О «Сионийских горах», в частности, сказа-но: «Действие рассказов о Маугли происходит неподал?ку от городка Сеони (или Сиони) в центральной части Индии» (см., н-р: [Киплинг 2016: 254]).


Чтобы посмотреть этот PDF файл с форматированием и разметкой, скачайте его и откройте на своем компьютере.
46

Р.Ф.Бекметов, А.Х.
Вафина

Казанский
(Приволжский)
федеральный университет (Россия)


Сказка Р.
Киплинга «Маугли» в русском и татарском переводах

сказка, Р.
Киплинг, художественный перевод, русский язык, татарский язык, текст


Публикация осуществлена при
финансовой поддержке РГНФ

и Правител
ь-
ства Республики Татарстан в рамках научного проекта № 16
-
14
-
16027
.

Р.
Д.
Киплинг

(1865



1936)



писатель многогранный. Выдающийся прозаик и
поэт,
лауреат Нобелевской премии (1907),
он внес огромный вклад в развитие а
н-
глийской национальной литературной традиции. И хотя его общественно
-
политические взгляды отмечены крайним европоцентризмом (чего стоит
только
ст
и-
хотворный манифест «
Бремя белого человека
» / «
The

White

Man
,
s

Burden
», 1899,
вызвавший неоднозначную реакцию чи
тателей и поднявший вал упреков в шовин
и-
стическом отношении ко всем

неромано
-
германским народам!), все же внутренняя
логика художественного сознания брала в нем вверх над сиюминутными пафосными
декларациями. Среди худо
жников слова такое бывает, и Р.
Киплинг

во всемирном
измерении этой проблемы


далеко не первый. Та
к, Ф.М.
Достоевский являл собой
пример не только гениального писателя, который смог заглянуть в темную бездну
человеческой души и открыть в ней скрытые и страшные противоречия, но и челов
е-
ка, выска
зывавшего порой весьма сомнительные мысли в публицистическом ключе,
ориентированном на непосредственное восприятие читательской публики. Чрезв
ы-
чайно характерен один его пассаж из «
Дневника писателя
», в котором говорится о
«восточной политике» российского с
амодержавного государства и о тех военных п
о-
бедах, которые оно одерживало
в Средней Азии, там, где, по Р.
Киплингу, велась
«
большая игра
» за право влияния на регион, ключевой в политико
-
географическом
смысле слова. «
Пусть в этих миллионах народов,



писал Ф
.М.
Достоевский,


до
самой Индии, даже и в самой Индии, пожалуй, растет убеждение в непобедимости
белого царя и в несокрушимости меча его <…>. Имя белого царя должно стоять
выше ханов и эмиров, превыше индейской императрицы, превыше даже самого к
а-
лифова ца
ря…
» [Достоевский 2010: 783]. Здесь, как мы видим, до удивления много
сход
ного между Р.Киплингом и Ф.М.
Достоевским: и в объекте авторской рефлексии
(«Восток»), и в понимании той грандиозной миссии, которую несут западные народы
(русские для азиатов


этнос

западный), и даже в совершенно случайном наложении
символико
-
цветовых деталей («
белый человек
» и «
белый царь
»).

Интересно, что ярлык
«колонизатора» прикрепился к Р.
Киплингу довольно о
с-
новательно, распространяясь и на те художественные произведения, которы
е в
формальном плане не имели «имперских притязаний», если, правда, не пытаться их
вычитать «принудительно», методом навязчивого герменевти
ческого разбора.
О.Э.
Мандельштам в 1927 году писал, что «
у Киплинга


писателя империалистич
е-
ской Англии


почти всег
да можно уловит в рассказах о животных нотки прав
я-
щего класса
» (цит. по: [Киплинг 2015: 6]
)
. Мнение это можно счесть как индивид
у-
альной позицией поэта, так и проявлением того «производственного» языка, посре
д-
ством которого артикулировала свои идеи новая ис
торическая эпоха. Вместе с тем
нужно признать, что име
нно сказки Р.
Киплинга, переведенные на русский язык, ст
а-
ли в России предметом особого чтения. Естественно, и киплинговская поэзия выз
ы-
вала среди отечественных читателей крайне п
ристаль
ное внимание. Дост
аточно
сказать, что
некоторые лирические шедевры Р.
Киплинга подвергались многократн
о-
му переводу, а множественность обращения к одному и тому же тексту


свидетел
ь-
ство редкой популярности, которая связана с поиском лучшей формы его выражения
средствами друг
ого языка. Вспомним,
что знаменитое стихотворение Р.
Киплинга
«
Если
» («
If
», 1910), относимое к роду философского завещания, переводилось так
и-
47

ми искушенными мастерам
и переводческого цеха, как С.Я.Маршак, М.М.Лозинский и
В.Л.
Корнилов, переводится современными

авторами, и каждый из них стремится д
о-
нести собственное понимание стоической морали певца викторианского времени и
того ритмико
-
интонационного рисунка, который оставляет столь неизгладимое вп
е-
чатление (ср. «
О, если ты, средь всех земных волнений / сумеешь

ясность мысли
сохранить, / в себя, в свой путь, в судьбу свою поверить / и грех безволия толпе
простить; / о, если ты готов, не уставая, / ждать лучшего и ложь врагов пр
е-
зреть, / искать в чужих сердцах любовь, стараясь, / не заслонять со
бою целый
свет; /
о, если ты мечту свою способен / в жизнь воплотить…
» и т.д., пер. мой.


Р.Б.
). Более того, по

результатам социологического исследования, про
веденного
журналом «
Русский репортер
» в 2015 году, киплинговский текст занял прочное 12
-
е
место в рейтинге «ходовы
х» произведений прошлого, причем это ме
сто Р.
Киплинг
делит с русскими писателями, как если бы русским поэтом был сам [Слова не вык
и-
нешь…]. А надо ли упоминать

тот факт, что стихотворение Р.
Киплинга «
За цыга
н-
ской звездой
» («
The

Gipsy

Trail
», 1892) в
переводе Г.М.
Кружкова вообще восприн
и-
мается нами едва ли не как национальный «шлягер» (в особенности по
сле успеха
фильма Э.А.
Рязанова «
Жестокий романс
», 1984)? Если бы имя английского автора
не фигурировало в тексте, мы могли бы с уверенностью, ждущей иног
о применения,
решить, что стихотворение это принадлеж
ит, допустим, А.С.
Пушкину, страстному
знатоку вольнолюбивой «цыганской темы» в русской литературе
XIX

века, но никак
не флегматичному англичанину Р.Киплингу. Так что лирика Р.
Киплинга была и ост
а-
ется объ
ектом серьезных размышлений и переводных опытов. Однако подчеркнем
вновь: его сказки в определенной мере первичнее поэзии, ибо имеют дело с детской
аудиторией


очень непосредственной и, пожалуй, самой благодарной из всей ра
з-
новозрастной публики.

Авторские

сказки Р.
Киплинга, входящие в «
Книгу джунглей
» («
The

Jungle

Book
», 1893



1894), на русский язык переводились и в советскую, и в досоветскую
эпоху. Считается, и


прямо скажем


по праву, что переводы киплинговских сказок,
сделанные в советское время, нам
ного качественнее тех, что появились в предш
е-
ствующий период. Такой взгляд вполне обоснован, он возник отнюдь не на пустом
месте. Во
-
первых, в дореволюционной системе гуманитарной науки и образования
переводческой школы как таковой не существовало. Каждый
переводчик трудился в
режиме автономной замкнутости. Работа над переводами носила стихийный хара
к-
тер, велась вслепую, на ощупь, без какой
-
либо попытки кодифицировать принципы,
возвести их в ранг некоего правила, пусть временного и обсуждаемого. Во
-
вторых,
в
Советском Союзе переводческая деятельность поощрялась


и финансово, через
государственный заказ, и, если можно так выразиться, морально. Была ориентация
на широкое просвещение, на саму возможность в относительно короткий временной
отрезок приобщиться к
мировой классической литературе, отражающей комплекс
интернациональных, общечеловеческих идей, как они понимались советской вл
а-
стью. Заметим, что Р.
Киплинг как идеолог колониальной империи в открытой печати
мог осуждаться, но одновременно как детский писат
ель быть объектом повышенного
внимания. Предполагалось само собой разумеющимся, что сказки об Индии в аспе
к-
те концептуальности не содержат ничего глубоко «идейного», что, с нашей точки
зрения, не совсем верно. Для Р.
Киплинга «
закон джунглей
»


не просто вы
мысел,
созданный ради поверхностного развлечения, а краеугольный мировоззренческий
конструкт; по сути, это мир, где действуют жестокие законы, установленные самой
природой, соблюдение их имеет, как ни парадоксально, нравственное значение


и
потому, что он
о поддерживает системность отношений между людьми, и потому, что
оно при этом не противоречит способности проявить то лучшее, что есть в человеке
как живом существе. «
Закон джунглей
»


понятие философское, хотя и возникшее
на основе конкретных научно
-
позит
ивистских знаний
II

половины
XIX

столетия.
48

Утверждая приоритет порядка, оно противостоят хаосу и анархии


той среде, где
как раз вызревают низшие и неприемлемые ф
ормы существования. В романе
М.
Пруста «
В поисках утраченного времени
» сказано, что жизнь


эт
о «
усилие во
времени
». С оговорками данную емкую формулу мы вправе применить и к кипли
н-
говскому конструкту: жизнь требует прил
ожения внутренних и внешних сил
.

Так, Н.
Галь, рассматривая перевод «
Маугли
» («
Mowgli
»), выполненный
Н.Л.
Дарузес (цикл об индийском

мальчике, выросшем вне общества, вышел в свет
отдельны
м изданием с иллюстрациями В.А.
Ватагина в 1922 году), признала его к
а-
ноническим. «
Что ни страница, то щедрые россыпи отличных, выразительных
слов и речений,



восторженно писала она. И далее:

«
Читать э
ту книжку насл
а-
ждение
» [Галь 2015: 301].

Действительно, если в предыдущих переводах встречались явные несуразн
о-
сти, в том числе


куда без них!


забавные (медведь Балу объяснял Маугли, что
нужно твердо знать и соблюдать «
законы джунглей
»; переводчик же, о
писывая эту
сцену, использовал фразу: тогда «
ни одна нога не поднимется на тебя
», упустив из
виду ее расхожий смысл), то в дарузесском, по ее мнению, все безупречно: сказка
читается легко, на одном дыхании. За ярким эфф
ектом, конечно, стоит труд
Н.Л.
Дарузе
с, труд над каждым словом, когда первый вариант перевода внутренне не
признается в качестве последнего, окончательного. Вот в самом начале киплинго
в-
ской сказки появляется шакал Табаки. О нем буквально сказано: «
маленькая тень с
пушистым хвостом
» («
a

little

shadow

with

a

bushy

tail
»). По мысли Н. Галь, «
так м
о-
жет выглядеть и котенок
» [Галь 2015: 302]; шакал же менее симпатичен, он «
л
и-
зоблюд
» [Галь 2015: 302], поэтому
-
то, чтобы придать образу «аутен
тичный» лоск,
Н.Л.
Дарузес прибегает к другим приемам выражени
я: «
низенькая тень с косматым
хвостом
»; восприятие, как мы понимаем, меняется. Еще пример. Если в старом п
е-
реводе Мать Волчица называла Шер Хана «
пожирателем рыб и лягушек
» (длинный
и утяжеленный перевод слова «
fish
-
killer
»


«
убийца рыбы
»), то в новой вер
сии оно
переведено энергичнее, как «
гневный возглас
»: «
рыбоед
» (!). «
Кратко, зло
»,


з
а-
ключает Н.
Галь [Галь 2015: 303]. Дело доходит до едва заметных мелочей. Пантера
Багира просит молодых голодных волков оставить малыша Маугли в живых. В одном
из
вариантов ее просьба переведена дословно: «
Разве это трудно?
» («
Is

it

difficult
?
»). Н.Л.
Дарузес же вставляет частицу «так» (казалось бы, не столь и ва
ж-
ную): «
Разве это так трудно?
», но сразу происходит ощутимая перемена образа.
Читатель начинает видеть пан
теру во всей ее гибкости, вкрадчивости, в той пласт
и-
ке, которая составляет неотъемлемую черту кошачьего поведения.

Одним словом, сопоставление приведенных переводов говорит в пользу школы
переводческого ремесла, сформировавшейся в раннесоветское время.

Что

касается перевода «
Маугли
» на татарский литературный язык, то он п
о-
явился довольно
-
таки поздно и был осуществлен
с русской переводной копии
Н.Л.
Дарузес. Это единственная сказка из «
Книги джунглей
», которую может пр
о-
честь юный татарский читатель на родном
языке. Перевел ее Разиль Валиев, и
з-
вестнейший татарский писатель и общественный деятель. Отдельным изданием она
вышла в 2004 году в серии «
Мировая классика на татарском языке
» («
Дӛнья
классикасын татарча укыйбыз
»). Сказка Р.
Киплинга публиковалась вместе со

ска
з-
кой А. де Сент
-
Экзюпери «
Маленький Принц
» и повестью А.
Конан Дойла «
Собака
Баскервилей
» [
Баскервил
ьл
ҽр

эте... 2004
]. В 2015 году сказка была опубликована
вновь, в том же переводе и с неплохими иллюстрациями художницы Алсу Тимерг
а-
линой [Киплинг 2015].
Кроме этого произведения для детей, из
наследия Р.
Киплинга
на татарский язык, по нашим сведениям, ничего не переводилось (ни из поэзии, ни
из прозы «для взрослых»). Тем примечательнее отметить специфику имеющегося
перевода. Остановимся только на двух пункт
ах: объеме и технике.

49

Татарский перевод «
Маугли
» вдвое короче русского. Он включа
ет

лишь три
главы из восьми
:

«
Братья Маугли
» («
Мауглилар гаиләсе
»), «
Охота Каа
»

(
«
Каа
ауга чыга
»
)
, «
Тигр, тигр!
»

(
«
Юлбарыс, юлбарыс!
»
). Не совсем ясно, чем были
вызваны сокращения. Смеем предположить, что причина кроется не в творческой, а
в издательско
-
финансовой сфере. Первоначально перевод публиковался в сборнике
(изд
-
во
«
Мәгариф
», 2004
), отсюда


сокращения объяснимы ограниченностью

общего листажа. Подобное объяснение, однако, переходит в разряд
несущественных, когда заходит речь об отдельной книге (
«
Татарское книжное и
з-
дательство
», 2015
). Для нее объем текста можно было бы
«нарастить»
, доведя до
оригинального.

В целом перевод оставл
яет благожелательное впечатление. Он хорошо
продуман, точен и, что называется, звучит по
-
татарски. Буквализмов в нем нет, а
для адекватной детской оценки шедевра, для его увлеченного чтения, да и для
формирования эстетических вкусов это чрезвычайно важно.
Возьмем первое
предложение сказки:
«
Было семь часов знойного вечера в Сионийских горах, когда
Отец Волк проснулся после дневного отдыха, почесался, зевнул и расправил он
е-
мевшие лапы одну за другой, прогоняя сон
». Р.
Валиев перевел это предложение
так: «
Ата
Бүре, кӛндез бераз черем итеп алгач, йокы качырыр ӛчен киерелеп
-
сузылып, кашынып, оеган аякларын бер
-
бер артлы турайткалап куйганда, Сионий
таулары ӛстенә челлә киче иңгән
h
әм

сәгать җиде тулган иде
».

Указание на
время действия (
«
семь часов
»
) удачно
перенесено в коне
ц, как завершающая ко
н-
статация факта, и на переднем плане воображаемой читательским сознанием ка
р-
тины мы видим «
Отца Волка
», главного вожака, который «
немного подремал
» в
полдень («
бераз черем итеп алган
»), но готов прогнать сон, расправля
я лапы, п
о-
чесываясь и потягиваясь
. Сколько естественной красоты в этом образе и как
переводчик ее чувствует! К единственному формальному недочету мы отнесли бы
странное пояснение, отмеченное
«
звездочкой
»

в конце начальной страницы второго
издания (в первом

оно отсутствует; возможно, что помета


это редакторская
правка). Знак
«звездочки» уточняет, что слова типа «
Отец Волк
» пишутся с загла
в-
ной буквы, как в подлиннике («
чыганак телдәгечә бирелде
»).

Вероятно, такого рода
уточнение необходимо (в конце концов,
детей надо приучать к орфографической
грамотности!
). Но хар
актер пояснения больше подходит

к тексту, предназначенному
для
взрослого человека, который предполагает наличие расхождений между пер
е-
водом и оригиналом. Детскому читателю, погруженному в мир прикл
ючений, такая
деталь письма ни о чем не сообщает. Не ученый же он филолог, в самом деле!
Уместнее было бы четко объяснить встречающийся в предложении географический
топос. Ведь вопрос о нем лежит на поверхности. Что такое «
Сионийские горы
»? Где
они располо
жены? В какой части полуострова Индостан? Вот о чем может спросить
любознательный ребенок. В русском переводе, кстати, некоторые топосы лаконично
разъяснены в специальном примечании. О «
Сионийских горах
», в частности, сказ
а-
но: «
Действие рассказов о Маугли
происходит неподалѐку от городка Сеони (или
Сиони) в центральной части Индии
» (см., н
-
р: [Киплинг 2016: 254]). Информация
эта дает возможность не перепутать провинциальный индийский городок Сиони с
тем Сионом, который имеет отношение к древнееврейской исто
рии и культуре (юго
-
западный холм в Иерусалиме, на котором располагалась крепость, символ Земли
Обетованной).

Чувство родного языка подсказало переводчику внести тонкости, которые при
буквалистском переводе могли быть проигнорированы. К примеру, шакал Таба
ки,
желая полакомиться остатками волчьей еды, п
роизносит слащавую речь. У
Н.Л.
Дарузес читаем: «
Желаю тебе удачи, о Глава Волков! Удачи и крепких, белых
зубов твоим благородным детям
». У Р.
Валиева иначе: «
Уңышлар телим сиңа,
Бүреләр Башлыгы! Үзеңә, затлы ба
лаларыңа нык
h
әм

сӛттәй ак тешләр телим
».
50

Татарский переводчик ввел сравнение: зубы не только крепкие, но и белые


как м
о-
локо. Одна незначительная подробность придала хвалебному высказыванию кол
о-
рит острожной, вкрадчивой лести, и вновь


образ стал ярче,
богаче, насыщеннее.

Подобных примеров множество
. Все они подтверждают ту мысль (аксиомати
ч-
ную, впрочем), что художественный перевод


сложнейший творческий процесс.
Кроме того, следует отмети
ть, что если русский перевод Р.
Киплинга


явление пр
о-
должающееся
(хотя бы потому, что язык естественно устаревает и читатели нужд
а-
ются в обновленных переводных версиях), то татарский требует расширения ареала
киплинговской литературной карты.


Литература

Галь Н. Слово живое и мертвое. От «Маленького принца» до «Корабля
дура
ков» /
Н.
Галь.


СПб.: Азбука, Азбука
-
Аттикус, 2015.


352 с.

Достоевский Ф.М. Дневник п
исателя / Ф.М.Достоевский; сост. и коммент. И.В.
Белов.


М.: Институт русской цивилизации, 2010.


880 с.

Киплинг Р. Семь морей. Ранние сборники, 1889
-
1911: стихотв
орения /

Р.Киплинг;

пер. с
англ.


М.: Престиж Бук, 2015.


480 с.

Киплинг Р. Маугли /
Р.Киплинг
;

пер. с англ. Н.Дарузес
.


М.: РОССМЭН, 2016.


256 с.

Баскервильлҽр

эте: повесть / А. Конан Дойл; Маугли: ҽкият
-
повесть / Р. Киплинг; Нҽни
принц: ҽкият / А. Де Сент
-
Экзюпери / Разил Вҽлиев тҽрҗ.


Казан: Мҽгариф, 2004.


304 б.

Киплинг Р. Маугли: балалар ҿчен ҽкият /
Р.Киплинг;
Р
.
Вҽлиев тҽрҗемҽсе.


Казан: Т
а-
тарстан китап

нҽшрияты, 2015.


96 с.

Слова не выкинешь (какие песни мы поем в душе и какими стихами говорим) // URL:
http://www.rusrep.ru/2015/06/26/slova
-
ne
-
vyikinesh

(дата обращения: 2.08.2016).





Приложенные файлы

  • pdf 1396429
    Размер файла: 468 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий