довольна, сестра?
ТЕКЛЕ: Вано, я очень Хануму боюсь. Не женщина она – шайтан в юбке! Пьет – не закусывает, табак нюхает… Рука у нее тяжелая.
КНЯЗЬ: Ханума, Ханума, подумаешь Ханума!
ТЕКЛЕ: А ты помнишь, что она сделала с князем Цицишвили?
КНЯЗЬ: Что?
ТЕКЛЕ: Ни на ком потом жениться не мог!
КНЯЗЬ: Я ее не боюсь. А вообще-то мне терять нечего. Придет – прямо ей скажи: уехал князь в имение!
ТЕКЛЕ: Какое имение?! Имение иметь надо! Кого обмануть хочешь?
КНЯЗЬ: Ну тогда скажи… скажи…
(Музыка)
ХАНУМА (поет):
С той поры, как создан свет,
Лучше свахи в мире нет,
Я в работе день-деньской
Продолжаю род людской.
Как стола без тамады,
Как Арагви без воды,
Как базара без хурмы,
Свадьбы нет без Ханумы!
Грех одному пить,
Грех холостым быть,
Без подруги, без супруги
Грех на земле жить!
Будь ты молод или стар,
Подберу любой товар,
Подходящий по цене,
Ты спасибо скажешь мне.
Будь ты КНЯЗЬ или купец,
Холостой или вдовец,
Будь тебе хоть больше ста –
Всех женю – пожалуйста!
Грех одному пить,
Грех холостым быть,
Без подруги, без супруги
Грех на земле жить!
Здравствуй, князь! Здравствуй, ваше сиятельство! Рада видеть тебя и сестру твою в здравии, а дом ваш – в благополучии. (Нюхает табак) Апчхи!
ТЕКЛЕ: Будь здорова, Ханума!
ХАНУМА: Спасибо. О моем здоровье печется! А какой я сегодня сон видела! Будто везут тебя, Князь, по Авлабару на черном катафалке, кони черные, попона черная, ты весь в черном и только на ногах у тебя белые гамаши! К чему бы это?
КНЯЗЬ: Действительно, к чему?
ХАНУМА: Он не знает… К женитьбе, дорогой!
КНЯЗЬ: А! Ты садись, садись, Ханума!
ХАНУМА: Некогда мне сидеть, дорогой – сваху ноги кормят! С твоей красавицей-невестой Гулико все лавки обегали, покупки к свадьбе сделали: фату у Адамяна, туфельки у Котрянца… Ты не забыл – смотрины сегодня. Гулико тебя к ужину ждет.
КНЯЗЬ: Не могу я сегодня, Ханума. Давай завтра. Сегодня у меня голова болит.
ХАНУМА: Ничего – на приданое взглянешь – сразу поправишься. И колечки есть, и овечки,
и скакуны. И невеста не очень стара – сорок лет всего.
КНЯЗЬ: Ты же говорила – тридцать пять.
ХАНУМА: Где тридцать пять, там и сорок. Не на базаре мы, чтоб из-за мелочи торговаться. Вот бумага, подпиши контракт. Сейчас мы все узнаем!
КНЯЗЬ: На бумаге все написать можно. Думаешь, я не знаю: овцы съедены, ковры молью проедены, скакуны паршивые, бриллианты…
ТЕКЛЕ: …Фальшивые!
ХАНУМА: Так я и знала! Вот откуда ветер дует! То-то я видела у вашего дома Кабато! Она тебя научила. Это ее слова!
КНЯЗЬ: Я князь, я сам все решаю. Не хочу я на твоей невесте женится!
ХАНУМА: Ах вот как! На весь город меня опозорить хочешь! Мою Гулико осрамить? Бедная
девочка этого дня пятьдесят лет ждала!
КНЯЗЬ: Как?! Уже пятьдесят! Слышишь, сестра?
ХАНУМА: Ты и такую у меня на коленях просить будешь, умолять будешь! А этой чертовке Кабато я все волосы повыдергаю! И тебе тоже! Твое счастье, что ты лысый!
ТЕКЛЕ: Как ты смеешь? Он князь!
ХАНУМА: А чихала я на таких князей! Апчхи!
Надо мною,
Ханумою,
Верх не брал еще никто!
Проучу я,
Растопчу я,
И тебя, и Кабато!
Эту тупицу,
Эту ослицу,
Вместе с тобою, старым ослом,
Так я прославлю,
Так я ославлю,
Что вас не пустят в собственный дом!
Нет, не рожден тот,
Кто мне заткнет рот,
Кто с самою Ханумою
Вдруг спорить начнет. (Уходит)
КНЯЗЬ: Что делать, сестра? На какие смотрины идти?
ТЕКЛЕ: К Гулико не пойдешь – Ханума тебя со свету сживет. К Сонэ не пойдешь – чем долги платить будешь?
КНЯЗЬ: Что же выбрать? Гулико на ужин ждет, Микич – на обед. Ладно, как говорят французы, из двух бед выбираю обед!
Картина третья
Базар. Лотки с зеленью, фруктами, живой птицей, бочки с вином. Торговцы наперебой зазывают покупателей.
1-й ТОРГОВЕЦ ЗЕЛЕНЬЮ: Зеленый лобио, зеленый лобио!
2-й ТОРГОВЕЦ ЗЕЛЕНЬЮ: Кому зелень, кому зелень? Цицмати, болоки, мята, киндза!
ТОРГОВЕЦ ФРУКТАМИ (нараспев) Антоновский яблок – пять копеек! Антоновский яблок – пять копеек! Антоновский яблок – пять копеек! (Проходит).
ТОРГОВЕЦ: Мацони! Мацони! Мацони! Мацони! (Проходит)
ТОРГОВЕЦ ВОДОЙ: Воды кому надо – вода есть! Воды кому надо – вода есть! Воды кому надо – вода есть! (Проходит)
ТОРГОВЕЦ РЫБОЙ: Сазан тоже есть! Сазан тоже есть! Ты посмотри, какой красавец! Сазан тоже есть! (Проходит).
Появляется Акоп.
1-й ТОРГОВЕЦ ВИНОМ: Смотрите, кто пришел!
АКОП: Гургенович пришел!
Обратный проход торговцев.
ТОРГОВЕЦ ВИНОМ: Подходи, Акоп-джан, вина у меня отведай!
ТОРГОВЕЦ МЯСОМ: Смотри, какой барашек – утром еще бегал. Такой шашлык будет – язык проглотишь.
АКОП: Жирный очень, у меня язва.
ТОРГОВЕЦ МЯСОМ: Если у меня возьмешь, любая язва пройдет. Сам бы ел – денег нету.
ТОРГОВЕЦ ВИНОМ: Акоп-джан, вина отведай. Сам губернатор Воронцов-Дашков такого не пил.
2-й ТОРГОВЕЦ ВИНОМ: Не пил, потому что не вино у тебя – уксус. У меня отведай!
ТОРГОВЕЦ ВИНОМ: Я тебе покажу «уксус»!
АКОП: Тихо! Кончайте базар! У всех возьму. И вино возьму, и барашка возьму. Сегодня нам весь Авлабар накормить нужно. Микич Котрянц дочку замуж выдает. Весь Авлабар приглашаю.
Все ахают. Музыка.
Все поют. Песенка об Авлабаре:
Над рекой стоит гора,
Под горой течет Кура,
За Курой шумит базар,
За базаром – Авлабар.
Бесконечный,
И беспечный, (припев 2 раза)
Шумный вечно,
Наш Авлабар.
ВСЕ: Поздравляем, дорогой!
ТОРГОВЕЦ ВИНОМ: Бесплатно все бери! Только хозяину скажи, у кого брал.
ТОРГОВЕЦ МЯСОМ: А ты, Акоп, когда женишься?
АКОП: Сказал же тебе – язва у меня. Зачем мне еще вторую. (Смех. Музыка)
Входят Кабато и Тимоте.
ТИМОТЕ: Почем индейка, хозяин?
ТОРГОВЕЦ МЯСОМ: Индейку захотел! Ты сперва за курицу рассчитайся!
ТИМОТЕ: За какую курицу?
ТОРГОВЕЦ МЯСОМ: На прошлой неделе в долг брал. ТИМОТЕ: Побойся бога! Какая курица, это же воробышек был!
ТОРГОВЕЦ МЯСОМ: Пока твой голоштанный князь: долг отдаст, этот воробышек вот таким бараном станет. Проходи отсюда, проходи!
ТИМОТЕ: Почем твоя дыня, хозяин?
ТОРГОВЕЦ ФРУКТАМИ: Дыню захотел? А баклажан гнилой не хочешь?
ТИМОТЕ: Ты что?
ТОРГОВЕЦ ФРУКТАМИ: Иди, иди, пока я свою дыню об твой гнилой арбуз не разбил!
ТИМОТЕ: Я же говорил – ничего не дадут!
КАБАТО: Постой! Сейчас они по-другому заговорят. Эй, Акоп, что-то я забыла за кого ваша Сонэ замуж выходит?
АКОП: За его князя, Вано Пантиашвили!
2-й ТОРГОВЕЦ ВИНОМ: За самого князя Вано Пантиашвили?!
1-й ТОРГОВЕЦ ВИНОМ: Что ж ты сразу не сказал?
ТОРГОВЕЦ МЯСОМ: Подходи, дорогой, подходи, Тимоте-джан, курицу мою бери.
1-й ТОРГОВЕЦ ВИНОМ: За самого князя Пантиашвили!
АКОП: Раскудахтались! Подумаешь – князь! К нашей Сонэ русский генерал сватался!
1-й ТОРГОВЕЦ ВИНОМ: Почему ж она за генерала не вышла?
АКОП: Военная тайна! (Смех)
АКОП: уходит.
2-й ТОРГОВЕЦ ЗЕЛЕНЬЮ: Так это ты, Кабато, Сону Микичовну сосватала! Ай да сваха! Ай да молодец! Твое здоровье!
1-й ТОРГОВЕЦ ВИНОМ: (наливает ей) Пей, пей, это бесплатно!
Вбегает Ханума, толкает Кабато.
ХАНУМА: Вот ты где, негодная! На базар пошла людям хвастать? Молодую, красивую и богатую невесту сосватала! Ты попробуй, как я – кривую, косую и хромую! Смотрите, люди! Все смотрите – среди бела дня грабят! Кому дорогу перебегаешь? У кого клиентов отбиваешь? Я тебе сейчас все бока отобью, я из тебя такое чохохбили сделаю, что тебя даже в больницу не примут! (Музыка)
Ссора свах.
ХАНУМА: Ты воровка!
КАБАТО: Ты чертовка!
ХАНУМА: Будешь вечно тлеть в аду!
КАБАТО:
Как не лайся,
Не ругайся,
Прямо в рай я попаду!
ХАНУМА:
Чтоб тебя в жены
Взял прокаженный,
Лысый, хромой и кривой бегемот!
КАБАТО:
А вот тебя-то
Даже горбатый,
Даже безногий в дом не возьмет!
ТИМОТЕ:
Помогите, разнимите,
Что стоите, вай, вай, вай!
ВСЕ
Если женщины дерутся,
Лучше в драку не встревай!
ХАНУМА:
Нет, не рожден тот,
Кто мне заткнет рот!
Кто с самою Ханумою
Вдруг спорить начнет!
ГИМНАЗИСТКА: Городовой! Где городовой?!
1-й ТОРГОВЕЦ ВИНОМ: Только что здесь был. Вино у меня пил.
ТОРГОВЕЦ МЯСОМ: Шашлык у меня ел. Как драка – ни одного городового на базаре не видно!
КАБАТО: Ты уродка!
ХАНУМА: Ты селедка!
КАБАТО: Что пристала ты ко мне?
ХАНУМА:
Дочь Котрянца,
Голодранцы,
Вам не видеть и во сне!
КАБАТО:
Князя и Сону
С браком законным
Сможешь поздравить завтра сама!
ХАНУМА: Свадьбы не будет,
Слышите, люди!
В этом клянется сама Ханума!
ТИМОТЕ: Помогите, разнимите,
Что стоите, вай, вай, вай!
ВСЕ:Если женщины дерутся,
Лучше в драку не встревай!
Ханума ставит ногу на лежащую на полу Кабато.Свисток. Входит Городовой.
ГОРОДОВОЙ: Если женщины дерутся,
Лучше в драку не встревай!
ВСЕ:
(поют) Нет, не рожден тот,
Кто ей заткнет рот,
Кто с самою Ханумою
Вдруг спорить начнет!
Картина четвертая
Гостиная в доме Микича Котрянца. Котэ аккомпанирует Сонэ на рояле. Идет урок. В кресле сидит бабушка Ануш, она вяжет, то и дело поглядывая на них, борется с дремотой.
СОНА: Ла…ла…ла…(Сбивается)
КОТЕ: Анкор э фуа.
СОНА: Ла…ла…ла…(Бабушка засыпает) Баю-бай, баю-бай, ты, бабуля, засыпай… Ах, Коте, я должна вам сообщить…
КОТЕ:
Луч надежды не погаснет,
Солнце выглянет из тьмы,
Если не было б несчастий,
Не ценили б счастья мы.
Но любовь всегда отыщет
Самый ценный в мире клад,
Кто не знал любви – тот нищий,
Тот, кто любит, тот богат.
Просыпается Ануш.
СОНА: Знаете что, Коте Луарсабович, лучше займемся декламацией.
АНУШ: Чем, чем займетесь?
СОНА: Декламацией. Это громкое чтение с выражением.
КОТЕ: Бабушка Ануш, вы бы пошли к себе, а то у вас голова заболит.
АНУШ: Я к выражениям привыкла. Когда Микич: с приказчиками рассчитывается, тут такая декламация бывает! Начинайте!
КОТЕ: Как хотите. Мы прочтем с вами, Сона, драматический диалог в лицах, я буду читать за молодого графа, вы – за его кузину. (Читает) «Графиня, я вчера в саду Булонском бродил средь статуй мраморных, холодных! И вдруг набрел на тихую беседку, увитую плющом и виноградом». А ты что хочешь мне сказать?
СОНА: «О, граф, а я бродила по Монмартру, и там, случайно, в лавке букиниста…»
АНУШ: Почему таким противным голосом разговариваешь?
СОНА: Так полагается, бабушка. «…и там случайно, в лавке букиниста, попались мне Овидия сонеты, которые читали вы когда-то». Сваха вчера приходила: меня хотят выдать замуж.
АНУШ: Что, что? Это там написано?
СОНА: Да, бабушка, написано, по-французски, - сказала графиня.
АНУШ: Ну что же, продолжайте.
КОТЕ: И в старой, маленькой беседке, одна лишь мысль меня терзала, а что со мною будет?
СОНА: Отец никогда не позволит мне выйти замуж за бедного учителя.
АНУШ: Подожди, подожди! Кто он – граф или учитель? Если он граф – почему он бедный? Если он учитель – почему он граф?
СОНА: Не знаю, бабушка, здесь так написано, по-французски.
КОТЕ: Э О…о…о…
АНУШ: Что такое?
КОТЕ: По-французски – сказал граф.
АНУШ: Дай сюда! (Смотрит в книгу) По-французски. Не нравится мне эта декламация! (Садится на книгу) Займитесь лучше танцами.
КОТЕ: Танцами, так танцами. Бабушка, пересядьте подальше, нам места не хватит для танцев.
АНУШ: На крестинах Соны здесь сто человек кинтаури плясали.
КОТЕ: Мы будем танцевать не кинтаури, а вальс. Этот танец требует простора.
АНУШ: А Микич: требует, чтобы я с Соны глаз не спускала.
КОТЕ: Итак, вальс! (Музыка) Родился он в Вене, а сейчас его танцует вся Европа. (Танцуют, глядя на бабушку, шепчутся)
АНУШ: Что такое? (Коте и Сона замолкают, продолжают танец, остановились, Ануш колет Коте спицей, Коте вскрикивает)
КОТЕ: Первая фигура: дама кладет кавалеру руку на плечо, а кавалер нежно обнимает даму за талию… (Обнимает Сону).
АНУШ: Отпусти ее! Что ты делаешь, бесстыдник? (Ануш отводит Сону) Ты эти фигуры на моей фигуре показывай!
СОНА: Бабушка!
АНУШ: Микич сказал: – ни одного мужчины к тебе близко не подпускать.
КОТЕ: Я не мужчина – я учитель.
СОНА: Он – учитель.
АНУШ: Учитель… учитель… (Сонэ) Выйдешь замуж – любые фигуры выделывай. Иди
сюда, учитель, бери меня за талию. Что ты там ищешь?
КОТЕ: Простите, но у вас нет талии. Талии у вас нет!
АНУШ: Держись за то, что есть! (Музыка. Танцуют)
КОТЕ: Танцуйте в такт, свободней шаг.
Сначала так, потом вот так.
АНУШ: Чуть-чуть помедленней, прошу!
КОТЕ: Теперь фигура номер пять,
Старайтесь медленно дышать.
АНУШ: А я и так едва дышу!
КОТЕ: Теперь фигура номер семь!
Она легко дается всем!
АНУШ: Хоть семь, хоть восемь – все равно.
КОТЕ: За пируэтом – пируэт,
Танцует вальс весь высший свет.
АНУШ: Какой там свет – в глазах темно.
Слышны голоса Микича и Акопа. Все вскакивают.
МИКИЧ: Ну, дочка, танцуй!
АНУШ Танцы уже были.
МИКИЧ: А сейчас ноги сами от радости затанцуют! Знаешь, Сона, какого мы тебе жениха нашли? Дочка Адамяна локти кусать будет! Акоп, расскажи ей!
АКОП: Красивый, как нарцисс, стройный, как кипарис. Это если я на одном берегу Куры стою, а он на другом, а между нами туман.
МИКИЧ: Что?!
АКОП: Но если вблизи рассмотреть, есть, конечно, маленькие дефекты, ноги немножко кривые, зубы немножко вставные. Но это ничего – он сейчас все ремонтирует.
МИКИЧ: Молчать! Ты главное скажи – князь он!
АКОП: Князь, князь.
МИКИЧ: Настоящий князь?
АКОП: Настоящий.
МИКИЧ: Слышишь, Сона, его сиятельство князь: Вано Пантиашвили! (Сона в обмороке)
Что такое?
АНУШ: От радости, наверное. (Аккорд на рояле)
МИКИЧ: А ты что?
КОТЕ: Ноги онемели. От радости, наверное…. Повторите, как его зовут – может, я ослышался?
МИКИЧ: Князь Вано Пантиашвили! Я и сам не верю – такой человек согласился. Сегодня смотрины, завтра свадьба. (Музыка)
Был простым сапожником Микич,
Но сумел он многого достичь
Я на весь Тифлис свадьбу закачу,
Приходите все в гости к Микичу!
(Танец) Я сейчас уезжаю в Гори. Примите, мама, князя как следует – пофранцузски: а ля фураж!
АНУШ: Что это такое?
АКОП: Это как лошади – стоя.
МИКИЧ: Учитель, на французский нажми. У князя первое условие – чтобы все по-французски было. Я поехал.
Микич и Акоп уходят. Музыка обрывается.
КОТЕ: Если б я знал! Если б я только знал! Я бы ни за что не вытащил его сегодня из грязи.
СОНА: Кого?
КОТЕ: Твоего жениха. Моего дядю.
СОНА: Дядя? Значит, ты тоже князь?
КОТЕ: Тоже. Только один из грязи в князи, а другой из князей в грязь.
СОНА: Зачем так говоришь? Мне не надо от тебя ни титулов, ни поместий. Я люблю тебя и готова уйти хоть на край земли.
КОТЕ: Дорогая, значит ты согласна?
СОНА: Согласна, Коте! Давно!
КОТЕ: Сегодня самый счастливый день моей жизни! Пусть я беден, но мы будем трудиться. Труд самое прекрасное приданое, которое нам дает жизнь. Я буду работать день и ночь, буду давать уроки…
СОНА: Только не молодым девушкам.
КОТЕ: Сегодня ночью, на рассвете, я приеду на коне и украду тебя! Мы тайком обвенчаемся в старом монастыре!
СОНА: Как это прекрасно!
КОТЕ: Потом мы сядем на коня и помчимся, знаешь куда?
СОНА: Куда?
КОТЕ: Никуда мы не помчимся. Чтобы украсть тебя, мне надо сначала украсть коня.
СОНА (поет) Солнца луч на небе ясном
Вдруг закрыли облака.
В жизни нам всегда для счастья
Не хватает пустяка.
КОТЕ: Как тут быть и что тут делать,
Не придумано людьми.
Есть любовь, так нету денег,
Деньги есть, так нет любви.
ВМЕСТЕ:
Без любви белый свет,
Как без солнца рассвет,
Как костер без огня,
Как джигит без коня.
Слышны голоса Акопа и Ханумы. Сона упала на диван. Коте садится к роялю.
АКОП: Ну, куда идешь, Ханума? Сказано тебе – не нужна нам сваха. Сосватали уже Сону, смотрины сегодня.
ХАНУМА: Вот я и пришла на смотрины. Хочу на невесту посмотреть
АКОП: Смотри! Вот она, красавица наша, любимица моя. На моих руках родилась, на моих руках выросла.
ХАНУМА: Зачем обманываешь?! Не она это!
АКОП: Как не она?
ХАНУМА: Она кривая, косая и хромая должна быть.
КОТЕ: Кто это тебе сказал?!
ХАНУМА: А как же иначе! Разве такой нежной козочке нужен старый дохлый козел? Нет, не она это. До свидания.
СОНА: Постой, Ханума, не уходи! Не хочу я за князя выходить! Помоги нам!
АКОП: Что ты говоришь, девочка? Разве так можно? Твой отец уже, князем договорился. Герб чеканщику заказал! И не вздумай мешать, Ханума! Я твои проделки знаю.
ХАНУМА: Эх ты! Говоришь – на руках росла, на глазах цвела. А теперь хочешь, чтоб завял цветок?
АКОП: Мне этот князь тоже, как корове папаха, нужен, как ослу бешмет, но я Микичу слово дал. Приказчик я. Что хозяин прикажет, то я и делаю.
ХАНУМА: Что он тебе приказал?
АКОП: Смотрины провести. Сейчас князь придет невесту смотреть.
ХАНУМА: Смотрины? Будут вам смотрины. Идем, доченька! Сама тебя одену, сама напудрю, сама надушу!
АКОП: Нет! Это Кабато должна делать, она сваха. Где она, бездельница? Кабато!!!
ХАНУМА: Зачем бедную женщину ругаешь? Может заболел человек, или несчастный случай – на базаре кто-нибудь побил. Я за нее все сделаю.
АКОП: Нет.
ХАНУМА: Коллеги мы, помогать друг другу должны.
АКОП: Коллеги? Ну, если коллеги… (Ушли) Плохо твое дело, учитель. (Коте берет папку и уходит) А ты куда, учитель?
КОТЕ: Куда глаза глядят! Не могу я смотреть, как за княжеский титул будут продавать мою самую любимую… ученицу.
АКОП: Тебе и не надо смотреть. Иди помоги стол накрыть по-французски.
КОТЕ: По-французски?
АКОП: Когда твоя любимая ученица петь для князя будет, я тебя позову – аккомпани… аккопаниви… ну, вообще на этой штуке играть будешь. (Коте уходит)
АНУШ Приехал князь, приехал! Где Сона?
АКОП: Одеваться пошла. (Ануш уходит) Сона, ты готова?
ГОЛОС СОНЫ: Платье выбираю. (Музыка)
В гостиную входят князь и Тимоте.
КНЯЗЬ: Где невеста?
АКОП: Переодевается. С утра платье примеряет. Одно не нравится, другое не нравится – тебе хочет понравиться. Чтоб ты сдох, старый козел.
КНЯЗЬ: Что?
АКОП: Орел, орел вы, ваше сиятельство!
КНЯЗЬ: А сколько ей лет, Акоп?
АКОП: Шестнадцать. Как персик спелый, как лебедь белый! Увидишь – упадешь! И челюсть выпадет!
КНЯЗЬ: Что выпадет?
АКОП: Не каждой честь выпадет, говорю, за такого орла замуж выйти. Противная твоя рожа!
КНЯЗЬ: Что?
АКОП: Роза, говорю. Невеста твоя – как роза.
КНЯЗЬ: Ну, что же ее так долго нет? Где она?
АКОП: Не торопись, князь! В жизни никогда не надо торопиться! (Музыка. Акоп поет)
Кто пешком, а кто в карете,
С юных лет.
Все спешат на этом свете
На тот свет.
Бедный – богатый,
Вдовый, женатый –
Всё равно:
Нам за оградой
Встретится рядом
Суждено.
Наша жизнь, как день весенний,
Коротка.
От крестин до погребенья
Два шага.
Чем понапрасну
Жизнь ежечасно
Торопись,
Лучше достойно,
Тихо, спокойно
Чачу пить.
КНЯЗЬ: И все же поторопи невесту, дорогой! Сердце от волнения запирает.
АКОП: Сона, голубка моя, ты готова?
ГОЛОС: Готова! (Музыка)
АКОП: Вот она!
Появляется Ханума: в платье невесты, она закрыта фатой. Она слегка прихрамывает на одну ногу.
Войдя, обращается к Тимоте.
ХАНУМА: Бонжур, мон прэнс, бонжур! Как я рада вас видеть! Всегда рада! Тужур! (К Акопу) Молчи! (К Тимоте) Я приятно удивлена – по рассказам моей свахи я представляла вас седым почтенным старцем – и вдруг такой приятный сюрприз! Такой молодой и уже князь!
ТИМОТЕ: Да не я князь – вот князь!
ХАНУМА: Пардонэ, ваше сиятельство! Что же вы стоите? Садитесь, господа!
Прихрамывая еще сильнее, подходит к креслу, князь наблюдает за ней, она садится.
КНЯЗЬ: Тимоте, да она, кажется… нет, показалось.
ХАНУМА: Прошу. (Князь садится) Да, вы знакомы с Акопом? Это наш приказчик, дальний родственник и близкий друг… Ну, что ты онемел, Акоп. От горя, наверное? Не хочешь расставаться со своей милой Соной? (Князю) На руках у него росла, на глазах цвела. Ты ведь хочешь счастья своей Сонэ?
АКОП: Хочу!
ХАНУМА: Тогда подведи меня к князю, я хочу рассмотреть его поближе. (Подходит к князю, откидывает вуаль, князь падает).
АКОП: Что с ним?
ТИМОТЕ: Ты же говорил: увидит невесту – упадет.
Тимоте приводит князя в чувство.
ХАНУМА: Что с вами, князь?
КНЯЗЬ: Ничего… Просто жарко сегодня.
ХАНУМА: Да, да, такой жары не было с 1713-го года.
КНЯЗЬ: С какого года?
ТИМОТЕ: С 1713-го.
ХАНУМА: Чем же мне вас развлечь? О! Я, кажется, придумала! Вы любите романсы?
КНЯЗЬ: Но, но, же не зем па!
ХАНУМА: Ясно, любит! (Акопу) Позови учителя.
АКОП: Учитель! (Входит Коте).
КНЯЗЬ: Коте!? А ты что здесь делаешь?
КОТЕ: Ваше невеста, дядя, моя ученица. Моя самая любимая ученица. Я учил ее музыке, танцам, хорошим манерам, я отдал ей всю душу, все сердце, а она…
(Ханума открывает ему свое лицо) Ты?!
ХАНУМА: Ты что не узнал меня? (Князю). Стоит девушке сделать прическу, надеть красивое платье и она становится неузнаваемой. Играй романс.
КОТЕ: Какой?
ХАНУМА: Любой. (Начинает петь, дико завывая)
О фор сэ лой
Кэ ля нима
Солинга нэту мульти
Солинга нэту мульти.
Го дэа со вэнтэ пинджерс
Дэ суой кольориоккульти
Дэ суой кольориоккульти.
КНЯЗЬ: Идем, Тимоте. Я домой хочу.
АКОП: Подожди, князь, опять торопишься! Или голубка наша не понравилась?
КНЯЗЬ: Кривая с одного боку.
АКОП: Ну и что, а ты с другого боку с ней ходи! Какие ручки, какие ножки!
КНЯЗЬ: Одна нога короче другой!
АКОП: Зато другая длиннее. И это заметно, когда она ходит. Когда стоит, сидит и лежит совсем не заметно. А как глазки!
КНЯЗЬ: Слепая на один глаз!
ХАНУМА: Князь, при таком большом приданом, может быть у меня один маленький недостаток?
КНЯЗЬ: Один? Маленький недостаток? Не нужно мне вашего приданого. Ноги моей здесь не будет! Идем, Тимоте!
ХАНУМА: Князь, куда вы? Я еще не все вам показала. Я танцевать буду. Учитель, играй! (Коте играет) Акоп, помогай! (Танцуют)
АКОП: (поет) По улице я шлялся.
Вдруг вижу – дама.
Я с нею поравнялся,
Сказал ей прямо:
«Мадам!»
ХАНУМА: Девица!
АКОП: Свободны?
ХАНУМА: Как птица!
АКОП: Не верю!
ХАНУМА: Напрасно!
АКОП: Пойдемте?
ХАНУМА: Согласна!
Лихо отплясывают танец.
КНЯЗЬ: Тимоте, унеси меня отсюда!
ТИМОТЕ: уносит Князя, Акоп и Коте весело смеются.
КОТЕ: Ай да Ханума! Ай да актриса!
АКОП: Когда ты французский выучила?
ХАНУМА: Сваха все должна уметь. Если мне завтра китайца женить надо будет, я китайский выучу.
Вбегает Сона.
СОНА: Спасибо тебе, Ханума! (Целует ее).
КОТЕ: Дай и я тебя поцелую!
АКОП: Невеста от радости целует, что старику не достанется, а ты, учитель, зачем?
ХАНУМА: Что невеста ему останется. Разве не видишь – любит он ее.
АКОП: Ханума, как ты догадалась?
ХАНУМА: Слово такое знаешь по-французски – интуиция?
КОТЕ: Помоги нам, Ханума!
ХАНУМА: Сперва я князя должна на своей Гулико женить, потом вами займусь. Идите, мне переодеться надо. И так я в невестах засиделась.
Коте и Сона уходят, Ханума идет, прихрамывая.
АКОП: Теперь уж не надо хромать. (Хочет уйти).
ХАНУМА: А ты куда? Помоги мне! Ну, что ты две пуговицы расстегнул на третьей остановился? Рук у тебя что ли нет?
АКОП: Есть. И руки, и ноги, и все остальное. Мужчина я все-таки.
ХАНУМА: Ты мужчина, да я не женщина. Сваха я. Для меня все равно – что мужчина, что женщина, как для купца – что мужской отрез, что дамский – лишь бы подороже с рук сбыть. Ну, а если ты мужчина, почему до сих пор не женат?
АКОП: Мне свобода дороже. Женатый мужчина, все равно, что птица в клетке. И не родилась еще та женщина, которая Акопу понравится. Чтоб не старая была, но и не очень молодая. Скромная, но не робкая, стройная, но не тощая… (Ханума нюхает табак, чихает) Да! И чтоб, не дай бог, табак нюхала, как ты. И самое главное – чтобы умная была. Но не умней меня. (Толкнул Хануму плечом, она его кокетливо оттолкнула).
ГОЛОС АНУШ (за сценой): Кончились смотрины, уехал твой князь, Кабато!
АКОП: Кабато!
ХАНУМА: Интересно, что она теперь придумает!
Ханума повязывает большой платок и садится на пол в стороне. Вбегает Кабато.
КАБАТО: Где невеста?
АКОП: Там. Рыдает. Не понравилась она князю.
КАБАТО: Как не понравилась? Наша Сона не понравилась?
ХАНУМА: Ква…ква…ква…
КАБАТО: Это что такое?
АКОП: Это…
ХАНУМА: Прабабушка я…
АКОП: Прабабушка эта на свадьбу из деревни приехала, правнучку поздравить, а свадьбы не будет. Не понравилась она князю.
КАБАТО: Наша Сона не понравилась?
ХАНУМА: Ква…ква…ква…
КАБАТО: Что квакаешь, старая, будет свадьба, сдохну, а будет! (Убегает).
ХАНУМА: Будет свадьба, Кабато! Только не та, какую ты хочешь, а та, какую Ханума хочет!
(Музыка).
С той поры, как создан свет,
Лучше свахи в мире нет.
Я в работе день-деньской
Продолжаю род людской.
Как стола без тамады,
Как Арагви без воды,
Как базара без хурмы,
Свадьбы нет без Ханумы.
Грех одному пить,
Грех холостым быть.
Без подруги, без супруги,
Грех на земле жить!
Будь ты молод или стар,
Подберу любой товар,
Подходящий по цене,
Ты спасибо скажешь мне.
Будь ты князь или купец,
Холостой или вдовец,
Будь тебе хоть больше ста –
Всех женю – пожалуйста!
Коте и Сона подпевают Хануме. Все танцуют.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
КАРТИНА ПЯТАЯ
Дом князя Пантиашвили. На тахте, укрывшись рваным одеялом, спит князь. Входит Текле за ней Тимоте с тазом.
ТЕКЛЕ: Господи всевидящий! За что ты нас та наказал? Зачем мы связались с этой мерзавкой Кабато? (Тимоте уносит таз) Зачем отказались от Гулико Махнадзе?
(На коленях) Прости нас, господи! Прости!
КНЯЗЬ: Хватит причитать! Целую ночь не спал, только я глаза закрою (приподнялся) – это страшилище вижу. Будто обнимает она меня вот так – двумя руками!.. Ой, «рад ресницами плывешь»!
ТЕКЛЕ: Плывет! Что же здесь страшного?
КНЯЗЬ: Страшного?! Ты бы ее только видела! Эту мерзавку Кабато на порог не пускать!
ТИМОТЕ: Там Кабато, князь.
ТЕКЛЕ: Гони ее! Князь видеть ее не хочет!
КНЯЗЬ: Нет, хочет! Пусть войдет! Я из нее люля-кебаб сделаю.
ТИМОТЕ: Люля-кебаб придется делать с гарниром – она пришла не одна.
Музыка. Входят Микич, Кабато, Акоп.
МИКИЧ: Князь, дорогой, что случилось? Утром приехал домой – мамочка в обмороке, дочка в слезах. Может, дверь тебе не там открыли, может, стол тебе не так накрыли?
КАБАТО: Я же говорила, говорила: без Ханумы здесь не обошлось!
АКОП: Очень может быть.
МИКИЧ: Почему за стол не сел, цыпленка не съел, вина не выпил? Почему?
КНЯЗЬ: Он еще спрашивает – почему? Залежалый товар с рук сбыть хочешь? Каракатицу подсовываешь?
КАБАТО: Это наш лебедь белый – каракатица?! Такой невесты свет не видел!
КНЯЗЬ: Верно – такой не видел! Эль э терибль, эль э тюн монстр!
МИКИЧ: Что он сказал?
АКОП: Это тоже каракатица, только в шесть раз хуже.
КНЯЗЬ: Такую уродину не дома держать надо – в кунсткамере!
МИКИЧ: Где?!
АКОП: В камере. Тюрьмой он тебе грозит!
МИКИЧ: Тюрьмой? А ну выходи…
КНЯЗЬ: Же ву при.
МИКИЧ: Ну, вот что – я последнее время по-французски не говорю, я тебе так скажу: обезьяна ты старая, мешок с трухой, чучело ты усатое!
КНЯЗЬ: Что?! Убью! Застрелю! Тимоте, где мой пистолет?
ТИМОТЕ: В ломбарде.
КНЯЗЬ: И очень хорошо – пулю на него жалко тратить. Вот из моего дома!
МИКИЧ: Не из твоего, а из моего! Ты сперва закладную у меня выкупи!
КНЯЗЬ: Вот!
МИКИЧ: Держите меня! (Наступает) Индюк общипанный!
КНЯЗЬ: (наступает тоже) Крыса авлабарская!
МИКИЧ: Попугай французский!
КНЯЗЬ: Шило сапожное!
КАБАТО: Стой, Микич! Опомнись! Такого жениха нельзя выпускать!
АКОП: И впускать – тоже!
МИКИЧ: Правильно! Собак на него спускать надо!
КАБАТО: Стой! Где ты еще такого зятя возьмешь?
АКОП: Подумаешь, зять! За наши деньги любого можно взять.
МИКИЧ: Правильно – любого!
КАБАТО: А герб? Герб?!
АКОП: Что – герб? Купец гордость иметь должен!
КАБАТО: Постой, Микич! Будет герб – будет и гордость. Ты же купец, понимать должен – цену князь набивает. Адамян за дочку в два раза больше приданого дал, а ведь там не настоящий князь был – троюродный брат только. Значит, и герб не настоящий. А у нас и князь настоящий, и герб настоящий! Не скупись, Микич!
МИКИЧ: Если в прибавке дело, я согласен. Забудем все, что мы тут говорили. Что мы бабы – ругаться как на базаре: индюк общипанный…
АКОП: Крыса авлабарская…
МИКИЧ: Попугай французский!..
АКОП: Шило сапожное.
МИКИЧ: Молчать! Даю еще тыщу!
КНЯЗЬ: Нет!
МИКИЧ: Две.
ТЕКЛЕ: Не соглашайся, брат! Зачем нам ночью кошмарные сны видеть?
МИКИЧ: Три.
КНЯЗЬ: Нет!
ТИМОТЕ: За такие деньги я б на крокодиле женился!
МИКИЧ: Четыре!
ТЕКЛЕ: Дом починим, векселя выкупим, Коте пристроим, имение откупим. Может подумаешь, брат?
КНЯЗЬ: Нет, нет и нет! Чтобы я, князь Пантиашвили, свою честь и свободу за четыре тыщи продавал?! Только за пять!
МИКИЧ: Четыре с половиной.
КНЯЗЬ: Ладно – ни мне, ни тебе – четыре восемьсот. Триста еще набавь.
МИКИЧ: За что?
КНЯЗЬ: За телесные повреждения. Твой лебедь белый вчера мне все ноги отдавил.
МИКИЧ: Хорошо. Только свадьба сегодня же.
КНЯЗЬ: Только деньги вперед.
Музыка.
ВСЕ (поют) Каждый жить мечтает, как в раю.
Каждый ищет выгоду свою
МИКИЧ, АКОП, КАБАТО: Выгодно купить!
КНЯЗЬ, ТИМОТЕ, ТЕКЛЕ: Выгодно продать!
МИКИЧ, АКОП, КАБАТО: Чтоб побольше взять!
КНЯЗЬ, ТИМОТЕ, ТЕКЛЕ: И поменьше дать!
Все танцуют.
МИКИЧ: Через полчаса будут тебе деньги. Сам лично в контору поеду, привезу.
КАБАТО: Привет Хануме от меня предай с поцелуем!
Акоп, Кабато и Микич уходят.
КНЯЗЬ: (Текле) Ну, довольна? А то говоришь – брат у тебя бездельник, транжира! За пять минут почти пять тысяч заработал! (Поет).
Мой знаменитый,
Княжеский титул –
Это, учти ты,
Тоже товар.
К чувствам горячим,
Деньги в придачу,
Ну, а иначе –
Оревуар! (Танцует)
Все хорошо – одно плохо.
ТЕКЛЕ: Что плохо, что плохо, что плохо?
КНЯЗЬ: Жениться надо. И кто это придумал – к приданому обязательно еще невесту брать. И какую невесту! Вспомнишь – вот такие мурашки по коже бегают.
ТЕКЛЕ: Ничего, брат, вечером свадьбу сыграешь, утром один в Петербург укатишь.
КНЯЗЬ: Утром? А ночью, что я ночью делать буду?
Музыка.
ТЕКЛЕ: Вай мэ, вай мэ!
Князь и Текле уходят.
КАРТИНА ШЕСТАЯ
Сад князя Пантиашвили. Крадучись входит Акоп.
АКОП: Ханума!
ХАНУМА: (из бочки) А… а…
АКОП: Ханума!
ХАНУМА: А… а…
АКОП: Ханума!
ХАНУМА: Апчхи! (Вылезает из бочки) Ну, что кричишь? Здесь я.
АКОП: Ты в бочке?
ХАНУМА: В бочке – что удивляешься. Подумаешь! Один раз я в дымоход залезала, когда помоложе была – с фигурой. Из дымохода – прямо в спальню. Жениха с брачного ложа увела, на своей невесте женила. Ну, как там?
АКОП: Плохо. (Садится на скамейку) На этот раз ничего у тебя не выйдет, хоть через угольное ушко пролезай: князь на Сонэ женится.
ХАНУМА: Как?
АКОП: А вот так. Сперва все по-твоему шло: чуть не убили друг друга. Потом эта пройдоха Кабато вмешалась – прибавь, говорит, князю денег. За пять тысяч сторговались. Микич в контору за деньгами поехал.
ХАНУМА: Обвела! Обошла! Обскакала! И кто? Кабато! У которой ни чутья, ни такта – все напролом! Закрываю свою канцелярию! Позор на мою седую голову. (Рвет волосы) Вай мэ! Постой, еще не все волосы седые! Не все еще пропало. Слушай, Акоп-джан, ты в шахматы играешь?
АКОП: В шахматы? Нет. Только в нарды.
ХАНУМА: Что нарды – бросай кости, как упадут! Шахматы – вот игра мудрейших. Шота Руставели с царицей Тамарой играл, дорогой мой Сурен играл…
АКОП: Это кто такой – Сурен?
ХАНУМА: Дедушка мой. Ой, как играл! В шахматы вперед думать надо. Кабато вперед на один ход думает, а я – на шесть!
АКОП: И что ты еще придумала?
ХАНУМА: Подожди! Я сюда хожу, она туда, я туда, она сюда…
АКОП: Зачем ты глаза закрыла?
ХАНУМА: Не мешай – я вслепую играю…
АКОП: Она вслепую играет…
ХАНУМА: Она туда, я сюда, она мне шах делает, а я ей мат! Нет, не получается – она по-другому сыграть может… (Нюхает табак, пытается чихнуть).
АКОП: Или быстрей чихай или скорей думай – Микич все узнает, такой мат будет!
ХАНУМА: (чихает) Все!
АКОП: Что все?
ХАНУМА: Ход конем делать надо! Пока Микич в контору ездит, домой беги, возьми самого быстрого коня…
АКОП: Какого коня?..
ХАНУМА: Фаэтон возьми и привези сюда королеву.
АКОП: Какую королеву?
ХАНУМА: Сону, красавицу нашу. Фаэтон здесь, у калитки, поставь.
АКОП: Что ты еще придумала?
ХАНУМА: Комбинацию в три хода: ты идешь за Соной, Сона идет сюда, а моя Гулико идет под венец. Что стоишь? Беги. (Уходя) Тимоте!
Музыка.
АКОП: Что я тебе? К кому ты привязалась?
Из-за тебя я весь огнем пылаю!
Проклясть хочу – проклясть язык не хочет,
Бранить хочу – бранить душа не хочет,
Бежать хочу – бежать нога не хочет.
Вай, горе мне, попал я, бедный, в пекло!
Что я тебе? К кому ты привязалась?
Конец музыки.
Чего это я вдруг стихами заговорил? Что она приказала? Сону на фаэтоне сюда привезти, а зачем? Да, шахматы – это не нарды! (Уходит).
Голоса. Входят Ханума и Тимоте.
ТИМОТЕ: Опять ты? Кабато тебе привет передавала с поцелуем. Сказали тебе – не нужна нам сваха! Зачем пришла?
ХАНУМА: Князя повидать.
ТИМОТЕ: Дремлет он – приказал не пускать.
ХАНУМА: Сколько тебе Кабато дала, чтобы пустил?
ТИМОТЕ: Тридцать абазов в задаток, пятьдесят после свадьбы даст.
ХАНУМА: Врешь! Десять в задаток, тридцать после свадьбы. Я ее таксу знаю. Держи! Двадцать сейчас, шестьдесят после свадьбы. Буди хозяина!
ТИМОТЕ: Жалко!
ХАНУМА: Что жалко?
ТИМОТЕ: Жалко, что у него только две свахи. Ни пуха тебе, ни пера! И Кабато тоже! Князь! Вставай, пришли к тебе!
Из дома выходит князь в халате.
КНЯЗЬ: Уже деньги привезли? Ханума?! Ты! Чего тебе надо?
ХАНУМА: Слышал, невеста тебе вчера не понравилась.
КНЯЗЬ: Вчера не понравилась, сегодня понравилась.
ХАНУМА: Не верю, не верю! Такой статный, такой приятный мужчина на такой уродине женится!
КНЯЗЬ: Уйди, Ханума, не трави мои раны!
ХАНУМА: Не мужчина ты! (Музыка) Разве настоящий мужчина, когда женится, о деньгах думает? (Поет).
Когда по улице пойдешь,
Под ручку деньги не возьмешь,
Не приведешь ты к другу в дом
Сундук, обитый серебром,
Овцу, корову, скакуна –
С тобой должна пойти жена.
Ну, а с твоей женой, Вано,
Пойдешь гулять, когда темно!
Жаль мне тебя, брат!
Ты попадешь в ад.
Ах, с такою сатаною
Ты попадешь в ад!
Любой топаз, любой алмаз
Тебе не скажет нежных фраз,
Нельзя с приданым танцевать,
Нельзя с приданым лечь в кровать,
Хоть миллион ему цена –
Для этой цели есть жена.
Ну, а с твоей женой, Вано,
Не то что лечь, а сесть смешно.
Жаль мне тебя, брат!
Ты попадешь в ад.
Ах, с такою сатаною
Ты попадешь в ад!
КНЯЗЬ: А где такую невесту найти, чтоб и лицом хороша была и чтобы деньги на лицо были?
ХАНУМА: Есть у меня такая невеста…
КНЯЗЬ: Знаю. Гулико Махнадзе? Слышал я про нее!
ХАНУМА: Слышал да не видел – на смотрины не пришел.
КНЯЗЬ: Хватит – на одну уже насмотрелся! И я Микичу слово дал. (Музыка) Вот он – уже из конторы едет.
ХАНУМА: Ошибся, это моя Гулико. К художнику едет – портрет ее рисовать будем для музея. Прощай, князь! (Конец музыки) Некогда мне с тобой разговаривать. Человек специально из Парижа приехал.
КНЯЗЬ: Слушай, кто это? В фаэтоне сидит – красивая такая, молодая. Служанка ее?
ХАНУМА: Где ты таких служанок видел? Это и есть моя Гулико.
ГОЛОС СОНЫ: Тетушка Ханума, где же вы?
КНЯЗЬ: А голос какой – как свирель! Ханума, умоляю, позови ее! Позволь на нее взглянуть – все-таки бывшая моя невеста.
ХАНУМА: Только ради тебя, на одну минутку. Иди переоденься – в таком виде она тебя за банщика примет.
Князь уходит в дом. Входит Акоп.
ХАНУМА: Привез?
АКОП: Привез.
ХАНУМА: Давай сюда.
АКОП: Сона, Сона, иди сюда скорей!
СОНА: Зачем ты меня сюда вызвал?
ХАНУМА: Ты Коте любишь?
СОНА: Очень.
ХАНУМА: Тогда постарайся, чтобы ты князю понравилась.
СОНА: Князю? Вчера она сделала так, что он меня возненавидел, сегодня хочешь, чтобы понравилась?
ХАНУМА: Так надо. Запомни – ты сейчас не Сона, ты – Гулико Махнадзе.
СОНА: Гулико Махнадзе?
ХАНУМА: Гулико Махнадзе. Будь с князем любезной, улыбайся ему, глазки строй, слова умные говори.
СОНА: Какие слова – я не знаю. Я не в княжеском доме росла – в торговом.
ХАНУМА: Сделай все по-торговому: улыбнись, будто аванс даешь, глазки строй – будто кредит открываешь. Словом, товар лицом покажи.
АКОП: Я сейчас все сделаю. (Уходит с Соной).
Выходит князь, повернулся вокруг себя. Музыка. Из правого портала выезжает «Экипаж» - кинто изображают двух лошадей, возницу, несут колеса, на плечах у двух кинто сидит Сона.
КНЯЗЬ: Пардонэ муа дэ ву завуар атандю! Прошу простить, что заставил ждать!
СОНА: Же ву пардон, прэнс!
КНЯЗЬ: Какой прононс! Парижский прононс!
ХАНУМА: Что ты все про нос говоришь? Ты на губки посмотри, на глазки! И в Париже таких нет!
КНЯЗЬ: Дорогая Гулико, как жаль, что я не художник! А, впрочем, разве художник может запечатлеть эти небесные, эти неземные, эти божественные…
ХАНУМА: Скорей, князь, у нас времени нет…
КНЯЗЬ: …эти несравненные черты. Как жаль, что я не знал вас раньше, Гулико! Это Ханума виновата! Нарисовала мне совсем другой портрет.
ХАНУМА: Боялась – молодую не возьмешь. Молодую и беречь надо, и стеречь надо, и развлечь надо. А ты уже все-таки…
КНЯЗЬ: Что все-таки? Я еще все-таки!
Музыкальное трио: князь, Сона, Ханума.
О Гулико, ты солнце мая,
Меня пьянишь ты, как вино!
Ты мне открыла двери рая,
В который я стучусь давно.
ХАНУМА:
«Двери рая, солнце мая»
Ах ты, старый ловелас!
Что сидишь ты, как немая,
Улыбнись ему хоть раз.
СОНА: О князь, я встрече с вами рада.
КНЯЗЬ: Позволь упасть к твоим ногам!
ХАНУМА:
Скажи ему, чтоб он не падал –
Он встать потом не сможет сам.
КНЯЗЬ:
(басом) Ты мне дарована судьбою,
Моя весна, моя звезда.
Готов до гроба быть с тобою,
Скажи, скажи мне только «Да»!
ХАНУМА:
Будь послушной, нежной, доброй.
Соглашайся, Гулико!
Ведь ему уже до гроба
И не так уж далеко!
СОНА:Женой твоей согласна стать я.
КНЯЗЬ:
О ты, цветок моей души,
Мой царь, мой бог, мой ангел…
ХАНУМА: Хватит! Давай бумагу подпиши!
СОНА: Адье, князь! (Воздушный поцелуй)
КНЯЗЬ: Прощай, благоухающий цветок райского сада, неиссякаемый источник радости моей…
«Экипаж» уезжает.
ХАНУМА: Хватит! Хватит, времени нет! Подпиши бумагу.
КНЯЗЬ: Какую бумагу?
ХАНУМА: Брачный контракт.
КНЯЗЬ: Зачем бумагу марать, канцелярию разводить? Слово князя! (Вырывает ус).
ХАНУМА: Э, нет, князь, мы и сами с усами. Русскую пословицу знаешь? Слово – не воробей, вылетит – не поймаешь. А бумага никуда не улетит, в крайнем случае копия останется.
КНЯЗЬ: Тимоте, перо и чернила!
ХАНУМА: Не надо, у меня всегда с собой. (Князь подписывает контракт) Одну бумагу тебе, другую – нам! И – по рукам! До завтра. До свадьбы!
КНЯЗЬ: Я не доживу до завтра!
ХАНУМА: Только попробуй не доживи! Да, если Кабато придет, привет ей от прабабушки с поцелуем! (Уходит).
КНЯЗЬ: (кричит) Текле! Тимоте! Где вы! Сюда!
Музыка. Вбегают Текле и Тимоте.
ТЕКЛЕ: Что случилось, брат?
КНЯЗЬ:
(танцует) Гулико, моя дорогая,
Не нужна мне теперь другая!
Долго ждал я этого часа,
И дождался, кажется, асса!
ТИМОТЕ: Какая Гулико? Пять тысяч в голову ударили.
Входят Кабато и Микич.
МИКИЧ: Вот тебе деньги, князь!
КНЯЗЬ: (продолжает петь) Гулико, моя дорогая,
Не нужна мне теперь другая!
КАБАТО: Гулико? Гулико Махнадзе?
КНЯЗЬ: А, Кабато! Привет тебе от прабабушки с поцелуем!
КАБАТО: Ханума! Опять она мне дорогу перебежала!
ТЕКЛЕ: Опять Гулико! Ты же на Сонэ женишься! Брат, опомнись! Ты что, пьян?
КНЯЗЬ: Пьян, от счастья пьян! Я женюсь на красавице Гулико! Приходи завтра на свадьбу, Микич, и каракатицу свою приводи.
МИКИЧ: Слушай, князь! Или ты женишься на моей каракатице… на моей дочери – или я тебя сейчас задушу своими руками!
КАБАТО: Зачем руками? Векселями!
МИКИЧ: Молодец, Кабато! Вот все твои долги – мяснику, зеленщику, банщику, духанщику. Вот ты у меня где – весь, с процентами! Даю тебе сроку двадцать четыре часа. Или ты женишься на моей кара… на моей дочери, или будешь гнить в долговой тюрьме. (Уходит).
КАБАТО: (возвращаясь за мешком с деньгами) А вы ему сухари готовьте!
ТЕКЛЕ: Что нам делать, брат?
КНЯЗЬ: Который теперь час?
ТИМОТЕ: Двадцать четыре часа осталось.
ТЕКЛЕ: Позор на весь наш род. Пантиашвили никогда в тюрьме не сидели.
КНЯЗЬ: Эврика!
ТЕКЛЕ: Еще одна?!
КНЯЗЬ: Я смою этот позор! Своей кровью смою! Тимоте, где мой пистолет? Ах да, в ломбарде… Дай мне охотничье ружье!
ТИМОТЕ: Вы бы еще про собаку вспомнили…
КНЯЗЬ: И все равно я смою! Где мыло, где мочалка? Где чистое белье? (Уходит).
ТЕКЛЕ: Зачем ему чистое белье?
ТИМОТЕ: Кажется, я догадываюсь: традиция такая. Хоть умри, но раз ты покойник, во все чистое одеться должен.
ТЕКЛЕ: Покойник?! (Падает. Тимоте подхватывает ее) Вуй мэ, вуй мэ! (Убегают).
КАРТИНА СЕДЬМАЯ
Серные бани Орбелиани. В предбаннике, завернувшись в простыни, сняв сандалии, опустив ноги в тазы, сидят несколько мужчин – князей. Это друзья Князя. Все поют.
БАНЩИК (выходя из парильни): А-о-э… простынь! (Уходит).
1-й КНЯЗЬ: Зачем он нас сюда позвал?
2-й КНЯЗЬ: Мы только позавчера мылись в бане!
СТАРИК: Мне вообще не мыться, не бриться нельзя – сорок дней не прошло, как прадедушка мой умер. Царство ему небесное.
ВСЕ: Царство ему небесное.
Пауза. Опять поют. Вздохнули.
3-й КНЯЗЬ: Сказал – обязательно приходи, важное дело есть.
4-й КНЯЗЬ: Важное дело, важное дело… Если важное дело, почему в бане, почему не в духане? (Опять вздохнули).
1-й КНЯЗЬ: Если это шутка – очень глупая шутка!
Из парной выходит – банщик и еще князь.
5-й КНЯЗЬ: Здравствуйте, князья! О, вся компания здесь! А где Вано? (Садится) Где князь Пантиашвили?
1-й КНЯЗЬ: Сами не знаем, ждем! Завернувшись в простыни, выходят еще двое, одни из них – Коте.
1-й КНЯЗЬ: (за ним все) Коте! Где твой дядя?
4-й КНЯЗЬ: Что он затеял?
КОТЕ: Не знаю. Прибежал слуга, просил срочно в баню идти, а зачем не сказал. (Сел)
2-й КНЯЗЬ: Слушай, Коте, а кто это с тобой?
КОТЕ: Приятель дяди. Мало разве их у него?
2-й КНЯЗЬ: Но тоже князь?
КОТЕ: Наверное.
Музыка. Входят князь и Тимоте с бурдюком вина.
ВСЕ: (встают) Наконец-то! Пришел-таки! Мы тебя ждем!
1-й КНЯЗЬ: Вано, что случилось?
КНЯЗЬ: Сейчас все объясню. Тимоте!
ТИМОТЕ: разливает вино, звук разливаемого вина.
КНЯЗЬ: Друзья мои, с вами вместе мы пили, вместе кутили, вместе делили радость и печаль.
СТАРИК (и все князья): Все это было…
КНЯЗЬ: Теперь вы все это будете делать без меня.
СТАРИК: Что он говорит?!
5-й КНЯЗЬ: Женится, наверное.
4-й КНЯЗЬ: В Париж опять уезжает.
КНЯЗЬ: Париж! О! Париж!.. Я не уезжаю в Париж, я ухожу! Я ухожу туда, откуда никто не возвращается. Что дороже всего для дворянина? Честь и долг! Я выбирал между честью и долгом.
СТАРИК: И что выбрал?
КНЯЗЬ: Долга оказалось больше. И сегодня здесь, в этой серной бане Орбелиани я решил смыть позор с нашего рода – сегодня ровно в десять… Который теперь час?
ТИМОТЕ: В духане на ваших часах без пяти минут.
КНЯЗЬ: …я покончу с собой.
КНЯЗЬЯ: (ропщут) Ба…ба…ба…
КНЯЗЬ: А разве вы поступили бы иначе? Не так?
СТАРИК: Так!
ВСЕ: Только так!
КНЯЗЬ: Да! Я покончу с собой. Сейчас мы выпьем с вами в последний раз, я лягу в ванну и вскрою себе…
Все князья делают протестующий жест.
КОТЕ: Дядя!
КНЯЗЬ: Не перебивай, когда старшие говорят! Спасибо, что пришли! Я поднимаю тост за всех присутствующих!
СТАРИК: Подожди, дорогой, не спеши! Куда спешишь? Даже такое, действительно печальное событие не дает тебе права нарушать наши древние обычаи.
ВСЕ: Не дает!
СТАРИК: Ты что забыл что ли? Сперва полагается выбрать тамаду, его помощников выбрать, потом выпить за корни, породившие нас, за дом, под крышей которого собрались эти князья! Посмотри сюда: вот они, стоят как горные орлы, голые, в белых простынях, как привидения, но со скорбными лицами. Потом надо выпить за всех усопших родственников и друзей, за всех здравствующих, потом за всех отсутствующих, за виноградную лозу, которая наполнила твой бурдюк вином и только после этого – за всех присутствующих и за каждого в отдельности, конечно!
КНЯЗЬ: Когда же я покончу с собой – баню закроют!
Коте покачнулся – ему плохо.
КНЯЗЬ: Коте, что с тобой?! Ты куда, Коте?
КОТЕ: На воздух, плохо мне.
1-й КНЯЗЬ: Э, молодежь, нервы слабые.
2-й КНЯЗЬ: Возвращайся скорей, Коте! За тебя выпьем, за наследника!
ТИМОТЕ: Ай, что ему наследовать? Мочалку разве?
КНЯЗЬ: Молчи, бездельник! Иди, ванну налей! (Тимоте и Коте уходят) Прощальную!
Музыка. Все выпили. Входит Тимоте с шайкой.
ВСЕ (поют) Ты прощай, прощай, Вано,
Пьем в последний раз вино.
То, что нам судьбой дано,
Не минуешь все равно.
Нет, вовеки не забудем,
Этот день мы, старина.
Скоро все мы, все там будем,
Приготовь бурдюк вина.
Все садятся, вздохнули, князь точит кинжал.
КНЯЗЬ: Друзья! Мой час настал. Прощай, Гурам! Прощай, Гиви, прощай Важико! Прощай, Сандро! Прощай, Нико! Прощай, Гоги! Все прощайте! А я уйду как настоящий француз – по-английски – чтоб никто не заметил. (Уходит в баню).
Все встают, потом садятся.
СТАРИК: Такой человек от нас ушел.
Крик Князя из бани. Входит Тимоте.
ТИМОТЕ: Все!
ВСЕ: Что?!
ТИМОТЕ: Кончилось!
ВСЕ: Уже?
ТИМОТЕ: Вода кончилась. Пойду узнаю, когда дадут.
ХАНУМА: (открывая лицо) Никогда не дадут! Отключили воду! Коте отключил! (Мужчины в панике).
5-й КНЯЗЬ: Ханума! Это Ханума!
4-й КНЯЗЬ: Вай, вай! Женщина в бане!
3-й КНЯЗЬ: Не стыдно тебе – мужчины голые.
ХАНУМА: Что это вы все застеснялись? Когда я тебя женила, ты совсем голый был, даже простыни не было! Тогда не стеснялся? А ты, если бы я тебя на богатой вдовушке не женила, ты бы всю жизнь голый ходил, как в бане! А ты, если бы я в дымоход не залезла, ты бы уже давно в трубу вылетел! А ты…
1-й КНЯЗЬ: Уходи, женщина! Куда пришла?! Уходи!
ХАНУМА: Я пойду к князю!
2-й КНЯЗЬ: Убирайся, бесстыдница! Еще в простыню завернулась!
ХАНУМА: А ты хочешь, чтоб я без простыни была? Пожалуйста!
Все крича, закрывают лицо руками, Ханума убегает в ванную, выталкивает оттуда упирающегося князя.
ХАНУМА: А ну иди сюда! Умирать собрался? Умирай – не жалко. А кто пойдет за твоим гробом? Духанщик, с которым ты часами расплачивался? Сапожник, с которым ты усами рассчитывался?
КНЯЗЬ: За моим гробом пойдут друзья! Пойдете?!
ВСЕ: Пойдем, Вано! Все пойдем!
ХАНУМА: Пойдете! Чтобы на поминках выпить! А кто за поминки платить будет? Им за баню уплатить нечем! Чтобы умереть, тоже деньги нужны! Вот женишься на Гулико, получишь приданое, со мной рассчитаешься и умирай сколько хочешь!
КНЯЗЬ: На Гулико хоть сейчас! А что с дочкой Микича делать?
ХАНУМА: Женишься на ней.
КНЯЗЬ: С ума сошла! Хочешь, чтоб меня еще как двоеженца судили?
ХАНУМА: Зачем тебе жениться? Твой племянник женится, Коте на ней женится!
КОТЕ: Я?
ХАНУМА: А чем ты хуже дяди? Тоже Пантиашвили, тоже князь и тоже без копейки денег.
КНЯЗЬ: Уйди, женщина! Хочешь ребенка в пасть крокодилу отдать? Никогда!
КОТЕ: Дядя, позвольте мне принести себя в жертву. Ради вас я согласен на все! Я спасу вашу честь и честь нашего рода.
ВСЕ: Настоящий князь! Это настоящий князь!
КОТЕ: Я не допущу, чтобы мой родной, единственный дядя сидел в долговой яме! Пусть сидит в бане с друзьями! Я женюсь на Сонэ Котрянцу!
КНЯЗЬ: На этой каракатице?
КОТЕ: Что делать, дядя!
КНЯЗЬ: Ты правду говоришь?
КОТЕ: Слово князя! (Вырывает ус)
ВСЕ: Молодец! Князь настоящий мужчина!
КНЯЗЬ: Коте, мальчик мой! Дай я тебя обниму! До смерти не забуду твой благородный поступок. Знаешь что – если тебе совсем тошно станет с этой каракатицей – приходи ко мне в дом. Гулико моя тебя встретит, угостит, у камина посидишь, на тахте полежишь, часок с ней побудешь – сразу отойдешь! В любое время дня и ночи приходи. Лучше – днем. За тебя, племянник! За него!
КОТЕ: Подожди, дядя. Хануме налейте.
ХАНУМА: Нельзя, на работе не пью. Мне еще тебя вместо дяди женить надо. Думаешь, это легко?
Входит Тимоте, в руках у него кинжал.
ТИМОТЕ: Князь, вода пошла!
ХАНУМА: Зачем вам вода, князья? У вас вино есть!
СТАРИК: За тебя, Вано! А!!! (Все пьют)
КНЯЗЬ: Сначала помоемся!
ВСЕ (поют):
Так живи сто лет, Вано!
Песни пой и пей вино!
Ты еще успеешь в рай,
Подожди, не умирай!
Нет, вовеки не забудем
Этот день мы, старина.
Мы на свадьбе скоро будем –
Приготовь бурдюк вина!
КАРТИНА ВОСЬМАЯ
Гостиная в доме Микича. На диване сидит Сона, входит расстроенная Ануш.
АНУШ: Вуй мэ, вуй мэ! Обедать иди!
СОНА: Не хочу, бабушка! На диете немного посижу, для фигуры полезно.
АНУШ: Кому нужна твоя фигура? Князю старому? Ему деньги твои нужны, а не фигура! А учитель твой, между прочим, тоже мне нравится. В моем вкусе мужчина.
СОНА: Правда, бабушка?
АНУШ: Думаешь, бабушка твоя глухая-слепая? Все слышу, все вижу! Когда вы на рояле в четыре руки играли, только две руки играли. А что две другие делали, думаешь не видела? (Бой посуды).
СОНА:Отец все сердится.
АНУШ: Злой. Все князя ждет. Как барс в клетке, взад-вперед ходит. (Бой посуды). Посуду бьет. (Бой посуды) Вот сервиз саксонский! (Бой посуды) Ваза китайская!
(Бой посуды, голоса) Сюда идет!
Вбегают Кабато, Акоп и Микич.
МИКИЧ: Чем она ему не понравилась?
АКОП: Ослеп от старости, наверное.
МИКИЧ: Ну, где твой князь? Час остается.
КАБАТО: Придет, не волнуйся! Даже самый храбрый мужчина тюрьмы больше свадьбы боится.
АКОП: Ну, это что тюрьмой считать…
МИКИЧ: А если не придет? Я уже герб на карету повесил. Весь Авлабар смеяться будет. А Адамян – хохотать!
АКОП: Может со смеху помрет – одним конкурентом меньше будет. Звонок!!!
КАБАТО: Князь приехал, я же говорила! (К Ануш) Иди, встречай! Ну, наш лебедь белый, чем она ему не понравилась? Микич Сона! (Сона делает реверанс).
Возвращается Ануш.
МИКИЧ: Ну!!!
АНУШ: Учитель пришел.
МИКИЧ: Учитель! Какие уроки сейчас. И чему он Сону научил – князю понравится не могла. Пусть уходит. Подожди! Пусть войдет. (Садится)
Музыка. Входит Коте.
КОТЕ: Здравствуйте!
МИКИЧ: Здравствуй! Учитель твой, Сона.
КОТЕ: Здравствуйте, Сона Микичовна.
СОНА: Здравствуйте, Коте Луарсабович.
КОТЕ: Где сегодня заниматься будем?
МИКИЧ: Здесь! Экзамен сейчас будет.
КОТЕ: Экзамен?
МИКИЧ: Да. Хочу проверить, за что тебе деньги плачу.
КОТЕ: Как вам угодно. С чего мы начнем?
СОНА: С декламации, если позволите…
МИКИЧ: Позволю. Давайте с декламации.
КОТЕ: (ставит стул) Пожалуйста. (Сона встает на стул) Это французская пьеса, действие происходит в Париже, в доме графини. (Представляя) Графиня де Монпарнас, граф де Монмартр. (Музыка)
СОНА: (читает) Какие новости, граф? Вы видели даму, которая обещала нам помочь?
КОТЕ: Даму? А, да. Видел сегодня в серной бане.
МИКИЧ: Женщина в мужской бане? Слышал я, что французы развратники, но чтоб о такой степени! Акоп, проверь, так ли там написано.
АКОП: (берет книгу) Так, так! Эта женщина – все может, ее весь Авлабар знает.
КАБАТО: Слушай, где это все происходит – в Париже или в Авлабаре?
АКОП: (берет книгу) В Париже, в Париже. Там тоже свой Авлабар есть.
МИКИЧ: Ну и что же эта бесстыдная женщина сказала графу в бане?
КОТЕ: Что она сказала? Она сказала… что… она сказала…
АКОП: (делая вид, что читает) Что она сказала… Она сказала: не надо торопиться, граф, сказала. Всему свое время, сказала, наберись терпения, сказала! Поняла, графиня? Читай дальше.
КОТЕ: Понял, все понял. (Играет на рояле) Но я не могу больше ждать! Я люблю вас, графиня, больше, чем Ромео Джульетту! (Музыка) А вы?.. (Музыка).
СОНА: И я… (Музыка) И я… Когда вчера я плескалась в мраморном бассейне, мою душу вдруг пронзила мысль, что я не в силах ждать, я люблю тебя, Коте…
КАБАТО: Вуй мэ!
МИКИЧ: Что так написано?! Граф или Коте?
АКОП: Граф.
СОНА: Коте.
АКОП: Граф.
СОНА Нет! Коте! Это написано в моем сердце! (Музыка)
КОТЕ (на коленях перед Микичем) Мы любим друг друга!
СОНА: С первого взгляда!
КОТЕ С первого урока! (Поет)
Без любви белый свет,
Как без солнца рассвет,
Как костер без огня,
Как джигит без коня!
(Сона подпевает)
МИКИЧ: Нерсесович, я прошу руки Соны Микичовны!
МИКИЧ: Руки?! Что?! Ты просишь?!
КОТЕ (показывает на руку) Руки.
МИКИЧ: Руки. Чтоб ноги твоей здесь не было. Граф – голодранец! (Замахнулся палкой).
КОТЕ (с достоинством): Не трогайте меня! Я сам уйду. (Уходит).
СОНА: Отец, ты не знаешь, что Коте… тоже…
МИКИЧ: И знать не хочу!
СОНА: Тогда я с ним. (Пошла).
МИКИЧ: Стой! (Музыка. Отшвырнул Сону, она падает) Я тебе пойду! Я тебя на замок запру, на хлеб-воду посажу. Мама, стереги ее здесь, Кабато, в сад иди, под окном стой, чтоб не вылезла, Акоп, в подъезде дежурь, никого, кроме князя, не впускай. И книжки эти… французские… с декламацией… забери! В лавку – на обертку! Мама! (Уходит вместе с матерью).
Акоп подбирает книги, разводит руками над лежащей на полу Соной. Затемнение. Музыка. Проход Ханумы.
ХАНУМА: (поет) Как стола без Тамады,
Как Арагви без воды,
Как базара без хурмы,
Свадьбы нет без Ханумы.
Всех обведу я,
Всех проведу я,
Всех поженю я,
Каждой паре
В Авлабаре
Рай подарю я. (Уходит)
Входят Микич, Тимоте, Акоп, Кабато.
МИКИЧ: Ну, дочка, князь согласен! Слугу прислал. Как тебя зовут?
ТИМОТЕ: Тимоте.
МИКИЧ: Расскажи ей еще раз, Тимоте! Всем расскажи, Тимоте, что князь сказал.
ТИМОТЕ: Князь говорит: чем за железной решеткой сидеть, лучше в собственном доме жить! Чем черствый хлеб водой запивать, лучше вин пить и курочкой закусывать! В общем, говорит, женюсь на твоей дочери. Согласен! Но с одним условием.
МИКИЧ: С каким еще условием?
ТИМОТЕ: Похищение! Должно быть похищение.
МИКИЧ: Похищение?
ТИМОТЕ: В роду Пантиашвили всегда крали невест. Это родовая традиция. Князь не может ее нарушить.
АКОП: (длинный переход) Говорил тебе, Микич, не связывайся с князьями! И дом каменный даешь в Тифлисе, лавку в Манглисе, пять тысяч, овечки, колечки, а им еще красть надо!
МИКИЧ: Молчать! (Тимоте) Что же нам делать?
ТИМОТЕ: Завернуть невесту в ковер, я заберу. За углом ее ждет фаэтон и князь.
КАБАТО: Понимаю – садитесь на фаэтон и к священнику.
ТИМОТЕ: Священник тоже за углом. Стоит.
КАБАТО: А фаэтон тогда зачем?
ТИМОТЕ: Похищение. Традиция такая. А вы пока окна – двери откройте и кричите на улицу, чтоб все слышали: Украли! Невесту украли! Традиция такая. Упаковывайте.
КАБАТО: Не нравится мне, Микич, эта традиция. Меня тоже вместе с Соной заверните!
АКОП: Слушай, не тебя крадут – невесту. Смотри, Микич, ведь она все испортит. Князь опять передумает.
МИКИЧ: Уходи! Акоп, бери Сону, заворачивай!
СОНА: Я не хочу в ковер!
МИКИЧ: Молчать!
АКОП (шепотом Соне): Молчи, так надо.
Вместе с Тимоте заворачивают Сону в ковер. Тимоте взваливает на плечо и уносит.
Ну, что вы стоите? Кричите: Украли! Невесту украли!
Кабато и Микич (вместе): Украли! Невесту украли!
АКОП: А ты, бабушка?
АНУШ:Караул! Грабят!
Музыка. Входит Ханума.
ХАНУМА: Украли! Невесту украли! Что случилось? Кто грабит? Кого украли?
КАБАТО: Невесту украли! Князь украл! Венчаться с ней поехал!
ХАНУМА: Это правда, Микич?
МИКИЧ: Правда.
КАБАТО: Стара ты стала, Ханума, на пенсию пора!
ХАНУМА: Верно говоришь. Если на арбе нельзя дрова возить, саму арбу на дрова нужно. Вай мэ! Вай мэ! (Рвет волосы).
МИКИЧ: Подожди, Ханума! Не расстраивайся, на свадьбе с нами погуляешь! Всех приглашаю! Весь Авлабар. (Поет).
Над рекой стоит гора,
Под горой течет Кура,
За Курой шумит базар,
За базаром – Авлабар.
Бесконечный,
И беспечный,
Шумный вечно
Наш Авлабар! (2 раза)
Кабато, беги на базар, цветы купи, под ноги им бросать будем. Традиция такая.
Кабато уходит.
Мама, все ли столы накрыты?
АНУШ: Все.
МИКИЧ: Все ли бутылки открыты?
АНУШ: Все.
МИКИЧ: Пойду сам проверю. (Уходит вместе с Ануш).
АКОП: А что теперь будет, Ханум-джан?!
ХАНУМА: Все хорошо будет, Акоп-джан.
АКОП: Ханум-джан, а я, между прочим, тоже себе невесту присмотрел – и симпатична, и тактичная, и всем женщинам сто очков вперед даст и всех мужчин вокруг пальца обведет!
ХАНУМА: Нет такой женщины в Авлабаре!
АКОП: Есть!
ХАНУМА: Кто?
АКОП: Ты.
ХАНУМА (нюхает табак, чихает) Нет у меня времени шутки шутить, меня настоящие клиенты ждут.
АКОП: Я не шучу, я серьезно. Всю жизнь такую, как ты искал, о такой мечтал.
ХАНУМА: Ты о свободе мечтал. Кто говорил: женатый мужчина, как птица в клетке.
АКОП: Когда в клетке двое, это уже не клетка, это уже гнездо.
АКОП: Я жду, когда ты скажешь: «Да!»
ХАНУМА: Торопишься ты слишком.
Ведь я уже не молода.
АКОП: Я тоже не мальчишка.
ХАНУМА: Но я готовлю кое-как,
Хозяйка я плохая,
И нюхать я люблю табак
АКОП: На это я чиха аю! (Чихает)
Танцуют.
ХАНУМА: Мы с тобою одиночки, Акоп-джан.
АКОП: Мы должны жениться срочно, Ханум-джан.
ОБА: Денег платить нам свахе не надо,
Вай, вай, вай.
Так что ты свадьбу зря не отклады
Вай, вай, вай!
Танцуют.
ХАНУМА: Мне меньше лет, чем Гулико,
Но я постарше Соны.
Мне до Венеры далеко.
АКОП: А мне до Аполлона.
ХАНУМА: К тому ж хитра я и умна.
АКОП: Не страшно, что умна ты –
Должна иметь моя жена
Какой-то недостааток! (Чихает)
Танцуют.
ОБА: Мы с тобою одиночки,
Акоп-джан, Ханум-джан.
Мы должны жениться срочно,
Ханум-джан, Акоп-джан.
Денег платить нам свахе не надо,
Вай, вай, вай.
Так что ты свадьбу зря не отклады
Вай, вай, вай!
Акоп и Ханума в танце по авансцене идут направо.
АКОП: Ну, пойдем! Пойдем! О нашей свадьбе объявим.
ХАНУМА: Подожди, Акоп, не могу я сейчас замуж выходить!
АКОП: Почему?
ХАНУМА: Замуж выходить – с работы уходить. Жена – одна профессия, сваха – совсем другая.
АКОП: Пусть Кабато теперь сватает, клиентов ей передай.
ХАНУМА: Клиентов можно передать, а этот… как его люди называют… талант, талант кому я передам? Сваха – это призвание. Настоящая сваха раз в сто лет рождается! Как поэт!
АКОП: Тоже сравнила: сваха и – поэт!
ХАНУМА: Не писатель я, Акоп, не знаю красивых слов, но кто в работу душу вкладывает, тот в своем деле поэт. Хороший пастух – поэт, хороший кузнец – поэт, хороший сапожник – тоже поэт!
АКОП: А плохой!
ХАНУМА: Сапожник! Не торопи меня, Акоп!
Музыка. Голоса. Входят Микич, князь, Текле и Тимоте.
КНЯЗЬ: Мир дому твоему, Микич!
ТЕКЛЕ: Здравствуйте, всем!
МИКИЧ: Поздравляю тебя, сынок! (Целует князя в лоб, рассаживаются) Прости, подарка тебе не приготовил. Не знал: придешь – не придешь. (Текле хихикает) А впрочем, есть у меня подарок. (Хлопает по плечу) Вот, все твои векселя. Все оплачено.
КНЯЗЬ: Спасибо. Только деньги я после свадьбы отдам.
МИКИЧ: Какие деньги? (Хлопает князя по плечу) Мы теперь одна семья. (Рвет векселя). Мой дом – твой дом.
КНЯЗЬ: Значит, племянник уже с тобой договорился?
МИКИЧ: Чей племянник?
КНЯЗЬ: Мой племянник.
МИКИЧ: Какой племянник?
ТЕКЛЕ: Наш племянник. Уже договорился?
МИКИЧ: О чем?
КНЯЗЬ: Жениться.
МИКИЧ: На ком?
ТЕКЛЕ: На дочке твоей. Он согласился.
КНЯЗЬ: Мы из-за него и пришли?.. Значит, сам мою дочку украл, а жениться племянник
будет? Племянник, значит, жениться будет, а сам мою дочку украл?.. Интересно получается…
КНЯЗЬ: Будет? Кто будет? И кто украл? Я украл?
МИКИЧ: Нет, я украл.
КНЯЗЬ: В роду Пантиашвили никто никогда не крал.
МИКИЧ: А кто же украл!?.
Музыка. Микич и князь наступают друг на друга.
ХАНУМА: Мы украли: Я, Тимоте и Акоп украли, чтоб счастливой она была. Чтоб внуки у тебя красивые были.
МИКИЧ: (со слезой) Мне не внуки, мне герб нужен!
ХАНУМА: (отправила АКОП:а за молодыми) Будет тебе герб, он тоже князь! (Входят Акоп, Коте и Сона в подвенечном платье, лицо ее закрыто фатой) Вот он!
МИКИЧ: Этот?! Что вы мне голову морочите! Этот голодранец – наш учитель!
ТЕКЛЕ: Это племянник наш.
МИКИЧ: Племянник, чей?
КНЯЗЬ: Мой племянник.
ХАНУМА: Коте – князь Пантиашвили.
МИКИЧ: Какой он князь, если он работает?
АКОП: Получит приданое – бросит работу. И как все князь я тоже безработный будет.
КОТЕ: Мне не нужно ваше приданое. Я всего добьюсь вам. Сам сделаю Сону счастливой. (Поет).
Без любви белый свет,
Как без солнца рассвет,
Как костер без огня,
Как джигит без коня.
МИКИЧ: Молодец! Что же ты сразу не сказал, что ты тоже князь. Дай я тебя обниму!
КНЯЗЬ: Бедный мальчик! Сейчас она фатой закрыта, когда откроет, держись за меня, сестра!
ТЕКЛЕ: Бедный мальчик!
МИКИЧ: Я тоже начинал без гроша. Ты мне нравишься, Коте.
СОНА: И мне тоже. Бонжур, мон пренс! (Приподнимает фату)
КНЯЗЬ: Гулико, дорогая?! Ты что здесь делаешь?!
ТИМОТЕ: Мой то опять спятил!
МИКИЧ: Какая Гулико, князь? Ты что ошалел? Какая Гулико? Сона это, дочь моя.
КНЯЗЬ: Сона? (Акопу) Ты кого мне вчера подсунул?
ХАНУМА: Меня. (Припадая на ногу и закрыв одни глаз) Бонжур, мон пренс! (Поет с Акопом).
АКОП: Мадам?
ХАНУМА: Девица!
АКОП: Свободны?
ХАНУМА: Как птица!
АКОП: Не верю…
ХАНУМА: Напрасно!
АКОП: Пойдемте?
ХАНУМА: Согласна! Разве я плохо сделала? Молодой князь на молодой девушке по любви женится, а старый… Пардон. Пожилой князь на приданом женится, да еще в придачу Гулико Махнадзе получаешь – тоже не очень старую, пятьдесят пять лет всего.
КНЯЗЬ: Вчера пятьдесят было.
ХАНУМА: Не спорь, а то еще больше будет! Микич княжеский герб получит, а я комиссионные! Ну, что вам еще надо?
ТИМОТЕ: Выпить и закусить. Ануш то же стоите, к столу прошу.
Музыка. Опускается стол. Вбегает Кабато.
КАБАТО: Что здесь происходит?
МИКИЧ: Мало цветов купила, Кабато. Сейчас здесь две свадьбы будет.
ХАНУМА: Нет, три.
КАБАТО: Три? Почему три?
ХАНУМА: Считай сама. Сона и Коте – раз, князь и Гулико (делает знак Тимоте, он подводит Гулико) – два.
КАБАТО: Как?! Князь на Сонэ женится!
ХАНУМА: Нет, все по-моему вышло. Рано ты меня на пенсию отправила.
КАБАТО: Ах, горе мне, конец мне пришел! Если я молодую, красивую сосватать не могла, зачем такой свахе на свете жать! Вай мэ!
ХАНУМА: Подожди, Кабато, не убивайся! Теперь ты главная сваха в Авлабаре будешь. Не такая уж ты бездарная, если саму Хануму сосватала. Я еще замуж выйти собираюсь – за Акопа. Вот тебе третья свадьба.
КАБАТО: А где же мои комиссионные?
ХАНУМА: Заплати ей комиссионные, Акоп.
АКОП: Держи, вот тебе тридцать абазов.
ХАНУМА: И двадцати хватит, тридцать самой Хануме платили.
КНЯЗЬ: Друзья мои! У нас сегодня необычный день – три свадьбы сразу. И все равно не будем нарушать наши старые обычаи. Сперва выпьем за мех, кто всех нас здесь собрал, кто все нарисовал, кто музыку написал и за того, кто все это придумал.
ВСЕ: За Хануму!
Поют.
С той поры, как создан свет,
Лучше свахи в мире нет,
Будь ты молод или стар,
Подберем любой товар.
Как стола без тамады,
Как Арагви без воды,
Как базара без хурмы,
Свадьбы нет без Ханумы.
Грех одному пить,
Грех холостым быть.
Без супруги, без подруги,
Грех одному жить.
Занавес.
Г. ОРБЕЛИАНИ
Только я глаза закрою – предо мною та встаешь!
Только я глаза открою – над ресницами плывешь!
О, царица, до могилы я – невольник бедный твой,
Хоть убей меня, светило, я – невольник бедный твой.
Ты идешь – я за тобою: я невольник бедный твой,
Ты глядишь – я за спиною: я – невольник бедный твой!
Что смеяться надо мною? Я – невольник бедный твой,
И шепчу я сам с собою: «Чем тебе я не хорош?»
Только я глаза закрою – предо мною ты встаешь,
Только я глаза открою – над ресницами плывешь!
Только я глаза закрою – предо мною ты встаешь,
Только я глаза открою – над ресницами плывешь!
Словно тополь шелестящий, стан твой нежный для меня,
Светит радугой блестящей, стан твой нежный для меня,
Блещут молнией небесной эти очи для меня,
Дышат розою прелестной эти губы для меня.
Если б мог тебя спросить я: «Ты когда ко мне придешь?»
Только я глаза закрою – предо мною ты встаешь,
Только я глаза открою – над ресницами плывешь!
Только я глаза закрою – предо мною ты встаешь,
Только я глаза открою – над ресницами плывешь!
Поезжай-ка в Артачалы: посмотри, каков я есть!
Как ударим мы в цимбалы – посмотри, каков я есть!
Тамада в дыму табачном, посмотри, каков я есть!
Молодец в бою кулачном – посмотри, каков я есть!
Как посмотришь, так полюбишь, как полюбишь – подойдешь!
Только я глаза закрою – предо мною ты встаешь,
Только я глаза открою – над ресницами плывешь!
Только я глаза закрою – предо мною ты встаешь,
Только я глаза открою – над ресницами плывешь!
Семь дорог на нашем поле – все они к тебе бегут!
Смутны думы поневоле – все они к тебе бегут!
Позабыл свои дела я – все они к тебе бегут!
Хоть бы раз меня спросила: «Что с тобою? Как живешь?»
Только я глаза закрою – предо мною ты встаешь,
Только я глаза открою – над ресницами плывешь!
«КАК ОКТЯБРЕНОК
МУРТУЗ АЖДАХУ ПОБЕДИЛ»
(Пьеса для детских драматических коллективов)
Д е й с т в у ю щ и е л и ц а:
Храбрый Муртуз, Дедушка Мансур, Верный пес Гавав, Мудрая сова Фуфу, Фея Фатьма, Аждаха, Разбойники: Косой Магома, Хромой Магома, Глухой Магома, черные вороны.
Картина 1
Вдали в горах виднеется аул. Внизу долина, течет речка. Справа от речки стоит домик – жилище пастуха дедушки Мансура. Пастух Мансур появляется из-за небольшого пригорка. На плече ярлыка, рядом стадо овец, и за ним идет смелый страж, верный пес-волкодав Гавав. Дедушка Мансур подходит к своей сакле, входит в нее. Пес расположился у открытой двери. Сцена построена так, что одновременно видим и дедушку Мансура в сакле, разжигающего печь, и пса Гавава, лежащего у двери.
Дед Мансур: Что-то мой внучек задерживается. Раньше каждый день бегал, вместе овечек пасли. А теперь нет – в школу пошел, в первый класс. Но сегодня суббота, и он обязательно придет. Будем вместе овец охранять. (Обращается к собаке). Правда, Гавав?
Гавав: Гав-гав!
Дед Мансур: Ну вот, значит, правда…
(В печке разгорелся огонь, дед ставит на печку чайник).
Дед Мансур: Придет внучек и скажет: «Ну вот, дедушка, я пришел, принес от бабушки чурек и сыр. Будем пить чай, и ты расскажешь мне сказку». А я, дети, много сказок знаю! Вы любите сказки слушать. А вот и он идет. Слышите песню в горах? Это Муртуз поет.
Звучит озорная мелодия. Вдали мелькает папаха, а затем из-за скалы появляется и сам Муртуз. Он идет по горной тропе, направляется к сакле дедушки Мансура и поет:
Говорят у нас в горах
И отцы, и деды:
Если твой владыка страх,
Ты узнаешь беды.
Говорят, герой у нас
Умирает только раз.
А про труса говорят:
Трус умрет сто раз подряд.
У него от страха
Валится папаха.
Оттого, друзья Муртуз –
Не бояка и не трус!
Муртуз входит в саклю. Пес Гавав встает,
машет хвостом.
Муртуз: Здравствуй, дедушка! Здравствуй, мой верный пес Гавав!
Гавав: Гав-гав!
Дед Мансур: Здравствуй, внучек! Что же ты так задержался?
Муртуз: А нас, дедушка, в октябрята принимали. Теперь я – октябренок.
Дед Мансур: Поздравляю тебя, мой внучек, октябренок Муртуз!
Гавав: Гав-гав!
Муртуз: А тебе, дедушка, я принес от бабушки чурек и сыр (вынимает из сумки свертки). Будем пить чай, и ты расскажешь мне сказку.
Дед Мансур: Ну вот, дети, что я вам говорил. Обязательно Муртуз попросит рассказать сказку. Ну, внучек, садись поближе, вот так и слушай. Слушайте и вы, дети!
Давно это было. Жили в ауле добрые хорошие люди. Они так же, как и сейчас, пасли овец, сеяли пшеницу, пекли хлеб. Рядом в ауле жила добрая фея Фатьма. Она приносила людям воду, поливала дождями хлебные поля, освещала солнышком сакли, сажала в горах цветы, приносила горцам огонь, помогала бедным, ухаживала за стариками. И люди жили счастливо и не знали горя.
И вдруг однажды поднялся сильный ветер, грозные тучи надвинулись на аул, и налетели черные вороны. Они схватили добрую фею Фатьму и унесли далеко в горы, в пещеру, где жил злой Аждаха. Тучи закрыли солнце, исчезла речка, завяли поля, погас огонь.
А жадный Аждаха вложил в добрую Фатьму злое сердце. И злая Фатьма по велению Аждахи со стаей воронов и разбойников налетала на аулы и отбирала у жителей последних быков и баранов, чтобы прокормить прожорливого Аджаху.

Внезапно открывается окно сакли. Дует сильный ветер. В саклю врывается черный дым. Становится совсем темно.
Голос Фатьмы: Ты вспомнил обо мне, старик?.. Да, это я, злая Фатьма. Ты думал, что Ажадахи уже нет!? Ошибаешься, старик! Аждаха жив! Он жив, слышишь! (В полумраке мы видим в сакле одетую во все черное злую Фатьму. Глаза горят, как два раскаленных угля. А над саклей летают и каркают черные вороны: кар-кар-кар-кар-кар!).
Фатьма: Летите, вороны, хватайте всех овец и несите их в пещеру к Аждахе. А я возьму тебя, старик. Ты будешь пасти овец для нашего коварного и злого Аждахи (будь он проклят!).
Дедушка Мансур: Что ты такое говоришь, старая ведьма? Как я могу уйти с тобой и оставить моего маленького внука Муртуза одного. Ему ведь и поесть и приготовить надо, и в школу его проводить.
Фатьма: Ну, во-первых, я не ведьма, а фея, правда, злая, но все равно фея. Так захотел мой господин Аждаха, во-вторых, мне без тебя нельзя возвращаться, иначе вообще уничтожит – он всемогущий мой господин, и, в-третьих, о твоем внуке Муртузе, старик, Аждаха мне ничего не говорил. Наверное, он его еще не знает.
Дедушка Мансур: Но скоро узнает!
Фатьма: Может быть… Ну, давай, старик, собирайся в дорогу, время не ждет…
Муртуз: Ты зачем моего дедушку забираешь, плохая тетя фея. Я не отдам тебе его!
Фатьма: Не кричи, малыш! Иди лучше в школу и хорошо учись, а то и тебя унесу к моему повелителю, дедушке Аждахе. Прощай, малыш Муртуз, ты больше никогда не увидишь своего дедушк-у-у!
(Снова в сакле открылось окно, засвистел ветер, ворвался и исчез черный дым, а вместе с ним исчезли злая фея Фатьма и дедушка Мансур. Муртуз остался один в сакле).
Муртуз (испуганно). Дедушка! Дедушка! Ты где, мой дедушка? (В саклю входит пес Гавав).
Гавав (говорит человечьим голосом). Не кричи, Муртуз! Тебя все равно, кроме меня, никто не услышит.
Муртуз: Это ты, Гавав!? Мой верный пес, ты заговорил человечьим голосом!
Гавав: Не удивляйся, Муртуз. Мы сейчас с тобой находимся в сказке, а в сказке чего только не бывает. Тут все разговаривают и друг друга понимают: и люди, и звери, и птицы. Тут все, как в жизни: одни радуются и смеются, другие горюют и плачут: одни хотят, чтобы всем на земле было весело и счастливо, другие запускают черных воронов, грабят и убивают…
Муртуз: Как убивают! Значит и моего дедушку могут убить?
Гавав: Дедушку Мансура злая Фатьма унесла к Аждахе, а черные вороны угнали всех овец к этому ненасытному злодею.
Муртуз: Что же делать, Гавав? Надо обязательно спасти дедушку!
Гавав: И мы его спасем. Вот здесь валяется черный платок. Это Фатьма уронила его и забыла. Вот я его сейчас понюхаю и по запаху приведу тебя к пещере Аждахи!
Муртуз: Это ты хорошо придумал, мой верный Гавав! Мы спасем дедушку! Вперед, в путь!
Гавав: Не горячись, Муртуз! Наполни хурджины едой – вон у тебя есть там сыр, сушенное мясо, колбаса и чурек, возьми флягу с водой – дорога предстоит длинная.
Муртуз собирает хурджин, наполняет флягу водой, надевает папаху.
Муртуз: Я готов, Гавав! Вперед!
Гавав: Гав-гав!
Музыка – тема песни Муртуза. Муртуз и Гавав покидает саклю и исчезают в горах
Картина 2
Раннее утро в лесу. Сквозь деревья пробиваются первые лучи солнца. Поют птички. За верхушками деревьев просматривается огромная скалистая гора. Под деревом мирно спят Муртуз и Гавав. Прилетела старая сова Фуфу и села на ветку этого дерева.
Сова Фуфу: Фу, налеталась! Фу, насмотрелась! Фу, наелась! Фу, напилась! Скоро солнце поднимется, и я, фу, засну до самого вечера. А эти двое всю ночь проспали, ничего не видели, фу! О-о, а ночью-то все видно! Какие, фу, краски, какие, фу, тени! Короче, красота, фу! Эй вы, вставайте, уже солнце восходит, фу!
Первым просыпается Гавав,
он смотрит на Фуфу.
Гавав: Ты что за птица такая? Я такой никогда не видел!
Фуфу: Я сова Фуфу. А ты кто такой?
Гавав: Я верный пес Гавав.
Фуфу: Очень приятно.
Гавав: И мне приятно! Спасибо тебе, что так рано нас разбудила. (Будит Муртуза). Вставай, мой друг Муртуз! Нам надо отправляться в путь. (Муртуз поднимается, протирает глаза).
Муртуз: Доброе утро, Гавав! Здравствуй, сова Фуфу!
Фуфу: Откуда ты знаешь, как меня, фу, зовут? Ты что, фу, волшебник?
Муртуз: Я не волшебник, я октябренок! А имя свое ты сама сказала Гававу, и я услышала его. А теперь позавтракаем и в путь.
Фуфу: А куда вы идете?
Гавав: Ты много хочешь знать, Фуфу. Гав, гав!
Фуфу: Фу, как грубо! Я ведь по-дружески спрашиваю.
Муртуз: Не надо спорить, друзья! Лучше давайте поедим. (Он отламывает чурек и сыр и дает псу. Пес отламывает кусочек сыра от своего куска и протягивает его сове).
Гавав: Не сердись, Фуфу! Лучше попробуй нашего горского сыра.
Фуфу (берет сыр). Сове однажды пес послал кусочек сыра, спасибо! (Пробует). Фу, как вкусно! (Кусает).
Все вместе едят, сова все время фукает: фу, фу, фу, пес скулит, Муртуз, подкрепившись, укладывает еду в хурджины.
Муртуз: Дорога длинная, еду надо сохранить.
Фуфу: Счастливого вам пути! Фу! Только будьте осторожны – в лесу разбойники, они очень голодные и очень злые, фу! Они охраняют тропинку, которая ведет из леса к пещере Аждахи, Фу! Вы идете туда, правда?
Муртуз: Откуда ты знаешь!?
Фуфу: А мы, совы, все знаем! Мы летаем ночью и все видим, фу. Вот прошлой ночью злая Фатьма, фу, и ее черные вороны, фу, привели к злому Аждахе стадо барашек вместе с пастухом.
Муртуз: Это мой дедушка Мансур и мы идем его спасать!
Гавав: И мы спасем его! Гав!
Фуфу: Это нелегко, фу! У Аждахи много злых слуг и они все голодные, фу, потому что все поедает сам Аждаха, а им бросает одни кости, фу! Вам нужно поспешить: если он сожрет всех ваших, то доберется и до твоего дедушки.
Муртуз: Мы уже в пути, Фуфу! Вперед, Гавав…!
Фуфу: Постойте! Я вижу, вы смелые, но не осторожные, фу! Послушайте, мудрую Фуфу! Я самая старая и самая хитрая из всех сов этого леса. Все знаю, что здесь происходит.
Муртуз: Мы слушаем тебя, Фуфу.
Фуфу: Аждаха уже стар, но очень прожорлив, а силы все равно покидают его. Но у него есть одна тайна, которую он никому не доверяет, а я подслушала ночью. Подлетела тихо к пещере что-нибудь перекусить из остатков этого обжоры, и слышу, как во сне Аждаха говорит про какое-то яблоко. Как бы достать мое яблочко, говорит, я бы съел его зернышки и стал бы еще могучее прежнего. Но я так слаб, говорит, что не могу забраться на эту скалу, а поручить это моим дармоедам, говорит, я боюсь. Они его съедят и тогда мне конец, говорит, фу!
Муртуз: Скажи нам, мудрая Фуфу, как нам найти это яблоко?
Фуфу: Вон видите огромную скалу за лесом. На самой ее верхушке растет яблоня, а на ней – единственное яблоко. Это и есть сила Аждахи. Но дорогу к скале знает только один Аждаха. Нам, совам, туда не долететь. Я вам все сказала, фу! А теперь мне пора спать – уже солнце давно встало, фу! Иди вперед, октябренок Муртуз, но не попадайся разбойникам. Прощай, верный пес Гавав!
Гавав: Гав-гав! Спасибо тебе, мудрая Фуфу!
(Огоньки в глазах совы погасли, и она заснула. А наши герои отправились дальше в глубь леса…Тот же лес, но с другой стороны, под одним из деревьев у дымящегося костра сидят разбойники. Вступает музыкальная пьеса разбойников).
Разбойники (поют).
Все от нас без ума:
Ты – косой Магома,
Ты – хромой Магома,
Ты – глухой Магома,
Все от нас без ума.
Эй, прохожий, постой!
Наш желудок пустой,
Накорми нас скорей. –
Мы не ели сто дней.
Я – хромой Магома, -
Где шашлык, где долма?
Я – хромой Магома, -
Где шурпа, где хурма?
Я – глухой Магома, -

Двое: Выжил ты из ума!
Вместе: Мы за тысячу лет
Не поели котлет.
Жизнь такая – плоха,
Все забрал Аждаха!
Глухой Магома: Тише, братья-разбойники, кто-то сюда идет! Я слышу чьи-то шаги.
Косой Магома: Ты ведь глухой, как ты можешь слышать, ха-ха! Да и не видно никого.
Хромой Магома: А ты косой, как можешь видеть, ха-ха! Да и кто сюда придет? А придет – не убежит! Я его в один миг догоню и мы его съедим!
Косой и Глухой (вместе). Ха-ха-ха! Хромой догонит! Ха-ха-ха!
Вместе (поют). Трудно нам – всем троим,
Сколько лет здесь сидим,
Сколько лет не едим!
Жизнь такая – плоха,
Все поел Аждаха!
Глухой: И все-таки сюда кто-то едет.
Хромой: И я слышу, как шелестят кусты.
Косой: А я вижу – сюда идет какой-то мальчик! Прячьтесь, братья-разбойники, мы его сейчас схватим.
(Они прячутся за деревьями, недалеко от них появляются Муртуз и Гавав).
Гавав: Ты слышал, Муртуз, шорох?
Муртуз: Нет, я ничего не слышал.
Гавав: А мне показалось, что-то пробежал вон там, за большим деревом. Давай лучше обойдем это место.
Муртуз: Нет, ты как хочешь, а я пойду вперед.
Гавав: Тогда сделаем так: ты пойдешь прямо, а я обойду с другой стороны и проверю дорогу. Только будь осторожен, Муртуз!
(И пес уходит в сторону, а Муртуз направляется прямо к тому месту, где спрятались разбойники).
Муртуз: Как ошибся Гавав! Здесь никого нет, а там он может попасться разбойникам.
(Разбойники выскакивают из-за деревьев)
Все трое: А вот и мы! Ха-ха-ха!
Муртуз: Какие вы разбойники! Жалкие нищие – один косой, другой – хромой!
Двое: А он глухой! Ха-ха! Только мы не нищие, мы голодные братья-разбойники! И сейчас мы тебя съедим!
Глухой: Хватайте его, братья-разбойники, и привяжите к дереву, а я посмотрю, что у него в хурджинах.
(Глухой вырывает хурджины, а двое других привязывают Муртуза к дереву и подбегают к глухому Магоме).
Глухой: Смотрите, горский сыр, лаваш…
(Косой вырывает хурджин из рук глухого).
Косой: Смотрите, горская колбаса, сто лет не ел…
(Хромой вырывает хурджин из рук косого).
Хромой: Вах, вах, сушенное мясо, а здесь что? (Смотрит на флягу, открывает ее и пьет). Вода!
Все трое: Вот это пир!
(И они, вырывая друг у друга еду, жадно уплетает все, что взял собой Муртуз, при этом приговаривая: это мне, дай мне мясо, а мне сыр, мне колбасу, мне тоже колбасы, а мне сыр, а мне воды).
Все: Всем воду! Где вода? Кто выпил воду?!
Хромой: Она разлилась, вон валяется пустая фляга.
Косой: Так это ты, хромой, выпил воду и не оставил нам, вот сейчас мы тебе покажем.
(Муртуз, привязанный к дереву, громко засмеялся, когда двое бросились на хромого).
Трое: А ты расхохотался? И вообще, кто ты такой?
Муртуз (гордо). Я – октябренок Муртуз! И я вас нисколько не боюсь! Я иду драться с Аждахой. Поэтому развяжите, и я вас не трону!
Косой: Как ты сказал, котятребенок? Значит, ты кошкин сын?
Муртуз: Сам ты Кошкин сын! А я – октябренок! И запомните: все октябрята – смелые ребята!
Хромой: Ты нас не пугай! Сейчас мы тебя не тронем, мы ведь славно позавтракали. А вот мы разожжем костер и зажарим тебя как молодого барашка!
Все трое: Ха-ха-ха!
Косой: Отпусти его, так он к Аждахе на костер попадет, а нам достанутся одни косточки!.. Ха-ха-ха!
Глухой: Повторите, братья, что он там про Аждаху бормотал? Если я не ослышался, то он идет драться с ним?
Косой: На сей раз, ты не ослышался. Он так и сказал – драться!
Глухой: А что тебе плохого сделал наш бесчеловечный, хозяин Аждаха?
Муртуз: Он обижает добрых людей: грабит аулы, угоняет скот, отбирает воду, закрывает солнце.
Косой: И бросает нам кости…но он наш хозяин, и мы его охраняем, и поэтому тебя съедим! Ха-ха-ха!
Муртуз: Где же ты, мой верный друг Гавав? Неужели ты меня бросил или ты заблудился в лесу?
Глухой (подставив рог к уху). Что я слышу, братья-разбойники! У него есть друг Агав?
Косой: Ты все путаешь, Глухой! Он сказал Гавав!
Хромой: Все равно, как его зовут, но мы и его съедим!
Все трое: Какой сегодня счастливый день! Ха-ха-ха! А теперь мы отдохнем.
К дереву тихо подползает Гавав и перегрызает веревку. Муртуз, освободившись, обнимает Гавава и опять становится у дерева.
Муртуз: Рано вы, братья-разбойники, укладываетесь спать! Я не собираюсь сдаваться и сейчас расправлюсь с вами!
(Все трое разбойников вскакивают).
Глухой: А ну-ка, Косой, заткни ему рот его хурджином!
(Косой хватает хурджин и подбегает к Муртузу. Тот, отойдя от дерева, бьет его ногой в живот).
Косой: О-о-й, как больно!
Глухой: Хватай его, братья!
Из-за дерева выбегает Гавав и бросается на разбойников.
Трое: Вах! Это что за животное?
Муртуз: Это и есть мой верный друг Гавав! Хватай их, Гавав!
Разбойники (убегая). О-о-й, о-ой, как больно он кусается! Мы больше не будем, ой-ой-ой!
Муртуз (хохочет). Оставь их, Гавав. Они теперь никогда сюда не вернутся.
Бегут разбойники, причем бегут они смешно: глухой с трубкой-рогом в ушах, косой натыкается на деревья, хромой ковыляет, оглядываясь. Они убегают, а пес подходит к Муртузу.
Муртуз: Ты настоящий друг, Гавав! Ты спас мне жизнь! Спасибо тебе. А теперь идем к пещере Аждахи! У нас с тобой впереди еще много приключений!
Картина 3
Пещера Аждахи. Слева горит огонь, на вертеле жарится барашек.
В центре пещеры сидит сам Аждаха. Толстый, лысый, горбоносый и одноглазый, он похож на циклопа. Сидит он на бараньих шкурах, на шее ожерелье из бараньих черепков. Справа, на горбатых сучьях сидят черные вороны.
Звучит музыкальная тема песни Аждахи.
Аждаха поет, а черные вороны ему подпевают.
Аждаха: Там болит, здесь болит,
Ревматизм, радикулит.
Нет зубов, нет волос,
В голове один склероз.
Вороны: В голове у него склероз.
Аждаха: Нету толку от слуг,
Появился бы друг,
Чтоб на зло всем вокруг
Молодым стал я вдруг.
Вороны: Молодым стал он вдруг
Аждаха: Мне не встать, не вздохнуть,
Вот бы молодость вернуть.
Вам хи-хи, вам ха-ха,
А я старый Аждаха.
Вороны: Вам хи-хи, вам ха-ха,
А он старый Аждаха!
Аждаха (к воронам). Вот вы всегда так, всегда меня дразните, глупые птицы. Сейчас пожарится барашек, и я вам ни кусочка не дам.
Вороны: Мы больше не будем, мы больше не будем петь с тобой!
Аждаха: Ну, хорошо, сегодня я добрый, дам вам череп этого барашка.
Вороны: Спасибо тебе, наш повелитель, лучший Аждаха во всем мире!
Аждаха: Не стоит меня благодарить, лучше позовите мне Фатьму.
Вороны (захлопали крыльями и закричали). Фатьма, Фатьма, Фатьма! Тебя наш повелитель зовет! Иди скорее!
Голос Фатьмы: Лечу к тебе, мой повелитель, наш самый мудрый Аждаха в мире!
В хижине появляется злая Фатьма.
Фатьма: Что прикажешь, повелитель?
Аждаха: Где ты была и что ты видела?
Фатьма: Ужасные вести, Аждаха! Сюда идет храбрый Муртуз, внук Мансура и с ним его верный пес Гавав! Он грозится уничтожить тебя.
Аждаха: А где же были мои верные слуги, поедающие кости моих баранов? Где глухие, хромые и косые Магомы? Ко мне их, быстро!
Фатьма: Они позорно бежали, мой повелитель!
Аждаха: Как бежали? Куда бежали? Зачем бежали?
Фатьма: Они испугались, мой…
Аждаха: Кого испугались? Этого, как его… внука и его собаку?
Фатьма: Да, мой повелитель.
Аждаха: Трусы, жалкие трусы! А куда смотрела ты, паршивая ведьма? Почему ты сразу не привела этого мальчика вместе с его дедом? А-а, понимаю, в тебе заговорила жалость, в тебе вдруг проснулось доброе сердце Фатьмы?
Фатьма: Мне стало жалко его…
Аждаха: Жалко? А мне тебя не жалко! Вороны, посадите ее в клетку и заприте крепко, чтобы не сбежала.
Вороны приносят клетку и сажают в нее Фатьму.
Аждаха: Вот так, а теперь приведите сюда старика.
(Вороны улетают из пещеры и через некоторое время приводят пастуха Мансура).
Аждаха: Садись, старик! Ты видишь эту ведьму в клетке. Это я ее туда посадил, там она и сгниет от тоски и голода. Ха-ха-ха! И это все из-за тебя, старик. Зачем она тебя сюда притащила, а? Ты старый, худой, у тебя одни кости, а она тебя ко мне привела. Злая она, не хорошая! Вот я и наказал ее на всю жизнь.
(Он снимает барашка с огня и начинает жадно рвать и глотать куски мяса, бросая кости черным воронам. Вороны, с яростью отбирая друг у друга, хватают остатки).
Аждаха (жует). Ей надо было вместо тебя, старик, привести ко мне твоего внука… Он молодой, цветущий, у него нежные косточки, как у ягненка…
Мансур: Ты злой и нехороший, ты вредный и коварный, тебя никто никогда любить не будет.
Аждаха: Молчи, старик, я тебе слова не давал… и, вообще, я еще не все сказал. Ты всем тут сказки про меня рассказываешь всякие, и во всех сказках я самый коварный и самый злой. Мне тоже обидно… Хотя бы раз ты назвал меня добрым и ласковым. Я ведь сирота, мне надоели эти дармоеды, и я очень добрый, поэтому я тебя есть не буду. Тебя съедят мои верные черные вороны. Ха-ха-ха!
Вороны закаркали и захлопали крыльями.
Мансур: Погоди, Аждаха, я про тебя еще не такие сказки расскажу…
Ажадаха: Это после того, как от тебя останутся одни кости? Ха-ха-ха!
Его смех, как гром разносится по горам.
Ты еще одного не знаешь, старик: сюда идет, прямо ко мне в руки, твой любимый внук Муртуз и твой пес Гавав. Они хотят драться со мной, ха-ха! Собаку эту я отдам на растерзание воронам, а внук твой мне заменит ягненка, ха-ха-ха!
Гремит гром. Каркают вороны, Аждаха поедает барана, и в это время в пещеру входит Муртуз и за ним Гавав.
Гавав (громко). Гааа-аав!
Все смолкает. Муртуз бросается в объятия дедушки Мансура.
Муртуз: Дедушка, наконец-то я нашел тебя!
Мансур: Муртуз, внучек мой, ты зачем пришел сюда? Ведь этот злодей хочет расправиться с нами.
Муртуз: Я не боюсь его! И пусть Ажадаха не думает, что он самый сильный. Ты слышишь меня, старый разбойник?
Аждаха: Слышу, я еще не оглох, слава Аллаху. Только скажи, храбрец, как ты нашел сюда дорогу?
Фатьма (из клетки). Это я им подсказала.
Аждаха: Я оставила в сакле платок. Гавав понюхал его и по запаху привел Муртуза!
Гавав: А я шел по лесу и всю дорогу думал, почему это злая фея Фатьма не нападает на нас?
Аждаха: Она за это поплатится жизнью… А вот с каких это пор собаки стали думать, а?
Гавав: А с тех пор, как мы стали друзьями человека.
Аждаха: Собака – друг человека! Это интересно. А вот у меня совсем нет друзей.
(Звучит тема песни Аждахи.
Ему подпевают вороны).
Нету толку от слуг,
Появился бы друг.
Чтоб назло всем вокруг
Молодым стал я вдруг.
Вороны: Молодым стал он вдруг.
Аждаха: Мне не встать, не вздохнуть.
Мне бы молодость вернуть.
Вам хи-хи, вам ха-ха.
А я старый Аждаха.
Вороны: Вам хи-хи, вам ха-ха. А он старый Аждаха.
Аждаха: Муртуз, я тоже хочу быть твоим другом, можно? Я больше никогда не буду грабить и убивать. Я буду хорошим.
Муртуз: Я не верю тебе, Аждаха!
Мансур: Я тоже не верю!
Гавав: Не верю!
Фатьма: И я не верю!
Вороны: Кар-кар! Кар-кар!
Аждаха: А я вам докажу! Я больше не хочу кушать барашек, я хочу фруктов, винограда, хочу персиков, яблок. Больше всего я хочу яблок. Муртуз, я вижу – ты храбрый мальчик и пес твой смелый. Не мог бы ты принести мне хотя бы одно яблочко. Если принесешь, то я отпущу всех вас и никого не трону.
Муртуз: Где же здесь, на скалах, я могу найти яблоко?
Аждаха: Я тебе скажу. За моей пещерой есть громадная скала. На самой ее верхушке растет яблоня, а на ней всего одно яблоко. Когда-то там было много яблок, и я залезал на эту скалу и ел эти яблоки. Какие они были вкусные. Но тогда я был молод, а сейчас я древний старик и мне не забраться на скалу. А ты молодой и спутник у тебя хороший. Поднимись с ним на эту скалу и принеси мне это яблоко, я очень хочу фруктов.
Муртуз: А ты не обманываешь нас? Съешь яблоко, а потом и нас заодно.
Аждаха: Даю слово Аждахи!
Муртуз: И мы с дедушкой домой пойдем!
Аждаха: Хоть на край света…
Муртуз: Я согласен… Хоть сейчас…
Аждаха: Я еще раз убедился, что ты храбрый мальчик, Муртуз. Но только сейчас уже поздно, скоро ночь – ты заблудишься. Лучше идите и отдохните с дороги, а завтра в путь. Вороны, уведите их на сеновал, а деда – в мой сарай.
Все покидают пещеру. Остаются только Аждаха и Фатьма в клетке.
Аждаха (встает, подходит к клетке). Ну, что, старая ведьма, отомстила Аждахе? Захотела опять стать доброй феей Фатьмой? Хотела перехитрить меня? Не получилось! Завтра я опять стану молодым, а ты – моей злой феей Фатьмой. Я снова вложу в тебя злое сердце, и мы будем с тобой летать по миру и грабить аулы, угонять стада, осушать реки. Я превращу этого храбреца Муртуза в моего верного стража: его пес Гавав будет охранять мои стада, а дед Мансур будет сидеть у моих ног и рассказывать мне обо мне добрые сказки.
Фатьма: Я не хочу быть злой Фатьмой и твоей рабыней; я хочу стать доброй феей Фатьмой и приносить людям радость.
Аждаха: Вот поэтому я поместил тебя в клетку, чтобы ты не проболтала мальчишке про яблоко. Завтра яблоко будет у меня и тогда… Ха-ха-ха!
В горах громом раздается его голос. Наступает ночь. Пещера чуть разворачивается и мы видим сеновал, где сидят Муртуз и Гавав.
Муртуз: Слышал, Гавав, как хохотал Аждаха. Надеется на яблоко. А куда он увел дедушку?
Гавав: Он в сарае Аждахи. Его охраняют черные вороны. Тише, я слышу чей-то шорох.
На сеновале неожиданно появляется Фуфу.
Фуфу: Фу, как я устала, пока летела до вас.
Муртуз: Это ты, Фуфу, как я рад.
Фуфу: Радоваться еще рано. Слушайте меня внимательно. Аждахе надо, чтобы вы поднялись рано утром. Утром и днем вас будут охранять черные вороны и тогда все пропало.
Гавав: Что же нам делать?
Фуфу: Не перебивай старших. Фу, лучше послушай мудрую сову, фу. За яблоком надо идти сейчас ночью. За вами никто не следит – знают, что вам не зачем бежать. Я долететь так высоко не смогу. Поэтому сделаем так: я сажусь на плечо Муртуза и показываю дорогу, а Гавав пойдет за нами. Когда мы поднимемся на вершину скалы, я взлечу на дерево, сорву яблоко, клювом выдолблю две зернышки и аккуратно заклею слюной дырки на яблоке. Они срастутся. Зернышки ты крепко держи в руке, а яблоко спрячь в карман. В этих зернах самая большая сила Аждахи, фу! Их нельзя терять, потому что вороны найдут и отдадут их Аждахе. Тогда всему конец. Их надо только сжечь. Ты все понял, Муртуз?
Муртуз: Все, мудрая Фуфу!
Фуфу: А обратно тебя по следу приведет верный Гавав, а я улечу вниз. Мы, совы, ночью летать умеем. Итак, в дорогу.
Фуфу садится Муртузу на плечо и они уходят к скале, пес идет за ними. Они скрываются в темноте.
Картина 3
Дальше на усмотрение режиссера-постановщика можно показать процесс подъема в гору; водопады, обвалы, наконец, вершину, на которой светится, как звезда, яблоко; сова срывает его, вытаскивает зерна и отдает Муртузу, прощается: «Желаю удачи, не забывайте мудрую Фуфу, приходите ко мне в лес». Она улетает. А Муртуз и Гавав спускаются к пещере. Можно обойтись и без этой сцены. При этом действие непосредственно переносится сразу в пещеру Аждахи.
Пещера Аждахи. Аждаха храпит у костра, фея – в клетке. Прилетают черные вороны и будят Аждаху. В когтях у них барашек.
Вороны: Вставай, наш повелитель, уже раннее утро. Пора завтракать, мы принесли тебе барашка.
Аждаха: Бросьте его в огонь, пусть жарится.
(Вороны накалывают барашка на вертел и ставят над огнем).
Аждаха: Ведите сюда этого мальчишку с собакой и его деда.
(Вороны улетают и тут же возвращаются с дедушкой Мансуром).
Вороны: Наш повелитель и кормилец, мальчишка исчез.
Аждаха: Как исчез, совсем?
Вороны: Не знаем…
(Раздается песня Муртуза).
Говорят у нас в горах
И отцы, и деды:
Если твой владыка страх,
Ты узнаешь беды.
(К пещере от горы идет Муртуз, за ним Гавав. Аждаха и другие в пещере прислушиваются).
Говорят, герой у нас
Умирает только раз.
А про труса говорят:
Трус умрет сто раз подряд.
У него от страха
Валится папаха.
Оттого, друзья Муртуз –
Не бояка и не трус!
С этими словами Муртуз и Гавав
входят в пещеру.
Аждаха: А вы, старые вороны, говорили, что его нет. Вот же он, наш храбрый Муртуз. Какую хорошую песню ты пел, мой мальчик! Как там: Муртуз – не трус?
Муртуз: Да, не трус!
Аджаха: Вот мы сейчас и проверим. Если ты принесешь мне яблоко от той самой яблони, что на скале, тогда ты не будешь самым смелым мальчиком в мире.
Муртуз: А я его уже принес!
Аждаха: Принес! Не понял, ты что?
Муртуз: Я и мой верный друг Гавав ночью забрались на скалу и сорвали яблоко. Но оно…
(Он достал из кармана яблоко и показал всем. Все ахнули, а у Аджахи загорелись глаза).
Аждаха: Оно, клянусь Аллахом, оно! Дай мне его скорей, я хочу съесть его, давно я не ел фруктов.
Фатьма (из клетки). Не отдавай его, Муртуз, не отдавай!
Муртуз: Я дал слово, добрая Фатьма, и я сдержу его. Ведь я – октябренок!
Аждаха: Кто ты еще?
Муртуз: Октябренок!
А все мы октябрята –
Честные ребята,
Слово держим мы свое.
На, бери: оно твое.
(И Муртуз отдает яблоко Аждахе. Он любовно вертит его в руке, глаза горят).
Мансур: Внучек, ты что наделал?
Аждаха: Он настоящий храбрец. Я беру его к себе в стражники. Фатьма станет моей покорной рабыней, а ты, старик, будешь каждую ночь рассказывать мне сказки!
Муртуз: Так вот ты какой, злой и коварный Аждаха. Ты обещал вчера отпустить нас с дедушкой домой! Ты дал слово!
Аждаха: Это мое слово и я беру его назад. Но я дал еще слово не убивать вас, и я вас не убью. Я превращу вас всех в моих слуг. А ты, мое яблочко, как я тебя ждал! А теперь я тебя съем… Ха-ха-ха!
Он целиком кидает яблоко в рот и со смаком жует. Все со страхом смотрят на него. Только Муртуз о чем-то шепчется с Гававом. Аждаха съел яблоко.
Аждаха: Я ничего не понимаю, ведь это то яблоко! Я его знаю!
Муртуз: Яблоко то, Аждаха только волшебных зерен в нем нет. Ты больше никогда никого не будешь обижать, больше тебе не жить. Вот эти зерна! Ты хотел обмануть нас, но ты забыл, что у нас много друзей, и они нам помогли.
Аждаха: Отдай зерна! Отдай!..
Но Муртуз подходит к огню и бросает зерна в костер. Гром, дым, крик Аждахи эхом отдается в горах.
Муртуз (один в дыму). Дедушка, Гавав, где вы? Дедушка, дедушка…
Зажигается свет и мы видим сцену из первой картины: в сакле на тахте сидит Муртуз, а у порога лежит пес-волкодав Гавав. В саклю входит дедушка Мансур. Он подходит к тахте.
Мансур: Внучек, Муртуз, вставай. Уже пора отару в поле выгонять.
Муртуз поднимается, протирает глаза.
Муртуз: Ой, дедушка, мне такой сон приснился, ну, прямо, как в сказке, которую ты мне рассказывал.
Мансур: Знаю, знаю, внучек. Ты во сне все ворочался и звал меня и Гавава.
Гавав: Гав-гав!
Мансур: Ну, а теперь, пошли пасти наших овечек. Там у речки умоешься и позавтракаешь. А сейчас попрощаемся с ребятами. До свиданья, дети, до свиданья родители!
Мансур: До новых сказок!

Они выходят из сакли и направляются к отаре. Дедушка Мансур, Муртуз и пес Гавав поднимают овец и уходят в горы. Звучат заключительные аккорды.
«НУ, ВОЛК, ПОГОДИ!..»
(Музыкальная сказка в стихах и прозе)
Д е й с т в у ю щ и е л и ц а:
Заяц – Дели Белое Ухо, волк – «Ну, Погоди!», зайчик – «Ну, погоди!», медведь Дада – хозяин леса, ослик – мудрый Иа, лиса Зарзанат – гармонистка, шакал – барбанщик Занзибар, ягненок – Серебряные рожки, сорока-белобока Вар-Вар.
Утро в лесу. Восходящее солнце освещает верхушки деревьев и большую зеленую поляну. Просыпаются горы и птицы. Звучит музыка. Появляется Сорока-белобока. Песенка Сороки.
Сорока: Я сорока, я срока, говорунья - белобока.
Знают все
С давних пор
Я люблю разговор,
Я лесной репортер.
Все, что будет в лесу,
Расскажу, разнесу.
Сорока (Верещит, бегает по сцене): Доброе утро, солнце! Доброе утро, птицы! Доброе утро, горы! Доброе утро, ребята!
(Слышится издалека крик ослика. Сорока смотрит на часы).
Минута в минуту, секунда в секунду точное время в нашем лесу. Ослик Иа никогда не ошибается. Сейчас начнется большой праздник дружбы. Будет много улыбок и песен. Будет много шуток и танцев…. Все жители нашего леса придут на большой праздник дружбы! Приглашаем и вас, ребята. Вы ведь тоже любите друзей?!
Ребята (все вместе): Любим!
Сорока: Очень хорошо! (Звуки зурны, барабана и гармони приближаются). А вот и участники большого праздника дружбы. Они идут сюда. Впереди храбрый заяц-джигит Белое ухо… Рядом с ним добрый хозяин леса медведь Дада, а за ним все остальные!
Белое Ухо: Здравствуйте, ребята!
Песенка зайца.
Почему-то говорят:
«Зайцы трусы все подряд!»
Белым ухом я зовусь,
Доказать я всем берусь,
Что не всякий заяц трус!
Надеюсь, и среди вас, ребята, нет трусов. Конечно же, нет!
Медведь: Салам алейкум, ребята!
Песенка медведя.

Мы решили всем нам нужно
Жить друг с другом очень дружно.
Старших надо уважать,
Малышей не обижать.
А вы, ребята, старших уважаете? Папу и маму слушаетесь? Игрушками друг другу поиграть даете? Маленьких жалеете?
Ребята (все вместе): Да!
Медведь: Очень хорошо! (Медведь расстилает ковер, ставит большой котел. Ему помогает Заяц Дели-Белое ухо).
Сорока: А вот и наши лесные таланты –
Прославленные музыканты.
Зурнач ягненок острые рожки…
Песенка Ягненка:
Все говорят, еще с пеленок
Я сверхотчаянный ягненок,
Но не для друга, для врага
Ношу я острые рога.
А для друзей есть у ягненка
Зурна, играющая звонко.
Ягненок играет для ребят на зурне. Артистка-гармонистка лиса Зарзанат…
Лиса (солируя):
Раньше все у нас в лесу
Знали хитрую лису,
А теперь про Зарзанат
Так уже не говорят.
Потому что…
Я играю на гармошке
У прохожих на виду (в сторону)
Очень жаль, что…на дорожке,
Петушочка не найду.
А вы, ребята, всегда говорите только правду? Не обманываете друг друга? Это кто там покраснел в третьем ряду? Кто опустил виновато голову в пятом?... Может, это мне показалось, как ты думаешь, а шакал Занзибар? Ну, конечно же, показалось… А вообще хорошо быть хитрым…
Шакал (солируя): Я раньше белок обижал,
Я птичьи гнезда разорял,
Мед у медведя воровал.
Короче, был я хулиганом…
Теперь дружу я с барабаном.
Так иногда хочется из рогатки в дятла бабахнуть…Кому-нибудь окошко разбить… А вам, ребята, похулиганить не хочется? Нет? Да? Эх, вы…
Сорока: А вот и мудрый ослик Иа. Отличник нашей лесной школы…(Ослик ставит хурджины с кизилом).
Ослик: Здравствуйте, мальчики! Здравствуйте, девочки! Очень рад с вами познакомиться.
Песенка Ослика:
Говорят, что у ослов
Не бывает мудрых слов…
Потому среди ослов
Не найдешь вовек послов.
Говорят, что для ослов
И зола – отличный плов.
Я «ИА» - простой ишак
Говорю вам: все не так!
В том, что глупы дураки,
Неповинны ишаки,
Разве все, чьи уши не длинны,
Умны?
Пословица одна известна вам:
Да если б корм давали по делам,
Завидовали б лошади ослам.
Дурак приписывает нам
Все то, чем обладает сам.
Я, например, очень люблю читать книжки и смотреть мультфильмы. А вы, ребята, любите? Смешной вопрос, не правда ли? Кто не любит веселые книжки и интересные мультфильмы… (расставляет скамейки).
Сорока: Праздник начинается!! Большой праздник дружбы!! Внимание, внимание!
(Расстелив ковер, садятся медведь, Белое ухо, Ослик Иа, Лиса, Шакал, Ягненок, Сорока).
Медведь (открывая бочку): Пока варится кизиловый компот…Предлагаю всем душистый горный мед… (Наливает всем мед). Барабанщик Шакал, а где твой бокал?
Шакал (неохотно протягивает бокал в сторону): Я шашлык хочу из баранины, а чуду хочу из зайчатины…
Лиса: Тс! Глупый… Лучше давай споем…
Шакал: Надоели мне эти песенки…И мороженое, и мед, и компот кизиловый… Все надоело…
Лиса: Опасный хабар завел Занзибар…
Шакал: Так похулиганить хочется…Ослу уши оторвать… Медведю подножку поставить… Зайца… М-М! (Облизывается).
Лиса: Я тоже, Занзибар, не от души свою песенку пою…Не от чистого сердца… По хитростям скучаю… Куропаточек во сне вижу…
Шакал: Когда только эти порядки кончатся и беспорядки начнутся…
Лиса: Ох, не знаю, Занзибар, не ведаю… Сама тоскую по старым добрым временам…
Медведь: О чем вы там шепчетесь музыканты - лесные таланты? У нас секретов от друзей не должно быть…
Лиса: Новую песенку-частушку сочиняем…
Шакал: Такую, чтоб за сердце взяла и душу вывернула…
Медведь: Это хорошо… А я как тамада слово сказать хочу…
Ослик Иа и Белое Ухо (вместе): Просим! Просим!
Медведь: Друзья мои! Вот уже три года прошло с того дня, как мы поклялись жить дружно… Как братья… Многого мы добились за это время… Храбрым и мужественным стал наш дорогой джигит Заяц Белое ухо. Когда гнездо старого стрижа упало в бурную реку, кто вытащил его из воды?
Сорока: Дели – Белое Ухо! (Заяц смущается).
Медведь: А кто у нас в лесу славится своей мудростью?... Кто больше всех знает сказок? Чьи советы не раз выручали нас из беды?
Сорока: Ослик Иа! (Ослик краснеет).
Медведь: А кто всегда помогает маме Овечке и воды принести с речки, и сена накосить, и пол подмести…
Сорока: Ягненок – острые рожки. (Ягненок смущен).
Медведь: А кто уже не топчет грядки, не носит в кармане рогатки, не ворует мед. Кто теперь не обманщик, а лихой барабанщик?
Сорока: Шакал Занзибар! (Шакал тяжело вздыхает).
Медведь: А кто к курятнику близко не подходит, кто друзей вокруг носа не обводит, не вертит хвостом на кривой дорожке, кто для нас играет на гармошке?
Сорока: Лиса Зарзанат. (Лиса гордо выпячивает грудь. Потом шепчется с Шакалом. Ободряюще подталкивает его).
Шакал: А кто храбрее маленького Белого уха, серенького, вкусненького Дели? (Все приглядываются. Лиса подталкивает Шакала). Кто в сто раз мудрее черного длинноухого осла Иа, который диким ревом будит нас на рассвете? (Лиса, дернув Шакала, взмахнула укоризненно лапой).
Лиса: Кто самый справедливый и добрый? Кто самый честный и веселый?
Сорока: Кто? Кто?
Лиса: Наш прекрасный тамада… Которому я хочу посвятить свою новую песню… (кивнула Шакалу. Тот выбивает барабанную дробь).
Песенка Лисы:
Кто мудрее всех на свете?
Ну, конечно же, медведи.
Кто храбрее всех всегда?
Тамада Медведь Дада…
Медведь (обрывая песню): Не надо, прекрати Зарзанат…
Лиса: Почему? Я ведь от души, от чистого сердца… Без всякой хитрости.
Белое Ухо: Зря подлизываешься…
Ослик Иа: Хоть красиво ты болтать умеешь, но болтовней поля не засеешь.
Сорока: Зачем же ссориться в такой прекрасный день…
Шакал: Да что вы на нее напали! Она хорошо сказала… Без хитрости.
Медведь: Не будем ссориться, друзья! И льстить друг другу не будем. Давайте лучше потанцуем. (Шакал бьет в барабан. Ягненок играет на зурне, Лиса на гармошке. Сорока бьет палочкой медведя по плечу, приглашает на танец. Медведь бьет палочкой по плечу Лису, Лиса бьет Шакала. Танцуют Белое ухо и Ослик Иа).
Сорока (все танцуют. Сорока приносит барабан, вращает его, достает номерки). Разыгрывается тираж лесной лотереи… Выигрыши выпали на номер 3… (Все, перестав танцевать, следят за лотереей).
Шакал: Зарзанат, я выиграл…
Сорока: Шакалу Занзибару вручается выигрыш…будильник.
Шакал (расстроено): Будильник…
Сорока: Напрасно ты расстроился, Шакал,
По назначенью выигрыш попал.
Чтоб больше ты опаздывать не мог,
Звони сильней будильника звонок.
(Вращает барабан) №5!
Лиса: Занзибар, и мне повезло…
Сорока: Чтоб тебя любили дети,
Будь, лисица, на диете.
Пусть леденцовый петушок
Тебе напомнит твой зарок.
Сорока (вращает барабан): №7!
Медведь: Мой номер.
Сорока: Большой балхарский кувшин!...
Медведь: Спасибо! Повезло… Пригодится для хранения меда… (ставит кувшин на краю сцены).
Сорока (вращает барабан): Номер 11!
Белое Ухо: Ура! Я выиграл!
Сорока: Красивый Дербентский ковер!
Белое Ухо: Спасибо! Так хорошо на нем бороться…
Сорока: Номер 13!
Ослик Иа: Мой счастливый,… Что там выпало?
Сорока: Книга народных сказок, пословиц и поговорок!
Ослик Иа: Как говорится: на ловца и зверь бежит… Спасибо…
Сорока: Номер 15!
Ягненок: Повезло! Повезло! Мой номерок!
Сорока: Чтоб смело мог разить врага, носи из серебра рога!
(Ягненок надевает серебряные рожки. Прыгает и, радуясь, танцует).
Сорока: Номер 4! Мой выигрыш!
Чтоб слышали меня со всех сторон,
Я выиграла чудный микрофон.
Все новости, что есть у нас в лесу,
По микрофону громко разнесу.
Ослик Иа: «Мели, Емеля, твоя неделя».
Медведь: Приступаем к спортивному состязанию, метанию камня!
Лиса (льстиво и лукаво): А что получит чемпион?
Шакал: Что-нибудь вкусненькое, вроде зайча… (Лиса не дает ему договорить. Толкает шакала в бок).
Лиса: Вроде…Вроде запеканочки с малиновым вареньем…
Сорока: Победителя ждет приз-сюрприз. Итак, внимание, внимание, внимание, все приглашаются в сектор метания.
Медведь: Первым бросает шакал Занзибар.
Шакал: Почему я? Я потом… После всех…
Заяц Дели: Дада, разреши я брошу первым…
Лиса: Пусть бросает. Он у нас не только белый, он у нас ужасно смелый. Камень вмиг из лап Дели улетит на край земли.
(Заяц проходит к черте. Берет камень. Все затаили дыхание. Дели бросает).
Медведь (измерив рулеткой): 10м 20см! Побит прошлогодний рекорд Занзибара на 20 см.
Ослик Иа: Разрешите мне.
Медведь: Пожалуйста.
Лиса: Давно известно всем, что он
Одним лишь языком силен.
(Ослик подходит к черте. Берет камень. Размахнулся – бросил. Все аплодируют. Кроме лисы и шакала. Медведь, измерив рулеткой, объявляет).
Медведь: 10 м 15см. На 15 см побит прошлогодний рекорд Занзибара.
Лиса (Шакалу): Дважды побит, дорогой Занзибар.
Шакал: Да я… Я сейчас. (Делает разминку).
Ягненок: Разреши мне, добрый Дада.
Медведь: Пожалуйста!
Лиса: Куда ты, маленькие рожки?
Не надорвись, протянешь ножки.
(Ягненок размахнулся – бросил. Медведь измерил рулеткой).
Медведь: 10 м 40 см. На 40 см побит прошлогодний рекорд Занзибара.
Сорока: Сенсация! Сенсация! Какой успех! Кто же будет чемпионом.
Лиса: А ну-ка я тряхну стариной. Разрешите и мне помериться силой. Держись, Занзибар, дружочек мой милый. (Лиса хватает камень и быстро бросает, преступив черту).
Медведь: Стоп! Не считать! Переступила черту. Надо быть честной, Зарзанат.
Лиса: Конечно, должна быть честной борьба. Но я ведь с детства зреньем слаба. Разрешите вторую попытку.
Медведь: Пожалуйста!
Ослик: Попытка - не пытка…
(Лиса, подняв камень, быстро заменяет его меньшим по размеру и бросает. Медведь измеряет рулеткой. Осматривает камень).
Лиса: Вот и мною побит рекорд!
Медведь: Только камень какой-то, не тот… (Заяц, Ягненок и Ослик, осмотрев камень).
Ослик, Ягненок и Заяц: Не тот! Конечно же, не тот!!!Заяц (Дели находит спрятанный Лисой камень): Вот он! Гладкий и тяжелый!
Лиса: Разрешите третью попытку.
Медведь: За нечестность ты снята с соревнований, Зарзанат.
Ослик Иа: Правильное решение!
Заяц: Борьба должна быть честной!
Шакал: Позвольте бросить!
Медведь: Давай, Занзибар!
Сорока: Внимание! Прошу внимания. Вступает в состязание прошлогодний чемпион!
(Занзибар делает стойку, приседания, движения корпусом. Несколько раз размахивается и, наконец, бросает. Медведь рулеткой измеряет).
Медведь: 9м 90см. На 10см ниже своего прошлогоднего рекорда.
Занзибар: Отощал на молоке и травах. Ослаб без мясного…
Лиса: Занзибару диета не на пользу.
Сорока (открывает ящик. Подзывает жестом козленка, вручает ему подарок): Победителю в состязании по метанию камня вручается алая лента чемпиона и приз-сюрприз – цветной телевизор.
Ягненок: Люблю мультфильмы! Особенно про Винни-Пуха!
Шакал (расстроено, обращаясь к Лисе): Да, если б я знал, какой приз-сюрприз, я бы… Я бы левой рукой камень швырнул бы до самой реки…
Лиса (ехидно): Если бы да кабы – во рту выросли грибы. Зайчишка будет смотреть мультфильмы, а мы… Ослабел ты друг, Занзибар, хотя годами совсем не стар. С удовольствием посмотрела бы в твоей норе любимые мультики про крокодила Гену… Про «Теремок»… Там тетка моя лиса такие выделывает чудеса…
Шакал: Я и сам, Зарзанат, не рад… У меня в «Маугли» дядька играет, тигру Шерхану во всем помогает… Мне б посмотреть мультфильм про него.
Лиса: Табака? Ты имеешь в виду его?
Шакал: Он самый… В очень близком родстве с моей мамой…
Ягненок: Друзья, прошу минуту внимания… Спасибо вам за поздравления… Я решил, пусть телевизор будет общим… Для всех… Мы же друзья… Должны делиться друг с другом…
Медведь: Спасибо тебе, Серебряные рожки… Ты правильно поступил…По закону дружбы…
Лиса (льстиво): Какая сказочная доброта…(Шакалу) и мне кажется неспроста…
Шакал: Наверно, хочет, чтобы и лотерейные выигрыши мы сделали общими… Лично я выменяю за этот будильник у старьевщицы большеглазой Совы приличную жирную мышь…
Лиса: А я, хоть сладкое мне не по зубам, петушка все равно не отдам…
Ослик Иа: Если уж делать честь по чести, надо и выигрыши сложить вместе… Пусть будут общими. Вот моя книга! Читайте все!...
Медведь: Вот мой кувшин!
Заяц: Вот мой ковер…
Ягненок: Вот мои серебряные рожки!
Сорока: Вот мой микрофон..!
(Лиса жадно, похрустывая, за деревом быстро ест петушка леденцового. Шакал мечется в поисках места, куда можно спрятать будильник. Наконец, сует его в дупло).
Лиса: А я, друзья, не удержалась. Осталась только палочка от петушка. Возьмите, пригодится для шашлыка…
Шакал: А где мой будильник? Куда он пропал?... Наверное, кто-то его украл… (Делает вид, что идет. Суетится).
Медведь: Поищи получше, Занзибар… За два года в лесу у нас не было ни одной кражи…
(Будильник оглушительно звонит в дупле…)
Заяц: Вот он! В дупле!.. (Вытаскивает будильник. Протягивает Занзибару).
Шакал (невесело): Вот, возьмите… Пусть общим будет и нас всех на рассвете будит…
Медведь: Спасибо, друг Занзибар.
Лиса (в сторону): Не мог спрятать получше.
Сорока: Вольная борьба на первенство леса…
Лиса: Давай, Занзибар…
Шакал: Нет интереса…
Лиса: За метание камня возьми реванш…
Шакал: Какой смысл, Зарзанат..? Выиграю приз-сюрприз, а его попросят сделать общим… Зачем это мне нужно, ну скажи?
Лиса: Вначале соперника положи… А когда Сорока будет вручать ленту чемпиона и приз-сюрприз, скажешь: «Дарю награду подруге Лисе…» и в дураках окажутся все. Понял?
Шакал: Сообразил…
(Ягненок-серебряные рожки и ослик «Иа» быстро расстилают ковер. Сорока садится за судейский столик. В руках у нее гонг. Медведь Дада надевает на шею судейский свисток. Шакал Занзибар делает приседания. Сняв с головы платок, Лиса Зарзанат обмахивает его. Ослик Иа ведет протокол).
Сорока: Итак, кто претендует на титул чемпиона леса по вольной борьбе?
Шакал (делая отжимания от пола): Я!
Заяц Белое Ухо: Я!
Медведь: Прошу на ковер! (Свистит).
(Лиса невпопад на гармошке вместо спортивного марша играет туш).
Сорока: Справа от нас мастер спорта, неоднократный чемпион и призер леса шакал Занзибар. Слева – молодой перворазрядник заяц Дели Белое ухо.
(Лиса аплодирует Занзибару и свистит Дели).
Медведь: Внимание! (Гонг. Схватка началась. Шакал Занзибар проходит в ноги Зайца, проводит прием).
Сорока: I: 0 в пользу Занзибара!
Лиса: Ура! Молодец Занзибар! (Занзибар переводит Зайца Дели в партер. Свисток медведя).
Сорока: 2: 0 в пользу Занзибара!
Медведь: Предупреждаю Дели за пассивное ведение борьбы! Очко Занзибару!
Лиса: Слава, Занзибару, льву нашего леса! Слава тигру ковра!
(Занзибар делает «суплес», переводит Дели на «мост». Давит Зайца к ковру).
Ягненок: Держись, Дели!
Лиса: Жми его, Занзибар… Ну, ну… Да пощекочи ты его – он сам ляжет.
Сорока: Счет 3: 0! Впереди Занзибар!
Ослик Иа: Не говори «ГОП», пока не…
(Занзибар делает «растяжку» Зайцу. Вдруг Дели, изловчившись, перебрасывает через себя Занзибара и жмет его к ковру. Медведь Дада следит за схваткой. Аплодируют Ягненок и Ослик Иа. Заяц Дели давит Занзибара к ковру. Секунда, вторая…).
Лиса: Держись, Занзибар! Судья, время!!!
Занзибар (тяжело дыша): При моем питании такое испытание… Ох! (В изнеможении падает на ковер).
Медведь: Тише!
Сорока: Чистую победу одержал молодой перворазрядник Заяц Дели-Белое ухо!
Лиса (в сторону): Судью на мыльный порошок, шкуру на барабан… Занзибару…
Занзибар (тяжело дыша. Обмахивается платком Лисы. Она резко забирает платок и повязывается): Это … Это не Заяц, а какой-то Слон… или Бегемот…
Лиса: Да из тебя песок уже сыплется, Занзибар. Метание проиграл… Борьбу проиграл… На пенсию тебе пора…
Сорока: Победителю вручается алая лента чемпиона и приз-сюрприз.
(Оркестр играет туш. Повязывается алая лента чемпиона).
Медведь: Победителю вручается приз-сюрприз торт «Избушка на курьих ножках».
Занзибар: Фи! Знал бы, на ковер не вышел… Не люблю сладкого…
Лиса: Эх ты, простофиля… Не простой торт – а высший сорт. На курочкиных ножках… (Облизывается). Хоть бы попробовать…
Заяц Дели: Сколько нас всех, друзья?
Ослик: Раз…Два…Три…
(Вдруг прямо перед осликом, на крышу котла падает с зонтиком испуганный Заяц – «Ну, погоди». Ослик считает рассеянно и его). Восемь…
Заяц-«Ну, погоди!»: Скорее, пожалуйста, спрячьте меня! Он гонится за мной! (Мечется. Открывает лихорадочно коробку. Ищет, куда спрятаться).
Занзибар: Кто гонится? Зачем?
Лиса: А где я вас могла видеть? Что-то очень знакомые уши.
Ослик: Неужели вы не узнаете? Это же зайчик…
Дели-Белое Ухо: Из «Ну, погоди!».
Сорока: Как интересно! Это же сенсация! Нужно сообщить немедленно всем, всем, всем. (Собирается улететь).
Медведь: Не торопись, белобока. Входи, дорогой гость, садись за стол. Поешь с дороги.
Заяц «Ну, погоди!»: Не могу! Я должен спасаться! Волк гонится за мной! (Мечется по сцене). Он, наверное, сразу догадался, что я схватил зонтик козы и спрыгнул с самолета…
Ягненок: Ну и пусть догадался. Что мы его боимся! Пусть только появится!
Ослик Иа: Простите, очень рад познакомиться с кинозвездой. Я очень люблю смотреть все мультфильмы с вашим участием. Мне нравятся ваши забавные приключения, но очень обидно, что вы должны все время убегать. Лично мне вас очень жалко.
(Заяц «Ну, погоди!» поет):
Песенка Зайчика – «Ну, погоди!»
И позади, и впереди
Я слышу крик: «Ну, погоди!»
Игра опасная со смертью
Мне нравится, друзья. Поверьте!
Ослик Иа: У нас в горах говорят: «Герой умирает однажды, трус – сто раз».
Лиса (Шакалу): А еще у нас в горах говорят: «Богатырь узнается, когда приходит время». Понял?
Занзибар: Нет…
Лиса: У меня идея… Гениальная, Занзибарчик. Тебе надоели порядки?
Занзибар: Да.
Лиса: Ты хочешь беспорядков?
Занзибар: Да! Очень хочу… Давно…
Лиса: Сейчас они будут… И еще какие беспорядки… Надо только найти Волка «Ну, погоди!». Бежим за ним…

(Лиса и Шакал потихоньку исчезают).
Медведь: Праздник продолжается… Налейте гостю кизилового компота… Полный бокал…
Заяц-«Ну, погоди!»: Большое спасибо…(оглядывается по сторонам). Вы знаете… Он всегда появляется неожиданно. Может быть, я лучше…отдохну с дороги в вашей медвежьей берлоге…
Медведь (радушно): Добро пожаловать…Всегда рад гостям… Медвежата будут очень довольны…Они вас так любят. Друзья! Проводим дорогого гостя в мою берлогу.
Ягненок, Ослик, Сорока и Дели-Белое Ухо (вместе): Проводим!Сорока: А где же наши музыканты – лесные таланты?
Дели-Белое Ухо: Наверно, от страха разбежались по своим норам.
Ягненок: Лично я этого волка «Ну, погоди!» нисколечко не боюсь!
Ослик: Не так страшен черт, как его малюют.
Медведь: Ну ничего, обойдемся и без музыки… А Волка, если он появится, встретим как положено. (Все уходят. Слышится какой-то странный свист, шум, грохот, гаснет свет, потом вспыхивает. Волк – «Ну, погоди!» сидит в котле с кизиловым компотом. На голове у него большое сомбреро).
Волк: А! А! А! Горячо! (с трудом выбравшись из котла, грозит). Ну, Заяц, погоди! Хорошо, что успел у Свиньи это сомбреро схватить и выпрыгнуть из самолета…(шумно потянув носом). Ух, как зайчатиной пахнет… Он должен быть где-то здесь… Что это? (Осматривает вещи на полянке. Берет в лапы будильник, крутит). Пригодится игрушка… Я первый нашел… (Будильник вдруг оглушительно звонит. Волк от испуга снова прыгает в котел и закрывает крышку). Ой, ой, горячо. (Будильник затихает. Волк вылезает из котла. Подходит к камню. Из-за кустов подглядывают Лиса и Шакал). Раз-два взяли…(Берет камень, размахивается и бросает в кусты. Слышится шум, возня, стон. Из кустов вылезает Лиса).
Лиса (удивленно Волку): Салам алейкум! С приездом в наши края! Очень рада вас видеть! Я просто в восторге от вашей изумительной игры в мультфильмах. Я большая поклонница вашего таланта…
(Волк выгибает грудь колесом, задирает высоко нос).
Волк-«Ну, Погоди»: Ты кто?
Лиса: Лисичка Зарзанат. (Протягивает лапу).
Волк: Хитрая?
Лиса: Очень…
Волк: Поклянись, что ты мне друг!
Лиса (упав на колени): Клянусь своим любимым рыжим хвостом быть преданнейшим дру…
Волк: Не дру…, а слу… (бьет Лису по носу), а слу-гой! Уловила?
Лиса: Разумеется… (Слышится шум, возня, стоны).
Волк: Кто там? (Хватает кувшин и собирается бросить в кусты).
Лиса: Это наш младший слуга-шакал Занзибар… Вы, когда бросили камень – попали ему прямо по шее. А сейчас он очнулся…
(Шакал, покачиваясь и спотыкаясь выходит из кустов).
Занзибарчик, знакомься…
Шакал: Зан-зи-бар… Наконец-то… дождался…
Волк: Храбрый?
Шакал (бодро): Как Лев!
Волк: Ты мне друг?
Шакал: Жизни не пожалею…
Волк: Поклянись!
Шакал: Клянусь серыми ушами моего деда…
Волк: Поклянись лучше своей головой…
Лиса: Однако ж хитренький: клянусь ушами своего деда, от завтрака до обеда…
Шакал: Клянусь своей головой быть преданным дру…
Лиса: Слу…
Шакал: А?
Лиса: Слу..
Волк: Младшим слугой…Понял? Она – Лиса – мой старший слуга… А ты младший. Уловил?
Шакал: Понял. (Волк осматривает барабан. Выбивает дробь. Играет на гармошке).
Лиса: Это два наших инструмента до определенного момента…
Волк: До какого?
Лиса: До вашего появления и нашего избавления…
Шакал (радостно):… От этой самодеятельности.
Волк (оттанцевав, тяжело дыша): Ну, как?
Лиса (падая): Ой, совсем устала… Давно так не плясала…
Волк: Ну-ка, быстро сделайте мне гамачок из этого ковра…
Шакал: Дружище…
Волк: Забудь это слово… Уловил? Называй меня только господин. (Лисе). И ты тоже… Поняла?
Лиса: Как не понять… (Шакал и Лиса сделали гамак. Волк развалился в гамаке. Лиса его качает).
Шакал: Господин «Ну, погоди!»… Они (показывает на вещи) могут того…вернуться…
Волк: Мой заяц с ними?!
Лиса: Разумеется… И не один…
Волк: Как?
Шакал: Там еще есть Заяц… Наш местный Серенький вкусненький Дели…
Лиса: Но он тебе не по зубам…
Волк: Кому?
Лиса: Ему? А еще там есть Ягненок – Серебряные рожки…И тоже вкусный- превкусный…
Волк: Это хорошо. Значит – на завтрак мой, на обед – ваш, на ужин – ягненочек. Шикарно! Ха-ха!
Шакал: А еще там есть медведь…
Волк: Это мне не по зубам…
Шакал: А он если разозлится, может дать и вам по зубам, и мне, и лисе.
Волк: Не моя весовая категория… Но ничего (подмигивает Лисе) что-нибудь придумаем… Применим запрещенный прием…
Лиса: Разумеется…
Шакал: А еще там есть осел – ходячий справочник пословиц.
Волк: Очень хорошо. Как там у вас говорят: «Если осла волк уволок, то и осел волку – пирог…» Ха-ха-ха!
Шакал: А они все смелые…
Волк: Ерунда!
Шакал: Ловкие…
Волк: Чепуха!
Шакал: Сильные…
Волк (включив висящий на боку магнитофон-транзистор, поет):
Тот, кто видел фильм «Ну, погоди!»
От меня сбегает без оглядки,
Потому что сердце из груди
Улетает сразу прямо в пятки.

Я хоть всю планету обойду,
Я даю свое вам волчье слово,
Под землей и под водой найду
Вкусного и шустрого Косого.
Лиса аплодирует, Шакал радостно барабанит. Потом Занзибар включает магнитофон.
Лиса: Может быть, заглянем ко мне… Покушаем с дороги… Лисятам автографы дадите…
Волк: Автографы? Какие еще автографы? У меня кроме магнитофона ничего нет.
Лиса: А у нас есть ваши значки и фотографии… Вы только распишитесь на обороте и все… Поняли, господин?..
Волк: А я не умею писать…
Шакал: Тогда поставите черточку, господин…
Волк: Черточку? Это можно… А что у вас есть?
Лиса: Жареные грибы…
Волк: Фу, какая гадость!
Шакал: Вишневые компоты…
Волк: Ненавижу!
Лиса: Салат из огурцов и помидоров.
Волк: Да вы что, издеваетесь?
Шакал: Нет… Страдаем, господин. Они тут нас совсем замучили своей растительной пищей. А я шашлык хочу из баранины. Чуду из зайчатины.
Волк: Давай сделаем! Где ваши полуфабрикаты: ягненок, зайцы, осел? Долго еще нам ждать?
Лиса: Наверное, они пошли к речке в гости к овечке. У нее соленья – объеденье.
Волк: Слуги, к речке, за мной, как один, вас поведет… (бьет себя в грудь).
Лиса и Шакал (вместе): Наш господин! (Уходят поспешно, забыв магнитофон. Входят Сорока, Ягненок, Заяц-Дели и Ослик Иа).
Сорока: Кувшин перевернут…
Ягненок: Из ковра сделали гамак.
Заяц-Дели: Камень бросили в кусты.
Ослик (подойдя к котлу): Компот разлили…
Сорока (берет магнитофон): А что это?
Ягненок: Магнитофон… (Включает. Слышится залихватская песенка Волка. Потом запись разговора).
Шакал: …Страдаем, господин. Они нас тут совсем замучили своей растительной пищей. А я шашлык хочу из баранины, чуду из зайчатины.
Волк: Давай сделаем! Где ваши полуфабрикаты: ягненок, зайцы, осел? Долго еще нам ждать?...
Ослик: Это он!
Сорока: Кто?
Ягненок: Волк «Ну, Погоди!»
Заяц-Дели: Они пошли к речке. Они могут обидеть добрую овечку. Надо спешить. Скорее за ними…
Ослик: Я останусь здесь … На всякий случай… Хоть он и из мультфильма, но, как говорится:
Бывают волки
И худы и гладки,
Меняют волки шерсть,
Но не повадки.
Ягненок: А мы поторопимся к речке!
Заяц-Дели: Скорее! А ты, Сорока, позови медведя. Скажи: незваный гость явился… Волк – «Ну, погоди!».
Сорока: Обожаю первой приносить новости! Лечу!
(Убегает Ягненок и Заяц-Дели. Улетает Сорока).
Ослик (уютно расположившись в гамаке): Ни Зарзанат, ни Занзибара не вижу что-то я давно, они ему, конечно, пара и с ним, конечно, заодно.
Но, как в народе говорится:
Слишком уж хитра лисица.
Попадет в ловушку – дохитрится.
(Появляются Волк – «Ну, погоди!», Лиса и Шакал).
Волк: Слуги! (Увидел в гамаке Ослика). Это что за Чебурашка?!
Лиса: Это Ослик Иа. Пирог с пословицами…
Шакал (Волку): Очень жесткий… Долго варить придется…
Волк: Хочу завтракать! Ставь котел на огонь!
Ослик: Во-первых, надо здороваться, когда приходите. Во-вторых…
Лиса: Он у нас ужасно воспитанный…
Шакал: И очень умный…
Волк: Во-вторых, марш из гамака! Мой гамак не для ишака. (Выталкивает ослика). Для вас, дорогой и мудрый осел, сейчас приготовим… Слуги!
Лиса и Шакал (вместе): Горячий котел.
Ослик: Никогда не думал, что вы так будете обращаться со своим двоюродным братом…
Лиса: Ловко придумано.
Шакал: С каким братом?
Волк: С кем? С кем? Ну-ка, повтори!
Ослик: С двоюродным братом… Вы мой брат.
Шакал: А вообще-то… Похожи…
Лиса: Особенно хвосты и уши…
Волк: Какая наглость! Мои предки были…Львами. Смотрел «Каникулы Бонифация…»? Так это…(гордо) Мой дедушка… Уловил?
Шакал: А мой дедушка был…
Лиса: Если бы вы знали, кем была моя бабушка…
Волк: Слуги! Искупать его и в котел… Я хочу обедать… У меня в желудке марш играет…
Ослик: А у меня есть доказательства нашего родства.
Волк: Какие?
Лиса: С печатью?
Шакал: Здорово!
Ослик: Вот, на этом копыте у меня написана родословная. И печать есть…
Шакал: А шакалы?
Лиса: Шакалы – племянники ослов. Это каждый знает. Помолчал бы лучше…
Волк: А ну, покажи! На каком копыте?
Лиса: Господин, если вы не умеете писать, как же вы прочтете?
Волк: Давай, осел, показывай. А вы, слуги, читать умеете?
Шакал: Я – по слогам.
Лиса: Разумеется.
Волк: Я буду смотреть, а вы будете читать.
Ослик: Пожалуйста. Подходите, смотрите, читайте… (Волк, Шакал и Лиса подходят к Ослику сзади. Волк, отталкивая всех, лезет поближе. Ослик сильно бьет копытом по волчьей морде. Волк опрокидывается на спину и несколько секунд лежит без движения).
Шакал (машинально): Раз…Два…Три…Четыре…Пять…
Лиса: Чистый нокаут… Можно не считать…
Ослик: Кто следующий? Видели печать?
Шакал: Я нет… а что с господином?
Лиса: А я видела… Господин от радости потерял сознание… Еще бы, столько лет двоюродного брата не видел…
Шакал: Давай и мы посмотрим, Зарзанат.
Лиса: Во-первых, я уже видела… (в сторону). Чистый нокаут… А во-вторых, ты же знаешь, Занзибарчик, у меня зрение слабое… Курицу от петуха с трудом отличаю.
Шакал: Покажи-ка мне, Иа.
Ослик: У нас говорят: «Лягнешь хорошее – обнимешь плохое». А если лягнешь плохое, значит – обнимешь хорошее… Смотри и читай, Занзибар!
(Шакал смотрит на копыто, пытаясь, что-то разглядеть. Ослик сильно бьет его. Шакал, падая, сбивает только что очнувшегося Волка. «Ну, погоди!» снова теряет сознание).
Лиса: Мудрые говорят: «Сзади осла и впереди хана – не ходи!».
Ослик: Может, и ты хочешь взглянуть на печать, Зарзанат… Я тебе с удовольствием покажу.
Лиса (льстиво): Ну, зачем же, господин. Я все отлично видела…С первого же раза… Умному – намек… Глупому – объяснение… Как вы любите говорить... А раз вы двоюродный брат нашему господину – значит, вы и нам господин.
Ослик: А ты все такая же ласковая… хитрая… Слово – в глаза, палку – в спину… Смотри, Зарзанат…
Волк (очнувшись): Где я? Кто вы? Почему в голове барабанный бой?
Лиса: Вы в гостях у хороших дру…дру…друзей…
Волк: А что это такое, друзья? Я не знаю такого слова. (Трогает голову. Растирает уши). Постой, постой… Ты же мой старший слуга… Зарзанат… Я помню.
Лиса: Разумеется…
Волк: А он…(трясет головой). Он – мой двоюродный брат (бросается к Ослику). Братец! Сколько лет, сколько зим! Как жизнь? Как дома? Как мама? Как папа? Как же я тебя сразу не узнал? Братишка… Похож… И уши такие же длинные, и шерсть натуральная серая… Как у меня…
Ослик: Один уже признал… Скоро и второй (показав на лежащего шакала) признает…
Лиса: Может быть, компота…
Волк (морщится): Лучше по шашлыку… А где мой заяц? Куда он пропал? Ну, заяц, погоди! А этот, почему спит?
Шакал что-то мычит. Потом вдруг, вскочив, поет:
И неясно прохожим,
В этот день непогожий,
Отчего я счастливый такой…
Ослик, Волк и Лиса с недоумением смотрят на Занзибара.
Лиса: Рехнулся… От сотрясения…
Шакал (схватив Волка). А ты чего здесь делаешь? Я – крокодил Гена? А ты маленький Винни-Пух. Я тебя…Я тебя съем…
Волк: Надо вправить ему мозги… Он чокнулся… (Сильно бьет Шакала по голове).
Лиса: Может быть, он еще раз посмотрит на круглую печать вашего родства, господин. Заодно и голову вылечит…
Ослик: Ему хватит и одного удара…(в сторону). Честно говоря, мне жаль Занзибара.
Шакал (очнувшись, держится за голову). Где я? Кто вы? Почему в голове барабанный бой?
Лиса: Ты в гостях у хороших дру…дру… Слуг и господ.
Шакал: Я, признаться, очень рад
Тебя увидеть, Зарзанат.
Волк: Ты что, не узнаешь своего господина? Запомни: с этого часа ты служишь не только мне, но и моему (показав на Ослика) двоюродному брату…
(Появляются Ягненок и Заяц Дели).
Ягненок: С приездом в наши края! (Зайцу). Будь начеку, Дели.
Заяц Дели: Будьте гостями нашего праздника Дружбы. (Подает Волку-«Ну, погоди!», лапу. Волк, развязно, ухмыляясь, сильно жмет ее. Заяц-Дели спокойно смотрит на Волка).
Волк: Ну, Заяц, погоди..! Сейчас мы такое чуду сделаем…(Смотрит на Ягненка). И шашлык на углях… Давненько не пробовал…
Заяц (продолжая держать лапу Волка). Может быть, вы останетесь у нас… Лес большой… Будем жить дружно… И работать, и веселиться вместе…
Ослик Иа: Сколько волка не корми…
Лиса (в сторону): Боюсь, сейчас такое начнется…
Волк «Ну, погоди!»: Я уважаю только сильных… Держи покрепче лапку… Сейчас я из тебя чуду буду делать…
(Волк сильнее сжимает лапу Зайца-Дели, Заяц, улыбаясь, жмет Волку лапу).
Волк (начиная корчиться от боли): О! О! О! Осторожней… Шерсть не порть!
(Вдруг Волк ставит Зайцу подножку. Дели в падении перебрасывает борцовским приемом Волка через себя. Волк падает. Несколько приемов борьбы самбо демонстрирует Заяц-Дели. Появляется Сорока. Взбирается на ветку и верещит в микрофон).
Сорока: Внимание! Внимание! На ковре чемпион леса Заяц-Дели … Слева от него…
Волк (повернувшись к Сороке): Чемпион Вселенной Волк «Ну, погоди!» Ха! Ха!
(Волк хватает кувшин, бросает в Зайца. Заяц, увернувшись, делает Волку «суплес». Каскад приемов…).
Сорока: Надо, наверное, вести протокол схватки… И позвать судью – медведя Даду… Я полечу… (Улетает).
Волк: Никаких судей!.. (Ослику). Братец, хватай Ягненка!
А с этим полуфабрикатом – чуду я справлюсь сам. А вы, слуги, за мной! Вперед!
Ослик: Держитесь, друзья! Я с вами!
Шакал: А мы с тобой, господин! Люблю драться… За мной, Зарзанат!
Лиса (в сторону): Нет, Занзибар беспробудный дурак:
С детства терпеть не могу всяких драк.
Лучше тихонько отсюда сбегу,
Рыжую шубу свою сберегу.
(Шакал бросается на Ягненка и вдруг, получив хороший удар от Ослика, валится навзничь. Лиса, видя это, пытается сбежать).
Ягненок: Дели, тебе помочь!? (Заяц-Дели измотал окончательно Волка серией приемов).
Дели-Заяц (смеясь). Пусть честной будет наша схватка!
Он скоро будет на лопатках!
Волк (задыхаясь): Эй, слуги! (увидев убегающую Лису). Ты куда, Лиса?
Лиса: К себе, в соседние леса! (Убегает).
(Появляются Медведь Дада и Заяц «Ну, погоди!», они наблюдают за схваткой. Видит, как Заяц-Дели побеждает Волка).
Медведь (Зайцу «Ну, Погоди!»): Вот, о чем я тебе и рассказывал. Видишь, какой сильный и ловкий наш чемпион леса Заяц-Дели. Он занимался в школе борьбы… И ты тоже сможешь там научиться всем этим приемам. Оставайся…
Заяц «Ну, погоди!»: Останусь… Мне у вас нравится… Научусь бороться…
(Заяц-Дели перебрасывает Волка через плечо под ноги медведя. Волк падает).
Медведь: Ну что, сдаешься?!
Волк (увидев медведя): А! А…Я… Я маме скажу! (Стремительно удирает).
Заяц «Ну, погоди!» (грозит вслед Волку): Ну, волк, погоди!!! (Все дружно смеются).
Сорока: Праздник дружбы продолжается!!!
Вдруг Шакал Занзибар, очнувшись, хватает барабан и оглушительно барабанит, а потом поет:
И неясно прохожим
В этот день непогожий,
Почему я веселый такой...
Все смеются.
Ослик: Осел лягнул – в раю очутился…
Ягненок: Я беру шефство над Занзибаром…
Заяц-Дели: Давайте все ему поможем стать очень добрым и хорошим.
Медведь: Он исправится… А вы как думаете, ребята?
Все поют: Мы решили: всем нам нужно
Жить друг с другом очень дружно.
Заяц-Дели: Старших надо уважать…
Шакал: Малышей не обижать…
(Ослик танцует «лезгинку»).
СОДЕРЖАНИЕ
Вступление………………………………………………. 3
А. Н. Островский.
«УТРО МОЛОДОГО ЧЕЛОВЕКА»
(Одноактная пьеса)…………………..………………… 7
И.С. Тургенев.
«ВЕЧЕР В СОРРЕНТЕ»
(Одноактная пьеса)..………………………………........ 23
Антон Чехов.
«МЕДВЕДЬ»
(Одноактная пьеса)…………………………………….. 41
Булач Гаджиев.
«АХУЛЬГО»
(Историческая драма в
2-х действиях)…………………………………………... 58
Авксентий Цагарели.
«ХАНУМА»
(Комедия-водевиль с музыкой, танцами
и пантомимой в двух действиях)…………………….. 93
«КАК ОКТЯБРЕНОК
МУРТУЗ АЖДАХУ ПОБЕДИЛ»
(Пьеса для детских
драматических коллективов)…………………………. 165
«НУ, ВОЛК, ПОГОДИ!..»
(Музыкальная сказка в стихах и прозе)……………… 188
ТЕАТРАЛЬНЫЕ ДИАЛОГИ
(Репертуарный сборник одноактных пьес русских
классиков и дагестанских драматургов
в помощь народным театрам)
Подготовлено
Республиканским Домом народного творчества
Министерства культуры Республики Дагестан
РДНТ МК РД
367010, г.Махачкала,
ул.О.Кошевого, 35 «А»
тел./факс 8 (8722) 62-99-87,
E-mail: [email protected],
web-site: www.dagfolk.ru.

Приложенные файлы

  • docx 1396789
    Размер файла: 307 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий