— Карюков Валентин Дмитриевич, Степанов Николай Петрович и Суржан Григорий Иванович (том 9) Документы оказались в порядке. «Офицер» был оставлен. Гвоздев установил за ним наблюдение.


Чтобы посмотреть этот PDF файл с форматированием и разметкой, скачайте его и откройте на своем компьютере.
Академия исторических наук
ОТ СОЛДАТА ДО ГЕНЕРАЛА
Воспоминания о войне
Том 17
Москва
Академия исторических наук

УДК 82
′′1941/45′′
ББК 84
О80
О 80
От солдата до генерала. Воспоминания о войне. Том 17.
.:
Академи
я исторических наук, 2015.
:ил.
ISSN 1818
6688 (print)
ISSN 1818
6696 (on
line)
ISBN
978
903076
(т.1
ISBN
903076
В настоящем томе публикуются воспоминания Героев Советского
Союза,
Героев Российской Федерации и кавалеров ордена К
расного Знамени
участников боевых действий, проходивших во время Второй мировой войны,
подготовленные в рамках
целевой программы Научного учреждения «Академия
исторических наук». Воспоминания представлены в автор
ской редакции.
Книга является источником
для научных исследований, бесценным
материалом при подготовке новых учебных пособий и литературных
произведений, а также может быть полезна людям, интересующимся военной
историей.
Многотомник является некоммерческим изданием и распространяется
по
установле
нному Академией перечню получателей. Первыми получателями
являются ветераны
авторы статей, их помощники
студенты
и преподаватели
университетов. По четыре экземпляра передаются бесплатно в каждый
регион России
по одному экземпляру в музей, университет
, ветеранскую
организацию и в библиотеку главы исполнительной власти субъекта
Российской Федерации. Предусмотрены бесплатные экземпляры для
библиотек зарубежных университетов.
На Web
странице
www.ainros.ru
Академии исторических наук все тома
размещаются дл
я бесплатного чтения и копирования.
Издание тома осуществлено на средства гранта, выделенного в
соответствии с распоряжением Президента Российской Федерации от
23 марта 2015 года №
рп «О присуждении грантов Президента
Российской Федерации для поддержки
творческих проектов
общенационального значения в области культуры и искусства».
УДК
′′1941/45′′

ББК
84P7
ISSN 1818
6688 (print)
ISSN 1818
6696(on
line)
ISBN 978
903076
)
ISBN
903076
Х
© Акаде
мия исторических наук, 2015

Посвящается величию
Подвига Солдата
Дорогой читатель!
Перед Вами книга солдатских мемуаров. Это волнующие,
искренние, простые и правдивые рассказы опаленных войной
защитников Отечества. С честью и достоинством они
прошли через огонь и дым пожарищ величайших сражений.
Никто не забыт! Ничто не забыто!

Оглавление
Предисловие к изданию
Антошкин Николай Тимофеевич
Важная составляющая исторического
образования
Предисловие к 17
му тому
дреев Александр Петрович
200 полётов на разведку
Артамонов Михаил Ионович
18 июня 1945 года нас опять вызвали в штаб
Артюшин Михаил Андреевич
Вдоль границы на погранзаставу «Порхач»
Белов Михаил Ипатович
Преодолевая вал «Восточный»
(продолжение,
начало в 3
м томе).
Дважды в битве за Венгрию
Белова (Соловьева) Серафима Андреевна
Три раза рвало антенну осколками снарядов и мин
Белоусов Николай Иванович
Возвращение из тыла противника после
авиакатастрофы (продолжение,
начало в 7
томе)
Выполнил еще 135 боевых вылетов
Берендс Кирилл Константинович
Отныне считать её Краснознаменной
(продолжение, начало в 3
м томе).
В моей руке была наша последняя граната

Бессараб Александр Никитович
Бой первый
у Куб
инки,
бой последний
у Рейхстага
Ботян Алексей Николаевич
Командир разведывательно
диверсионной группы
Брюхов Василий Павлович
Влево 20, «пантера», бронебойным, огонь!
Быстров Виктор Иванович
Предотвратили уничтожение штаба диви
зии
Вендров Ефим Ефремович
«Гонки» по
пластунски
Глазунов Юрий Николаевич
Выполняя задачи по разминированию
и сооружению переправ
Демина (Михайлова) Екатерина Илларионовна
Санинструктор батальона морской пехоты
Дроз
д Иван Григорьевич
Гранат у нас уже не было,
патроны тоже кончались
Есин Виктор Васильевич
Пакет с приказом генерала Рокоссовского
Загайный Павел Алексеевич
Штурман ночных бомбардировщиков
Калиниченко Андрей Филиппович
Самолё
т терял равновесие:
то клевал, то уходил влево
Каприн Дмитрий Васильевич
Недосчитались 17 «юнкерсов» и
«мессершмиттов»

Кислянский Василий Семенович
Всем, по танкам, бронебойными, огонь!
Коровушкин Александр Иванович
Уходит
в ночь разведка (продолжение, начало
в 7
м томе).
Полшага от смерти
Крамаренко Сергей Макарович
До верхушек деревьев метров 15
Крюков Георгий Иванович
Нагрузка на понтонеров была огромной
(продолжение, начало в 6
м томе).
По наше
й «жердёвке» прошли танки и
артиллерия
Лёвкин Василий Андреевич
Это был крейсер «Адмирал Шеер»
Марков Владимир Иванович
Партизанский отряд «За Родину»
Микоян Степан Анастасович
Взлетали и уже в воздухе
получали по радио кома
нды
Мильченко Николай Петрович
По самолёту, гранатой, темп пять, огонь!
Москалев Алексей Владимирович
Две гранаты швырнул прямо из
под берега
Оловянников Николай Ефимович
Боевой 200
й вылет
Орлов Владимир Иосифович
т школьной парты на защиту
осажденного Ленинграда

Орлов Николай Григорьевич
Они пошли в прорыв ещё в темноте
Панкратьев Георгий Тимофеевич
Халхин
Гол, Ржев, Калач, Украина,
Румыния и Большой Хинган
Переладов Владимир Яковлев
Русское «Ура» в горах Италии
Петрищев Василий Петрович
Вызываю о
гонь на себя
Плотников Павел Михайлович
Броском противотанковой гранаты
подбил передовой танк
Полянская Ирина Николаевна
Это что за октябренок?
отасов Николай Степанович
й добровольческий отряд моряков
Прохорова Вера Павловна
В телеге под кожаным пальто
лежали боеприпасы
Ракобольская Ирина Вячеславовна
Другого такого полка не было
Решетников Василий Васильевич
омбили Берлин в сентябре 1942 года
Рунов Борис Александрович
Сопротивление бесполезно, вы будете
уничтожены (продолжение, начало в 1
м томе).
Когда жизнь «висела на ниточке»

Рыбалка Виталий Викторович
Моя четвёрка сбила пять фашистск
их
истребителей
Рябчун Константин Прокофьевич
Выскочил на дорогу и открыл из пулемёта огонь
Седельников Петр Иванович
На бреющем полёте
Тихонов Иван Семёнович
На врага обрушились тысячи мин
Ткачев Владимир Яковлев
Форсирование Дуная
Федотов Николай Федорович
Оборудова
переправу во время
десятиминутного артиллерийского налёта
Хомяков Иван Борисович
Пинский десант
Челяпин Алексей Иванович
В третьей траншее мы пошли врукопашную
Яковлев Сергей Иванович
Техники насчитали более 120 пробоин
Благодарность Оргкомитета

Предисловие к изданию
Во всемирной истории Вторая мировая война занимает
особое место. Главным героем священной войны с фашизмом
стал советский солдат.
В грозный час смертельной опасности
он не
дрогнул, не пал духом, не склонил голову перед
захватчиками. Не щадя себя в яростных и ожесточенных
боях, сражаясь за каждый рубеж и высоту, он остановил
врага у стен Москвы, обескровил отборные войска,
покорившие
Европу, а затем отбросил их на сотни
километров, одержав первую историческую победу под
Москвой.
Это он окружил и уничтожил крупнейшую группировку
врага под Сталинградом, разгромил его хваленые танковые
армады на Курской дуге, форсировал Днепр, освободил
блокадный Ленинград, все наши земли, а затем и народы
Восточной Европы, штурмом взял Берлин, водрузил Красное
знамя над рейхстагом и принес народам мира Победу. Она
стала возможной в результате великого единения армии и
народа, большой организаторской деят
ельности ВКП(б) и всех
государственных органов, подвига солдата и труженика тыла,
партизана и подпольщика. Эта слава на века, радость и
гордость, слезы и горечь утрат, клятва помнить павших в боях,
наука побеждать
урок недругам, зарящимся на чужие земли.
Победа
это Знамя, которое объединяет всех людей Земли.
Выдающийся полководец и Маршал Победы Г.К. Жуков
высоко оценил роль солдата в этой войне: «Кровью и потом
солдата добыта Победа над сильным врагом. Он умел прямо
смотреть в глаза смертельной опаснос
ти, проявил высшую
воинскую доблесть и героизм. Нет границ величию его
Подвига». Свой знаменитый труд «Воспоминания и
размышления» прославленный маршал посвятил советскому
солдату.
Всемирно
историческое значение Великой Победы в
послевоенный период описано
и доказано арсеналом
фундаментальных военных трудов по истории, исследованию
и изучению опыта Второй мировой войны.
Вместе с тем в военной мемуарной литературе
преобладают воспоминания полководцев и видных
военачальников. Даже мемуары командующих армиями
стали

появляться лишь в последнее десятилетие. Крайне редко
издаются мемуары рядовых, сержантов, старшин, командиров
взводов, рот, батальонов и им равных в различных родах войск
и служб.
Не бывает армий без солдат, а боя
без бойцов. Именно
они составляют
основную массу непосредственных
участников боевых действий, исполнителей замыслов и
решений командиров и начальников. Лицом к лицу
встречались они с врагом, смерть ходила рядом, но им выпало
жить. Они
носители и первоисточники самой подробной,
детальной
, объективной и достоверной информации,
интеграция и анализ которой позволяли командирам и штабам
получить наиболее полную, правдивую и обоснованную
оценку хода и результатов боя.
Первыми, кто пытался собрать и издать солдатские
мемуары, были известные пис
атели С.С.
Смирнов и
К.М.
Симонов. Их выступления по телевидению, радио и в
печати пользовались большой популярностью, но по ряду
объективных причин, таких как значительная стоимость работ
и недостаточный материально
технический уровень
издательской базы,
эта работа продолжения и развития не
получила. Были и причины субъективные, к которым следует
отнести недооценку значения солдатских мемуаров.
Память о войне неподвластна времени, интерес к
героическому подвигу армии и народа продолжает возрастать.
Открыва
ются новые страницы патриотизма, героизма,
стойкости, силы духа, верности долгу, мужества, чести и
доблести. В них
ключи к решению многих задач, стоящих
перед современным обществом.
Народная мудрость гласит: чтобы понять и оценить
настоящее и предвидеть
будущее, надо знать и помнить
прошлое. Память о войне направляет наши мысли на
патриотические дела в интересах народа и государства.
Редеют ряды ветеранов, и поэтому становится бесценной
фронтовая, подлинная и достоверная, простая солдатская
правда о войне
. В этой связи потребность собрать, сохранить и
издать воспоминания всех участников боевых действий стала
еще более актуальной.
Большой размах и авторитет в стране приобрело
ветеранское движение. Ветеранские организации вместе с

учебными заведениями стали
ведущей силой в решении задачи
воспитания у молодого поколения высокого чувства
патриотизма, долга и готовности к служению Отечеству.
Благодаря помощи и активному участию Московского
комитета ветеранов войны (председатель Слухай
И.А.)
проведена работа по
созданию многотомной серии
воспоминаний участников боевых действий Второй мировой
войны
от солдата до генерала. Для оказания помощи в
подготовке воспоминаний к каждому ветерану прикрепляется
студент учебного заведения. Совместная работа ветеранов и
студе
нтов имеет огромное воспитательное значение.
Достигнутый уровень компьютеризации учебных
заведений и современная полиграфическая база способствуют
решению задачи издания воспоминаний всех участников
войны. Стало возможным с высоким качеством и в короткие
роки издавать серию книг до 50 воспоминаний в каждом томе
с фотографиями ветерана и студента. За счет спонсорской
помощи предпринимателей и организаций предыдущие тома
издавались в количестве 750
850 экземпляров. По просьбе
ветеранов и студентов, начиная с
го тома тираж увеличен до
1000 экземпляров: безвозмездно по 2 экземпляра передаются
ветеранам и студентам, а остальные 800 экземпляров в
библиотеки ведущих университетов, музеев, ветеранских
организаций и глав исполнительной власти всех регионов
России,
а также в библиотеки ведущих зарубежных
университетов мира.
Опыт взаимодействия ветеранской организации 4
гвар
дейской танковой армии (председатель Пархоменко В.И.),
Московского комитета ветеранов войны и факультета
военного обучения (начальник Луценко
В.Н.) Московского
авиационного института (государственного технического
университета) по подготовке воспоминаний ветеранов войны
стал использоваться в 2003
2005 годах факультетами и
кафедрами военного обучения еще четырнадцати российских
высших учебных зав
едений:
Московского
авиационно
технологического
университета;
Московского государственного горного университета;
Московского государственного лингвистического
университета;

Московского государственного строительного
университета;
Московского государствен
ного технического
университета имени А.Н. Косыгина;
Московского государственного университета
природо
устройства;
Московского инженерно
физического института
(государственного университета);
Московского энергетического института (технического
университета
Московского государственного университета имени
М.В. Ломоносова;
Российского государственного технологического
университета имени К.Э. Циолковского;
Московского государственного агроинженерного
университета имени В.П. Горячкина;
Кубанского государственн
ого аграрного университета;
Кубанского государственного технологического
университета;
Кубанского государственного университета.
С октября 2003 года на кафедре истории Московского
авиационного института (заведующий Порохня В.С.) была
проведена работа по пр
ивлечению к этому движению
студентов
первокурсников. Добровольная активность
студентов кафедры превзошла все ожидания
только за один
семестр они способны подготовить материалы на целый том.
Их работа представлена в 7
м томе.
Приобретенный опыт использов
ан университетами и
молодежными организациями Москвы, Московской,
Смоленской и Тамбовской областей (том 8), Краснодарского
края (том 9), Республики Коми (том 13).
По инициативе Межвузовского центра по историческому
образованию в технических вузах Российско
й Федерации
(директор Порохня
В.С.), Федеральное агентство по
образованию Министерства образования и науки Российской
Федерации письмом № ФАО
14868/12
от 1 октября 2008
года
рекомендовало учреждениям высшего профес
сионального образования России провест
и работу по
привлечению студентов и преподавателей истории для
создания каждым Вузом своего тома. Благодаря такому

предложению, в учебном процессе российских университетов
внедряется новая элективная форма учебно
исследовательской
работы студентов, которая
позволит оказать помощь
российским ветеранам войн и военных конфликтов в
подготовке рукописей их мемуаров для публикации в
настоящем издании. В результате на момент издания 13
го
тома в Академию исторических наук переданы рукописи для
публикации 20 новых
томов мемуаров ветеранов
фронтовиков
Великой Отечественной войны, подготовку которых
осуществили:
1. Брянская государственная инженерно
технологическая
академия;
Брянская государственная сельскохозяйственная
академия;
3. Брянский государственный техниче
ский университет;
4. Брянский государственный университет;
Воронежский архитектурно
строительный универ
ситет;
Горский государственный аграрный университет
(Владикавказ);
Дагестанский государственный педагогический
университет;
Ивановский госуд
арственный архитектурно
строительный университет;
Ивановский государственный энергетический
университет;
Институт экономики и управления в медицине и
социальной сфере (Краснодар);
Казанский государственный технический
университет имени А.Н. Тупо
лева;
12. Калмыцкий государственный университет;
Калужский филиал Российского государственного
аграрного университета МСХА имени К.А. Тимирязева;
Кемеровский филиал Российского торгово
экономического института;
Костромской государственный униве
рситет имени
Н.А. Некрасова;
16. Краснодарский университет МВД России;
Кубанский государственный медицинский
университет (Краснодар);

Кубанский государственный медицинский
университет;
19. Кубанский социально
экономический университет;
Курска
я государственная сельскохозяйственная
академия имени И.И. Павлова;
21. Курский государственный технический университет;
22. Курский государственный университет;
Липецкий государственный технический
университет;
Мордовский государственный педагогич
еский
университет имени М.Е. Евсевьева;
Мордовский государственный университет имени
Н.П. Огарева;
Московский авиационно
технологический универ
ситет;
Московский авиационный институт (
национальный
исследовательский
университет);
Московский
государственный агроинженерный
университет имени В.П. Горячкина;
29. Московский государственный горный университет;
Московский государственный лингвистический
университет;
Московский государственный строительный
университет;
Московский государс
твенный текстильный
университет имени А.Н. Косыгина;
Московский государственный университет имени
М.В. Ломоносова;
Московский государственный университет печати;
Московский государственный университет
природо
устройства;
Московский инжене
рно
физический институт
(государственный университет);
Московский энергетический институт (технический
университет);
Российский государственный технологический
университет имени К.Э. Циолковского;
Санкт
Петербургский государственный университет
водных коммуникаций;

Саратовский государственный социально
экономический университет;
Саратовский государственный университет имени
Н.Г. Чернышевского;
Северо
Кавказский филиал Правовой академии
Минюста России (Махачкала);
43. Сибирская автомо
бильно
дорожная академия (Омск);
Славянский
Кубани государственный педагогиче
ский университет;
Ставропольский филиал Краснодарского
университета МВД России;
Старооскольский филиал Воронежского
государственного университета;
47. Институт эк
ономики и культуры.
Работа студентов и преподавателей кафедры истории
(заведующий Антипин Л.Н.) Московского государственного
текстильного университета имени А.Н.
Косыгина опублико
вана в 2011 году в 14
м томе настоящего издания.
В конце 2008 года Академия
исторических наук,
совместно с кафедрой истории (заведующий Порохня В.С.)
Московского авиационного института и Местной
общественной организацией «Общество воинов
интернационалистов Афганистана района «Басманный» города
Москвы, организовала подготовку вете
ранами
интернационалистами воспоминаний об их участии в боевых
действиях в 1979
1989 годах в составе Ограниченного
контингента Советских войск в Афганистане. В результате
этой работы был создан 11
й том мемуаров «От солдата до
генерала. Воспоминания о войн
е».
Студенты и преподаватели кафедры истории
Московского авиационного института начали работу по
подготовке мемуаров участников боевых действий во
Вьетнаме и Корее.
Важным событием в развитии проекта явилось
пребывание в ФРГ делегации российских ветеранс
ких
организаций с 20 по 25 апреля 2010 года в рамках
мероприятий по празднованию 65
летия окончания Второй
мировой войны. Инициатор и организатор поездки делегации
Научное учреждение «Академия исторических наук».
Главная

цель поездки
вручение комплекта
ти томов мемуаров
фронтовиков
«От солдата до генерала. Воспоминания о войне»
библиотеке Бундестага.
Делегация состояла из 13
ти человек, в которую вошли:
руководители двух ветеранских организаций России:
Карабанов Дмитрий Иванович (председатель Сов
ета
Всероссийской общественной организации ветеранов
(пенсионеров) войны, труда, Вооруженных Сил и
правоохранительных органов) и Антошкин Николай
Тимофеевич (Герой Советского Союза, Заслуженный военный
летчик, председатель Правления Клуба героев Советского
Союза, героев Российской Федерации и полных кавалеров
«Ордена Славы», доктор военных наук, профессор, генерал
полковник);
три фронтовика Великой Отечественной войны: Рунов Борис
Александрович (Герой Советского Союза, член Президиума
Всероссийской общест
венной организации ветеранов войны,
действительный член Академии исторических наук, бывший
заместитель министра сельского хозяйства СССР, участник
штурма Берлина), Дементьев Василий Дмитриевич
(заместитель председателя Совета Региональной
общественной орга
низации инвалидов Великой
Отечественной войны
ветеранов 4
й гвардейской танковой
армии, действительный член Академии исторических наук,
доктор военных наук) и Колесникова Зинаида Андреевна
(член Совета Региональной общественной организации
инвалидов войн
ветеранов 4
й гвардейской танковой
армии);
ветеран тыла Великой Отечественной войны Епихин
Виталий Иванович;
руководитель университетского исторического сообщества
России Порохня Виктор Сидорович (директор Межвузовского
центра по историческому обра
зованию технических вузов
России, заведующий кафедрой истории Московского
авиационного института, профессор, доктор исторических
наук);
представители Научного учреждения «Академия
исторических наук»: Шоль Евгений Иванович (президент,
действительный член
Академии исторических наук); Лидяева
Наталия Игоревна (исполнительный секретарь,

действительный член Академии исторических наук), Бояр
Александр Михайлович (действительный член Академии
исторических наук), Федулова Татьяна Михайловна
(действительный член А
кадемии исторических наук,
редактор), Головушкин Вадим Игоревич (действительный
член Академии исторических наук) и Новиков Игорь
Михайлович (военный врач
терапевт).
Финансирование мероприятий делегации осуществлено
на благотворительные средства, предоставл
енные
Заслуженным конструктором России Гнездиловым
Владимиром Алексеевичем, депутатом Московской областной
Думы Аристарховым Владимиром Владимировичем и
Академией исторических наук. По поручению первого
заместителя Министра иностранных дел России Денисова
Андрея Ивановича делегации оказали помощь Посольство
России в Берлине (посол Котенёв В.В.) и Российский дом
науки и культуры в Берлине (руководитель Владимир М.М.).
От имени Всероссийской общественной организации
ветеранов войны делегация провела следующие
мероприятия:
20 апреля в Трептов
парке (Берлин) и 21 апреля в музейном
комплексе на Зееловских высотах (Зеелов) возложила венки к
памятникам советским воинам;
передала в дар восемь комплектов 13
ти томов мемуаров «От
солдата до генерала. Воспоминания
о войне»: 20 апреля
посольству России в Берлине, 21 апреля
музею Зееловских
высот (Зеелов), Германо
Российскому музею капитуляции
Берлин
Карлсхорст (Карлсхорст) и представителю
университета города Лейдена (Голландия,
Leiden
Campus
Den
Haag
), 22 апрел
библиотеке Бундестага (Берлин),
Российскому дому науки и культуры в Берлине и гимназии
имени Лессинга (Берлин), 23 апреля
Фонду «Саксонские
мемориалы» (Дрезден).
Важным результатом создания многотомника является
проявление социальной ответственности
предпринимателей и
руководителей органов государственного управления в форме
благотворительной помощи в издании мемуаров ветеранов
фронтовиков.
Безвозмездную финансовую помощь в издании
первых 15
ти томов мемуаров ветеранов
фронтовиков «От
солдата до гене
рала. Воспоминания о войне» оказали:

Аристархов Владимир Владимирович
й и 8
й тома,
депутат Московской областной Думы);
Благотворительный фонд «Вольное дело»
й том,
председатель совета директоров Дерипаска Олег
Владимирович);
Гнездилов Владими
р Алексеевич
й и 10
й тома,
заслуженный конструктор России);
Крошнев Евгений Альбертович
й том, генеральный
директор Рекламного агентства «Профис»);
Левочкин Станислав Анатольевич
й том,
генеральный директор Группы компаний «Бауфлекс»);
ковский комитет ветеранов войны
(15
й том,
председатель Слухай Иван Андреевич);
Муниципальное образование Басманное города Москвы
й и 15
й тома, руководитель Мороз Ивисталина
Васильевна);
ООО «Газпром трансгаз Ухта»
й том, генеральный
директор
, депутат Государственного Совета Республики Коми
Захаров Анатолий Алексеевич);
Префектура Северо
Восточного административного
округа города Москвы
й том, префект
Рабер Ирина
Яковлевна
);
Префектура Юго
Западного административного
округа города Мо
сквы
й том, префект Челышев Алексей
Валентинович);
Префектура Южного административного округа
города Москвы
й том, префект Смолеевский Георгий
Викторович);
Российская инновационная топливно
энергетическая
компания
й том, генеральный директор
Грайфер Валерий
Исаакович);
Российский благотворительный общественный фонд
помощи инвалидам и участникам Великой Отечественной
войны «Виктория
1945»
й и 15
й тома, президент
Магомедов Магомед Гаирбекович)
фирма
Japan
Tobacco
International
в России
(14
й том,
генеральный менеджер Кевин Томлинсон)
Читипаховян Петр Степанович
й том, генеральный
директор Балтийской строительной компании);

Шапошников Юрий Анатольевич
й том, генеральный
директор типографии МВД);
Шоль Евгений Иванович
й т
ом, президент Академии
исторических наук).
Имена спонсоров публикуются на обороте титульной
страницы соответствующего тома.
Предисловия к каждому тому написаны российскими
общественными, военными и научными деятелями. Среди них:
Азаров Виктор Яковлевич
й том, председатель
Московского областного Совета ветеранов (пенсионеров)
войны, труда, Вооруженных Сил и правоохранительных
органов);
Антипин Леонид Николаевич
й том, заведующий
кафедрой истории Московского государственного
текстильного институт
а имени А.Н. Косыгина, доктор
исторических наук, профессор);
Аристархов Владимир Владимирович
й том, депутат
Московской областной Думы);
Вураки Андрей Фёдорович
й том, член Президиума
Совета ветеранов 4
й гвардейской танковой армии, генерал
майор
в отставке);
Дементьев Василий Дмитриевич
й том, председатель
Мемуарного совета Академии исторических наук, профессор);
коллектив кафедры истории Московского авиационного
института (7
й том);
Михалкин Владимир Михайлович
й том, маршал
артилле
рии);
Ивисталина Васильевна
й и 15
й тома,
руководитель Муниципального образования Басманное города
Москвы);
Николаев Сергей Дмитриевич
(14
й том, ректор
Московского государственного текстильного института имени
А.Н. Косыгина, Заслуженный дея
тель науки Российской
Федерации, доктор технических наук, профессор);
Пархоменко Владимир Иванович
й том, председатель
Совета ветеранов 4
й гвардейской танковой армии, генерал
майор в отставке);
Петрик Анатолий Алексеевич
й том, ректор
Кубанского
государственного технологического
университета);

Порохня Виктор Сидорович
й том, директор
Межвузовского центра по историческому образованию
технических вузов России, заведующий кафедрой истории
Московского авиационного института, профессор, доктор
торических наук);
Слухай Иван Андреевич
й том, председатель
Московского комитета ветеранов войны, генерал
майор в
отставке);
Трунов Михаил Петрович
й том, председатель Совета
всероссийской организации ветеранов (пенсионеров) войны,
труда, Вооруже
нных Сил и правоохранительных органов);
Цхадая Николай Денисович
й том, ректор
Ухтинского государственного технического университета);
Челышев Алексей Валентинович
й том, префект
Юго
Западного административного округа Москвы).
В декабре 2011 го
да студенты и преподаватели кафедры
истории (заведующий Паршин
В.В.) Московского
государственного технического университета имени
Н.Э.
Баумана совместно с Местной общественной
организацией «Общество воинов
интернационалистов
Афганистана района «Басманный»
города Москвы передали в
Академию исторических наук рукописи воспоминаний
ветеранов Афганских событий 1979
1989 года. Эти материалы
опубликованы в 15
м томе.
С юбилейного 15
го тома начинается международный
этап развития настоящего многотомного издания. В
отличие
от предыдущих томов, в 15
й том включены воспоминания
зарубежных ветеранов
фронтовиков. В нем представлены
воспоминания пяти ветеранов Вооружённых сил Республики
Афганистан (1979
1989) и одного ветерана Вермахта
Германии (1945).
Публикация в 15
м
томе воспоминания германского
солдата Вермахта стала результатом работы в Берлине
вышеупомянутой делегации
российских ветеранских
организаций с 20 по 25 апреля 2010 года, в соответствии с
рекомендациями посольства России в Берлине. Руководство
ветеранских
организаций России и Академия исторических
наук считают необходимым участие зарубежных ветеранов и
студентов в настоящем издании для объективного отражения
военных событий, борьбы с фальсификациями истории и, на

их основе, укрепления взаимопонимания и друж
бы между
народами
В 16
м томе представлены воспоминания участников
боевых действий в Корее, Вьетнаме, Афганистане, Сирии, во
время Карибского кризиса, а также ветерана службы советской
внешней разведки.
й том посвящен 70
летию Победы советского народа
о Второй мировой войне. Авторами мемуаров в этом томе
являются фронтовики, удостоенные звания Героя Советского
Союза и Героя Российской Федерации, а также кавалеры
ордена боевого Красного Знамени. Помощь ветеранам в
подготовке рукописей оказали студенты
федры истории
гуманитарного факультета и Учебного военного центра
факультета военного обучения Московского авиационного
института (национального исследовательского университета),
а также студенты кафедры истории Московского
государственного технического у
ниверситета имени
Н.Э.
Баумана и других университетов.
Шоль Евгений Иванович,
президент Академии исторических наук
Пархоменко Владимир Иванович,
председатель Совета ветеранов
й гвардейской танковой армии,
генерал
майор в отставке

Важная составляющая
исторического
образования
Уходят в историю годы Второй мировой войны. Всё
меньше остаётся в живых очевидцев Великой Отечественной
войны 1941
1945 годов. По состоянию здоровья они уже не
могут часто приходить в школы, чтобы рассказать о героизме
советски
х солдат, спасших мир от коричневой чумы фашизма.
Правду об этой войне молодежь может теперь узнать из
воспоминаний непосредственных участников боевых
действий, опубликованных в книгах.
Такими книгами являются сборники мемуаров «От
солдата до генерала. В
оспоминания о войне», В настоящее
время изданы 16 томов участников боевых действий войн и
военных конфликтов, в каждом из которых представлены
воспоминания 50 ветеранов.
Инициаторами создания многотомных мемуаров в
году стали члены Совета ветеранов 4
й гвардейской
танковой армии, среди которых был Герой Советского Союза
Рунов Борис Александрович.
Воспоминания Рунова Б.А. и его однополчан кавалеров
ордена Славы Квитченко Я.П., Карягина Д.И., Кузовникова
Е.С.,
Лященко П.Г. и Следина Л.Н., опубликованн
ые в 1
томе мемуаров «От солдата до генерала. Воспоминания о
войне» стали для ветеранов примером передачи новому
поколению важных исторических знаний о Великой
Отечественной войне 1941
1945 годов.
В следующих томах опубликовали свои воспоминания
Герои Со
ветского Союза Фокин Виктор Никитович (том 2),
Кравцов Борис Васильевич, Миронов Александр Ильич и
Романов Михаил Яковлевич (том
5), Гапиенок Николай
Иванович, Мясницин Виктор Александрович и Орлов Яков
Никифорович (том 8), Козлов Владимир Васильевич и
окин Михаил Иванович (том 9), Фесенко Михаил Ильич
(том 10), Пстыго Иван Иванович (том 14), Кот Виктор
Севастьянович (том 16), Герой Российской Федерации
Копыркин Анатолий Степанович (том 16), а также полные
кавалеры ордена Славы Сысоев
Иван Егорьевич
м 7),
Ермаков Александр Алексеевич, Дрозд Михаил Алексеевич,

Сафонов Серафим Георгиевич и Татаринцев Николай
Петрович (том
Вместе с ними в этом многотомном издании
опубликовали свои воспоминания кавалеры двух орденов
Славы Квитченко Яков Порфирьевич (т
ом 1) и Карягин
Дмитрий Иванович (том 1 и том 5), Федотов Константин
Сергеевич (том 6), а также кавалеры ордена Славы Кузовников
Евгений Сергеевич, Лященко Павел Гаврилович и Следин
Леонид Никитович (том 1), Антонов Николай Гаврилович,
Гребнев Анатолий Мих
айлович, Ковальский Антон
Владимирович, Кузовников Евгений Сергеевич, Семенов
Виталий Петрович, Титов Сергей Фёдорович и Шабанов
Виктор Григорьевич (том 2), Горячев Анатолий Петрович,
Иванов Виталий Петрович и Федотов Степан Фатеевич (том
6), Баров Солом
он Соломонович, Мусраэлян Эрик Суренович
и Уланов Василий Григорьевич (том 7), Волкова
Музылёва
Марина Васильевна и Хлынина Александра Петровна (том 8),
Залога
Степан С
мёнович, Компаниец Павел Гаврилович и
Савв Рашид Ханашхович (
том 9), Костин Сергей Тихо
нович,
Кубецкий Олег Михайлович, Михаленков Лев Васильевич,
Фруль Гораций Иссидорович и Хребтов Владимир
Александрович (том 10), Илюхин Николай Иванович, Маркин
Николай Александрович и Сторожук Владимир Адамович
(том 12), Артеев Митрофан Анатольевич, Левин
Михаил
Наумович и
Щанников
Михаил Ильич (том 13), Кочурин
Анатолий Михайлович и Хутарев Дмитрий Дмитриевич (том
14), Юркевич Иван Иванович (том 16).
В 17
м томе опубликованы воспоминания Героев
Советского Союза Дёминой Екатерины Илларионовны,
Каприна Дми
трия Васильевича, Крамаренко Сергея
Макаровича, Микояна Степана Анастасовича, Оловянникова
Николая Ефимовича, Петрищева Василия Петровича,
Плотникова Павла Михайловича, Решетникова Василия
Васильевича, Рунова Бориса Александровича, Седельникова
Петра Ивано
вича, Ткачева Владимира Яковлевича, Героев
Российской Федерации Андреева Александра Петровича и
Брбхова Василия Павловича и
Ботяна Алексея Николаевича,
кавалера ордена Славы Рябчуна Константина Прокофьевича.
Каждый из них является примером служения Отчизне.

Подготовка материало
в для публикации в многотомном
сборнике мемуаров «От солдата до генерала. Воспоминания о
войне» проводится в форме э
лективного исторического
образования студентов. Её содержанием является адресная
безвозмездная помощь ветеранам в подготовке воспоминаний
их личном участии в войнах и военных конфликтах.
Распоряжением от 23 марта 2015 года №
рп Президента
Российской Федерации В.В. Путина этот проект признан
творческим проектом общенационального значения в области
культуры и искусства.
Участие в этом про
екте является важной частью
деятельности ветеранских организаций России и должно стать
обязательной составляющей программы учебного процесса
исторического образования во всех университетах России.
Десятилетняя практика взаимодействия российских
ветеранских
организаций и университетов по созданию
рукописей для публикации в многотомном сборнике мемуаров
«От солдата до генерала. Воспоминания о войне» при
методическом руководстве Научного учреждения «Академия
исторических наук» показывает, что с помощью студент
ов
университетов можно сохранить для исторической науки
важные знания о военной истории России.
Антошкин Николай Тимофеевич,
Герой Советского Союза,
депутат Государственной
Думы Р
оссийской
Федерации
председатель Клуба
ероев Советского Союза,
Героев
Российской
Федерации и полных
кавалеров
ордена Славы,
член Правления «Российской ассоциации Героев»,
заслуженный военный лётчик Российской
Федерации,
генерал
полковник в отставке,
доктор военных наук, профессор

Предисловие к 17
му тому
Московским коми
тетом ветеранов войны в 2001 году
был учреждён Клуб кавалеров ордена Красного Знамени
«Краснознамёнец». За прошедшее время Клуб возглавляли
полковник Федотов Николай Иванович, генерал
лейтенант
Устюгов Василий Сергеевич, генерал
лейтенант Филиппов
Виктор
Иванович, генерал
майор Нижегородов Анатолий
Григорьевич. В настоящее время Клуб возглавляет генерал
майор Канаев Вячеслав Михайлович.
По инициативе председателя Московского комитета
ветеранов войны генерал
майора в отставке Слухая Ивана
Андреевича и полк
овника Николая Павловича Черкасова
члены Клуба с помощью студентов университетов города
Москвы в 2002 году подготовили воспоминания о Великой
Отечественной войне 1941
1945 годов, 50 из которых были
опубликованы в 3
м томе мемуаров «От солдата до генерала.
Воспоминания о войне» Научного учреждения «Академия
исторических наук». Подготовка воспоминаний ветеранов
войны для публикации в этом издании стало важной
составляющей в дальнейшей деятельности Клуба
«Краснознамёнец».
Став в декабре 2011 года председателе
м Клуба, по
предложению членов Клуба, я начал проводить работу по
подготовке ещё одного тома воспоминаний ветеранов
краснознамёнцев. Председатель Московского комитета
ветеранов войны генерал
майор в отставке Слухай Иван
Андреевич, опубликовавший в 3
м том
е свои воспоминания,
поддержал инициативу ветеранов.
С этой целью Московский комитет ветеранов войны
обратился к руководителям кафедр истории московских
университетов с просьбой оказать ветеранам организационно
техническую помощь в подготовке рукописей во
споминаний о
войне.
В числе авторов воспоминаний
пехотинцы, танкисты,
артиллеристы, лётчики, штурманы, зенитчики, десантники,
разведчики, партизаны
подпольщики, связисты, медики. Это
мемуары непосредственных участников боевых действий

рядовых, сержант
ов, командиров экипажей, взводов, рот,
батальонов и полков. Среди них четыре женщины
начальник
штаба женского авиаполка, медсестра морской пехоты,
радистка воздушно
десантной дивизии, санитар стрелкового
полка.
В ходе работы мы убедились в том, что соби
рать
рассказы ветеранов надо было раньше. Многие ветераны
рассказали о своих подвигах, но не успели подготовить
воспоминания в письменном виде и ушли из жизни. Ушли из
жизни и некоторые ветераны, подготовившие свои
воспоминания. На церемонию вручения автор
ских
экземпляров 17
го тома придут их родные и товарищи.
В благотворительной работе по подготовке рукописей
мемуаров приняли участие более 300 студентов двух
московских университетов
Учебного военного центра
факультета военного обучения Московского авиа
ционного
института (национального исследовательского университета)
и кафедры истории Московского государственного
технического университета имени Н.Э.
Баумана
(национального исследовательского университета).
соответствии с методическими рекомендациями Ак
адемии
исторических наук они подготовили рукописи мемуаров в
электронном и в печатном виде.
Я с президентом Академии исторических наук провел
девять встреч в университетах с преподавателями и
студентами, принявшими участие в этом проекте, для
разъяснения м
етодики взаимодействия студентов с ветеранами
и правил оформления рукописей ветеранов. Вместо студентов,
имевших учебные задолженности, работу по подготовке
рукописей заканчивали в следующем семестре другие
студенты. Каждый студент, успешно закончивший ра
боту с
ветераном, получил письмо
благодарность Академии
исторических наук.
Для решения вопроса финансирования тома
председатель Совета Всероссийской организации ветеранов
(пенсионеров) войны, труда, Вооруженных Сил и
правоохранительных органов Карабанов Д
.И., представитель
Московского комитета ветеранов войны, Клуба

«Краснознамёнец» Нижегородов А.Г. и президент Академии
исторических наук Шоль
Е.И. в сентябре 2014 года
представили в Министерство культуры Российской Федерации
проект создания многотомных мем
уаров «От солдата до
генерала. Воспоминания о войне» Научного учреждения
«Академия исторических наук» и обратились с просьбой
оказать помощь в финансировании проекта.
Большим успехом нашего сообщества ветеранов,
преподавателей истории, студентов и ученых
стало
распоряжение от 23 марта 2015 год №
рп Президента
Российской Федерации В.В. Путина «О присуждении грантов
Президента Российской Федерации для поддержки творческих
проектов общенационального значения в области культуры и
искусства», в котором проек
т «От солдата до генерала.
Воспоминания о войне» Научного учреждения «Академия
исторических наук» признан творческим проектом
общенационального значения и для его развития выделен
грант Президента Российской Федерации.
Ветераны войн, преподаватели и студен
ты, участники
проекта благодарны Министру культуры Российской
Федерации В.Р.
Мединскому
первому заместителю Министра
культуры Российской Федерации В.В.
Аристархову,
заместителю Министра культуры Российской Федерации
А.Ю.
Маниловой
, директору департамента
туризма и
региональной политики О.С.
Яриловой и заместителю
директора департамента туризма и региональной политики
Алексеевой за высокую оценку проекта по созданию
многотомных мемуаров «От солдата до генерала.
Воспоминания о войне» и представление эт
ого проекта на
присуждение гранта Президента Российской Федерации
Благодарю всех членов Совета Клуба «Краснознамёнец»
за работу по подбору ветеранов
краснознамёнцев для участия
в создании мемуаров, а также членов Клуба за личный пример
в подготовке своих
воспоминаний для 17
го тома.
Главное содержание книги составляют воспоминания
солдат и офицеров, награждённых за ратный подвиг орденом
боевого Красного Знамени, многим из которых было
присвоено звание Героя Советского Союза. В
настоящем томе

представлены
воспоминания 50 ветеранов, среди которых
Героев Советского Союза и
Героя Российской Федерации,
которые прошли свой боевой путь на разных фронтах с
по 1945 год в Маньчжурии, Европе и Монголии.
Воспоминания краснознамёнцев также представлены в
дру
гих томах.
Семью орденами Красного Знамени награжден
Заварухин Павел Филиппович (том 5 и 12).
Тремя орденами Красного Знамени награждены: Лилин
Анатолий Васильевич (том 8), Анашкин Иван Николаевич
(том 10), Ломакин Михаил Алексеевич (том10), Борзенков
ан Степанович (том 12).
Двумя орденами Красного Знамени награждены:
Шишкин Николай Константинович (том 1), Белоусов Николай
Иванович и Примак Николай Тимофеевич (том 7), Нестеров
Павел Иванович, Швебиг Анатолий Петрович и Уткин Борис
Павлович (том 8), Род
ин Марк Борисович (том 10), Быков
Сергей Петрович (том 11), Безденежный Николай Дмитриевич
(том 14).
Орденом Красного Знамени награждены:
Вураки Андрей Фёдорович, Захаров Борис Петрович,
Иванов Михаил Константинович, Лященко Павел Гаврилович,
Пархоменко
Владимир Иванович, Рогов Сергей Павлович,
Рябушко Владимир Михайлович, Серов Иван Семёнович,
Фишман Михаил Семёнович и
Якушов
Михаил Иванович
(том 1);
Колишер Леопольд Гаврилович и Наливалкин Дмитрий
Алексеевич (том 4);
Брусницын Николай Александрови
ч, Добковская Нина
Алексеевна, Миронов Александр Ильич, Пичков Борис
Петрович, Романов Михаил Яковлевич и Сергеев Артём
Федорович (том 5);
Горобец Александр Алексеевич, Илларионов Борис
Михайлович, Лисенков Василий Семёнович, Романюк Иван
Дмитриевич, Сид
оренков Иван Иванович, Худенко Василий
Макарович, Шмелёв Анатолий Александрович, Шугаев Борис
Александрович (том 6);

Плешаков Виктор Викторович и Сапетко Андрей
Семёнович (том 7);
Аксёнов Николай Артёмович, Жебит Александр
Анатольевич, Казаков Михаил И
ванович, Козлов Николай
Петрович, Кравец Николай Дорофеевич, Краснов Александр
Борисович, Орлов Яков Никифорович и Шиян Иван
Сильвестрович (том 8);
Карюков Валентин Дмитриевич, Степанов Николай
Петрович и Суржан Григорий Иванович (том 9);
Аветикян Арша
вир Аршавирович, Козлов Николай
Петрович, Краснов Александр Борисович, Максименко
Алексей Афанасьевич, Малкин Василий Максимович,
Пистунов Андрей Иванович, Полторак Андрей Филимонович,
Ярошевский Владимир Иванович (том 10);
Хромцов Вячеслав Иванович (том
Балк Александр Львович, Ерастов Фёдор Григорьевич,
Колесников Иван Васильевич, Романов Алексей Андреевич,
Росол Николай Степанович, и Синяков Игнатий Харитонович
(том 12);
Худяев Борис Николаевич (13 том);
Колониченко Валентин Федорович, Орлов
Николай
Григорьевич, Рапота Алексей Никифорович, Тесля Григорий
Кузьмич, Фадин Александр Михайлович и Щепкин Георгий
Павлович (том 14);
Демченко Юрий Алексеевич, Ершов Игорь Алексеевич,
Казаков Рим Александрович, Колесник Николай Николаевич,
Константинов
Владимир Михайлович и Юркевич Иван
Иванович (том 16).
Учёные могут найти в опубликованных мемуарах ранее
неизвестные подробности боевых действий, а преподаватели и
офицеры
реальные примеры для проведения воспитательной
и патриотической работы.
Воспомина
ния ветеранов, опубликованные в настоящем
многотомном издании,
это награда нашим ветеранам
краснознамёнцам в год 70
летия Победы во Второй мировой
войне, увековечение их подвига, а также возможность
передать молодёжи наследие боевой славы России, чтобы

аждое новое поколение гордилось великим прошлым своей
страны, сохраняло и преумножало её боевые традиции.
Издание 17
го тома проекта «От солдата до генерала.
Воспоминания о войне» с воспоминаниями ветеранов
краснознамёнцев в год 70
летия Великой Победы чл
ены Клуба
«Краснознамёнец» считают важным вкладом в развитие
военной истории нашей Родины, а также в борьбу с
фальсификациями истории.
Нижегородов Анатолий Григорьевич
председатель Клуба «Краснознамёнец»
Московского комитета ветеранов войны
с 2011 по 20
14 год,
генерал
майор в отставке

Андреев
Александр Петрович
200 полётов на разведку
Я родился 5 мая 1923 года в деревне Берёзово недалеко от
города Рязани.
Жили небогато. Семья состояла из семи человек:
родители, брат, три сестры и я. Родители в л
етнее время
занимались хлебопашеством, а в зимнее время отец уезжал на
заработки в Подмосковье.
В начале тридцатых годов наш жизненный уклад
изменился. Отец окончил курсы механизаторов и стал
шофером. Затем его выбрали председателем колхоза. Он был
призва
н в армию, сражался на Сталинградском фронте и
героически погиб в 1942 году.
Многие заботы по хозяйству в отсутствии отца, особенно
в довоенное время, легли на меня, как старшего в семье.
Усердно помогал матери на огороде, в поле и на других
работах.
Учил
ся в неполной средней школе. Времени на
подготовку к урокам было совсем мало, но на спортивные
занятия оно находилось. Играли в волейбол, городки и даже
гоняли босиком футбольный мяч и состязались с ровесниками
из соседней деревни.
После окончания семи кла
ссов поступил в Пронскую
среднюю школу, находящуюся в 12 километрах от нашей
деревни. Это расстояние приходилось преодолевать 2
3 раза в
неделю. Шли компанией, босиком, с песнями и прибаутками.

Было как
то радостно и никаких забот. Была одна мечта
стать
полезным и уважаемым человеком среди сельчан, а также
познакомиться с хорошими девчатами.
Я хотел быть учителем или лётчиком. После окончания
классов я поступил в Рязанский учительский институт, а
также в городской аэроклуб. Днем занимался в институте, а
вечерами и в воскресные дни обучался летному мастерству.
В аэроклубе изучал конструкцию самолёта У
2 (ПО
2),
мотора М
11 и теорию пилотирования, а затем проходил
летную практику.
Но произошло непредвиденное. Как в нашем институте,
так и в других неожиданн
о была приостановлена выплата
стипендий. Я, не имея других источников финансирования для
оплаты жилья и питания, был вынужден оставить институт.
Устроился рабочим на вещевой склад военного
артиллерийского училища, надеясь в свободное время
продолжить освое
ние летной программы.
Осенью 1940 года приступил к летной практике. Обучение
проводилось напряженно, ощущалась предвоенная обстановка.
Навсегда в памяти остался первый самостоятельный
вылет. Был рад, что сам (без инструктора) совершил полёт на
самолёте.
началом войны, в июне 1941 года, мы, с налетом в
часов, ускоренно окончили программу обучения в
аэроклубе и заявили о желании отправиться добровольцами на
фронт.
Нас направили в Руставскую авиационную школу
истребителей, которая находилась в 20 километ
рах от
Тбилиси.
Там, после небольшой теоретической подготовки в
классах и на аэродроме, приступили к учебным полетам на
самолетах УТ
2 и УТИ
4, а затем на истребителе ЛаГГ
3.
Летную программу я усваивал без затруднений и был включен
в состав группы ускорен
ной подготовки.
Находясь в районе расположения нашего училища, мы
уже слышали гул немецких самолётов и разрывы зенитных
снарядов. С приближением фронта возникли проблемы с
доставкой на аэродром авиационного топлива и продуктов
питания. Резко сократилась ин
тенсивность полетов.

Получив в Рустави минимальную летную подготовку на
самолете ЛаГГ
3, с налетом в 20 часов, нас направили на
аэродром недалеко от Тбилиси, в 26
й запасной авиационный
полк.
В течение одного месяца мы выполняли стрельбы по
мишеням на пол
игоне и конусам, буксируемым в воздухе, а
также провели несколько воздушных боев с условным
противником.
Эти полеты заметно улучшили нашу подготовку для
ведения боя, и мы с уверенностью отправились на фронт, хотя
знали, что воевать придется с опытным проти
вником,
имеющим на вооружении более совершенную технику.
Воевать начал в декабре 1943 года в составе 249
го
истребительного авиационного полка 229
й истребительной
авиационной дивизии 4
й воздушной армии (ВА).
Полк базировался на аэродроме Фонталовская Там
анского
полуострова. Командовал полком замечательный летчик,
мудрый наставник и воспитатель Герой Советского Союза
подполковник П.К. Козаченко, который до этого, сражаясь в
небе Китая, сбил 11 японских самолетов, а затем зимой
1940 годов воевал на
Карельском перешейке.
Моими непосредственными боевыми наставниками были
С.И.
Харламов, П.И.
Щебылкин, Н.М.
Онопченко,
Д.П.
Подоляк и А.М. Калагин.
На Северо
Кавказском фронте началась подготовка к
форсированию Керченского пролива. Основное сражение
раз
вернулось в ноябре
декабре с высадки наших десантов на
побережье: первого
около Керчи в районе Маяк
Еникале, а
второго
в районе поселка Эльтиген.
я воздушная армия обеспечивала воздушное прикрытие
наземных войск и плавсредств в районах их сосредоточе
ния,
на переходах и в местах их высадки. Штурмовыми ударами
армия подавляла огонь вражеской артиллерии и поддерживала
наступление наших войск и освобождение города Керчь и
населенного пункта Багерово.
В условиях плохих климатических условий, характерных
дл
я этого времени года (туман, низкая облачность, дожди), а
также сильного противодействия зенитной артиллерии и
вражеских истребителей, авиация 4
ВА ежедневно
непрерывно прикрывала свою группировку войск, штурмовала

войска противника, вела воздушную разве
дку, особенно в его
тактической зоне.
Воздушная разведка, особенно переднего края обороны
противника, в основном проводилась истребителями нашего
авиаполка. Истребители, имеющие малый размер, высокую
маневренность в пространстве, могли на малой высоте и
бо
льшой скорости успешно преодолеть сильный огонь ПВО
противника и выйти на цель, а при необходимости
молниеносно повторить заход для её обстрела или
фотографирования.
Вот в таких условиях в течение войны мне удалось
выполнить более 200 полетов на разведку.
Мой самолёт не раз
прошивался пулями и осколками снарядов. На подбитом
самолете неоднократно приходилось производить
вынужденную посадку на фюзеляж в районе боевых действий,
дважды был ранен, получил ожоги. Всякий раз, не закончив
лечения, возвращался в с
трой и снова в бой.
Ни с чем не сравнить то моральное удовлетворение,
которое получал, когда узнавал, что благодаря полученным
разведданным и сведениям других разведчиков,
командованию фронта и 4
й воздушной армии удавалось
вскрывать намерения противника,
что делало возможным
своевременно принимать решения по проведению операций по
нанесению ударов по его войскам и объектам.
Теории ведения воздушного боя нас начали обучать в
авиационном училище. Практические занятия по ведению
воздушного боя мы проходили в
м запасном полку, а более
конкретно уже в 249
м ИАП непосредственно на фронте.
В 1944 году, перед началом операции «Багратион» (2
Белорусский фронт), попал к нам в плен немецкий летчик на
новейшем самолете ФВ
190Д.
Наш командарм, генерал Константин
Андреевич
Вершинин, решил показать летчикам эту новинку, говоря, что
не так страшен черт. Он пригласил несколько летчиков из
каждого авиационного полка на полевой аэродром нашей
ИАД и организовал показательный воздушный бой.
Без стрельбы, конечно
. В кабине «фокке
вульфа» место занял
опытный летчик
инспектор воздушной армии майор Михаил
Зорин, а я в советской машине Ла

Ох, и покружились мы с тем «фокке
вульфом». Смысл
был в том, чтобы на виражах и вертикалях зайти в хвост
«противнику» и сблиз
иться метров на 100
200, на дистанцию
открытия огня на поражение. Ну, я одолел его и показал, что
наша машина Ла
7 не хуже немецкой. Довольны были все,
особенно пилоты, ведь им предстояла возможная встреча с
этим «феноменом».
И случилось именно так, вскор
е после этого показа,
причем со мной. Возвращаясь после разведки с напарником
лейтенантом А.
Сидоровым, заметил в стороне, несколько
ниже нас, пару точно таких же «фоккеров». Зная маневренные
возможности и слабые места противника, мы без промедления
атаков
али их и в считанные минуты сбили ведущего. Летчик
другого «фоккера» крутым пикированием вышел из боя. За
этот бой и за полученные разведданные мне вручили орден
Боевого Красного Знамени.
Во время войны в небе Тамани, Крыма, Белоруссии,
Польши и Германии б
олее чем 50 раз мне приходилось
участвовать в воздушных боях, при этом уничтожить и
подбить около десятка или более вражеских самолетов.
Почему более? Истребителям, выполняющим
разведывательный полет, разрешалось вступать в бой с
воздушным противником тол
ько в порядке самообороны.
Приходилось в некоторых случаях отступать от этих правил.
Поэтому, для избежания всяких неприятностей, мы иногда
умалчивали о некоторых воздушных боях и сбитых вражеских
самолетах.
С тех военных лет прошло много лет. Многие детал
и боев
забыты, но главное осталось в памяти. Лётная книжка
объективный хранитель боевой работы летчика. В ней
адъютант эскадрильи записывал каждый вылет и его
результат. Я храню её как зеницу ока и нередко показываю
школьникам. Этот документ
правда о в
ойне.
Листая лётную книжку, видишь запись, что в день
выполнено 2
3, а то и больше боевых вылетов. Так, в Крыму
11 апреля 1944 года я сделал четыре вылета на разведку в
районы Турецкого вала и села Султановка.
В ходе этих полетов выполнил специальное зада
ние
сбросил несколько тысяч листовок в местах дислокации
немецких и румынских войск. Истребитель для решения этой

задачи не приспособлен. Приходилось открывать фонарь и
выбрасывать их вручную. В общей сложности в этот день
пробыл под огнем противника бол
ее 3 часов.
Привожу страницы моей летной книжки, заполненные во
время завершения Севастопольской битвы.
7 мая в составе шести ЛаГГ
3 совершил четыре боевых
вылета по сопровождению штурмовиков Ил
2, почти в каждом
из них приходилось отражать атаки вражеск
их истребителей.
Один из них, самолёт Ме
109Г, мне удалось подбить, и он
горящим упал на землю.
8 мая опять сопровождение ИЛов и штурмовка войск
противника.
9 мая, после второго вылета, в моей летной книжке
значится запись: «Не вернулся с боевого задания».
Во время
полета над Севастополем зенитный снаряд попал в мотор
самолета. Я кое
как дотянул через линию фронта и с
убранными шасси «плюхнулся» на поле вблизи позиции
наших войск.
От удара самолет развалился, меня выбросило из кабины.
Получив значительные
травмы лица, рук и повреждение
позвоночника, был доставлен на самолете ПО
2 в
Мелитопольский госпиталь. Подлечился и снова в бой. И в
июле 1944 года в Белоруссии совершил 53 боевых вылета.
Нередко приходится слышать вопрос: «Было ли страшно
на войне, под
огнем врага, когда по тебе стреляют зенитки,
атакуют истребители?»
Отвечаю откровенно: было страшно, особенно в первых
вылетах на боевое задание. Потом привык, хотя знал, что
огонь зенитной артиллерии непредсказуем и может погубить в
любую секунду.
Вспоми
нается один случай, когда я по
настоящему
оторопел и даже мысленно обратился к Богу. В полете на
боевое задание на самолете ЛаГГ
3 вдруг неожиданно по
плечу кто
то дважды стукнул и начал меня трясти. Повернул
слегка голову и увидел пальцы… Я оторопел.
лькнула мысль
неужели это нечистая сила, зря я в
детстве перестал ходить в церковь и записался в пионеры?
Резко повернулся и увидел испуганное лицо техника
моего самолета Яши Сенечева.

Доложил по радио о случившемся, вернулся на аэродром
вылета. Выясни
лось, что после приземления самолета техник
Сенечев на стоянке через люк забрался в просторный фюзеляж
самолета и заснул там. Не услышав команды на вылет по
тревоге, он во время полета начал подавать сигналы о себе
таким необычным образом. На разборе этого
полета было
много смеха. На войне как на войне
всякое бывает.
Что касается атак истребителей, то здесь от опасности
можно уходить, но это надо делать мгновенно и грамотно. В
войну я остался жив и одержал несколько побед, как мне
представляется, за счет
хорошей всесторонней подготовки к
каждому боевому вылету и, конечно, благодаря моему
ведомому
лейтенанту Александру Сидорову.
Это был настоящий боевой товарищ и самоотверженный
летчик, который нередко, рискуя своей жизнью, прикрывал
меня в бою. Он был сб
ит зенитным огнем противника в районе
реки Одер, обгоревший попал в плен, сбежал от немцев и
вернулся к своим. К сожалению, он незаслуженно пострадал,
за того что оказался в плену. Его уволили из Вооруженных
Сил и, соответственно, из авиации, которую он
страстно
любил. В Золотой Звезде Героя, которую я заслужил, есть
большая доля подвига Александра Федоровича Сидорова.
В послевоенный период я окончил Военно
воздушную
академию им
ени
Ю.А.
Гагарина и Военную академию
Генерального штаба.
Командовал 704
м уче
бным авиационным полком
Качинского авиационного училища летчиков, где на самолетах
15 за 6 лет было подготовлено более 400 молодых
пилотов.
В 1961 году был назначен заместителем, а в дальнейшем
командиром 11
й гвардейской истребительной авиационной
ди
визии, которая входила в состав ВВС Южной группы войск
в Венгрии и имела на вооружении самолеты МиГ
19 и
21. За успешное освоение новой техники и безаварийную
летную работу был награжден орденом Ленина, а также мне
было присвоено почетное звание «
Заслуженный военный
летчик СССР».
В конце 1960 годов был создан Средне
Азиатский
военный округ под командованием генерала армии Лященко и

я воздушная армия под моим командованием, тогда я был
генерал
майором авиации.
В трудных климатических условиях и п
устынно
гористой
местности,
при
отсутствии аэродромов нам удалось в
предельно сжатые сроки сформировать воздушную армию,
довести полки и дивизии, входящие в её состав, до полной
боевой готовности и создать необходимую структуру для
ведения боевых действий.
В конце 1973 года я был назначен командующим 17
воздушной армии и переведен в город Киев.
В конце военной службы исполнилась моя мечта стать
педагогом. В 1979 году мне поручили возглавить кафедру
оперативного искусства Военно
Воздушных Сил в Военной
адемии Генерального штаба Вооруженных Сил СССР.
Лично подготовил и издал более 15 научных работ, в том
числе монографию «Воздушные операции на ТВД», которая и
по сей день используется в военных высших учебных
заведениях и в войсках.
Кандидат военных наук,
доцент.
За работу в академии был награжден орденом Трудового
Красного Знамени.
В октябре 1989 года в звании генерал
полковника вышел в
отставку.
За время Великой Отечественной войны я совершил более
трехсот боевых вылетов. Мои заслуги перед Родиной в го
ды
Великой Отечественной войны и послевоенный период высоко
оценены государством
в 1995 году мне было присвоено
звание Героя Российской Федерации.
Награжден: орденом Ленина, тремя орденами Боевого
Красного Знамени, орденом Трудового Красного Знамени,
дв
умя орденами Отечественной войны 1
й степени, двумя
орденами Красной Звезды, орденом «За службу Родине в
Вооруженных Силах СССР» 3
й степени, польским
Кавалерским (Рыцарским) крестом ордена «Виртути
Милитари».
Неоднократно избирался делегатом съездов КПСС
Украины. Казахстана, Киргизии, был депутатом
Верховного Совета Украины и Казахстана.
Май 2009 года

Артамонов
Михаил Ионович
18 июня 1945 года нас опять вызвали в штаб
Я родился 24 апреля 1918 года в деревне Никитино
Сафоновского района Смол
енской области. В 1932 году
окончил 7
летнюю школу.
В 17 лет я поступил в педагогический техникум в городе
Москве. Но педагогом я так и не стал: с третьего курса пошел
работать на авиазавод № 1, который был на Беговой улице,
вблизи Белорусского вокзала.
1938 году я был призван в пограничные войска, где
прослужил один год. После окончания школы сержантского
состава был направлен в Саратовское пограничное училище.
Здесь я учился один год и, как отличник учёбы, был
выпущен досрочно офицером в звании младшего
лейтенанта.
В апреле 1940 года был направлен служить на западную
границу нашей Родины помощником начальника 3
й заставы
го пограничного отряда (деревня Выдранка).
В июле этого же года я был назначен начальником 2
пограничной заставы (деревня Чернявка
). Обстановка на
западной границе в это время была напряженная. Фашистская
Германия, захватив Польшу, готовилась к нападению на нашу
страну. Пограничники усиливали бдительность.

Приближался 1941 год. Резко возросло число нарушений
государственной границы
, только в феврале пограничными
нарядами заставы было задержано пять нарушителей границы.
Большую помощь в задержании нарушителей пограничникам
оказывали местные жители населенных пунктов Заремба и
Стенжаричи. С их помощью были задержаны и обезврежены
деся
тки вражеских разведчиков и диверсантов.
С наступлением весны немцы усилили свою разведку на
нашей территории.
Вражеская деятельность гитлеровской разведки не
ограничивалась только засылкой на нашу территорию своих
лазутчиков. Ими предпринимались неоднокра
тные попытки
подключиться к линии связи пограничных застав с штабом.
Командование 1
й комендатуры принимало необходимые
меры для обнаружения мест подключения. Была создана
специальная группа, которой руководил начальник связи
комендатуры Хлебников. Проверя
я линию связи и дно реки
Западный Буг, связисты на участке нашей заставы обнаружили
и подняли со дна реки провод, который был подключен к
пограничной линии связи.
В один из дней с наблюдательного пункта нашим нарядом
было замечено, как из огородов местечка
Городло,
расположенного на территории сопредельной стороны
(Польша), трое в штатском на протяжении дня вели
наблюдение за нашей территорией.
Мы усилили охрану границы в ночное время. На
направлениях вероятного движения нарушителей были
выставлены дополнит
ельные наряды
секреты и засады, а в
глубь участка высланы дозоры.
На одном из участков границы после полуночи
пограничники услышали в шуме листвы еле различимые
всплески воды. Было похоже на то, что играет рыба.
Внимательно наблюдая за рекой, пограничники
вскоре
заметили плывшую к нашему берегу лодку. Людей в этой
лодке видно не было, создавалось впечатление, что лодку
просто прибивает к берегу. Когда лодка стала приближаться к
берегу, наряд заметил, что на дне ее притаился человек. Выйдя
на берег, неизвес
тный подал условный сигнал, и лодка,
увлекаемая невидимым с берега тросом, стала удаляться к
противоположному берегу, неизвестный осмотрелся и стал

осторожно двигаться в глубь нашей территории. После того
как нарушитель прошел некоторое расстояние по нашей
территории, пограничный наряд его задержал. Как стало
известно впоследствии, задержанным оказался польский
священнослужитель (ксёндз), завербованный и переправ
ленный на нашу территорию для ведения враждебной
пропаганды среди местного населения.
Немцы шир
око использовали контрабандистов из местных
польских жителей. Среди них были и немецкие агенты.
С наступлением весны немцы активизировали воздушную
разведку. Вражеские самолеты систематически нарушали
наше воздушное пространство по всей границе. Несмотря н
а
то, что в 20
60 км от границы находились наши аэродромы с
самолетами, не было ни одного случая, чтобы наши самолеты
попытались пресечь эти полеты.
В середине июня 1941 года нас, начальников застав,
вызвали в штаб 90
го погранотряда, куда прибыл
высокопо
ставленный представитель Красной Армии. Нам
было объявлено, что обстановка с Германией обострилась,
поэтому в ночь, примерно, на 15 июня 1941 года части
Красной Армии будут занимать боевые позиции вдоль
границы укрепрайона, расположенного в 800
метровой
граничной полосе. Нам было приказано перенести наряды
охраны непосредственно к восточному берегу реки Западный
Буг. Что и было сделано.
18 июня 1941 года нас опять вызвали в штаб отряда и
объявили, что обстановка с Германией разрядилась, а все
спорные вопр
осы якобы урегулированы дипломатическим
путем. В этой связи, в ночь на 19 июня 1941 года, части
Красной Армии должны будут покинуть укрепрайон. Заставам
поставили задачу: проследить за уходом военнослужащих с
оборонительных сооружений и перейти на нормальн
ый режим
охраны границы.
Но обстановка на границе продолжала обостряться, немцы
все чаще устраивали провокации, умышленно обстреливали
нашу территорию, помогали переходить через границу на
нашу сторону реки украинским националистам.
Кроме того, немцы в но
чное время планомерно отселяли
местных жителей из прилегающих к границе населенных

пунктов. Жители с домашним скарбом, живностью и скотом
уходили в тыл.
Обо всем этом и очевидной подготовке к военным
действиям мы докладывали в вышестоящий штаб погранвойск
как письменно, так и по специальной радиосвязи, но всегда
получали приказ
не поддаваться провокациям и продолжать
службу в обычном порядке.
Приближалось воскресенье
22 июня 1941 года. Участок
нашей 2
й пограничной заставы стал активнее использоваться
разведкой Красной Армии в силу его скрытых подступов к
границе. Здесь планомерно проводилась переброска наших
агентов на сторону немцев и встреча их по возвращении. К
этой работе был допущен и я, как начальник заставы.
За несколько дней до начала войны мы
с уполномоченным
офицером разведки несколько ночей подряд находились на
границе, но встретить агента в условленном месте так и не
удалось, он не пришел. После доклада об этом своему
руководству, уполномоченный офицер разведки уехал,
поручив мне продолжать
находиться ночью в условленном
месте для встречи нашего агента.
21 июня 1941 года, с наступлением темноты, я получил
условный сигнал с противоположной стороны реки Западный
Буг от агента, и мне с большими трудностями удалось
переправить его на нашу сторо
ну.
Он сообщил мне, что в течение нескольких недель
пробирался сюда, что немецкие войска с боевой техникой и
понтонами двигаются в сторону границы. Движение
происходит только в ночное время, к рассвету войска
располагаются в населенных пунктах, тщательно
аскируются, хорошо охраняются. Передвижение местных
жителей в это время приостанавливается, а с наступлением
ночи передвижение продолжается. Он сообщил, что немцы
июня 1941 года должны напасть на СССР.
Об этом мною была послана шифрограмма по радио.
олучил ответ: на заставу срочно выехали начальник штаба
комендатуры Васильев вместе с офицером разведки. Мне
стало позже известно, что они погибли в районе местечка
Устилуг, на границе. Агент остался на заставе и был передан в
особый отдел 62
й стрелковой
дивизии, когда мы вышли из
окружения и присоединились к частям Красной Армии.

22 июня 1941 года в 4 часа утра немецко
фашистские
войска без объявления войны напали на нашу Родину. Ранним
утром тишина была нарушена артиллерийским и минометным
огнем и разрыв
ами снарядов. Обстрел велся преимущественно
зажигательными снарядами, которые вызвали многочисленные
пожары. Горели села и лес.
Паники среди пограничников не было. С самого начала
нападения нам было очевидно, что это не частный конфликт
или провокация. Ли
чный состав в полной боевой готовности
занял круговую оборону в специальных оборонительных
сооружениях.
С началом боевых действий связь с соседними заставами
и комендатурой была прервана. Данные боевой обстановки
поступали от войсковой разведки, а также от
местных
жителей.
Фашисты в течение всего первого дня предпринимали
неоднократные попытки форсировать Западный Буг, но
пограничники не давали им переправиться через реку.
первый день войны на участке нашей заставы фашисты
потеряли убитыми более 70 челове
к.
В тыловой блокгауз, которым командовал заместитель
политрука заставы Гвоздев, пришел неизвестный в форме
офицера Красной Армии и сказал, что отстал от своей части и
хочет вместе с пограничниками участвовать в боях с
фашистами. Я приказал Гвоздеву прове
рить у него документы
и, если они в порядке, разрешить остаться, но присматривать
за ним. Документы оказались в порядке. «Офицер» был
оставлен. Гвоздев установил за ним наблюдение.
Во время одной из атак фашистов, когда их боевые
порядки были в 70 метрах
от наших позиций, «офицер» через
амбразуру стал подавать им какие
то сигналы. Он был
арестован и передан в особый отдел 62
й стрелковой дивизии.
Бои шли с нарастающей силой. Видя, что сопротивление
пограничников сломить не удается, немцы обрушили на наши
озиции шквальный ружейно
пулеметный огонь. Но все их
попытки форсировать реку по
прежнему не имели успеха.
К этому времени все строения заставы были разрушены и
сожжены. Мы заняли оборону на правом фланге участка
заставы. К исходу дня врагу удалось на ряде
участков мелкими
группами форсировать Западный Буг и углубиться на нашу

территорию на 7
10 километров, но, несмотря на это,
пограничники не оставили своих позиций и продолжали вести
неравный бой.
На второй день удалось установить связь с командиром
стрелкового полка 62
й стрелковой дивизии. Нашей
заставе командир полка приказал не дать переправиться
немецким войскам на стыке между 1
и 2
заставами. Для
выполнения этой задачи заставе было придано одно орудие с
расчетом личного состава для стрельбы
прямой наводкой. Всю
ночь с 23 на 24 июня пограничники заставы вели тяжелые бои
с превосходящими силами немцев, которым переправиться
через реку так и не удалось.
На нашем рубеже обороны была лесистая местность и
возвышенность, тогда как со стороны проти
вника река и все
подступы к ней находились на открытой местности, что
позволяло нам хорошо освещать местность ракетами и вести
прицельный огонь.
Враг нёс большие потери, но, не считаясь ни с чем,
пытался прорваться на нашу территорию. В тяжелых боях
несли
потери и мы. Уже были убиты 12 пограничников,
тяжело ранен командир орудия 124
го полка, из
за прямого
попадания мины погиб пулеметный расчет Попова. Когда
смолк станковый пулемет Попова, создалась угроза прорыва
противника в тыл наших позиций, пограничник
Левченко Н.П.
под ураганным огнем врага подполз к пулемету и открыл
стрельбу по фашистам. Он уничтожил много немецких солдат
и офицеров, а остальные вынуждены были отступить.
Когда на участке 1
й заставы стало особенно тяжело, я им
на помощь отправил гру
ппу пограничников, которая
незаметно для противника проникла в населенный пункт
Корытница, и немцы, понеся большие потери, в очередной раз
отступили за реку Западный Буг.
К рассвету вокруг наших позиций горел лес.
Пограничники нашей и 1
й заставы, отразив
очередную атаку
противника, по приказу командования оставили свои позиции,
уничтожив секретные документы, и отошли в тыл на
соединение с частями Красной Армии.
Пробиваться к своим пришлось с боями, так как мы
оказались в тылу врага. Выходя из окружения, м
ы постоянно
вели бои с мелкими группами противника.

После присоединения к частям Красной Армии,
оставшийся в живых личный состав нашей заставы был
переформирован в разведывательную роту, а я был назначен
её командиром. Рота в боях прикрывала отход частей и
контролировала район стыка между ними.
После выполнения одной из задач, рота была
переформирована в комендантскую, а я был назначен
комендантом военного трибунала корпуса.
К осени 1941 года пограничники были отозваны из частей
Красной Армии, а на базе 90
го погранотряда был
сформирован 90
й полк с задачей охраны тыла действующей
армии. В этом полку, не раз участвовавшего в боях, я был
командиром стрелковой роты, начальником штаба батальона,
командиром батальона.
В августе я был награжден орденом Красного
Знамени,
мне было присвоено звание старшего лейтенанта. В те же дни
меня приняли в Коммунистическую партию.
Мой боевой путь в 1941 году проходил через Украину,
города Ровно, Станислав и Киев. В 1942 году

через Курск и
Воронеж.
Затем была Польша, Герман
ия и Чехословакия
(Братислава), где я и закончил войну в должности командира
батальона в звании капитана.
Как опытного фронтового офицера меня направили в 1945
году в Военную академию имени М.В. Фрунзе. В 1948 году, по
окончании академии, я был направлен
в Управление
внутренних войск.
Восемь лет командовал соединением в Томске
7 и
войсковой частью 3272. Был заместителем начальника
Управления специальных частей МВД СССР. С 1971 по 1978
год я был начальником Управления специальной охраны
Министерства финанс
ов СССР.
Одним из запомнившихся мне эпизодов войны
это
сражение на Курской дуге в районе Прохоровки.
Такого количества техники и войск, собранных в одном
районе, мне не приходилось видеть.
В 4 часа утра 5 июля 1943 года наша артиллерия
обрушила огонь на
исходные позиции немцев, готовившихся к
наступлению. Наши войска этой артподготовкой разгромили
стратегические резервы немцев. С 5 по 12 июля немцам

удалось вклиниться в нашу оборону на отдельных участках
всего лишь на 12 километров.
12 июля 1943 года мы
перешли в контрнаступление, когда
силы противника были сильно потрёпаны. В этот день в
районе деревни Прохоровка развернулось крупнейшее за годы
войны встречное танковое сражение. С обеих сторон на
небольшом пространстве схлестнулось огромное количество
анков. Жестокая схватка длилась до позднего вечера и
закончилась победой наших танкистов.
Наш батальон находился во втором эшелоне обороны.
Нам был дан приказ расстреливать тех, кто пойдёт назад. Но
не один человек за время обороны не сделал ни шагу назад.
Награжден: орденом Красного Знамени (за бои на границе
в первые дни войны), орденом Отечественной войны 2
степени (за участие в боях на Курской дуге в районе
Прохоровки в 1943 году), орденом Красной Звезды (за участие
в испытаниях нового оружия), ордено
м Октябрьской
революции (за командование войсковой частью 3272),
орденом Отечественной войны 1
й степени (1985), орденом
Красной Звезды (за службу в управлении специальных
частей), орденом Знак Почета (за службу в Минфине) и
медалями.
В звании генерал
майора закончил военную службу.
Май 2003 года
В подготовке текста воспоминаний
оказал помощь
Лытов Сергей
Александрович
, курсант военной
кафедры Московского университета
природообустройства

Артюшин
Михаил Андреевич
Вдоль границы на погранзастав
у «Порхач
Я родился 8 ноября 1921 года в деревне Гостерачки
Молоковской волости Краснохолмского уезда Рыбинской
губернии. По национальности русский. Состоял в КПСС.
В 1938 году окончил 9 классов средней школы и поступил
в Пензенское артиллерийское училищ
е. Через месяц наш
учебный дивизион был переведён в 1
е Киевское
артиллерийское училище имени П.П. Лебедева, которое я
досрочно окончил в феврале 1940 года. Мне было присвоено
звание лейтенанта.
Я был направлен в 3
ю кавалерийскую дивизию имени
Г.И. Котовс
кого, где был назначен командиром взвода в школе
младших командиров 27
го отдельного конно
артиллерийского дивизиона.
Первый день войны
«Товарищ лейтенант, тревога!»
доложил мне ординарец
воскресным утром 22 июня 1941 года.
Отдельный артиллерийский д
ивизион, куда я недавно был
назначен командиром второй батареи, был уже построен перед
казармой. Вскоре прибыли командиры взводов
лейтенант
Попко, лейтенант Соломин и младший лейтенант Саранча.

Командир дивизиона капитан Жеребило объявил, что
немцы наруш
или государственную границу. Наши
пограничники со стрелковыми частями и частями дивизии
ведут бой у города Рава
Русская и погранзаставы Порхач.
Второй и четвертой батареям старшего лейтенанта Плаутина
И.В. он приказал направиться к городу Рава
Русская для
уничтожения противника.
Вскоре в небе мы увидели самолеты с черно
желтыми
крестами на крыльях, летевшие с востока на запад.
Санитарные летят.
Да нет, это немецкие самолеты.
А почему с крестами?
Такие разговоры солдат и командиров слышались в
колонне
. Сомнения исчезли, когда нас начали обстреливать.
Прибыл связной от командира дивизиона с приказом
двигаться вдоль границы на погранзаставу Порхач, где 158
кавалерийский полк вел бой с превосходящими силами
немцев.
Стемнело. Небо сплошь затянуло тучами
, пошел сильный
дождь. По грунтовым дорогам, в сплошной темноте батареи
продолжали движение. Притихли солдаты. К рассвету вышли
в район боя 158
го кавалерийского полка.
Я приказал лейтенанту Попко занять огневую позицию и
подготовиться к стрельбе, а сам с
двумя разведчиками и
связистом выдвинулся вперед и занял наблюдательный пункт
на небольшой высотке.
Шел бой, в котором на первых порах было трудно
разобраться и что
либо понять. Слышалась стрельба
пулемётов, автоматов, раздавались одиночные выстрелы из
абинов, рвались снаряды и мины. Атаковали легкие танки
танкового полка нашей дивизии. Уже горело несколько наших
танков, подожженных немецкой артиллерией. Не было
понятно
где противник и куда батарее вести огонь.
Увидеть все поле боя мешали заросшие куку
рузой и
подсолнухом поля и огороды.
«Товарищ лейтенант, пригнитесь! Вон из сарая строчит
пулемет, я его сейчас сниму!»
послышался голос Бачманова,
командира орудия. С чердака сарая по нашим кавалеристам
стреляли из пулемета. Прозвучали два залпа сорокапя
тки
Бачманова, и пулемет умолк.

Постепенно и я разобрался в обстановке. Стали поступать
доклады разведчиков
наблюдателей об обнаруженных
огневых точках. Лейтенант Попко доложил о готовности
батареи открыть огонь.
Я решил открыть огонь по немецкому противот
анковому
орудию. От его огня уже горели два наших легких танка,
которые танкисты впоследствии прозвали
«Прощай,
Родина». В мирное время эти танки казались современными,
показывали чудеса маневра и огня, а в бою они горели как
свечки, поскольку имели слаб
ую броню и
легковоспламеняющееся горючее. И уже после первых дней
боев на границе наш танковый полк перестал существовать
как боевая единица. Дивизия в первый год войны так и воевала
без поддержки танков.
Я быстро подготовил исходные данные для стрельбы.
осле команды батарея открыла огонь, орудие противника
замолчало.
Еще одна цель
группа пехоты с пулеметом. И уже в ходе
стрельбы на поражение этой цели огневая позиция нашей
батареи подверглась огневому налету артиллерии противника.
Как доложили мне на на
блюдательный пункт, кто
то
корректировал эту стрельбу из нашего тыла. Был тяжело ранен
лейтенант Попко, командир отделения связи сержант Сазонов
и еще кто
то из бойцов батареи
Вскоре батарея получила приказ свернуть боевой порядок,
совершить форсированный
марш в направлении на город
Крехов и занять огневую позицию на подступах к Крехову, где
развернулся один из эскадронов 34
го кавалерийского полка
дивизии для отражения наступления противника.
С боями мы отходили через Золочев, Тернополь,
Бердичев, Киев.
шибка командира
В первые дни войны ощущалось подавляющее
преимущество немецких войск.
В одном из боев летом 1941 года батарея поддерживала
й кавалерийский полк, которым командовал майор
А.Н.
Инаури. Полк занял оборону на подступах к украинскому
селу. Н
а окраине села стояла ветряная мельница и была

узкоколейная железная дорога. Я выбрал наблюдательный
пункт в одном из домов, с которого хорошо наблюдались
подступы к селу. Штаб кавалерийского полка находился
недалеко за селом возле узкоколейки. Огневой взв
од с двумя
мм гаубицами развернулся на закрытой огневой позиции.
На исходе ночи командир сказал мне по телефону.
Вы где находитесь?
Я доложил:
На наблюдательном пункте в одном из домов.
Вам надо переместиться на окраину села и занять
наблюдатель
ный пункт перед моим штабом.
Товарищ майор, там проходит узкоколейка и стоит
ветряк, это ориентиры для немецких артиллеристов.
Неважно. Выполняйте приказ.
Я не тропился выполнить приказ, поскольку понимал
абсурдность его и предполагал, что командир пол
ка отменит
приказ. Но я ошибся. Через некоторое время А.Н. Инаури
опять потребовал сменить наблюдательный пункт. Пришлось
выполнять это категорическое требование.
На чердаке крайнего дома разведчик установил
стереотрубу, через которую отлично просматривал
ось село,
занятое противником. Утром на окраине села появилась
группа немецких офицеров. Двумя снарядами мы их
уничтожили. Через некоторое время появились немецкие
солдаты. Мы открыли по ним огонь.
Немцы, как я и предполагал, открыли артиллерийский
огонь,
и первые же снаряды стали взрываться в расположении
штаба полка, а затем и перед домом, где мы находились.
Один снаряд ударил по дереву, которое стояло за нашим
домом. За домом в это время находились командир взвода
управления лейтенант Башкирцев и коман
дир отделения связи
сержант Арутунян. Лейтенант был тяжело ранен, а сержант
погиб.
Вместе с разведчиком мы смотали телефонный кабель и
прибыли на огневую позицию. Батарее я скомандовал: «Два
снаряда, беглый огонь!» Затем подал команду «отбой» и повел
бата
рею в тыл. Буквально через несколько минут после этого
бойцов батареи догнали офицеры штаба полка во главе с
майором А.Н. Инаури.

Ты почему снялся без приказа?
потребовал от меня
ответа командир полка.
Товарищ майор, благодаря вашему приказу батарея
понесла неоправданные потери, я остался без связи, связиста и
командира взвода управления, а полк без артиллерийской
поддержки,
ответил я.
Ладно, комбат, впредь договорились, что
наблюдательный пункт выбираешь где
то вблизи моего
командного пункта.
одном из боев немцы неожиданно прорвались к
возвышенности, где находились батарея и наблюдательный
пункт А.Н.
Инаури, и открыли плотный автоматно
пулеметный огонь.
Рядом с Инаури никого не было, а со мной был только
связист. Я перенацелил огонь батареи та
к, чтобы снаряды
рвались в 150
200 метрах перед нами. Мы стали отходить.
Перенося огонь батареи для прикрытия отхода, мы вышли на
рубеж, откуда командир полка смог ввести в бой резервный
эскадрон и спасти полк.
Таращи
Во второй половине июля 1941 года на
ша кавалерийская
дивизия вела тяжёлые бои в районе города Тараща. Несколько
суток наша дивизия вела ожесточенные бои с танковыми
частями противника.
Под натиском превосходящих сил противника, дивизия
отступила на новый рубеж у города Богуслава. Эти бои
зволили выиграть время для организации обороны Киева.
Елецкая операция. Ранение
В конце ноября наша дивизия ночными маршами в
градусные морозы совершила 150
километровый переход
из района Волчанска на правый фланг Юго
Западного фронта
для уча
стия в контрнаступлении наших войск под Москвой.
Утром 6 декабря мы пошли в наступление. 13 декабря
1941 года я был ранен в бою под деревней Сухоголовище
Орловской области и отправлен в медсанбат, затем был
эвакуирован в Борисоглебский госпиталь. Через ме
сяц я

возвратился в свою дивизию, где опять принял батарею,
которой до этого командовал.
В декабре 1941 года нашей дивизии было присвоено
звание гвардейской, она стала именоваться 5
й гвардейской
кавалерийской дивизией имени Г.И.
Котовского 3
го гвар
дейск
ого кавалерийского корпуса.
23 января 1942 года я был опять ранен в бою за село
Стаканово Курской области. Опять был отправлен в
Борисоглебский госпиталь.
Высота 220,0
В апреле 1942 года после госпиталя я был направлен в
ю гвардейскую кавалерийс
кую дивизию, где меня назначили
командиром батареи, которой я командовал до ранения.
Командир дивизиона капитан Плаутин И.В. сказал мне, что к
нам на вооружение поступила 76
мм пушка ЗИС
3 и снаряды
от 76
мм полковых пушек с дистанционными трубками, но без
таблиц стрельбы. Нужно было эти таблицы составить.
Прибыв на наблюдательный пункт, я приступил к
пристрелке этих снарядов. Мне удалось быстро составить
таблицы соответствия установки прицела и трубки.
После неудачного наступления войск Юго
Западного
фро
нта, 3
й гвардейский кавалерийский корпус, уже под
командованием И.А. Плиева, с боями отошел за Дон и был
временно выведен в резерв.
В августе дивизии было приказано расширить
Букановский плацдарм, захваченный стрелковыми частями на
правом берегу Дона.
переправили орудия на изготовленных плотах, а сами
переплыли Дон на подручных средствах.
Наблюдательный пункт батареи был выбран на
господствующей высоте 220,0, где уже находился
наблюдательный пункт командира 17
го гвардейского
кавалерийского полка подпо
лковника П.П. Брикеля.
Рано утром немецкие танки при артиллерийской
поддержке перешли в наступление.
По высоте 220,0 противник нанес массированный
артиллерийский удар. В результате общего наступления

немцам удалось оттеснить наши части с этой высоты.
Кома
ндир дивизии полковник Н.С. Чепуркин ввел в бой полк
второго эшелона. С высоты 220,0 противник был выбит.
Войну закончил начальником штаба 178
го
артиллерийско
минометного полка.
Окончил Артиллерийскую академию имени
Ф.Э
Дзержинского.
Награжден: орденом
Красной Звезды (№33429), орденом
Отечественной войны 2
й степени (№60321), орденом
Красного Знамени (№133980), орденом Отечественной войны
й степени (№118100), медалью «За Отвагу» (№108510),
медалью «За оборону Сталинграда» (21 августа 1943 года,
№36756
После войны был награжден: орденом Красной Звезды (30
апреля 1954 года, №3171910), орденом «За службу Родине в
ВС СССР» 3
й степени (21 февраля 1978 года, №33102),
орденом Отечественной войны 1
й степени (№1185192),
медалью «За боевые заслуги» (24 март
а 1950 года, №457730),
медалями «За оборону Киева» (7 мая 1962 года, №107577),
«За
оборону Москвы» (16 февраля 1983 года, №029040),
«За
взятие крепости Кенигсберг», «За победу над Германией».
Декабрь 2003 года
В подготовке текста воспоминаний
оказал по
мощь
Петров Андрей Сергеевич
студент 1
го курса 9
го факультета
Московского авиационного института
(государственного технического униве
ситета)

Белов
Михаил Ипатович
Преодолевая вал «Восточный»
(продолжение, начало в 3
м томе)
Дважды в битве за
Венгрию
Я родился 7 ноября 1924 года в деревне Алексеевка
Мишкинского района Башкирской АССР в крестьянской
семье. В нашей семье было десять детей: девять мальчиков и
одна девочка. Мне и еще шестерым моим братьям довелось
сражаться с фашистскими захватчик
ами за Советскую Родину,
вернулись живыми с фронта лишь четверо.
Учился в Тынбаевской средней школе. С 1939 года по
февраль 1942 года
в Бирском педагогическом училище.
февраля по декабрь 1942 года был курсантом Гурьевского
военно
пехотного училища, куд
а поступил по добровольному
комсомольскому набору. Училище окончил в звании
лейтенанта и сразу был направлен на Сталинградский фронт.
Прошел дорогами войны от Сталинграда до Вены в
стрелковых войсках Южного, 4
го, 3
го и 2
го Украинских
фронтов. Участвова
л в изгнании врага из Ростовской области
и Донбасса, в битве за Днепр, в освобождении от оккупантов
Украинской и Молдавской ССР, Румынии, Болгарии,
Югославии и Венгрии.

Четырежды ранен в боях. После войны продолжил
военную службу в мотомеханизированных и
воздушно
десантных войсках, в военных академиях.
В Будапештском сражении
В конце 1944 года я, 20
летний старший лейтенант, был
заместителем начальника штаба в 107
м гвардейском
стрелковом полку 34
й гвардейской дивизии 4
й гвардейской
армии 3
го Украинск
ого фронта.
На исходе декабря 1944 года наш полк овладел крупным
населенным пунктом Альше
Галла, а частью левофланговых
сил ворвался в Банхиду. Немцы контратаковали нас крупными
силами, включая 4
й танковый корпус СС, действуя даже
ночью, что для них не б
ыло обычным делом.
Выписка из представления меня к награде: «Гвардии
старший лейтенант Белов в ночь с 1 на 2 января 1945 года у
села Альше
Галла (Венгрия), когда противник силою до двух
рот пехоты и 8 танков атаковал 1
й стрелковый батальон и
оттеснил 1
и 2
ю роты, был послан в батальон с десятью
автоматчиками для восстановления положения. По пути в
батальон они подверглись обстрелу противника, проход к
батальону был невозможен.
Оставив автоматчиков, гвардии старший лейтенант Белов
пробрался до рот, собр
ал их под огнём танков противника и
повёл в контратаку, восстановил положение. Руководя
контратакой, старший лейтенант Белов уничтожил до сорока
солдат противника и двадцать солдат пленил.
За мужество и отвагу старший лейтенант Белов достоин
награждения о
рденом Красного Знамени.
Командир 107
го стрелкового полка подполковник
Мусаэлян. 9 января 1945 года».
Гвардейцы!
обратился я к автоматчикам перед
выходом на задание.
Нас меньше дюжины, но фрицы этого
не знают, да и не привычны они вести бой ночью.
Главное
ошарашить их внезапностью, заставить думать, что нас
большая орава…
Не подвели гвардейцы. Не жалея глоток вопили «Ур
ра»,
дерзко атаковали по указанным направлениям. Автоматной
стрельбой, взрывами гранат и пуском осветительных ракет

стали теснить
фашистов, а два их танка попали в ямы и
заполыхали огнём.
В суматохе ночного боя я заметил стрельбу в районе
Банхиды. Спросил вызволенного комбата Львова, не было ли
видно там раньше стрельбы.
Да там же кто
то из батальона Морозова вторую или
третью ноч
ь бой ведёт. Их тоже, похоже, выручать нужно.
Спасибо, тебе, синок, самое большое спасибо!
стиснул
меня в объятиях полковник Мусаэлян после доклада о
выполнении задания.
Не только батальон ти спас, но и чест
полка…
Да ты просто герой, старший лейте
нант!
добавил
замполит полка майор Пястелов, имевший серьёзное
основание для недовольства мной по иному поводу.
Ведь мы
уже начали подумывать, что по Львову придётся, видимо,
писать похоронную…
Мой доклад о виденном в Банхиде бое подполковник
Борис Арт
емьевич Мусаэлян воспринял с недоверием. Ведь в
конце декабря с наблюдательного пункта на одной из высот за
Альше
Галлой мы явственно видели с Мусаэляном, как
фашистские танки и автоматчики ворвались с двух сторон в
Банхиду.
А в Банхиде действительно уже
несколько суток кипел
бой, который вела группа лейтенанта И. Панина,
закрепившаяся на железнодорожной станции.
Ночью в КП полка пришёл солдат.
Из Банхиды!
отрапортовал автоматчик из охраны, не
скрывая сомнения.
Проходи, проходи, дорогой,
пригласи
л Мусаэлян
солдата в освещённую комнату.
Садис, пожалуйста, расскажи есть ли там ещё кто из
наших…
Гвардии ефрейтор Сорока,
доложил, жмурясь от света,
крепкого сложения гвардеец. Устало, не торопясь сел на
краешек предложенного стула.
Не один я в
Бан
иде (по
своему назвал он станцию). Фашист отрезал там наших…
Гвардеец не робел перед начальством. Но держался
скромно и уверенно. Одно тревожило, волновало душу
солдата, и это было видно по всему
судьба товарищей.

Солдат рассказал о том, как в наст
упательном порыве они
не заметили отхода подразделений на флангах. Как, увидев
надвигающиеся «фердинанды», с неожиданной для себя самих
быстротой вырыли окопы и изготовились к бою. Рассказал о
том, как умело руководил их действиями в начале боя и
показывал
пример личной отваги, возглавивший группу,
гвардии лейтенант И. Панин.
Только убит наш лейтенант,
с грустью сказал Сорока.
Молодой был ещё и не больно осторожный. А как увидел, что
фрицы обходят нас, сразу велел делать «крепость» …
Кто же теперь
командует у вас? Какую вы сделали
«крепость»?
спросил подполковник.
Крепость у нас нынче
один дом кирпичный,
двухэтажный, около станции,
доложил ефрейтор.
командует гвардии старший сержант Стариков.
Многие подробности действий группы стали изв
естны
позднее. Лейтенант Панин, оценив сложившуюся обстановку,
поставил боевую задачу каждому гвардейцу. Кирпичное
двухэтажное здание и прилегающие к нему пристройки были
быстро приспособлены к обороне. По периметру выдвинуты и
расставлены имевшиеся огневы
е средства.
Как только фашисты начали непосредственно штурмовать
опорный пункт, бойцы открыли огонь. Во время первого
штурма погиб Панин, находившийся на первом этаже здания.
Командование группой взял на себя парторг 7
й роты гвардии
сержант М. Стариков.
После неудачи первого штурма гитлеровцы попытались
обойти опорный пункт с флангов, но снова получили
решительный отпор.
Гвардии ефрейтор В. Сорока незаметно выдвинулся к
одному из бронетранспортёров противника и забросал его
гранатами. Машина загорелась, а
оставшиеся в живых
гитлеровцы бросились в бегство.
Гвардии старшина Н. Онопа вместе с бойцами ползком
подобрались к «фердинанду» и гранатами подорвали его
гусеницы, огнём в упор уничтожили экипаж самоходки.
Расчёт ручного пулемёта, в составе гвардии серж
анта
Столбова и гвардии рядового И. Авдеева, часто меняя
позицию, не позволяли фашистам обойти опорный пункт.

Когда же фашисты прорвались к кирпичному зданию, то
со второго этажа на них полетели гранаты. С первого этажа
огонь вели гвардии рядовые Н.
Евс
тратов, Т.
Лебеденко,
Раскопанский и М. Могилевич.
Понеся новые потери, гитлеровцы вынуждены были
отступить. Они попытались огнём артиллерии разрушить
здание, превращённое в крепость, но по команде Старикова
бойцы укрылись в подвале, оставив наверху лиш
наблюдателей. Как только фашисты снова начали штурм, они
снова получили решительный отпор.
Не добившись успеха в дневных боях, гитлеровцы
пытались взять «крепость» ночной атакой. Им даже удалось
ворваться на первый этаж. В завязавшейся рукопашной
схватк
е верх одержали гвардейцы. Будучи раненым в начале
рукопашной, гвардии сержант Стариков застрелил из
трофейного «парабеллума» фашистского офицера,
возглавлявшего штурм, и несколько солдат.
Когда кончились боеприпасы, гвардейцы выдвинулись
ночью на передни
й край и подобрали оружие убитых немцев.
Со слов Сороки было ясно одно
гвардейцы с трудом, но
продолжают удерживать позицию под Банхидой и просят,
чтобы им побыстрее доставили боеприпасы, провиант, дали
артиллерийскую поддержку и отогнали бы, как вырази
лся
Сорока, уж больно надоедливых «фердинандов».
Командир полка предложил ефрейтору временно остаться
на командном пункте. О наступлении сейчас не могло быть и
речи: ожидался новый сильный удар противника, было
приказано создать прочную оборону по занимае
мому рубежу.
А как же товарищи?
с недоумением спросил Сорока.
Нет… Они же меня послали. Хоть как, хоть с чем, но я должен
идти к ним…
Ефрейтору Сороке разрешили вернуться к боевым
друзьям и передать им приказ отходить. Мусаэлян приказал
мне, с парой
автоматчиков, проводить ефрейтора до места, где
он должен был перейти к своим товарищам, и определить, как
лучше вызволить храбрецов из Банхиды.
Как дальше
то будем действовать?
спросил я Сороку,
когда мы подходили к КП Морозова.
Может, попросим
мбата хороший фейерверк фрицам устроить, чтобы вам
незаметно проскользнуть к своим?

Нет, нет. Без пальбы лучше будет. Они же смекалистые,
черти. Меньше шуму
больше толку. Я по
охотницки
прошмыгну, чтоб не взбулгачить их. Ребята меня уже ждут…
Прошмыгну
таки Сорока незаметно в свою «крепость»,
никого, даже своих, не «взбулгачив». Также незаметно по уже
проторенному пути вышла вся группа
28 гвардейцев, среди
которых было шестеро раненых.
Бойцы оставили свои позиции в Банхиде лишь по приказу,
нанеся вра
гу значительный урон. За этот подвиг все 28
отважных воинов были награждены орденами, а гвардейцам
М. Старикову, Н. Онопе, Ф. Столбову, В. Сороке и И. Авдееву
было присвоено звание Героя Советского Союза.
В операции «Вихрь»
После Великой Отечественной, в
период так называемой
«холодной войны», выполнял задания командования за
рубежом. Одно из них
ликвидация антиправительственного
путча в Венгерской Народной Республике, инспирированного
западными спецслужбами.
Это была операция советских войск «Вихрь»,
проводимая
осенью 1956 года. В начале ноября, стремительными
действиями возглавляемого мной парашютно
десантного
батальона, очистили от мятежников город Веспрем, затем
ночным маршем прибыли в Будапешт и очистили его улицы и
площади от вооруженных отрядов з
ападных наёмников, а
также занятый ими университетский городок.
Мы выполнили это задание командования, к сожалению,
не без потерь.
За выполнение боевых задач в операции «Вихрь»
Правительство СССР наградило меня орденом Красного
Знамени.
Семь лет возглавл
ял кафедру оперативно
тактической
подготовки Военно
политической академии имени
В.И.
Ленина. Четыре года был советником начальника
Высшей военной академии Вооруженных Сил Сирийской
Арабской Республики.
В отставку вышел в 1988 году в звании генерал
майора.
Доктор военных наук, профессор, действительный член
Академии военных наук.

Автор более 300 научных работ, посвященных вопросам
тактики боя, военной истории России.
Март 2014 года
В подготовке воспоминаний оказала
помощь
Толстенко Анна Константи
новна
кандидат исторических наук,
ассистент кафедры истории
Московского государственного техничес
кого университета имени Н.Э.
Баумана

Белова (Соловьева)
Серафима Андреевна
Три раза рвало антенну
осколками снарядов и мин
Я родилась в 1923 году в деревне
Федяевка Рязанской
области. Вскоре наша семья переехала в город Ленинск
Кузнецкий Кемеровской области, где и прошли моё детство и
юность.
Сначала мы жили на улице Деповской в маленькой
землянке. Потом папа построил небольшой дом с земляной
крышей. В нашей
семье было семеро детей.
Отец работал на железной дороге, он рано ушел из жизни.
В то время старшей сестре было шестнадцать, самому
маленькому брату
три месяца, а мне
тринадцать. Как
ночью крыша в нашем доме обвалилась, и мама отвела всех к
соседям
. Они отнеслись к нам очень хорошо, а муж соседки
даже починил нам крышу.
В школе я училась одна из всей семьи. Старшие шли
работать, чтобы помогать маме, а младшие занимались
хозяйством. В число их забот входил и сбор угля, который
выпадал из проходящих с
оставов, потому что в трескучие
морозы зачастую нечем было топить печь.
Когда началась война, я училась в 10 классе.
Во время Великой Отечественной войны в Ленинск
Кузнецкий из европейской части страны были эвакуированы
многие заводы. Например, в 1942 год
у в наш город из Москвы

был эвакуирован московский завод «Мосэлемент». В Сибири
этот завод был переименован в «Кузбассэлемент». В годы
войны «Кузбассэлемент» обеспечивал 30% выпуска
химических источников тока для нашей страны. Некоторое
время я проработала
на этом заводе в охране.
В апреле 1942 года поступила добровольно в Красную
Армию.
С мая по сентябрь 1942 года училась на курсах радистов в
городе Новосибирске, после чего была направлена в Москву,
где проходила обучение воздушно
десантному делу.
Начала
воевать в звании ефрейтора на Северо
Западном
фронте. На фронте служила радисткой при командире штаба
й гвардейской Криворожской Краснознаменной ордена
Суворова 2
й степени воздушно
десантной дивизии.
Командиром дивизии был генерал
майор В.П. Иванов. Я
была
во второй гвардейской воздушно
десантной роте связи.
Находилась в резерве при форсировании реки Ловать,
участвовала в боях у Старой Руссы и под Харьковом, в
форсировании Днепра, в освобождении Кривого Рога, в
форсировании Южного Буга и Днестра, в ос
вобождении
города Бендеры. Участвовала в Ясско
Кишиневской операции.
Освобождала Румынию, Болгарию, Югославию (Белград),
Венгрию. Окончание войны встретила в австрийском городе
Грац в звании старшего сержанта. Летом 1945 года дивизия из
города Грац была пе
редислоцирована в район города Тульча
(Румыния), где в ноябре 1946 года была расформирована.
Ранений на фронте не имела.
Член комсомола (со школы) и партии (вступила во время
войны).
В годы войны была награждена двумя медалями «За
отвагу» и орденом Крас
ной Звезды.
Из наградного листа к медали «За отвагу» (27 марта 1944
года):
«Товарищ Соловьева Серафима Андреевна, работая
радисткой радиостанции ФБ без устали, не покладая рук,
работает на обеспечение бесперебойной связи командира
10ГВДКД с командующим 37
армии. Высоко
дисциплинирована. За период наступательных действий
дивизии тов. Соловьева показала храбрость и отвагу в борьбе с
немецко
фашистскими захватчиками. 22 февраля с/г под

сильным артиллерийским и минометным огнем противника, в
деревне Александро
вка, за 2 минуты развернула рацию и
вошла в связь со своим корреспондентом. Три раза в это время
у тов. Соловьевой рвало антенну осколками снарядов и мин,
тов. Соловьева быстро устраняла неисправности, не прерывая
связи ни на минуту с командующим 37 армии.
Отлично
владеет врученной ей техникой и упорно добивается еще
большего усовершенствования. Предана делу партии Ленина
Сталина и социалистической Родине. Тов. Соловьева достойна
правительственной награды медали
За отвагу
После войны вернулась в свой р
одной город. Там
получила образование
обучалась в техникуме
маркшейдерскому делу. Эта специальность была востребована
в нашем городе
так как Ленинск
Кузнецкий был одним из
главных центров добычи угля. Нас учили исследованию с
помощью геодезических приб
оров породы в шахте.
Потом переехала на Сахалин. В то время на Сахалин
приехали ученые в поисках нефти. Для этого требовалось
проведение тщательного исследования пород, и мои знания и
навыки как раз пригодились. Здесь я занималась
исследованием рельефа ме
стности, только уже не в шахте, а на
поверхности.
На Сахалине я вышла замуж за москвича, потом переехала
вместе с мужем и детьми в Москву. Всю жизнь провела в
геологических экспедициях, ездила в командировки не только
по России, но и на Кубу, в Германию.
В «морзянке»
лучше всех
Когда я пошла в десятый класс, началась война. Школу
перевели в район шахты имени Кирова. Морозы стояли
страшные, а у меня было только демисезонное пальто. В нем
ходила в школу и сидела на занятиях, поскольку в классах
было хол
одно.
Потом заболела. После выздоровления работала
охранником на заводе, который сейчас называется
«Кузбассэлемент». Когда зима прошла, подумала: «Что же это
комсомолка, а на фронт не иду?» Тайком от мамы я
написала заявление в военкомат.

Уже тогда м
не пришлось почувствовать, какое горе
приносит война, ведь соседям приходили «похоронки», и это
было общей болью. Особенно взволновала меня гибель
молодого преподавателя физики. Это просто не укладывалось
в моем сознании.
В Красную Армию поступила доброво
льно в апреле 1942
года. Мать об этом не знала, узнала об этом намного позже:
какой
то налог с нее неправильно взяли, и она пошла в
райвоенкомат жаловаться комиссару. Он стучал кулаками по
столу и говорил: «Безобразие, у нее дочь записалась
добровольцем на
фронт, а с матерью так поступают!»
Через пару дней пришла повестка, в которой меня
вызывали в военкомат. Мне предложили учиться на радистку.
Когда мама меня провожала, она плакала, а я думала: «Ну
почему она плачет? Нас семь человек. Останется шестеро
удет легче».
Многих девушек из Ленинска
Кузнецкого, в том числе и
меня, направили в Новосибирск на курсы радистов. В мае
года мы начали учиться. Я была счастлива от того, что
взяли на курсы, что одета, как все, и, главное, сыта. Своей
формой гордилас
ь, «морзяночка» (азбука Морзе) у меня пошла
хорошо, и мою фамилию даже заносили на стенд «Лучшие из
лучших».
Через четыре месяца нас направили в Москву. Ехали в
железнодорожных эшелонах. Здесь я побывала на гауптвахте,
потому что съела свой дорожный паёк р
аньше времени. Но
поскольку в период наказания все
таки подкармливали, то
путешествием осталась довольна.
Потом училась воздушно
десантному делу. Нас часто
поднимали по тревоге. Мы делали большие переходы с полной
выкладкой (вещмешок, карабин, радиостанция
за плечами,
скатка). Зарядка по утрам в любую погоду, бег на 3
5 километ
ров. Потом
прыжки с трамплина, позже
с парашютных
вышек. Первый тренировочный прыжок с самолета мы
совершили 2 декабря 1942 года в районе деревни Тейково
Ивановской области. Нас
было 4 девушки. Затем и для меня
началась та самая война, которая никого не щадит.

Воробей необстрелянный
Нас перекинули на Северо
Западный фронт. Сначала
стояли в резерве в деревушке у реки Ловать. Я была радисткой
при командире штаба 10
й гвардейско
й воздушно
десантной
дивизии: обеспечивала связь с полками передовой. Позывные
были разные. Была «Котлом» и вызывала «Бомбу», потом
«Ипподромом», вызывавшим «Тропинку».
Спустя некоторое время наша дивизия участвовала в боях
у Старой Руссы.
Двигались на
фронт большими колоннами, в основном по
ночам. Зима была тогда морозная. Как
то ночью в одной из
деревень мы остановились. Дома были все переполнены
солдатами. Стучаться в дом было бесполезно. Мы стоим на
улице, на морозе. Хозяйка одного дома услышала деви
чьи
голоса и сказала: «Доченьки, идите ко мне». Уложила нас на
кровать (деревенская кровать была широкая). Обняла она нас,
а сама плачет. Мы дрожали. И так она нас согрела. Утром мы
ей оставили концентрат из гречневой каши. Она не хотела
брать. Провожая на
с, она все время плакала. «После победы
приезжайте ко мне»,
говорила она.
В дороге я натерла ногу. Неожиданно для себя, я
очутилась среди незнакомых мне солдат. До назначенного
пункта мне оставалось пройти 3
4 километра. Я решила
добраться одна. Населенн
ые пункты почти все были сожжены
фашистами. Были только опознавательные знаки.
Только отошла я от деревни, а время шло к вечеру, вижу
убитого нашего солдата: лежит на спине. Мне так стало
страшно, что я закричала. Оглянулась по сторонам, а их
столько лежа
ло, что они казались кочками.
Долго не могла я прийти в себя. Села и навзрыд реву, одна
среди убитых… Вдруг подходит ко мне один из наших
военных
это был посыльный. «Эх ты, еще не обстрелянный
воробей! Посмотри по сторонам… Недавно здесь прошли
бои… Вон
трофейщики ходят. Пойдем… И не реви!»
Добралась я до своей части, легче стало. Дивизия наша
вначале была в обороне недалеко от города Старая Русса.
Штаб дивизии находился в деревне Рамушево на берегу реки
Ловать. Фашисты часто обстреливали штаб дивизии. Р
анило в
ногу радистку Лизу Троицкую. На боевое задание послали

мою подругу Надю Шмелёву (с радиостанцией). Связь с ней
держала я. До нее радист Максимов погиб, выполняя такое же
задание… Когда услышала я голос Нади в эфире, у меня
трубка даже выскочила из
руки. Моя радиостанция находилась
в небольшой землянке.
Летом 1943 года из обороны мы перешли в наступление.
Очень тяжелые были бои под городом Старая Русса. В то
время я находилась с рацией в землянке на наблюдательном
пункте командира дивизии. Там места
были болотистые,
поэтому под ногами была вода. Наблюдательный пункт часто
обстреливался. Не спали трое суток. Телефонная связь с
полками почти не работала. Связь поддерживалась только по
радио. Прорвать глубоко развитую оборону противника было
очень трудно
. На моих глазах гибло много наших солдат, было
очень много раненых.
Перед наступлением была проложена дорога, выстланная
досками, чтобы без тряски везти раненых с передовой. Наша
дивизия в то время так и не смогла освободить от фашистов
Старую Руссу.
Бои
шли трое суток. Из
за усталости я еле добралась до
штаба дивизии. Здесь было немного тише. Уснула я так
крепко, что не слышала, как в эту ночь бомбили наш штаб.
Утром я увидела, сколько моих товарищей было убито.
Как тяжело смотреть на убитых в бою своих
товарищей!
Нашей роте связи было дано задание, собрать в общую
братскую могилу погибших наших солдат. Мы, девушки (Надя
Шмелева, Лиза Троицкая, Катя Толстых и я), делали цветы из
маскировочных белых халатов. Часть ребят рыли общую
могилу, часть на самодел
ьных носилках собирали убитых и
клали в могилу. Потом мы с девушками убрали могилу
цветами. От нашей дивизии остался, наверное, всего один
полк…
Приказ надо выполнять!
3 февраля 1944 года наша дивизия освобождала город
Кривой Рог. Штаб дивизии находился
в деревне Веселые
Терны. Перед наступлением нам очень помогало гражданское
население. К передовой (дороги были очень плохие
грязь,

слякоть) женщины, дети
подростки, старики подносили
снаряды на руках
шли цепочкой.
На радиостанции работали вдвоём
ради
ст Калинин и я.
Вечером вызвал нас к себе начальник связи майор
Быстров, дал задание. Наша радиостанция должна быть на
наблюдательном пункте сегодня ночью. Мы проверили
радиостанцию, полностью укомплектовали и ночью
двинулись. А в то время была дождливая,
слякотная погода.
Шли мы к передовой вдвоем. Изредка останавливали нас
патрули. Говорили пароль. Осталось только подняться на
небольшую горку, где должен был быть наш наблюдательный
пункт.
Вдруг начался налет. Залегли. Пришлось переждать.
горку поднят
ься я не могла. Устала. Радист Калинин молча
взял меня за руку и помог добраться. Перед рассветом прибыл
командир дивизии (генерал). Мы ему доложили о своем
прибытии.
Вскоре началось наше наступление. Связь работала
хорошо. Привели целый взвод пленных. До
прашивали. Какие
они были трусливые, дрожали, рассказывали всё!
Вскоре пришлось нам менять наблюдательный пункт.
Шли пешком по грязи. Командир дивизии, группа
разведчиков, я и радист. Рация за плечами. Идем и молчим.
Все вооружены. Вдруг командир дивизии
подзывает к себе
лейтенанта из разведки, что
то ему сказал. Тот подошел к
одному из разведчиков и сказал ему, чтобы он у меня взял
рацию. Я запротестовала, так как я такой же солдат. Тогда на
меня крикнул генерал: «Приказ надо выполнять!» Пришлось
мне отда
ть рацию солдату.
С верой в счастливую звезду
Война для меня закончилась в городе Грац в Австрии.
тот день, когда прозвучало официальное сообщение об
окончании войны, на улице было столько военных! Столько
самолетов летало в небе! Но было уже не страшн
о. В общем
то, я всегда оставалась оптимисткой и верила в свою
счастливую звезду. И тот День Победы был настоящим
счастьем!

С двумя медалями «За отвагу» и орденом Красной Звезды
на гимнастерке, я вернулась в родной Ленинск
Кузнецкий.
Приехала в Егозово. Му
жчина на лошади подвез меня до
города. Переехали Иню, ему нужно было в другую сторону от
моего дома. Я слезла с телеги. Смотрю
коров гонят.
разревелась. Неужели дома, неужели все закончилось?!
Я пришла в тот самый домик, где провела детство.
Сколько же
тогда было радости и счастья! А главное, все
остались живы. Все шестеро братьев и сестер и сейчас живут в
городе Ленинске
Кузнецком, с которым у меня связаны самые
трогательные воспоминания.
Март 2014 года
В подготовке воспоминаний оказала
помощь
Толс
тенко Анна Константи
новна
, кандидат исторических наук,
ассистент кафедры истории
Московского государственного техничес
кого университета имени Н.Э.
Баумана

Белоусов
Николай Иванович
Возвращение из тыла противника
после авиакатастрофы
(продолжени
е, начало в 7
м томе)
Выполнил еще 135 боевых вылетов
А товарищи мои в полк не вернулись. Их судьба мне
неизвестна. Возможно, все они погибли…
30 ноября 1942 года я был назначен заместителем
командира авиаэскадрильи. Выполнял вылеты на
бомбардировку не т
олько аэродромов, но и крупных городов в
тылу противника: Кенигсберга, Данцига, Варшавы. За
успешное выполнение бомбовых ударов по объектам
глубокого тыла, а также за участие в операциях по
обеспечению перехода морем караванов судов с оружием из
Америки в
Мурманский порт Указом Президиума Верховного
Совета СССР от 31 декабря 1942 года был награжден орденом
Отечественной войны II степени (№ 6567).
Командование придавало большое значение дальним
полетам нашей авиации для бомбардировки глубокого тыла
противник
а. Летчики и техники применяли оригинальные
технические идеи. Мой экипаж 12 апреля 1943 года выполнил
свой самый продолжительный полет на объекты Кенигсберга,

длившийся 10 часов 15 минут, с подвесными топливными
баками. 20 апреля бомбовый удар был нанесен
по Тильзиту.
17 июля 1943 года приказом Главкома ВВС за успешные
боевые вылеты на бомбардировку объектов глубокого тыла я
был награжден вторым орденом Красного Знамени (№ 3135
4 сентября 1943 года мне доверили командование
авиаэскадрильей в 109
м авиац
ионном полку 48
й авиадивизии
авиации дальнего действия. В составе этого полка участвовал
в боях за освобождение Белоруссии, Прибалтики и Польши,
Восточной Пруссии.
Из наградного листа:
«С 22 июня 1941 года по 26 августа 1944 года командир
авиаэскадрильи 1
го авиационного полка дальнего действия
майор Белоусов Н.И. совершил 165 боевых вылетов. После
награждения его в 1943 году орденом Красного Знамени
совершил 48 боевых вылетов на железнодорожные узлы
Минска, Орши, Брянска, Витебска, Орла, Резекне, Полоцк
а,
Выборга, Вильно, а также 4 боевых вылета на уничтожение
аэродромов в Олсуфьево, Лиде, Балбасово, Идрице и
боевых вылетов на укрепленные узлы сопротивления
противника в районах: Мга, Духовщина, Березино, Божедары,
Бояры. 14 июня 1944 года в сложных ме
теорологических
условиях и под огнем зенитных средств противника в районе
Выборга точным бомбометанием уничтожил артиллерийскую
батарею противника и эшелон с военной техникой».
За нанесение противнику значительных потерь в ходе
бомбардировки железнодорожны
х узлов и аэродромов
противника на северо
западном направлении действия наших
войск, приказом командующего авиацией дальнего действия
№ 0665/н от 6 ноября 1944 года я, командир эскадрильи 109
го
авиационного полка 48
й авиационной дивизии дальнего
действия
, был награжден орденом Александра Невского
Всего в ходе войны с фашистской Германией я совершил
180 боевых вылетов, в том числе из них по объектам
глубокого тыла противника: Кенигсберг, Данциг, Варшава,
Инстербург, Берлин (24 марта 1945 года),
Хельсинки
февраля 1944 года), Тильзит.
30 апреля 1945 года выполнил последний боевой вылет по
морскому порту Свинемюнде. Приказом командующего 18

воздушной армии от 13 июля 1945 года был награжден
орденом Отечественной войны 1
й степени (№ 225117).
днако война для меня на этом не закончилась.
Неожиданно последовал приказ
группу опытных экипажей в
составе сводной эскадрильи перебазировать на Дальний
Восток. Я был назначен командиром этой эскадрильи из
экипажей. Временно исполняя должность команди
ра 433
го
авиаполка дальнего действия 55
й авиадивизии дальнего
действия, принимал участие в бомбардировке стратегических
объектов Квантунской армии на территории Китая.
Выполнил два боевых вылета, последний из которых,
августа 1945 года, был произведе
н по укрепленному району
Шиминза.
Мой общий налет к концу 1945 года составил 1500 часов,
из которых 814 часов
ночью.
Летели на Дальний Восток не на боевых самолетах Ил
4, а
на транспортном самолете Си
47, в период с 20 по 28 июля
1945 года. В ходе перел
ета было произведено несколько
посадок, конечный пункт
аэродром Каменка.
На другой день я был вызван к командиру авиационного
корпуса генерал
майору авиации Волкову. Он интересовался
моим боевым опытом
к тому времени у меня было
боевых вылета, а та
кже опытом летчиков прибывшей
эскадрильи. Каждый из прибывших летчиков имел не менее
100 боевых вылетов. В заключение нашей беседы командир
корпуса предложил мне занять должность командира 433
го
авиаполка 55
й авиационной дивизии. Командир корпуса
разреши
л мне перейти в соседний полк со своим летным
экипажем.
На ознакомление с подготовкой летного состава 433
го
авиаполка, с условиями полета и средствами обеспечения на
новом аэродроме мне отводилось 2 дня.
В ночь на 9 августа 1945 года планировался боевой в
ылет
для нанесения бомбового удара по ж/д узлу японцев Тасиндзе.
В полку было подготовлено 20 экипажей, способных
выполнять боевую задачу ночью. Объект удара располагался
на расстоянии 400 километров на территории Китая и был
занят японцами. Все 20 экипаже
й взлетели перед
наступлением темноты и направились к объекту, набрав
заданную высоту.

Вскоре впереди показались вспышки очень яркой молнии.
Её неожиданная особенность состояла в том, что удары
молнии направлялись не к земле, а по горизонту, в
направлении
ближайших сопок.
Опытные экипажи приняли правильное решение
обходить грозовое облако слева. То же сделал и я со своим
экипажем. Мы успешно выполнили боевую задачу. Однако
некоторые экипажи не изменили маршрута, попали в
сильнейшую грозу, поэтому 3 экипаж
а не вернулись.
В период с 10 по 14 августа наш 433
й полк нанес еще
удара: 11 августа
по крупному штабу японских войск и
августа
по ж/д станции с эшелонами войск и боеприпасов.
Эти боевые задачи выполнялись днем. Мы с экипажем в этих
вылетах не у
частвовали, но провели тщательную подготовку
экипажей. Поставленные боевые задачи были без потерь
успешно выполнены.
Следует особо отметить весьма эффективное выполнение
боевой задачи днем по разрушению укрепленного района
японцев Шиминза. Накануне меня вы
звал командир
авиакорпуса и возложил на меня задачу по организации
подготовки нанесения удара в составе трех полков дивизии.
Мой экипаж назначался ведущим дивизионной колонны.
Конечно, это была функция командира дивизии полковника
Абраменко. Но командир ко
рпуса сказал, что у него нет
боевого опыта. Особая ответственность и точность
выполнения этой задачи была обусловлена тем, что
укрепленный район был почти вплотную окружен нашими
войсками.
Для детальной проработки боевого порядка сбора
дивизионной колонны
в составе девяти эскадрилий и
нанесения точного удара по цели на КП были вызваны все
командиры и штурманы эскадрилий.
Как ведущий дивизионной колонны особое внимание я
сосредоточил на решении двух задач: во
первых, на плавное
выполнение эволюций самолета
с тем, чтобы сохранить
установленные параметры боевого порядка; во
вторых, на
точность обозначения центра укрепленного района. Для этого
я при подготовке дал команду подвесить на мой самолет
бомбу ФАБ

В назначенное время начался взлет самолетов с
пос
ледующим маневром для взлета эскадрильи, полков и
дивизионной колонны. После окончания сбора в боевом
порядке дивизии было 80 самолетов. При проработке задания
у меня было сомнение в том, что в полете будут выдержаны
установленные параметры общего боевого
порядка дивизии,
так как летный состав готовился к боевым действиям ночью.
Но эти сомнения не оправдались, дивизионная колонна в
полном порядке в заданное время направилась к объекту
действия.
В районе цели погода была хорошая, средства ПВО
японцев соверш
енно не действовали, и взрывом бомбы
ФАБ
1000 с моего самолета был точно обозначен центр
площади (800х800м) укрепленного района японцев. Бомбы
последующих экипажей дивизий взрывались в площади цели,
наши войска, окружавшие цель, повреждений не получал
и.
Как потом стало известно, через 2 часа после удара японцы
выставили белые флаги, гарнизон капитулировал.
Это был последний боевой вылет дальних
бомбардировщиков 55
й дивизии. В этом вылете потерь
самолетов не было.
Таким образом, в ходе войны с Японией
в августе 1945
года дальние бомбардировщики 55
й дивизии произвели
успешных боевых вылета. Наиболее эффективным был
бомбовый удар по укрепленному району Шиминза 15 августа
1945 года.
В послевоенный период работал на различных командных
и штабных должнос
тях.
Окончил Военно
воздушную академию имени
Ю.А.
Гагарина.
Послевоенный период моей службы отмечен рядом
государственных наград. За длительную и безупречную
службу в рядах Советской Армии был награжден медалью
«За
боевые заслуги» (№ 3208302) и орденом К
расной Звезды
(№ 3067813).
За успехи, достигнутые в боевой и политической
подготовке
орденом «За службу Родине в Вооруженных
Силах СССР» 3
й степени (№ 17804), а к 40
летнему юбилею
со Дня Победы
орденом Отечественной войны 2
й степени
(№ 1059911).

ащитил кандидатскую, а в 1965 году
докторскую
диссертацию по автоматизации управления частями и
соединениями дальней авиации.
После увольнения из армии в воинском звании
полковника, в июне 1979 года, был принят в научно
исследовательскую группу Военно
здушной академии
имени Гагарина, где проработал до декабря 1991 года, после
чего вышел на пенсию.
Награждён: двумя орденами Красного Знамени, орденами
Александра Невского и Отечественной войны 1
й степени,
двумя орденами Отечественной войны 2
й степени,
орденами
Красной Звезды и «За службу Родине в Вооруженных Силах
СССР» 3
й степени. Также награждён многими медалями.
Март 2014 года
В подготовке воспоминаний оказала
помощь
Толстенко Анна Константи
новна
, кандидат исторических наук,
ассистент кафедры
истории
Московского государственного техничес
кого университета имени Н.Э.
Баумана

Берендс
Кирилл Константинович
Отныне считать её Краснознаменной
(продолжение, начало в 3
м томе)
В моей руке была наша последняя граната
Мы вышли к Десне недалеко о
т Шостки (Абражиевка
Дегтяревка). В предшествующих боях имели потери в людях и
технике. Без долгих приготовлений переправились через
Десну, завоевали плацдарм и заняли оборону.
Ночью наша батарея заняла оборонительный рубеж на
открытых позициях. Я, вместе
с разведчиком нашей батареи
Саклаковым Сашей, выдвинулся на километр вперед. Там, на
склоне одного из оврагов, мы выбрали и оборудовали для себя
наблюдательный пункт (НП). С батареей у нас была проводная
телефонная связь. Мы должны были вести наблюдение з
а
противником, обнаруживать цели и корректировать огонь из
наших орудий по ним. При себе мы имели полевой телефон,
бинокли, ручные гранаты, карабин и мой пистолет, а также
небольшую саперную лопату, чтобы окапываться.
Вдоль того же оврага разместилась одн
а из стрелковых
рот нашего же полка.
На рассвете мы увидели небольшую поляну и на ней
копну сена. Чтобы как
то замаскировать наш НП, я пошел за
охапкой сена к этой злополучной копне. Я был уже в одном

шаге от неё, как услышал Сашин голос. Он мне громко
кри
чал: «Не ходи, там немцы...» И тут я увидел, как из
за
копны выскочили несколько человек с винтовками в руках и
побежали в лес.
Вскоре немцы предприняли контратаку, в ней принимали
участие даже штурмовые самолеты противника. Бой
продолжался на протяжении в
сего дня, связь с нашей батареей
часто прерывалась из
за повреждений линии связи. Рота несла
большие боевые потери, наши боеприпасы были на исходе.
и Саша находились на наблюдательном пункте. В моей руке
была наша последняя ручная граната.
Вокруг нас ше
л рукопашный бой. Я слышал немецкую
речь совсем близко от нас. Мы ждали, как только появится
немец, я тут же освобождаю взрыватель: взрыв и мы погибаем
оба...
Уже наступал вечер, я увидел немца с автоматом в руках.
Я бросил в него гранату.
Вскоре стало т
ихо. Мы решили покинуть наш НП.
окопах живых не было. Огневая позиция нашей батареи и
орудия были разбиты. Совсем близко дымились подбитые
немецкие танки. На земле
окровавленные человеческие тела.
В наступившей темноте трудно было увидеть, чьи это
ои
или чужие?
В Берлине
В Берлине со мной был такой случай. Мы медленно
продвигались вперед по улицам города. Между разрушенными
домами, как правило, оставались узкие проходы. И вот
однажды нам навстречу из таких развалин выскочил немец с
револьвером в р
уке. Я шел впереди и поэтому стал для него
целью номер один.
От неожиданности я замер на месте. И вдруг из
за моей
спины раздалась автоматная очередь. Немец упал, из его руки
выпал револьвер. Я услышал голос нашего старшины Степана
Чумакова: «Комбат, ты в
рубашке родился...»
Старшина подошел к лежавшему немцу, поднял его
револьвер, достал из него патрон и протянул мне: «Возьми его,
на память». Я носил этот патрон до конца войны в нагрудном

кармане своей гимнастерки. И до сих пор храню его в нашем
семейно
м музее.
Апрель 2014 года
В подготовке текста воспоминаний
оказал помощь
Ионов Дмитрий
Владиславович
, студент 2
го курса
факультета «Робототехнические и
интеллектуальные системы»
Учебного
оенного
ентра
факультета военного
обучения
Московского авиаци
онного
института
(национального исследова
тельского университета)

Бессараб
Александр Никитович
Бой первый
у Кубинки,
бой последний
у Рейхстага
Я родился 9 апреля 1918 года в многодетной крестьянской
семье в селе Сигнаевке Шполянского района Ки
евской
области. Рано лишился родителей.
По окончании семилетки учился в фабрично
заводском
училище, окончил рабфак при Харьковском институте
торговли, затем учился 1,5 курса на геодезическом факультете
Харьковского инженерно
строительного института имени
.М. Кирова.
По комсомольскому набору, я был зачислен курсантом
Одесского артиллерийского училища имени М.В.
Фрунзе.
Через полтора года учебы (осенью 1937 года) был отчислен из
училища по состоянию здоровья.
Два года работал учителем математики в школе ро
дного
села (5
7 классы) и по совместительству
немецкого языка
10 классы).
В начале 1940 года экстерном сдал экзамены за первые
два курса Института иностранных языков (факультет
немецкого языка) и перешел на дневное обучение.
В конце сентября 1941 го
да в составе группы студентов
нас эвакуировали в город Марксштадт Саратовской области.
в первых числах октября 1941 года из города Пугачев
Саратовской области я ушел добровольцем на фронт и был

зачислен в штаб 60
й отдельной стрелковой бригады
Западного
фронта. В составе этой бригады начал свой боевой
путь, участвуя в оборонительных боях под Наро
Фоминском,
Кубинкой и Звенигородом, а затем в наступательных боях
бригады в составе войск Западного фронта в Подмосковье и
Смоленской области. В этих боях я ком
андовал взводом пешей
разведки и стрелковой ротой.
Бой первый
Декабрь 1941 года. Атака у деревни Поречье.
Ознакомившись с моими биографическими данными,
командир 3
го отдельного батальона бригады Федосеев А.Т.
приказал: «Писарем батальона его, а на фрон
те
переводчиком».
Я попал в подчинение начальника штаба батальона
младшего лейтенанта Гринина.
я отдельная стрелковая бригада, совершив марш
бросок из
под Звенигорода, вечером 8
го декабря заняла
исходное положение для наступления. Мы находились в ле
су
на северном берегу Москвы
реки западнее города Кубинки.
Пока комбат вместе с ротными, а потом в группе с
комбригом и комиссаром бригады, были на рекогносцировках
местности и изучали места дислокации противника в районе
деревни Васильевское за Москвой
кой, мы с Грининым
подготовили проекты боевых распоряжений подразделениям,
рабочую карту комбата и комиссара Е.И. Ронина.
Одним из первых я узнал поставленную командованием
задачу в предстоящем наступлении батальона и бригады на
позиции гитлеровцев 10 и 11
декабря 1941 года. 3
му
батальону предстояло при поддержке батареи 45
мм пушек и
роты 82
мм минометов наступать на поселок Красный
Октябрь, деревню Поречье, овладеть ими, не допустить отхода
противника на Ладыгино, передовым отрядом закрепиться в
Морево.
Ровно в 10 часов 11
декабря поступил сигнал:
«Атаковать!»
Бойцы дружно скатились с крутого берега на лед и
вперед! К сожалению, немцы не были застигнуты врасплох.
Противник открыл шквальный пулеметный огонь. В самой

гуще атакующих рвались мины. Атака за
хлебнулась. Нашим
подразделениям было приказано вернуться на исходное
положение.
Как выяснилось, атака была разведкой боем. Командиры
учли допущенные ошибки, приняли меры по улучшению
организации наступления. Бригада получила дополнительную
поддержку от пр
иданной артиллерии. В том числе на участок
предстоящего наступления прибыли четыре установки
«катюш». Саша и Николай видели их накануне, хотели
подойти и рассмотреть, но охрана не разрешила подойти
близко.
На следующий день, 12 декабря, картина боя выгляде
ла
уже совсем иначе. Артподготовка началась еще затемно. Небо
полосовали снаряды, пущенные из установок реактивных
минометов, полыхая огненными стрелами. Залп за залпом, от
которых ни спрятаться, ни убежать. В Васильевском полыхали
избы, горела немецкая те
хника, фашисты разбегались кто
куда.
Тут же захотелось выбраться из окопа: очередь пехоты
настала. Все мы скатились на скользкий лед. Уцелевшие
гитлеровцы ответили огнем из автоматов и пулеметов.
Первый и второй отдельные стрелковые батальоны
наступали на
флангах, третий
двинулся к лесу, настигая
убегавших вражеских солдат. Мы с Николаем Трошиным и
Сашей Симоновым, приписанные к комендантскому взводу
батальона, наступали со всеми.
Пока бежали по льду, пули не достигали нашей группы.
Стоило только взбежать
на берег, как они роем «запели» над
головами. Кто
то рядом охнул, кто
то молча уткнулся в
снежную порошу.
Когда группа комбата подбежала к пылающим на окраине
деревни избам, передовые подразделения батальона вели уже
бой на её выходе. Нам пришлось обходи
ть объятую огнем
технику: рвались бензобаки в мотоциклах.
У крайней избы из
за угла в бойцов командирской группы
целился немец. Саша Симонов молниеносно направил на
немца винтовку, тот бросил автомат и поднял руки.
Низкорослый, худосочный, в обвисшей на пл
ечах шинельке
мышиного цвета. Это был первый немец, которого я увидел на
войне.

Вдруг от опушки по боевым порядкам, во фланг
стрелковым ротам, застрочил пулемет
это уцелевшие
гитлеровцы опомнились и заняли выгодную позицию. Цепи
бойцов залегли, а станко
вый пулемет бил не переставая,
прижимая левофланговую роту Александра Большакова к
земле.
Саша Симонов обратился к комбату:
Товарищ капитан, разрешите, мы «снимем» этих гадов!
Как он собирался «снимать» пулемет, я не сразу понял, но,
следуя его примеру,
выхватил из брезентовой сумки гранату,
и, низко пригибаясь, побежал за ним. Николай Трошин
следом.
Три взрыва брошенных нами гранат раздались один за
другим, пулемет замолчал.
К концу дня овладели поселком Красный Октябрь,
достигли Поречья и Морева. М
еня
бригадного переводчика
по совместительству, отозвали в штаб допросить пленных,
разобраться в трофейных документах.
В разведке
К исходу третьего дня наступления сопротивление
немецко
фашистских частей значительно усилилось, стало
более организованны
м. Где
то противнику удалось остановить
наше продвижение вперед, нанести в ходе контратак
чувствительные удары по боевым порядкам атакующих
частей. На участке 60
й бригады фашисты, несмотря на
значительные потери в технике и живой силе, оправились от
испуг
а и, получив подкрепление, упорно сопротивлялись.
Обстановка резко ухудшалась.
Не ожидавшие этого, командиры батальонов майор
Богданов и капитан Федосеев, откровенно говоря, растерялись
и забыли об основных требованиях боя: непрерывной разведке
противника
, огневом обеспечении флангов и стыков между
наступающими подразделениями, не установили связь с
соседями и допустили образование больших неохраняемых
разрывов между ними.
Воспользовавшись благоприятной ситуацией, немцы
ударили по флангам
третий батальон
был отрезан от
остальных частей бригады. Начальник штаба бригады майор

Ф.Ф. Бочков послал группу связистов и разведчиков
восстановить связь с 3
м батальоном. Группа не вернулась,
вторая группа тоже пропала.
Третью группу приказано было возглавить мне, к
знающему немецкий язык. На карте показали, куда я должен
был их вывести, где занять оборону, чтоб не допустить
прорыва фашистов на Васильевское.
В ночь возглавляемая мной группа разведчиков была
отправлена для выполнения приказа.
Неожиданно что
то резко
свистнуло, пролетев над
верхушками деревьев. Раздался сухой треск, яркая вспышка
ослепила глаза, мне что
то сильно ударило в правое плечо,
боль резанула виски, зазвенело в ушах, перед глазами, меняя
очертания, расплывались пни, кусты и еловые ветки. Душил
кисловатый дым с едким запахом серы…
Очнулся от нестерпимого холода. У самого лица
колыхались зеленые иголки
срезанная миной еловая
макушка, чуть позже выяснилось, спасла мне жизнь.
Подняться сразу не получилось
правая рука онемела.
Наконец все
таки в
ыбрался из
под дерева, огляделся
где
ребята? Разведчики лежали в том порядке, в котором шли: два
присыпанных снегом бугорка впереди меня, два позади.
Бросился к одному, к другому… Осколками мины все были
убиты наповал.
Перепугался жутко: один в лесу. Хо
тел бежать назад, но
мысль о том, что задание не выполнено, остановила. «Не
паникуй,
стал твердить себе,
дело не сделано, вперед надо
идти!»
Так, уговаривая сам себя, успокоился. Попытался
сориентироваться на местности. Подобрался к опушке, вконец
заме
рз. Пополз, опасаясь встретить немцев.
Вдруг откуда
то выскочил красноармеец и побежал прямо
на меня. Узнав этого парня, я поднялся и пошел ему
навстречу. В тот миг роднее человека не было на всем белом
свете! Удача, нашел все
таки своих!
А он, тот красно
армеец, в крик: «Немцы!» И деру! Рискуя
быть убитым, я, на сколько хватало сил, побежал за ним. Не в
силах крикнуть
от холода горло перехватило, зуб на зуб не
попадает. Я увидел еще несколько красноармейцев с

винтовками наперевес бегущих ко мне. Все в за
мешательстве
остановились.
И вдруг услышал спасительный возглас: «Это же
Бессараб, наш переводчик!» Я, оказывается, встретил бойцов
одного из разыскиваемых взводов батальона (взвод младшего
лейтенанта Турижанова). Я узнал, что командир ушел в штаб
батальо
на. Вокруг костра сидели бойцы и завтракали. Каждого
из них, как бывший батальонный писарь во время
формирования бригады, я знал наперечет.
Меня усадили, укрыли полушубком. Я с жадностью выпил
кружку горячего чая. Попросив помощника комвзвода
разбудить ме
ня, как только появится младший лейтенант, я
мгновенно уснул.
Примкнуть штыки!
Проснулся минут через пятнадцать
двадцать. Бойцы
суетились, были встревожены: неподалеку, но где
непонятно, шел бой. Грохотали пушки, строчили пулеметы,
гремели винтовочные
выстрелы.
Помощник командира взвода, назвав меня «товарищем
командиром», доложил, что, вероятнее всего, бой ведет их
батальон, с которым они были вчера на подступах к совхозу
«Красный Октябрь». Здесь всего пятьдесят пять бойцов, а
командир взвода до сих по
р не вернулся.
В таком случае,
говорю,
вы поступаете в мое
распоряжение.
Приказал без команды не стрелять, выслать вперед и на
фланги боевое охранение, о котором помкомвзвода не
позаботился раньше.
Развернув карту, попытался определить свое
местопол
ожение. Совхоз должен быть справа, оттуда и
канонада. Значит, наши слева. Двинулись в этом направлении.
Звуки боя слышались все четче и четче. Ко мне подбежал
разведчик и доложил, что в ста метрах отсюда
немцы!
Какие немцы? Вы не напутали?
Нет, товар
ищ командир, все точно
фашисты. А мы у
них в тылу. Там большая поляна. На опушке стоит подвода,
лошади распряжены, два немца возятся у станковых
пулеметов. А дальше
четыре орудия на позиции ведут огонь

по деревне, а еще дальше залегли их солдаты и тоже
ведут
огонь.
Взвод, которым мне пришлось в то утро командовать,
наполовину состоял из уже обстрелянных воинов
фронтовиков и курсантов одного из среднеазиатских военных
училищ, составлявших костяк всей нашей бригады. Люди
подготовленные, многие в совершенс
тве знали не только
отечественное, но и немецкое стрелковое вооружение.
Поэтому без колебаний принял решение: захватить пулеметы у
подводы и атаковать гитлеровцев с тыла.
Мы с помкомвзвода развернули отделения в цепь, без
шума подошли к опушке сосняка. Бой
цы залегли. Все
получили приказ огонь открывать только по команде, которая
будет дана, как только уничтожим гитлеровцев у подводы и
захватим их пулеметы. Мы с тремя курсантами, знавшими, по
их словам, материальную часть немецких станковых
пулеметов МГ
присоединились к боевому охранению и
залегли в непосредственной близости от подводы.
Вокруг немцев, находившихся рядом с пулеметами,
стояло много металлических коробок с пулеметными лентами
и еще три МГ
34. Нам надо было спешить.
Солдат у пулеметов «сняли
» незаметно
на наши
выстрелы никто не обратил внимания. Захваченные пулеметы
34 расставили на флангах взвода, и через минуту курсанты
по моей команде открыли огонь.
В первую очередь были уничтожены огневые расчеты
артиллерийской батареи. С такого расс
тояния не
промахнешься: до них и сотни метров было не насчитать!
Затем ударили в спину вражеской пехоте. Солдаты первой
линии в панике выскакивали из наспех оборудованных в снегу
ячеек. Тут
то и настигал их огонь наших пулеметов.
Принимая нас за своих, не
разобравшихся в обстановке
идиотов, они в гневе потрясали оружием, посылая в нашу
сторону проклятья, и замертво падали, сраженные очередями.
Я приказал помкомвзвода открыть по бегущим гитлеровцам
огонь из винтовок и ручных пулеметов. Залпы трехлинеек
оконч
ательно ошеломили немцев: они в панике заметались по
полю… Настал момент поднять взвод в рукопашную:
Примкнуть штыки! За Родину, за Сталина, вперед! Ура

Раскатистое наше дружное «Ура!» подняло в атаку бойцов
отрезанного батальона.
Гитлеровцы, зажаты
е с трех сторон, метались по полю,
убегали. Лишь немногим из них это удалось.
На меня бежал с автоматом огромный рыжий детина.
Глаза навыкат, страшные. А у меня
лишь пистолет «ТТ».
правая рука как плеть повисла. Вот он уже совсем рядом,
меня кто
то из
наших сильно толкает в плечо. Падаю, но глаз
от рыжего не отрываю. Блеск штыка у его бока успел
заметить. Рыжий падает буквально у моих ног. Это
красноармеец отвел от меня смерть, побежав дальше. Я за ним.
Через 15
20 минут все было кончено. Радости бойцо
батальона не было границ. Красноармейцы и командиры
обнимались, целовались. У многих в руках
трофейные
автоматы. Помкомвзвода принес мне новенький немецкий
автомат с несколькими снаряженными магазинами, лежащими
в кожаной сумке, снятой, по его словам,
с какого
то не то
офицера, не то унтера.
За длинной канавой, только что служившей бойцам
батальона и укрытием, и огневым рубежом, увидел
батальонного фельдшера. Надя перевязывала кого
то из
раненых. Она молча показала на него глазами. Это был
начальник шт
аба батальона младший лейтенант Гринин.
Через несколько минут он умер.
Подошел капитан Федосеев. Приближался нетвердой
походкой, шатался из стороны в сторону, будто с похмелья.
Но комбат не был пьян.
Пока гитлеровцы не опомнились и не перехватили
образов
авшийся проход в сторону Васильевского, необходимо
было как можно скорее приступить к выполнению приказа
комбрига
развернуть подразделения батальона на указанном
рубеже, увезти раненых и убитых, не забыть и о собранных
трофеях, особенно о станковых пулем
етах и целой машине
боеприпасов к ним.
Федосеев продолжал безучастно стоять, никому не говоря
ни слова. Даю команду строиться.
Обращаюсь к Федосееву:
Товарищ капитан, батальон по вашему приказанию
построен, пора уходить!

Хорошо, ведите батальон. Я
контужен, ничего не
соображаю…
И вот указанный командованием рубеж! Роты начали
окапываться, сооружая снежные накаты, перемежая сыпучий
снег с еловыми ветками и утрамбовывая их для прочности.
И тут
неожиданность: фельдшер батальона Надя мне
пожала на п
рощание руку, и я взвыл от резкой боли. В пылу
боя забыл о ранении, почти не чувствовал его.
Вместо капитана Федосеева командовать батальоном
назначили младшего лейтенанта Винокурова.
В результате проведенного вышестоящим командованием
расследования прич
ин окружения стрелкового батальона,
декабря в командование бригады был назначен новый
комбриг и комиссар.
В сентябре 1943 года, в дни моего командования 2
стрелковым батальоном 597
го стрелкового полка 207
стрелковой дивизии, бойцы батальона освобод
или деревню
Холм Смоленской области.
Вот как об этом написано в выписке из архива:
«…На протяжении 20
21 сентября 1943 года противник
упорно удерживал д.
Холм, имея в наличии сильные
укрепления, много пулеметов и артиллерии в глубине
обороны. Помимо этого,
врагу способствовали местность, река
и болото.
Капитан Бессараб, получив задачу на овладение
населенным пунктом Холм, повел свой батальон в обход
справа и, в сочетании умелого маневра со смелым броском,
при поддержке других подразделений, овладел населенн
ым
пунктом, развивая наступление».
В соответствии с приказом по 5
й армии Западного
фронта от 18 октября 1943 года №
0462, от имени Президиума
Верховного Совета СССР (вх.
020470), за этот бой я был
награжден орденом Красного Знамени.
Бой последний
апреля 1945 года. Королевская площадь в центре
Берлина. В 3.30 передовые части 79
го стрелкового корпуса
генерала С.Н. Переверткина после двух штурмов захватили
лишь часть здания канцелярии Министерства внутренних дел.

Солдаты окрестили это массивное строе
ние «домом
Гиммлера».
С северной стороны несколькими подразделениями 171
стрелковой дивизии полковника А.И. Негоды удалось
приблизиться к стенам здания фашистского парламента.
С северо
запада путь наступающим батальонам 150
стрелковой дивизии генерал
айора В.М.
Шатилова
преграждал широкий и до половины заполненный водой ров
строящейся линии метрополитена. Он простреливался огнем
пулеметов фашистов, и попытка преодолеть препятствие с
ходу не увенчалась успехом.
Рейхстаг и Кроль
опера, объятые пламенем
и дымом,
защищались гитлеровцами яростно.
Вражеские зенитчики стреляли по наземным целям
прямой наводкой и не позволяли нам ввести в бой танки и
самоходные орудия. Лишенные возможности маневрировать,
они становились легкой добычей фашистских зенитчиков и
олдат, вооруженных фаустпатронами.
Чтобы сломить сопротивление врага, необходимо было
усилить наши соединения артиллерией прямой наводки.
му дивизиону была поставлена задача: прямой наводкой
подавить огневые точки, пулеметные гнезда в центральной и
северо
западной части Рейхстага, воспрепятствовать
действиям зенитных орудий врага, расположенных у колонн
здания и на Королевской площади. Было объявлено время
готовности
10:00 30
го апреля.
В ночь на 30 апреля дивизион выдвинул свои батареи на
Королев
скую площадь. Я приказал нацелить на Рейхстаг
батарею старшего лейтенанта Василия Носова, а на Кроль
оперу два орудия второй батареи лейтенанта Ивана Батышева
и взвод ПТР младшего лейтенанта Антона Бородина.
Всем была поставлена боевая задача. Орудийные р
асчеты
держали под огнем амбразуры в замурованных окнах первого
этажа и полуподвала, а расчеты противотанковых ружей
подавляли огневые средства в амбразурах верхних этажей. За
каждым из них были закреплены по одному
два окна.
Аналогичные команды получили
и те подразделения
дивизиона, которые были нацелены на Кроль
оперу.
Наблюдательный пункт я выбрал в одной из комнат
южного крыла здания МВД, отсюда хорошо просматривался

Рейхстаг, Королевская площадь и Тиргартен. Позже здесь же
выбрал свой НП и командир 5
го стрелкового полка
подполковник А.А. Вознесенский, батальоны которого были
нацелены на Кроль
оперу.
От «дома Гиммлера» до Рейхстага приблизительно
пятьсот метров. С помощью стереотрубы командиры
подразделений внимательно рассматривали фасад здания,
бращая внимание на устройство амбразур всех этажей,
расположенных у подоконников: их было по две бойницы в
каждом окне. Стены и крыша здания выщерблены снарядами,
башни на углах и в центре полуразрушены. От купола
Рейхстага остались одни стальные ребра.
высоко поднятому портику парадного подъезда ведет
широкая лестница, заваленная битым кирпичом и камнями.
Шесть закопченных колонн на высоких пьедесталах
поддерживают массивный лепной фронтон. В глубине
подъезда входная дверь в несколько створок. Они тоже б
ыли
замурованы снизу доверху, с бойницами.
Час атаки приближался. У нас было все готово.
Одиннадцать часов двадцать минут. Комбаты докладывают о
готовности к бою. Одиннадцать двадцать пять.
Зарядить!
Одиннадцать тридцать.
Огонь!
Мощная артиллерийская
подготовка началась. Солдаты
Кандыбина из пушек и бойцы Носова из противотанковых
ружей открыли точный огонь по Рейхстагу.
Наша 207
я дивизия полностью блокировала гитлеровцев
в Кроль
опере и в примыкающих к ней зданиях, подавив огонь
оборонявшихся, обесп
ечив успех взятия Рейхстага.
Наконец долгожданное событие: впереди взвились
зеленые ракеты
это сигнал, запрещающий ведение всякого
огня с закрытых позиций, а артиллерии прямой наводки
по
окнам и амбразурам полуподвала Рейхстага.
Там уже находились на
ши пехотинцы, проникшие в
здание с северо
западной стороны.
Но вот перед парадным подъездом рассыпался целый сноп
красных ракет. Это вновь был сигнал прекращения огня
орудиям прямой наводки. К широкой лестнице Рейхстага со
всех сторон устремились штурмующи
е.

Орудийные расчеты Михаила Рудика и Сергея Барышева
укрыли свои пушки в оконных проемах за прочной стеной
цокольного этажа МВД и уничтожили в тот день несколько
зениток и пулеметных гнезд врага на площади перед
Рейхстагом и Кроль
оперой.
В ночь на 2 мая
была взята Кроль
опера.
В соответствии с приказом Командующего артиллерией 3
й ударной армии 1
го Белорусского фронта от 18 мая 1945
года №
019/Н, от имени Президиума Верховного Совета
СССР, я был награжден орденом Александра Невского.
Мой боевой путь пр
ошел из Подмосковья через
Смоленщину, Белоруссию, Прибалтику, Польшу, немецкую
Померанию и завершился в Берлине.
Я автор книг
воспоминаний о войне: «В прицеле
танки»,
«Какими мы были», «В боях закаленная 207
Краснознамённая», «Вместе с матушкой пехото
й»,
«Комендант Берлина».
Награждён: орденом Красного Знамени, орденом
Александра Невского, орденами Отечественной войны 1
й и
й степени, орденом Красной Звезды, медалью «За боевые
заслуги», знаком отличия «За заслуги», орденом «За заслуги
перед Отечест
вом» в золоте (ГДР), орденом Грюнвальда 2
степени (ПНР). Имею более 30 юбилейных государственных
наград.
Почетный гражданин города Бернбург, района Панков в
Берлине, почетный житель муниципального образования
Гольяново в городе Москве.
После войны, в 194
6 году, в составе 601
го минометного
полка я участвовал в демонтаже военных объектов Берлина и в
отправке в Советский Союз по репарациям заводского
оборудования, приборов и агрегатов.
В 1952 году окончил Харьковскую радиотехническую
академию имени маршала
Советского Союза Л.А. Говорова.
Половник в отставке.
Февраль 2015

В подготовке текста воспоминаний
оказал помощь
Прудников Федор
Евгеньевич
, студент 2
го курса
Аэрокосмического факультета
Учебного
оенного
ентра
факультета военного
обучения
ковского авиационного
института
(национального исследова
тельского университета)

Ботян
Алексей Николаевич
Командир разведывательно
диверсионной
группы
Я родился 10 февраля 1917 года в крестьянской семье,
проживавшей в белорусской деревне Чертовичи
Вильненской
губернии, которая в марте 1921 года отошла к буржуазно
помещичьей Польше.
По окончании школы был призван в польскую армию,
служил в зенитной артиллерии наводчиком, старшим унтер
офицером. Командуя расчётом зенитного орудия, в сентябре
1939 го
да участвовал в боях с гитлеровскими оккупантами.
Под Варшавой наш расчет сбил три самолета «юнкерс».
После воссоединения Белоруссии стал гражданином
СССР и, пройдя подготовку, стал работать преподавателем в
начальной школе.
Начало нелегкого пути
В 1940
году по путевке комсомола был направлен в
разведшколу НКВД СССР, окончание которой в 1941 году
совпало с началом Великой Отечественной войны. В июле
1941 года зачислен в состав Отдельной мотострелковой
бригады особого назначения (ОМСБОН), подчинявшейся 4
управлению НКВД СССР.

Участвовал в обороне Москвы. В ноябре 1941 года, в
качестве командира разведывательно
диверсионной группы, я
был переброшен за линию фронта для ведения разведки и
уничтожения коммуникаций и линий связи противника.
Пускали под откос
поезда, добывали «языков».
Тогда, в 1941 году, под Москвой стояли морозы, очень
сильные морозы, спасибо за это природе и Господу. Это нам
очень помогало, так как немцы наших морозов не любили.
мы надевали телогрейки, белые маскхалаты
и в тыл к
врагам.
Проходили по 30
40 километров на лыжах,
подбирались к их позициям, брали «языка» и тихонько
уходили.
В 1942 году был направлен в глубокий тыл врага для
работы в западных районах Украины и Белоруссии.
Действовал там как самостоятельно, так и в составе круп
ных
партизанских отрядов. Там я был заместителем по разведке
командира партизанского соединения Героя Советского Союза
Виктора Александровича Карасёва.
Под моим непосредственным руководством проведена
операция по взрыву немецкого гебитскомиссариата в город
е
Овруч Житомирской области Украинской ССР, когда там
находилась инспекция из Германии. В результате этой
операции 9 сентября 1943 года уничтожено 80 гитлеровских
офицеров. За эту операцию я был представлен к званию Героя
Советского Союза, но когда встал в
опрос о награде, в Москве
что
то не сложилось. В итоге мне дали орден Красного
Знамени.
Спасение Кракова
В мае 1944 года по заданию Центра во главе группы из
человек совершил переход в Польшу для организации
разведки расположения и передвижения против
ника в районе
города Кракова. Благодаря хорошему знанию польского языка
и интуиции я находил хороших и надежных людей среди
поляков. Они мне много помогали и, в частности, помогли
уничтожить склад, где у немцев было большое количество
взрывчатки и оружия.
В конце 1944 года моя группа захватила инженера
картографа из штаба тыловых подразделений вермахта, поляка

Зигмунда Огарека. При нем были карты оборонительных
сооружений Новы
Сонча, где находился огромный склад
взрывчатки, в том числе предназначенной для
уничтожения
исторического центра Кракова, Рожновской плотины и мостов
через реку Дунаец. Огарек согласился сотрудничать с нами.
Выяснилось, что с ним был знаком поляк, который служил в
вермахте и имел чин гауптмана. Вот он и принес, под видом
грузчика, на
склад английскую мину замедленного действия,
положил ее между штабелями фауст
патронов и взрывчатки.
Взрыв прогремел 18 января 1945 года рано утром в самый
разгар наступления Красной Армии. Взрыв был такой силы,
что погибло человек 400 немцев, которые при
ехали туда за
боеприпасами. Тем самым мы обезоружили немцев.
января в Краков вошли передовые части 1
го
Украинского фронта под командованием маршала Советского
Союза Конева Ивана Степановича. И вот второй раз меня
представляли к званию Героя, но опять
наградили лишь
орденом Красного Знамени. Чиновников смутило, что в 1939
году я был унтер
офицером в армии Пилсудского. Но воевали
мы не ради наград.
Послевоенная карьера
С 1945 года проходил службу в оперативном составе 1
го
Управления (внешняя разведк
а) Наркомата государственной
безопасности СССР (с 1946 года
Министерство
государственной безопасности СССР, с 1954 года
Комитет
государственной безопасности при Совете Министров СССР).
Неоднократно выезжал в заграничные командировки в
различные европей
ские страны для выполнения сложных и
ответственных заданий.
В 1983 году в звании полковника уволен в отставку по
возрасту.
До 1989 года продолжал работать в органах КГБ СССР в
качестве гражданского специалиста.
Награждён: два ордена Красного
намени, орден
Мужества, орден Отечественной войны 1
й степени, орден «За
воинскую доблесть» («Виртути Милитари», Польша), орден
Трудового Красного Знамени, медаль «За боевые заслуги»,
медаль «Партизану Отечественной войны» 1
й степени.

Почетный гражданин города Илжа (П
ольша).
Указом Президента Российской Федерации № 614
мая 2007 года «за мужество и героизм, проявленные в
ходе операции по освобождению польского города Кракова и
предотвращению уничтожения его немецко
фашистскими
захватчиками в период Великой Отечеств
енной войны
1945 годов» мне присвоено звание Героя Российской
Федерации с вручением медали «Золотая Звезда».
Декабрь 2014 года
В подготовке текста воспоминаний
оказал помощь
Бахтин Сергей
Николаевич
, студент 2
го курса
факультета «Радиоэлек
троника
летательных аппаратов»
Учебного
оенного
ентра
факультета военного
обучения
Московского авиационного
института
(национального исследова
тельского университета)

Брюхов
Василий Павлович
Влево 20, «пантера», бронебойным, огонь!
Я родился 9
января 1924 года в городе Оса Молотовской
области (ныне Пермского края). В 1941 году окончил
классов средней школы.
Сегодня трудно сказать, как сложилась бы моя судьба,
если бы не война. Комсомольский активист, чемпион области
по лыжам...
Все перемени
лось в жизни молодых людей в том
горестном июне. Часть друзей призвали в армию, других,
молодежь до семнадцати лет, направили на военные заводы.
стал кузнецом, но рвался на фронт. И добился
таки своего
от военкомата меня направили в формирующийся лыжны
батальон.
В декабре 1941 года воинская часть убыла на фронт под
Москву. Но повоевать я не успел
при выгрузке из эшелона
налетела вражеская авиация, и станция превратилась в ад.
трехсот шестидесяти шести человек списочного состава в
живых осталось чу
ть больше сорока...
Несколько месяцев в госпитале
и меня направили в
Пермское авиатехническое училище. Несмотря на перспективу
получения вполне привлекательной профессии и
гарантированное трехлетнее пребывание в тылу, я написал
рапорт об отчислении и пер
еводе в другое училище. Рапорт

подписали. Так я оказался в танковом училище в Сталинграде,
которое затем перевели в город Курган.
Учился я на «отлично», поэтому по окончании училища
мне предложили остаться в нем командиром взвода.
отказался и был отправл
ен на фронт в составе 159
танковой бригады 1
го танкового корпуса.
Первый наш бой случился под Прохоровкой. Кромешный
ад творился на поле боя. Горели свои и чужие. Повезло,
однако.
Танк подбили, ремонтники потащили его в тыл. Мне,
молодому лейтенанту, н
авсегда запомнились огромные клубы
пыли, дым горящих машин, смрад. Самолёты, находившиеся в
воздухе. Именно там я понял, что такое сплоченность экипажа,
что в бою надо быть очень осмотрительным.
Затем были бои по освобождению Орла, Брянска, других
городов.
Памятен мне сентябрь. В середине месяца я вызвался
провести со своим взводом разведку боем: требовалось
«вскрыть» систему огня противника. Все прекрасно понимали
цену этой разведки.
Атака. Первые выстрелы немецких противотанкистов.
Обучены они были хорош
о. Вначале подбили две машины
справа и слева, а затем и мой танк. Экипаж погиб, но я чудом
остался жив.
Очнувшись, я пробрался к механику
водителю, отодвинул
его тело, завел танк и, к удивлению своих и немцев, откатился
назад.
Бои шли непрерывно. Днем атак
овали или преследовали
немцев. В танке
пороховая гарь, жарища. Ночью
восстанавливали боеготовность машин. Работа не только
важная, но и тяжелая. Экипаж загружал в танк снаряды,
патроны. А боекомплект весил две тонны. Плюс заправка
топливом
500 литров.
Наливали из бочек в ведро, а из ведра
в бак танка. Офицеры
от командира танка до командира роты
работали наравне с солдатами.
А утром
опять бой
В июне 1944 года прибыли эшел
ны с челябинского и
нижнетагильского танковых заводов. К радости та
нкистов

й танковой бригады 18
го танкового корпуса на
платформах стояли новые машины Т
85. У пушки в
боекомплекте были мощные бронебойные и подкалиберные
снаряды. Более удачная конструкция корпуса и башни,
усилена лобовая и бортовая броня.
Вместе с
танками прибыли и экипажи. Я, командир
взвода, и мой друг, Николай Максимов, были назначены в 1
батальон. Комбат Сергей Отрощенков поручил нам
формирование взводов и рот.
Сергей Отрощенков, несмотря на возраст (ему было всего
22 года), великолепно стрел
ял из всех видов оружия, блестяще
знал и водил танк. Этого же требовал и от подчиненных.
Он сразу отметил, что я проявил хорошее знание уставов,
быстро принимал решения. На зачетной стрельбе я был в
числе лучших (поразил все цели).
В конце августа бригада
приняла участие в Ясско
Кишиневской операции, наступая в направлении городов
Хуши и Бухарест. Утром 21 августа соединение, действуя в
составе 18
го танкового корпуса, пошло в прорыв обороны
противника и с ходу форсировало реку.
Мой взвод первым ворвался
в Урекений и, уничтожив
метавшихся по деревне фашистов, выскочив из деревни,
вступил в бой с отступавшими войсками противника. В том
бою я открыл боевой личный счет, уничтожив танк и
штурмовое орудие врага. Командир роты лейтенант Гуляев,
офицер в возрасте
(комбриг Чунихин в далеком 1930 году был
рядовым солдатом во взводе, где старший сержант Гуляев был
заместителем командира), сразу увидел во мне командирскую
жилку.
В ходе завершения окружения крупной вражеской
группировки бригада вышла к реке Прут. Батал
ьон
Отрощенкова получил задачу, действуя в передовом отряде,
выйти к реке и соединиться с передовым отрядом 3
го
Украинского фронта. Танк Гуляева требовал ремонта и отстал
от батальона. В этот момент комбат решил не только мне
поручить роту, но и доверил и
дти впереди батальона.
В середине дня, 24 августа, рота наткнулась на
подготовленный рубеж обороны гитлеровцев. Укрываясь за
складками местности, по кукурузному полю подразделение
стало продвигаться вперед. Наблюдая за местностью, я увидел

«пантеру», котор
ая разворачивала пушку в мою сторону.
скомандовал: «Влево 20, «пантера», бронебойным
огонь!»
Заряжающий сработал мгновенно, но наводчик Блинов
растерялся: он не видел противника. Тогда я оттолкнул
наводчика в сторону, прильнул к прицелу и нажал
электро
спуск. Выстрел
и снаряд пробил бок «пантеры». Танк
вспыхнул факелом. Оттуда никто не выскочил.
Наша бригада, поддержанная артиллерией, рвалась к реке,
и вскоре моя рота вышла к урезу воды. На противоположном
берегу показались танки. Противник? Рассмотрев
в бинокль
34, успокоился. Но с противоположного берега был открыт
огонь. Несмотря на сигналы ракетами и радиосообщения,
огонь не прекращался. До вечера передовые отряды 2
го и 3
го
Украинского фронтов вели перестрелку. Такова была цена
плохо организова
нного взаимодействия в оперативном
масштабе.
Вечером 28 августа приехавший в батальон полковник
Чунихин объявил о моем официальном назначении
командиром роты.
Бригада вскоре получила приказ выйти к Бухаресту. Я до
сих пор вспоминаю местных жителей, которые
забрасывали
наши боевые машины цветами.
За мужество, проявленное в боях, я, лейтенант, был
награжден орденом Красного Знамени, как и командир
батальона С. Отрощенков и ряд других офицеров.
В следующий бой батальон повел другой комбат
капитан
С.П. Задор
ожный. Я и другие офицеры сразу заметили, что,
как командир, он слаб. Комбат нервничал, суетливо отдавал
распоряжения, задергал командиров рот. Бой был тяжелый.
Моя рота уничтожила танк, разбила орудие противотанковой
батареи врага, но и сама потеряла одну
машину. В других
ротах потери были более тяжелые.
С рассветом 22 сентября бой разгорелся с новой силой.
Батальон несколько раз переходил в атаку и, теряя танки,
откатывался назад.
Тяжело видеть, как горят свои танки. Мало кто выбирался
из горящих танков.
Катаясь по земле, люди пытались сбить
пламя. Уцелевшие вступали в перестрелку, а нередко
сходились врукопашную с вражескими пехотинцами.

Авиация противника непрерывно бомбила боевые
порядки батальона, выискивая танки в облаках пыли и дыма.
Радиосвязь р
аботала с трудом: эфир был забит командами
открытым текстом
кодовые таблицы и позывные были
забыты. Всё, что находилось поверх брони (топливные бачки,
ящики с инструментом), было изорвано осколками.
В батальон прибыл комбриг Чунихин. Разобравшись в
обста
новке, он приказал все уцелевшие танки передать в мою
роту и лично поставил мне новую задачу.
Я, воодушевленный доверием комбрига, вывел роту к
опорному пункту противника, с ходу развернул ее, атаковал
немцев. Бой шел больше двух часов. Враг не выдержал, н
ачал
отход. Я уловил этот момент, и мой танк рванулся вперед, а за
мной и рота. Потеряв три танка, рота захватила важный узел
дорог, перекрыв фашистам пути отхода.
Вечером вызвали к комбригу, и он приказал мне ночью,
составив передовой отряд со средствами
усиления, обойти
врага, используя промежутки в боевых порядках, перейти
границу Румынии с Венгрией, не ввязываясь в бой, овладеть
венгерским городом Баттонья и обеспечить успешные
действия бригады.
Спустя несколько часов город был освобожден. Весь день
ивали атаки врага и удержали рубеж, уничтожив девять
танков, батарею противотанковых орудий и много живой силы
противника.
Не обошлось без потерь и с нашей стороны. Отряд
недосчитался четырех танков с экипажами. Но потери не
остановили наступательный порыв
бригады. Передовой отряд,
сбивая заслоны, двигался вперед. Противник ожесточенно
сопротивлялся, цепляясь за каждый населенный пункт. Мне
вспоминается ожесточенный бой за город с трудно
произносимым названием Ходмезёвашархей. Мы дрались двое
суток днем и н
очью, неся тяжелые потери, но вынуждены
были отступить под нажимом противника. Перегруппировав
силы, бригада захватила город Мако и перешла к обороне.
Венгерские и немецкие части накатывались на наши позиции,
пытаясь просочиться через «жидкие» боевые поряд
ки.
Танкисты и пехотинцы нередко схватывались врукопашную.

Несколько дней ожесточенных боев
и бригада получила
приказ о наступлении. Все оставшиеся танки 1
го батальона
свели в мою роту. Я вновь пошел впереди всех.
Прибывший комбриг Чунихин уточнил задач
у. Рота,
обойдя противника, двинулась вперед. По ходу движения я
обнаружил артдивизион врага, который своим
нём
подбил
два моих танка. Охватив вражеский дивизион с флангов, мы
«проутюжили» его вдоль и поперек, раздавив шесть орудий и
прислугу.
Потом мы в
стретили отступающие части противника. Уже
имея опыт борьбы с колоннами противника, я ударами взводов
раскроил колонну на части, танкисты принялись расстреливать
в упор машины, давить живую силу врага. Колонна
превратилась в свалку подбитых и искореженных
машин,
трупов людей и лошадей.
Мужество танкистов было по достоинству оценено
командованием
я, старший лейтенант, был представлен
командиром корпуса к званию Героя Советского Союза, а
также старший лейтенант Тарасов и лейтенант Якимович.
Увы, по непонятн
ым причинам мне это звание не было
присвоено. Звание Героя России мне было присвоено только в
1994 году. Тарасов и Якимович получили награды в июне 1945
года.
Бригаду вывели на отдых и доукомплектование. На
отдыхе в Румынии мы с удивлением увидели работающ
ие
рестораны, кафе и магазины с полными полками товаров.
Денежное довольствие танкистам выплатили в леях. Плюс
вознаграждение за подбитые танки (постановлением
правительства за каждый подбитый танк противника
по
рублей). И получил я, молодой команди
р роты, за девять
подбитых танков 330 тысяч лей. Друзья получили по 150
200 тысяч. Я и мой закадычный боевой друг Максимов
обратились к комбригу Чунихину с необычной просьбой:
разрешить съездить в город Тимишоару. И комбриг разрешил!
Три дня два бравы
х молодца, не зная языка, города и
никогда не бывавших в ресторанах, отмечали успехи в боях и
в указанный срок явились в бригаду…
Вскоре бригада вновь втянулась в затяжные бои.
Особенно тяжело пришлось в боях за город Секешфехервар.

Запомнился мне марш 21
декабря 1944 года на исходные
позиции для атаки. Дожди, прошедшие перед этим, сделали
дороги труднопроходимыми даже для танков. Я решил срезать
угол дорог и выдвинулся напрямик через поле. Но мой танк,
пройдя несколько десятков метров, по башню утонул в гр
унте.
Попытавшись вытащить его, зарылись по башни еще два
танка. Спас положение зампотех роты Размадзе. Соединив
несколько тросов в длинную сцепку, он с помощью других
танков вытащил машины.
Отчаянно сопротивляясь, немцы при поддержке танков
перешли в конт
ратаку. Одновременно был нанесен удар
артиллерией и авиацией.
Бой был очень тяжелый. Бригада уничтожила 15 танков
противника и своих потеряла 13…
С утра 22 декабря бригада вновь атаковала немцев. Моя
рота удачно обошла опорный пункт и полевыми дорогами
про
никла в глубину обороны противника, затаилась в роще на
южной окраине Вертешбоглара.
Мимо двинулась колонна немецких танков. Насчитал я их
больше 60, но комбат Грищенко приказал огня не открывать и
ждать подхода батальона. Колонна противника
беспрепятстве
нно прошла мимо. Появились немецкие
связисты, прокладывающие телефонную линию. Старшина
Закройщиков с несколькими солдатами связал их и доставил в
роту.
Продолжая наблюдение, я обратил внимание на большую
легковую машину «Опель
Адмирал». Танк рванулся впер
ед и
преградил ей путь. Я схватил автомат. «Хенде хох!»
скомандовал я немцам, сидевшим в машине. Немцы послушно
подняли руки вверх. Внезапно один из них (как позже
выяснилось
подполковник), схватив с сиденья портфель,
выскочил из машины и побежал. Я, с
треляя на ходу,
устремился за ним.
Немец, петляя, как заяц, стремглав мчался вперед. И вдруг
автомат заклинило. Я остановился. В это время немец
обернулся и с пистолетом в руке кинулся ко мне.
«Вот и конец»,
мелькнула мысль, и я побежал назад к
танку.
Под пистолетными выстрелами я на бегу удалил
застрявший патрон и, развернувшись, дал несколько очередей
по немцу. Тот упал. Подбежав к врагу, я убедился
мертв.

Схватив портфель, я двинулся к танку. До сих пор поражаюсь,
почему рота безмолвно наблюдала за
нами. Встретил
меня бурными криками восторга и одобрения… Вскрыв
портфель, я обнаружил карты и документы. Интуитивно я
оценил их высокую важность и приказал лейтенанту Бутову
забрать пленных, портфель и немедленно доставить в штаб
бригады.
Содержимо
е портфеля произвело сенсацию во всех
штабах, вплоть до Москвы. Иначе и быть не могло
убитый
был офицером штаба и вез план обороны Будапешта. Моей
наградой стал орден Суворова 3
й степени.
После короткой паузы бой разгорелся с новой силой.
Батальоны драл
ись, заняв круговую оборону. Танки
противника утюжили позиции пехотинцев. В бой пошли все
от телефонистов и поваров до офицеров штаба бригады. В тот
день погибли два заместителя комбрига и мой лучший боевой
друг Николай Максимов.
В решающий момент боя пр
отивник бросил в атаку
против первого батальона 32 танка с пехотой,
поддерживаемые ударами артиллерии и авиации. На мою роту
шли 20 танков. Удачно выбранный рубеж помог выдержать не
только удар, но и выиграть огневую дуэль танков.
Рота потеряла несколько т
анков с экипажами, но
настолько измотала врага, что к вечеру он прекратил атаки.
О напряженности боя говорили потери бригады: за два
дня
40 процентов танков и личного состава.
Сегодня я часто вспоминаю дуэли танкистов. Немецкие
экипажи были хорошо обуче
ны стрельбе из танка.
Просвистела «болванка» над танком или рванул снаряд рядом
следующий будет уже твой. Побеждал в схватке тот, кто
обладал молниеносной реакцией, мог моментально «схватить»
в прицел цель, определить расстояние и поразить ее первым
выст
релом. Механик
водитель мгновенно производит маневр
и танк, и экипаж спасены.
Памятен мне 1945 год. Все знали
победа близка. Дожить
бы до нее! Новый год встречали, как казалось, в спокойной
обстановке. Праздничный по фронтовым меркам ужин и
выданный р
ом вместо наркомовских ста граммов расслабил
людей. Словно понимая это, противник провел мощную

артподготовку и бросил в атаку танки. Темнота и падающий
снег затрудняли ориентирование.
Ожесточенный бой складывался не в пользу бригады.
исходу 3 января она
оказалась в тылу противника. Комбриг
Чунихин решил выходить из окружения.
Выход из боя прикрывала моя рота, в которую были
переданы все оставшиеся танки батальона: комбриг и комбат
положились на мой опыт и умение действовать
самостоятельно.
И я не подвел.
Правильно расставленные танки
подпустили немцев на 600
700 метров и открыли огонь. Сразу
было подбито несколько танков. Враг попятился… Но
налетела авиация противника. И все
таки мы выстояли…
Спокойствие, разумные и бесстрашные действия были
высоко оцене
ны командованием, 5 января я был назначен
начальником штаба батальона.
В те дни немцы и венгры атаковали и днем, и ночью,
несмотря на погодные условия и большие потери. Бои были
тяжелейшие.
День 7 января 1945 года особенно мне памятен как
ожесточенностью б
оя, так и большими потерями. Комбриг
решил отойти на новый рубеж, а мне приказал прикрыть отход
бригады.
Несколько дней длилось затишье, а затем противник нанес
новый, третий контрудар.
14 марта в ходе страшной атаки врага в небе появились
наши штурмовики.
Красными ракетами им указали сторону
противника. Но они сделали разворот и принялись бомбовыми
ударами утюжить наши позиции. Я в бешенстве выскочил на
бруствер траншеи и, матеря летчиков, побежал вдоль нее. Еле
втащили меня в траншею. Потери были больше,
чем от огня
немцев… Не помог и авианаводчик, на команды которого
летчики внимания не обращали.
Немцы овладели рядом высот, бригада потеряла четыре
танка, СУ
76 и свыше 40 человек личного состава. В ней
остались лишь одна СУ
76 и восемь танков. В ротах
авто
матчиков
не больше 20 человек. Но и мой личный счет
увеличился до 28 танков противника!
В этой тяжелейшей ситуации я, капитан, был назначен
командиром батальона, в котором осталось четыре танка.

В тяжелых боях прошел апрель, наступил победный май.
Вспом
иная сегодня этот месяц, я возмущаюсь некоторыми
«знатоками» войны, которые расписывают его как победное
шествие. В апрельских боях бригада вновь потеряла почти всю
технику и людей
в боевом строю осталось три танка и не
больше тридцати автоматчиков.
2 ма
я бригада получила приказ на преследование
отходящего врага. В авангарде шел мой батальон. Радость у
всех была огромная… Берлин пал! И так не хотелось погибать.
Двигались по шоссе Вена
Мюнхен. Организованного
сопротивления уже не было
все разбегались.
Во второй половине дня прошли Амштеттен и при
подходе к Франценбергу увидели колонну машин. Батальон
развернулся к бою, но комбат с открытием огня медлил. Что
то удерживало его от подачи команды. И чутье не подвело! На
передней машине развевался американск
ий флаг. «Огня не
открывать! Союзники!»
Докладываю комбригу. Получил приказ: «Огня не
открывать! Продолжать движение к реке Энс».
Американцы радостно встретили колонну, призывно
размахивали бутылками с виски. Но танкисты обошли колонну
и рванули вперед.
Вскоре поступила команда: «Стой! Закрепиться на
достигнутом рубеже». А вечером ко мне ворвался радист
сержант Пальников: «Капитуляция! Война закончилась!»
В 1947 году я поступил в Военную академию
бронетанковых войск. После окончания академии меня
направил
и в Группу советских войск в Германии старшим
офицером оперативного отдела штаба армии. Затем меня
назначили офицером
порученцем главкома Группы генерала
армии В. Чуйкова.
При переводе в Москву В. Чуйков предложил мне убыть с
ним. Я попросил направить мен
я служить в полк! Чуйков
отказал, сказав: «Получишь ты свой полк, но вначале
поработай с новым главкомом генералом армии А.А. Гречко».
После службы с новым главкомом я вновь попросил,
чтобы меня направили в полк. И был направлен в войска.
Начальник операти
вного отделения штаба 19
й МСД,
командир 26
го танкового полка этой же дивизии.
Слушатель Военно
политической академии.

Начальник политотдела дивизии.
Слушатель Военной академии Генерального штаба.
Командир дивизии.
Старший военный советник в Народной
Демократической
Республике Йемен.
Вернувшись в СССР, я, будучи генералом, служил
заместителем командующего армией в Киевском военном
округе, первым заместителем командующего армией в
Уссурийске.
Начальник 1
го управления Главного управления кадров
Советс
кой Армии.
Указом Президента Российской Федерации от 16 декабря
1995 года за мужество и героизм, проявленные в борьбе с
немецко
фашистскими захватчиками в Великой
Отечественной войне 1941
1945 годов, мне, генерал
лейтенанту, было присвоено звание Героя Ро
ссийской
Федерации.
Награжден 11 орденами и около 60 медалями СССР,
России и иностранных государств. Мне присвоено почетное
звание гражданина города Оса Пермской области и двух
городов Венгерской Республики
Баттонья и Мако.
Награждён двумя орденами Крас
ного Знамени, орденом
Суворова 3
й степени, орденом Трудового Красного Знамени,
орденом Отечественной войны 1
й степени, орденом Красной
Звезды, медалями, а также высшей наградой Йеменской
Арабской Республики
орденом Мариба.
Март 2014 года
В подго
товке текста воспоминаний
оказал помощь
Бузин Сергей Семенович
студент 2
го курса факультета
«Двигатели летательных аппаратов»
Учебного
оенного
ентра
факультета
военного обучения
Московского
авиационного института
(национального
исследовательского ун
иверситета)

Быстров
Виктор Иванович
Предотвратили уничтожение штаба дивизии
Я родился 11 апреля 1914 года в деревне Подсолнечное
Вышне
Волоцкого уезда Тверской губернии. Русский. Крещен
в церкви станции Торбино Октябрьской железной дороги, но с
ран
них лет атеист.
После 7
го класса средней школы поступил в ФЗУ
Тульского оружейного завода, которое окончил в январе 1932
года с присвоением квалификации слесаря.
По рекомендации комсомольской организации я подал
заявление с просьбой о направлении меня в
военное училище.
11 ноября 1932 года я рядовым красноармейцем начал
военную службу.
Я считался не призванным, а добровольно вступившим в
Красную Армию, так как в те годы призывным возрастом
было 22 года. В те годы для поступления в военное училище
необх
одимо было сначала пройти год действительной
воинской службы в линейной части, в которой имелся взвод
кандидатов в военное училище. Командиру части дано было
право определять пригодность абитуриента стать командиром
и решать, направлять ли его в военное уч
илище или оставлять
в части для завершения действительной военной службы.
Я был зачислен кандидатом в военное училище в 25
инженерный батальон. Во взводе кандидатов было 25 человек,

в том числе несколько человек с полным средним
образованием. На экзамен
в Ленинградское военно
инженерное училище командир батальона направил
человек, а принято было 5. Таков был подход к
формированию командирских кадров.
С октября 1933 года по октябрь 1936 года я был курсантом
Ленинградского Краснознаменного военно
инженер
ного
училища. По его окончании мне присвоили воинское звание
«лейтенант». Учился без троек, осваивал немецкий язык.
Может быть из
за этого, я получил направление не в войска, а
во 2
е Главное управление Генерального штаба, где
прослужил два года и существе
нно повысил знание немецкого
языка.
По семейным обстоятельствам в феврале 1939 года был
откомандирован в войска помощником командира саперной
роты. В октябре этого же года был назначен командиром 14
го
легкопереправочного парка, с которым участвовал в
войс
ковой операции по присоединению Западной Белоруссии
к Советскому Союзу. По её окончании был назначен старшим
адъютантом отдельного саперного батальона 61
го
стрелкового корпуса. В апреле 1941 года поступил в военную
академию имени М.В. Фрунзе.
В августе, я
вляясь слушателем военной академии имени
М.В. Фрунзе, руководил оборонительными работами,
выполнявшимися населением под Москвой.
В начале октября академия была эвакуирована в Ташкент,
где я пробыл 11 дней. Там я был назначен командиром
отдельного сапёрного
батальона (ОСБ) 29
й стрелковой
дивизии (СД), формировавшейся в городе Акмолинске.
Формирование дивизии несколько затянулось.
действующую армию она отправилась в апреле 1942 года в
ю резервную армию в район города Тулы.
В июле 1942 года дивизия была н
аправлена под
Сталинград, где у железнодорожной станции Цимлянская
вступила в бой с противником. Моё участие в боевых
действиях началось 11 июля 1942 года.
Сталинградская битва для нашей 64
й армии и 29
стрелковой дивизии
это 6 месяцев непрерывных боев
с
превосходящими силами фашистов.

В конце августа дивизия оборонялась в районе станции
Абтаперово. Утром 21 августа началось мощное немецкое
наступление. Наша оборона была прорвана, командный пункт
нашей дивизии оказался окружён. Одна рота, взвод
автомат
чиков и личный состав политотдела заняли круговую
оборону.
По сохранившейся телефонной линии я получил команду
командира дивизии: «Выручай». Мои саперы вместе с
разведывательной ротой, вооруженные винтовками, ручными
гранатами и одним противотанковым ружь
ем, освободили
командный пункт дивизии. Мы предотвратили уничтожение
штаба дивизии, спасли знамя и штабные документы.
Отличились в этом бою рядовые: Дмитрий Спиридонов,
Всеволод Алелич, Яков Гнездилов. Во время боя проявили
мужество лейтенант Чиперев и Аб
росимов. Я был награжден
орденом Красной Звезды.
После окончания Сталинградской битвы 64
я армия была
переименована в 7
ю гвардейскую армию, а 29
я стрелковая
дивизия
в 72
ю гвардейскую стрелковую дивизию.
К концу марта 1943 года 7
я гвардейская армия бы
ла
передислоцирована на Воронежский фронт в район города
Белгорода.
В апреле я был назначен дивизионным инженером,
командование батальоном принял мой заместитель капитан
Головетюков. В начале мая мне было присвоено воинское
звание «майор».
5 июля начало
сь немецкое наступление. За 5 дней
наступления немцы смогли продвинуться на правом фланге
дивизии не больше чем на 4 километра, а левофланговый полк
остался на занимаемом рубеже обороны.
За правым флангом дивизии в дубовой роще был разрыв в
нашей обороне
шириной порядка 100 метров, через который
пролегала проселочная дорога. К 9 июля возникла опасность
занятия немцами этого прохода через рощу, что создавало для
дивизии угрозу окружения.
Командир дивизии приказал установить там минное поле.
Мой взвод сапер
ов выполнил эту задачу. Минное поле было
установлено, но немецкие танки до него не дошли. Наши
артиллеристы их туда не пустили.

Первые два дня боёв оказались для батальона
трагическими. В результате взрыва артиллерийского снаряда
был тяжело ранен командир
батальона капитан Головетюков,
убит его заместитель по политчасти Батдасаров, ранен
начальник штаба капитан Сабсай.
Наша дивизия вела действия по введению противника в
заблуждение относительно направления главного удара перед
контрнаступлением войск наш
его фронта.
Когда цель наших ложных действий была достигнута,
противник подтянул сюда значительные силы.
Мы форсировали реку Северный Донец. Наш саперный
батальон ранеными потерял около 30 человек. На переправе от
взрыва мины получил контузию и я.
Контрн
аступление развивалось успешно.
5 августа 1943 года в столице по случаю освобождения
городов Орел и Белгород был дан первый в Великой
Отечественной войне артиллерийский салют.
За инженерное обеспечение боевых действий дивизии в
Курской битве я был награж
ден орденом Красного Знамени.
Развивая наступление, дивизия освободила город
Красноград, за что ей было присвоено почетное наименование
«Красноградская».
К Днепру дивизия вышла 23 или 24 сентября и
практически с ходу его форсировала на подручных
переправо
чных средствах. Армейский плацдарм на левом
берегу Днепра через трое суток достигал глубины
километров.
Затем наша армия участвовала в Корсунь
Шевченковской
и Уманьской операциях. Общее направление наступления
Кировоград, Первомайск и Котовск.
В февр
але 1944 года мне было присвоено воинское звание
«подполковник».
В марте 1944 года началась весенняя распутица. Грязь
была настолько вязкой, что лошадь не могла тащить даже
пустую телегу. Местное население помогало переносить
артиллерийские боеприпасы.
собенно трудным было форсирование реки Южный Буг.
В полосе наступления дивизии скорость течения реки была
очень высокой.

И опять мы использовали подручные материалы. В одном
из полков саперы спилили 4 телефонных столба. Из
за этого
была прервана армейская
связь. Был грандиозный скандал,
чуть не дошедший до военного трибунала.
Река Южный Буг была преодолена.
Я был награждён вторым орденом Красного Знамени.
Представление к этой награде сделал командир 24
го
стрелкового корпуса.
В конце апреля 1944 года див
изия освободила город
Рыбница. Мы переправились через реку Днепр и вступили на
территорию Румынии южнее города Ботошаны. В начале мая
дивизия наступала к Ясскому укрепленному району, затем
перешла к обороне.
В течение двух
трех месяцев мы создавали
оборони
тельные сооружения, изучали укрепленный район,
обучали штурмовые группы.
В конце августа началась Ясско
Кишинёвская операция.
Наша стрелковая дивизия прорвала оборону румын, начав
наступление на юг по левому берегу реки Серенг. Через три
дня наступления м
ы были направлены на запад и через
трансильванские Альпы вошли на территорию Венгрии.
Здесь наша дивизия наступала в направлении города
Солнок, а 1 января 1945 года наши полки были уже на
территории Чехословакии.
Последние 2,5 месяца войны я занимал долж
ность
помощника начальника штаба инженерных войск 7
гвардейской армии. Во время объявления об окончании войны
я находился в чешском городе Седльчане, где дислоцировался
наш штаб.
В апреле 1947 года я был назначен дивизионным
инженером 28
й механизирован
ной дивизии,
дислоцировавшейся в городе Симферополе. В сентябре 1950
года стал начальником штаба инженерных войск 28
й армии.
В октябре 1951 года был назначен начальником штаба
инженерных войск Приморского военного округа, а в мае 1955
года переведён на эт
у же должность в Дальневосточном
военном округе.
В 1954 году я был направлен в военную академию
Генерального штаба, которую окончил в 1956 году с отличием.

В последующие 6 лет я был начальником инженерных
войск 14
й армии и начальником инженерных войск
Зак
авказского военного округа. В мае 1960 года мне было
присвоено воинское звание генерал
майора инженерных
войск.
В 1962 году я был назначен начальником командного
факультета Военно
инженерной академии имени
Куйбышева. Эту должность занимал до увольнени
я в
запас в 1971 году.
После увольнения в запас остался в Советской Армии на
должности старшего научного сотрудника.
Декабрь 2003 года
В подготовке текста воспоминаний
оказала помощь
Пахомова Елена
Сергеевна
студентка 2
го курса
профессионального у
чилища №
5 города
Москвы

Вендров
Ефим Ефремович
«Гонки» по
пластунски
Я родился 6 июня 1923 года в городе Слуцке Белорусской
ССР. Национальность
еврей. Вероисповедание
атеист. Был
членом Коммунистической партии Советского Союза, сейчас
член
Совета Московского комитета ветеранов войны.
В 1940 году окончил 15
ю специальную артиллерийскую
школу в городе Харьков и был направлен в 3
е Ленинградское
артиллерийское училище (ЛАУ).
Узнал о начале войны 22 июня 1941 года на Лужском
полигоне у города Л
уга. Под утро воскресенья была объявлена
тревога, далее быстрое одевание и выход в район орудий.
Командир объявил, что немцы напали, началась война.
Начинал участвовать в боевых действиях в составе 311
дивизии города Кирова начальником разведки
артиллер
ийского дивизиона в звании лейтенанта.
Захват контрольного пленного
В 1943 году мне пришлось участвовать в захвате
«контрольного пленного», для уточнения разведданных о
противнике.
У 164
й стрелковой дивизии «контрольного пленного» не
было. Армейское
начальство злилось и требовало. Захват

готовился долго и тщательно. Руководил операцией начальник
разведки дивизии капитан Исаченко. Я корректировал с
передового наблюдательного пункта артиллерийскую
поддержку.
Выбрали объект захвата
солдата, дежуривше
го на
траншее.
Я несколько суток выползал на нейтральную зону на
временный наблюдательный пункт, днем наблюдал и
фиксировал в специальном журнале все действия объекта. По
сигналу ракеты артиллерия поставила заградительный огонь
буквой «П», саперы взорвали
по бокам «объекта» удлиненные
заряды, группа захвата ворвалась в траншею и захватила
фрица. Всё это заняло у группы 8
10 минут. Начальство было
довольно, мы тоже.
Интересная марка и медаль «За отвагу»
В должности начальника разведки артдивизиона я
наход
ился обычно в обороне в первой траншее или вблизи нее,
на так называемом передовом пункте. Однажды я узнал, что на
нейтральной территориальной зоне, то есть между нашей и
первой траншеей немцев, остался лежать труп немца,
погибшего накануне при немецкой ра
зведке боем. «Надо бы,
думаю,
посмотреть, что у него там есть».
Дополз. Ничего интересного, кроме письма с красивой
маркой не обнаружил. Но марка мне понравилась.
Но тут я увидел, что из немецкой траншеи справа и слева
на меня ползут немцы. Чтобы не ст
ать их «объектом»,
пришлось быстро ползти к своим. Некоторое время была
опасность, что они меня обойдут, но я оказался быстрее и,
вернувшись в свою траншею, оторвал с конверта марку, а
конверт отдал «по команде». К моему великому удивлению,
вскоре меня за
эти «гонки» по
пластунски наградили медалью
«За отвагу», так как в конверте были листки с какой
то важной
информацией.

Саша Герасимов:
водка плюс молоко равно герой
Однажды перед наступлением командир дивизии
поставил начальнику артснабжения 164
стрелковой дивизии
майору Саше Герасимову задачу по перемещению ДОПа
(дивизионного обменного пункта) по оси наступления. Майор,
получив задачу, по обыкновению, выпил стакан водки, запил
его стаканом молока, сел на лошадь и поехал на разведку
будущего места
ДОПа. Вернувшись, он указал на карте точку,
где он поставил столбик с табличкой «ДОП 164». Командир
дивизии, взглянул на карту, побагровел и обложил Сашу
трехэтажным матом
указанная точка была в расположении
противника! Саша божился, что докладывает точ
но и
правдиво. Когда мы захватили у противника этот район, там
действительно стоял столбик с отметкой «ДОП 164». Каким
образом Саша проник на позиции противника и установил там
этот знак? Саша ходил в героях!
Фронтовой быт и судьба
Зимой 1942 года в ход
е наступления я со своим
разведывательным отделением ночью зашел в какой
то сарай,
но там уже устроились на ночлег другие. Мы нашли другой
сарай в 50 метрах от первого и до рассвета проспали. Утром я
умывался на улице перед сараем, в котором мы ночевали. И
вдруг, сарай, в котором мы сначала пытались заночевать,
взлетел на воздух от взрыва. Хорошо, что разведчики,
ночевавшие там, ушли за 20
30 минут до взрыва. Повезло!
Боевой путь: дорога Москва
Ленинград, деревня Чудово
(июль 1941), город Свердловск (авг
уст 1941
февраль 1942),
село Криулино близ города Красноуфимска Свердловской
области, Тульская область ж/д станция Белев, река Ура
западнее города Юхнова Московской области, город Ржев
(1942), город Починок Смоленской области, город Орша,
город Витебск,
город Минск, город Калиш (Польша), город
Бомст, город Бранденбург, город Цибинген, город Аурит,
город Кюстрин у Фанкфурта
Одере, город Берлин (1945),
город Гота, город Ордруф, город Эйзенах.

Освобождал Белоруссию. Освобождал Вильнюс
03.03.1944 года. Ос
вобождал Варшаву 17.01.1945 года и
Калиш 23.01.1945 года.
Военные действия закончил 8 мая 1945 года в Берлине
начальником штаба 222
й Смоленской Бранденбургской
дивизии (под командованием полковника Жиденко) в звании
майора.
Ранения: 21 августа 1941 года
был ранен в руку близ
деревни Чудово, убыл из войскового подразделения и
направлен в офицерский госпиталь №354 города Свердловска.
Второе ранение было под Витебском, был ранен в лицо
февраля 1944 года, направлен в челюстной госпиталь.
Возвращался домой и
з Германии в должности командира
учебного дивизиона, 1946 год. Был направлен в Харьковское
артиллерийское подготовительное училище.
Демобилизовался в 1961 году в воинском звании
подполковника. Был преподавателем на военной кафедре
Курского сельскохозяйств
енного института.
Награды: орден Боевого Красного Знамени, орден Богдана
Хмельницкого 2
й степени, два ордена Отечественной войны
й степени, два ордена Красной Звезды, медаль «За Отвагу»,
медаль «За боевые заслуги», медаль «За освобождение
Варшавы», мед
аль «За взятие Берлина», медаль «За победу в
Великой Отечественной войне», двумя польскими медалями
«Знак братства по оружию» и «Крест битвы под Ленино», а
также памятными медалями СССР.
Октябрь 2013 года
В подготовке текста воспоминаний
оказала пом
ощь
Тупицын Павел
Андреевич
, студент
факультета военного
обучения
Московского авиационного
института
(национального исследова
тельского университета)

Глазунов
Юрий Николаевич
Выполняя задачи по разминированию
и сооружению переправ
Я родился 19 июл
я 1914 года в городе Борисоглебске
Воронежской губернии.
Русский. Православный. Коммунист. С 1924 года был в
пионерской организации, с 1930 года
в комсомольской
организации, с 1940 года
в коммунистической партии.
Мой отец, Николай Васильевич Глазунов,
участник 1
Мировой и Гражданской войны, был начальником отдела
Главного инженерного управления Министерства обороны
СССР, а после войны
начальником планового отдела 2
го
Главного инженерного управления Генерального Штаба
Министерства обороны СССР. Он
был награжден орденами
Ленина, Красного Знамени, Красной Звезды и Отечественной
войны 2
й степени.
До войны я окончил в 1929 году школу
семилетку, в 1932
году
строительно
конструкторский техникум, в 1935 году
Московский инженерно
строительный институт
(МИСИ), в
1941 году
аспирантуру МИСИ. 27 июня 1941 года защитил
кандидатскую диссертацию.
Я преподавал в МИСИ на кафедре деревянных
конструкций. Добровольцем вступил в Красную Армию «по
блату», благодаря моему отцу, так как мне в военкомате

отказали
у меня была «бронь» (преподаватель с ученой
степенью).
В военкомате меня направили в Военно
инженерную
академию на командно
инженерный факультет.
В октябре 1941 года немцы вплотную подошли к Москве.
В лагере академии в Николо
Урюпино мы были подняты по
ревоге. На следующий день я был назначен командиром
отряда по поимке диверсантов в районе станции Пушкино.
Диверсантов не поймали, но нашли брошенный парашют,
который принесли в академию.
После этого я, в числе команды подрывников, минировал
Новоспасский
мост через Москву
реку, который мы должны
были взорвать при подходе немецких войск.
В мае 1942 года окончил курс командного факультета
Военно
инженерной академии имени В.В. Куйбышева (ВИА),
в июле
спецкурсы Генерального штаба Министерства
Обороны СССР.
В июле 1942 года я был направлен под Сталинград
командиром рекогносцировочной группы военным инженером
го ранга, где и принял первый бой под станицей Клецкая.
30 августа по 17 ноября 1942 года занимался инженерными
укреплениями позиций наших войск.
в звании капитана, был назначен командиром 2
й роты
го отдельного батальона (командир
капитан Цун) 5
горной минно
инженерной бригады Резерва Верховного
Главного Командования (РВГК) под командованием
полковника Везирова. Участвовал в освобождении С
еверного
Кавказа и Кубани, начиная от Гудермеса (21.01.1943) до
северо
восточных окраин Новороссийска
Неберджаевки
22.05.1943), выполняя задачи по разминированию и
сооружению переправ.
Затем был направлен на Ленинградский фронт
начальником штаб
а 62
го отдельного штурмового инженерно
саперного батальона 45
й гвардейской ордена Ленина
стрелковой дивизии 3
го гвардейского корпуса. После гибели
в бою командира батальона капитана Цуна, приняв
командование батальоном, летом 1943 года участвовал в
опер
ациях по расширению коридора прорыва блокады
Ленинграда.

19 июля 1943 год в бою недалеко от поселка Мга я был
контужен. Меня хотели отправить на месяц в Ташкент для
лечения. Я упросил врачей медсанбата вернуть меня из
полевого госпиталя в 13
ю инженерно
саперную бригаду.
12 сентября 1943 года, за участие в боях в районе
Сенявино, я был награждён орденом Красного Знамени
С марта по конец 1944 года на Карельском фронте был
начальником разведки 13
й штурмовой Киркенесской
инженерно
саперной бриг
ады (ШИСБр), под командованием
полковника Штейна, а затем под командованием полковника
Гурьева, участвовал в обороне Заполярья. Мы занимались
разминированием, прокладывали дороги и сооружали
переправы.
На 2
м Белорусском фронте, в звании майора, я был
нач
альником разведки 13
й ШИСБр под командованием
полковника Гурьева, участвовал в освобождении северной
части Польши.
Особенно ожесточенные сражения развернулись на
Зееловских высотах и в городе
крепости Кенигсберге.
Разминируя дороги и оборудуя переправы,
мы дошли до
Штеттина. Оборудовать переправы через широкий Одер
оказалось не так трудно, как через густую сеть каналов в
пойме Одера.
5 мая 1945 года я с отрядом минеров был направлен в
Берлин для разминирования штаба Гитлера, который
находился в глубоком
подвале. 5 и 6 мая мы пытались найти
мины, но не нашли. Искали с собаками, которые чуяли мины
не только по запаху взрывчатых веществ, но и слышали
часовые взрыватели мин замедленного действия, которые
немцы обычно устанавливали в стены внутри помещений. В
бомбоубежище Гитлера мы зайти не смогли
оно было залито
водой.
7 мая мы вернулись в Штеттин. В ночь с 8 на 9 мая
проснулись от стрельбы. Мы выскочили на улицу с оружием,
решив, что началась атака на наш штаб, но это был боевой
салют в честь Победы!
написал 118 научных работ. Автор 34 изобретений.
Март 2004 года

В подготовке текста воспоминаний
оказала помощь
Коноплева Елена
Васильевна
студентка 2
го курса
профессионального училища №
5 города
Москвы

Демина (Михайлова)
Екатерина Илларионовна
Санинструктор батальона морской пехоты
Я родилась 22 декабря 1925 года в Ленинграде.
национальности
русская. Была членом ВКП(б), КПСС с
1944 года.
Отец был командиром Красной Армии, он умер в 1927
году. Мать работала врачом, умерла от брюшного тиф
а в
Ленинграде.
Я воспитывалась в ленинградском детдоме, а потом жила
в семье своей старшей сестры, врача.
К лету 1941 года я окончила 9 классов и школу медсестер
Российского общества Красного Креста.
Узнала о начале войны 22 июня 1941 года. Ехала я к
бр
ату, служившему в то время летчиком на границе, в Бресте.
Он пригласил меня на каникулы приехать к нему. По дороге я
несколько дней провела в Москве, обошла музеи, побродила
по улицам, а вечером 21 июня села на поезд, идущий в Брест.
Утром, за Смоленском,
я проснулась от взрывов.
Немецкие самолеты бомбили поезд. Вместе с уцелевшими
пассажирами я пешком пошла в Смоленск. На другое утро я
решила пойти в городской военкомат и попросила послать на
фронт медсестрой. Так я стала солдатом.
Поздней осенью под город
ом Гжатском меня тяжело
ранило в ногу, я сама не помню, как попала в госпиталь,
сначала на Урал, потом в Баку.

Я с детства мечтала о море, о службе на кораблях.
начала идти на поправку, и как только нога немного зажила,
попросила бакинского военкома нап
равить меня на флот. Мне
дали новые документы
комсомольский билет и справку о
ранении. В них я прибавила себе два года, чтобы к возрасту не
придрались.
После выздоровления, с января 1942 года, служила я на
военно
санитарном судне «Красная Москва». Мы
пер
еправляли раненых из Сталинграда в Красноводск.
Мне присвоили звание главного старшины и наградили
знаком «Отличник Военно
Морского Флота». Но служба на
санитарном транспорте мне не нравилась, я рвалась перейти на
боевой корабль или в морскую часть.
Летом
1942 года я узнала, что в Баку из добровольцев
формируется батальон морской пехоты для Азовской военной
флотилии, и я явилась к комбату. Он отказал наотрез:
«Женщин не берем». Я приходила во второй, в третий раз, но
никакие уговоры не помогали.
Комбат ск
азал: «Зачем мне эта шмакодявка нужна!
лучше двух мужиков возьму!» А я ему ответила: «Вы меня
не оскорбляйте, мал золотник да дорог! Вы меня не берете, а я
вам пригожусь!»
Тогда я написала письмо в Москву, в правительство, и
оттуда было получено предпис
ание, зачислить меня
санинструктором в 369
й отдельный батальон морской
пехоты, который входил в состав Азовской, а затем Дунайской
военных флотилий. Батальон получил впоследствии почетное
наименование
Керченский Краснознаменный.
Боевой путь проходил по
водам и берегам Кавказа и
Крыма, Азовского и Черного морей, Днестра и Дуная.
Освобождали мы земли Румынии и Болгарии, Венгрии и
Югославии, Чехословакии и Австрии.
Мы высаживались на вражеский берег, вступали в бой,
отбивали контратаки фашистов. Я выносила
с поля боя
раненых, оказывала им первую помощь. В день мы проходили
по несколько километров, передвигались марш
бросками,
окапывались и спали прямо на сырой земле.
Сложный бой был при взятии Темрюка. Это довольно
маленький городок, но стоил он очень дорого
, больше
половины батальона осталась там и в плавнях на берегу. Вода

вставала столбами от взрывавшихся мин. Кругом свистели
пули. Под шквальным огнем я втаскивала в лодки раненых. За
участие в этой десантной операции я была награждена
медалью «За отвагу».
Страшное сражение было и за Керчь. Ночной десант
высадился в шторм на пустынном берегу и потом находился
много дней на маленьком клочке земли, отвоеванного
врукопашную плацдарма у деревень Жуковка и Глейка. По
ночам с таманского берега прилетали девушки
тчицы на
самолётах У
2 и сбрасывали нам сухари и консервы.
А колодец с пресной водой был на ничейной земле
между немецкими и нашими окопами. Ночью мне удавалось
набирать воду, но днем мучила жажда.
В августе 1944 были мы на Днестре. Переправа через
естровский лиман около четырёх километров. Под
ураганным огнем противника десантники отчаянно взбирались
на крутой каменистый берег, по плечам друг друга. Раненые
падали в воду и повисали на колючей проволоке, которая была
уложена под водой. Я снимала их
с проволоки, под обстрелом
тащила на плащ
палатке через овраги в безопасное место,
перевязывала раны. Я была ранена в руку.
За форсирование Днестровского лимана я была
представлена к званию Героя Советского Союза.
В декабре 1944 мы оказались там, где слив
аются воды
Дуная, Савы и Тиссы. Эти реки вышли из берегов, разлились
кругом. Там находится крепость Илок, на границе Венгрии и
Югославии. Десантники должны были отвлечь противника от
основного удара наших войск с суши. Высаживались с
бронекатеров на затопл
енный островок под крепостью, прямо
в воду. Сначала шли по пояс в воде, потом по грудь, а потом я
даже держала автомат над головой, чтобы он не подмок.
Добравшись до берега, десантники бросились к стенам
цитадели.
Берег был заминирован. Много моряков подо
рвалось на
минах. Мы себя сразу демаскировали. Взрывы, шум! И из
крепости Илок немцы открыли шквальный огонь по нам. Били
батареи разных калибров, пулеметы и минометы. Почти все
ранены были, все истекали кровью. Они в воде не могли
держаться на ногах, они
падали в воду. А если раненый упадет
в воду, он же будет захлебываться водой и гибнуть. И тогда я

стала раненых подтаскивать к деревьям и затаскивать на них,
потому что вода все время прибывала. А они не могли сидеть
на деревьях, у них не осталось сил. То
гда я стала бинтами и
поясными ремнями привязывать их к веткам. А когда раненых
уже много было на деревьях, фашисты решили на шлюпках
окружить нас и взять в плен. Моряки мне сказали: «Приготовь
гранату! Будешь подрывать нас и себя!» А в это время наш кок
уропаткин обвязался гранатами и бросился в гущу шлюпок
фашистских. Он сам погиб и уволок на дно Дуная очень много
фашистов. Потери были большие, из отряда в живых осталось
только 13 бойцов. Но задача десантниками была выполнена,
крепость Илок была нашими в
ойсками взята. Меня, раненую и
ослабевшую от потери крови и воспаления легких, перенесли
на катер и переправили в госпиталь.
После этой войсковой операции я была второй раз
представлена к званию Героя Советского Союза.
Из госпиталя я вновь вернулась в стр
ой. В составе
родного 369
го батальона морской пехоты участвовала в боях
за Имперский мост в австрийской столице Вене. Здесь мы и
встретили Победу 9 мая 1945 года.
В ноябре 1945 года была демобилизована в звании
главного старшины и вернулась в Ленинград.
Я решила, что
стану врачом, и сразу же после приезда в родной город подала
заявление в Ленинградский медицинский институт. Меня
приняли на льготных условиях, как фронтовика. В 1950 году
окончила 2
й Ленинградский медицинский институт. Попала
по распределен
ию в подмосковный город Электросталь.
36 лет работала врачом. Я была заведующей специальной
лабораторией на заводе Минатома в городе Электросталь, а
потом работала в Москве. В 1985 году ушла на пенсию.
В 1990 году, в 45
ю годовщину Победы, Указом
Презид
ента СССР за героизм в борьбе с немецко
фашистскими захватчиками, я была удостоена высшей
награды Родины
звания Героя Советского Союза с вручением
ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».
Ещё в 1944 году меня дважды представляли
командованием к званию Г
ероя. Но тогда почему
то не смогли
должным образом провести всю процедуру. Война есть война.
Награждена:

званием Героя Советского Союза (указ от 5 мая 1990
года);
орденом Ленина (5 мая 1990 года);
медалью «Золотая Звезда» (№ 11608, 5 мая 1990 года);
медалью «За отвагу» (31 октября 1943 года);
двумя орденами Красного Знамени (27 сентября 1944
года и 8 марта 1945 года);
орденами Отечественной Войны 1
й и 2
й степени
февраля 1944 года и 11 марта 1985 года);
медалями «За взятие Будапешта», «
За взятие Вены», «За
освобождение Белграда», «За победу над Германией в
Великой Отечественной войне 1941
1945 гг.»;
едалью «300 лет Российскому флоту» (1996);
медалью «Флоренс Найтингейл» Международного
движения Красного Креста и Красного Полумесяца (1
Март 2015 года
В подготовке текста воспоминаний
оказал помощь
Тканко Никита Юрьевич
студент 2
го курса
Учебного
оенного
ентра
факультета военного обучения
Московского авиационного института
(национального исследовательского
университета)

Дрозд
Иван Григорьевич
Гранат у нас уже не было,
патроны тоже кончались
Я родился 31 января 1924 года. Когда началась война, я
был девятиклассником. На просьбу призвать в армию в
райвоенкомате мне категорически отказывали. Тогда я решил
исполнить сво
ю мечту
стать летчиком.
Я поступил в московский аэроклуб имени
А.В.
Ляпидевского и стал изучать азы летного искусства. Во
время налетов фашистских летчиков я дежурил на крышах
деревянных окраинных домов, тушил зажигательные бомбы,
помогал женщинам и пож
илым мужчинам спускаться в
бомбоубежища.
С апреля 1942 года, когда мне исполнилось восемнадцать,
я с автоматом ППШ в руках и двумя лимонками за поясом
участвовал в боевых действиях: сперва в полковой роте
автоматчиков, а вскоре в 8
й отдельной разведывате
льной
роте 1
й гвардейской стрелковой дивизии. Это был
завершающий этап Московской битвы. В дальнейшем
продолжались так называемые позиционные действия. Каждая
из сторон стремилась занять выгодную позицию.
Особенно запомнился так называемый «встречный бой»
В конце июня 1942 года враг в ряде мест овладел нашими
окопами и стремился развить контрнаступление. Роте было

приказано восстановить утраченное. Нас поддерживали два
танка. Навстречу нам продвигалась тощая цепь наступающих
немцев.
Появились наши танки,
для немцев это было неожиданно,
и они, отстреливаясь, бросились обратно в окопы. Но мало
кому из них удалось укрыться. По нам открыла огонь
немецкая артиллерия, но особого вреда не нанесла
мы
укрылись за танками. К тому же огонь велся из закрытых
позици
й, вслепую.
Уцелевшие немцы бросились в разделяющую нас лощину.
Мы последовали за ними, но оказалось, что это бесполезно.
лощиной на поле была высокая рожь, и преследуемые нами,
немцы успели в ней укрыться. И не поймешь, кто рядом
ползет, свой или чужо
й. Мы вернулись в отвоеванные окопы и
были очень довольны. С нашей стороны было несколько
раненых, а немцев уничтожили значительное число. А главное
мы бой выиграли. На этом участке оборона
стабилизировалась, активных действий ни одна из сторон не
предпр
инимала.
В октябре дивизию перебросили на другой участок
Курской области, недалеко от железнодорожной станции
Тербуны. Командир дивизии, генерал
майор Иван Никитич
Русиянов, лично поставил задачу: ночью провести разведку
боем
перелезть через три ряда про
волоки по проделанным
саперами проходам, занять окопы противника и закрепиться в
них. Если нам это удастся, то было обещано подкрепление.
Нам это удалось, но оказалось, за первой линией окопов была
вторая, и уцелевшие немцы бросились в неё по ходам
сообщен
ия. Мы увлеклись их преследованием.
Израсходовав почти все боеприпасы и обнаружив, что
наша группа в несколько человек осталась в изоляции от
остальных бойцов, мы вернулись в первую линию окопов.
ней мы уже наших товарищей не застали. Для нас это было
олной неожиданностью.
Во второй линии окопов бой еще продолжался, оттуда
доносились взрывы и автоматные очереди. Но вскоре
наступила тишина. Осмотревшись, мы обнаружили, что
потеряли место, где были проделанные в заграждениях
проходы. К этому времени расс
вело. Чтобы вернуться к своим,
нам теперь надо было преодолеть все три ряда проволоки.

Вблизи, с двух сторон в окопах, появлялись немцы. Мы
открывали огонь из автоматов. Гранат у нас уже не было,
патроны тоже кончались. По высунувшемуся из окопа немцу я
пустил последнюю очередь и остался безоружным.
Подобрал автомат убитого моего друга
москвича, но в нем
тоже патронов не было. У некоторых бойцов еще были, и они
стреляли по появлявшимся немцам. Немцы, не высовываясь из
окопов, начали нас теснить, бросая из
«колена в колено»
гранаты. Одной из них меня ранило в живот.
Сговорившись, мы выскочили из окопов и бросились к
проволочным заграждениям в нашу сторону. Немцы не сразу
это заметили. Мне и нескольким товарищам удалось
достигнуть заграждений и проползти по
д ними на другую
сторону. Невдалеке оказалась воронка от снаряда, и я заскочил
в нее. Это меня спасло.
Опомнившись, немцы поднялись из окопов и почти в упор
начали расстреливать бегущих наших бойцов. Некоторые
добивали раненых. Из наших окопов открыли пуле
метный и
ружейный огонь, принудив немцев вновь забраться в окопы.
Вскоре они приутихли. Воронка, в которой я оказался,
находилась среди свекловичного поля, поросшего бурьяном.
вылез из нее и пополз в сторону наших окопов. Боль в
животе усиливалась, и я н
ачал терять сознание. В сознание я
пришел, как мне сказал хирург, через три дня.
После полугодового лечения меня выписали в часть со
справкой «годен к нестроевой службе». Меня это не
устраивало, я попросился на 4
х месячные курсы младших
лейтенантов при 38
й армии. По их окончании, я, в должности
командира стрелкового взвода, участвовал в Курском
сражении на Белгородском направлении. В сентябре 1943 года
был ранен пулей в бедро правой ноги.
В свою часть после выздоровления был выписан в декабре
вместе со
старшим лейтенантом из этой части. Добираться до
нее предстояло из Воронежской до Черкасской области на
Украине.
Железнодорожным транспортом, а затем попутными
автомашинами мы добрались до дороги, которая вела к
указанному пункту назначения.
Стало вечерет
ь, мы решили переночевать в деревне,
которая была недалеко от дороги. У меня была подобранная

автоматическая снайперская винтовка, из которой я дважды
выстрелил по выскочившему из стога соломы зайцу. Не попал,
но убедился, что она заряжена, и что не надо
открывать затвор,
который я не знал, как взвести.
В деревне мы постучали в крайнюю хату, и нас
приветливо встретила хозяйка. Деревню, видимо, пока война
не затронула. Она приготовила новогодний стол. Поужинав,
мы легли спать на приготовленную хозяйкой пос
ередине хаты
постель из соломы.
Проснулся я от окрика: «Паненка, свет». Я вскочил,
схватил винтовку и опять, машинально, попробовал открыть
затвор. Вдруг щелкнула зажигалка, появился свет. Я увидел
двух, по внешности румын, с автоматами за плечами.
Направи
в на них винтовку, я выкрикнул то ли «назад», то ли
«цурюк», не помню. Они бросились в дверь, а я за ними,
босиком и без полушубка. Они вправо, а я вперед, по
направлению к дороге.
Накануне была оттепель, и на снегу образовалась
довольно крепкая корка льд
а. Не проваливаясь в снег, я
добежал до стога соломы и попробовал забраться в него, но он
тоже обледенел, и мне это не удалось. А со стороны деревни
все еще доносились автоматные очереди. На дороге, когда я до
неё добежал, были смятые повозки, трупы лошаде
й и ездовых.
Я снял у одного из них шинель и валенки.
Вскоре я услышал русские голоса и с окриком «свой»
присоединился к ним. Это были обозники, которым я показал
свое направление, сохранившееся у меня в кармане
гимнастерки. После беседы в штабе мне было
выдано новое
зимнее обмундирование, автомат и пистолет. Затем меня
назначили командиром стрелкового взвода 70
й отдельной
разведывательной роты.
23 июня 1944 года я в третий раз получил ранение. Это
было в румынских Карпатах. Продвигаться вперед по горной
дороге не позволял огонь из дзота, расположенного на сопке.
Пробравшись к нему по ущелью с тыла, мы уничтожили его
противотанковыми гранатами. Возвращаясь назад по одной из
тропинок, задели проводок мины, от взрыва которой
пострадали все.
Участвовал и в Б
удапештской операции, длившейся около
восьми месяцев. В марте 1945 года во время тяжелых боев на

северном побережье озера Балатон близи города
Секешфехервар немцы «перерезали» шоссейную и железную
дорогу и установили над ними контроль. Наш полк
переправилс
я ночью через небольшой канал и тоже вышел к
этим дорогам.
Мы спешно окопались вблизи железнодорожного полотна.
Справа и впереди от нас за дорогами была возвышенная
местность, на которой были видны немецкие окопы. Слева от
нас, напротив окопов, примерно в
двух километрах, находился
город Шимонторнья, который был под контролем немцев.
Моему взводу было приказано провести разведку боем,
занять окопы, а взводу лейтенанта Бойко, укрываясь за
железнодорожной насыпью, занять оборону. Окопы на
возвышенности зака
нчивались перед глубокой лощиной с
поросшими на ее склонах зарослями. Мы перебежками
добежали до этих зарослей. Мы без потерь выполнили
поставленную задачу.
Занятые нами позиции были очень выгодными. Немцы,
находившиеся в городе, оказались отрезанными от
своих
основных частей. Под нашим контролем оказались обе дороги
и подступы к городу.
Вскоре под нажимом наших частей немцы начали
отступление из города. Нам из окопов было все хорошо видно.
Сначала из города появилось несколько колонн. Потом под
огнем наш
ей артиллерии они развернулись в цепи. На полпути
к нашим окопам во фланг им вышли несколько наших танков
и буквально смяли цепи противника. Успевших же
приблизиться к нам, мы встречали огнём из пулеметов и
автоматов. За сравнительно короткое время было по
кончено с
группировкой немцев. Окопов наших никто из них не достиг.
Однако утром следующего дня окопы наши уже
«утюжили» тяжелые немецкие танки. Вскоре наши
штурмовики, а затем танки, заставили их убраться. Бои в этом
месте были упорные, но мы их выдержал
и. Противнику были
нанесены большие потери, хотя и мы потеряли немало наших
товарищей. За активное участие в вышеописанной операции
меня наградили орденом Красного Знамени.

В австрийских Альпах
Немецкие ручные пулеметы считались очень надежными.
Но одн
ажды, карабкаясь на одну из сопок в предгорьях
австрийских Альп, я наткнулся на немецкого пулеметчика, у
которого пулемет вышел из строя. Немец выскочил из засады
с поднятым пулеметом, пытаясь им ударить меня по голове, но
я его опередил, сразив автоматной
очередью.
В одну из ночей вдруг установилась необычная тишина
ни выстрелов, ни осветительных ракет. Утром мы узнали о
капитуляции фашистской Германии. Мужчины редко
целуются, а тут от радости было и такое.
Не встречая больше сопротивления, мы заняли
бл
ижайший город Грац. Вскоре, правда, мы его оставили, так
как он оказался в зоне союзников.
После окончания войны меня направили в Москву в
Военный институт иностранных языков. Приняли меня на
двухгодичное отделение английского языка. Особого желания
стать
переводчиком я не проявил, и по моей просьбе меня
через некоторое время направили служить старшим
инструктором Тимирязевского райвоенкомата.
Ноябрь 2014 года
В подготовке текста воспоминаний
оказал помощь
Иванов Михаил
Викторович
, студент 1
го курса
акультета авиационной техники
Учебного
оенного
ентра
факультета
военного обучения
Московского
авиационного института
(национального
исследовательского университета)

Есин
Виктор Васильевич
Пакет с приказом генерала Рокоссовского
Я родился 21 ноя
бря 1910 года в деревне Камаево
Симбирской губернии. Русский. Православный. Состоял в
ВЛКСМ и КПСС.
Учиться в школе начал в детском доме. В 1921 году
поступил учиться в семилетнюю школу города Москвы, по
окончании которой в 1926 году был зачислен на специа
льные
электротехнические курсы и получил квалификацию
бригадира электромонтажных работ.
В 1928 году я поступил в Московский
электромеханический институт имени М.В.
Ломоносова на
факультет индустриального сельского хозяйства. В 1930 году
меня перевели на фа
культет электрификации сельского
хозяйства вновь организованного Московского института
механизации и электрификации сельского хозяйства
(МИМЭСХ).
В марте 1932 года меня зачислили ассистентом кафедры
теплотехники, а в июле я поступил в аспирантуру.
Через дв
а года я стал заведующим лабораторией кафедры
теплотехники МИМЭСХ и исполнял обязанности заместителя
декана факультета механизации сельского хозяйства
МИМЭСХ по совместительству.
В 1938 году я стал помощником директора по научной и
учебной работе (НУР) на
той же кафедре теплотехники, а

через год, я уже исполнял обязанности заместителя директора
по НУР.
16 октября 1939 года я добровольцем вступил в ряды
Красной Армии.
В июне 1940 года был зачислен красноармейцем в
формирующийся 42
й отдельный мотоинженерны
й батальон
ОМИБ) 7
го механизированного корпуса под
командованием генерала Виноградова (Москва). Я попал в
роту сапёров.
В лагере в Серпухове, где располагался наш батальон,
утром по радио объявили о начале войны.
Нас отправили в Ногинск, где мы по
грузились в
железнодорожный эшелон и отправились в Смоленск. 25
июня, подъезжая к Смоленску, мы увидели зарево от горящего
города. В этот же день нас направили на передний край
фронта, который был за Оршей. Там, в составе 7
го
механизированного корпуса по
д командованием генерала
Виноградова, наш батальон вступил в бой с немецкими
войсками. Когда наш танковый корпус вышел на боевую
позицию и ждал подкрепления с воздуха, мы увидели в
воздухе немецкие бомбардировщики, которые начали
атаковать и нас разбомбили
2 июля 1941 года я получил тяжёлое ранение во время боя
на реке Березина в районе города Борисова и был отправлен в
госпиталь под Смоленск.
При подходе врага к Смоленску, госпиталь перевезли в
Ельню. Тяжелораненых перевезли на подводах на
железнодорожну
ю станцию, где уже стоял эшелон, на котором
мы прибыли в Тамбов.
После госпиталя я был направлен в батальон Соколова,
где назначен политруком роты. Когда командир роты был
ранен, командовать ротой стал я.
Когда немцы стали приближаться к Москве, моя рота
минировала дороги, взрывала мосты.
19 октября 1941 года начальник инженерных войск
нашего батальона Савёлов привёз пакет с приказом генерала
Рокоссовского, в котором было сказано, что через полтора
часа, все намеченные к взрыву объекты должны быть
взорва
ны.

Я на машине отправился в расположение корпуса генерала
Доватора, где вручил пакет с приказом Рокоссовского
начальнику штаба, разложил перед ним карту и спросил, даёт
ли он разрешение взорвать указанные объекты. Начальник
штаба ответил, что не может ра
зрешить взрывы в указанных
на плане районах, потому что не знает, где сейчас находятся
оборонительные позиций частей, и доложил о приказе
Рокоссовского командующему 3
м кавалерийским корпусом
генерал
лейтенанту Доватору.
Доватор сказал, что мне придется са
мостоятельно
договариваться с командирами дивизий, потому что их
расположение постоянно меняется.
Одной дивизией командовал полковник Полев, а второй
Михайлов. Мне дали провожатого и на двух лошадях мы
отправились к командиру 50
й кавалерийской дивизии
полковнику Полеву.
Полев сказал, что его дивизия будет пытаться удержать
позиции, поэтому пока взрывать объекты нецелесообразно.
От командира 50
й кавалерийской дивизии мы
отправились в расположение 51
й кавалерийской дивизии, где
услышали аналогичный от
вет от полковника Михайлова.
Вернувшись, я предупредил своих подрывников, что
будем взрывать объекты, указанные на плане, только после
того, как наши войска уйдут.
Дивизии продержались ещё трое суток.
Когда около Волоколамска немцы колонной двинулись
по
мосту, мои сапёры взорвали его вместе с вражескими танками.
Теперь немцам нужно было искать другое место, где можно
было переправиться через реку. После этого в Волоколамске
мы взорвали железнодорожную станцию, чтобы немцы не
могли доставлять войска и т
ехнику по железной дороге.
На другом участке железной дороги постоянно
маневрировал немецкий бронепоезд, с него обстреливали
позиции наших войск. Нам было приказано его взорвать.
На перекрёстке шоссе и железной дороги мы вырыли под
рельсами яму, заложили
туда тонну взрывчатки с
электрическим взрывателем. В нужный момент взрыва не
последовало. Тогда пришлось сапёру рядом со взрывчаткой
положить несколько противотанковых мин и с расстояния
десять метров бросить в мины гранату. Железную дорогу

разнесло в кло
чья. Взрывная волна отбросила нашего сапёра
на большое расстояние, он остался жив, но его контузило.
Движение бронепоезда по этому участку прекратилось.
Штурм Кенигсберга
Наш батальон принимал участие в Кенигсбергской
операции в составе 5
й гвардейской
инженерной бригады.
6 апреля 1945 года после трёх часов артиллерийской
подготовки начался штурм Кенигсберга.
Мы взрывами делали проходы в минных полях к
блиндажам и фортам, расчищая дорогу танкам и тяжёлой
бронетехнике.
Вместе с сапёрами я участвовал в а
таках штурмовых
групп.
9 апреля гарнизон Кенигсберга капитулировал.
За успех в наступательной операции 5
й гвардейской
инженерной бригаде было присвоено наименование
«Кенигсбергская».
Все участники этой операции были награждены медалями
«За взятие Кенигсбе
рга». После завершения Кенигсбергской
операции 5
я гвардейская мотоинженерная Кенигсбергская
бригада была передана в оперативное подчинение 39
й армии
го Белорусского фронта, а потом в подчинение 2
й армии.
Штурм военно
морской базы Пиллау
После штурма
Кенигсберга мы участвовали в штурме
порта Пиллау.
Порт Пиллау штурмовала 2
я гвардейская армия, а
инженерную поддержку должен был обеспечить наш батальон
под командованием гвардии майора Рыжакова Александра
Ивановича.
я танковая бригада 2
й гвардейской
армии ожидала
приказ о начале штурма, но приказ не поступал. Ждали
командира инженерного батальона Рыжакова и его сапёров с
миноискателями.
Когда командир батальона Рыжаков со своим связным
подходил к командному пункту командира бригады, всю
прилегающую
к нему территорию накрыл мощный

миномётный огонь. Рыжаков и его связной погибли. Из
старших начальников в батальоне остался один я
комиссар
части в звании гвардии майора.
Командир 5
й гвардейской мотоинженерной бригады
сказал мне: «Принимай батальон!»
Я приказал командирам рот нашего батальона
разминировать подходы к военно
морскому порту Пиллау для
танковой бригады, а затем обеспечить саперную поддержку
й гвардейской армии во время штурма порта.
Командиры рот назначили расчёты сапёров, которые
дол
жны проводить разминирование переднего края для
наступления 2
й гвардейской армии.
Сапёры на танках отправились к порту Пиллау.
Прибыв в расположение 2
й армии, я попросил
обеспечить прикрытие наших саперов при разминировании.
На территории противника мин
ы были установлены очень
плотно. Из порта по зоне разминирования непрерывно велся
обстрел артиллерией и пулемётами противника.
Когда мы очистили от мин значительную часть
территории, 2
я армия начала артподготовку, которая
продолжалась в течение часа.
Посл
е артподготовки противник перестал стрелять.
Командование порта вышло с белым флагом. Немцами был
подписан акт о капитуляции гарнизона порта.
Наши саперы еще долго продолжали обезвреживать мины
и фугасы на территории порта.
9 мая по радио мы услышали слов
а, которые все ждали с
нетерпением: «Война окончена!»
За проявленный в 1941 году героизм и мужество в боях за
Волоколамск 42
й отдельный мотоинженерный батальон был
награждён орденом Красного Знамени и стал называться
Краснознамённым.
За освобождение Вязь
мы 4
21 марта 1943 года наш
батальон получил звание «гвардейский».
За боевую операцию в районе Городок 24 декабря 1943
года, нашему батальону присвоено наименование
«Городокский».
Батальон стал называться 6
й гвардейский
Краснознамённый Городокский мотоинж
енерный батальон.

После демобилизации из армии, 15 марта 1946 года, я
возвратился в институт на должность ассистента кафедры
теплотехники и защитил диссертацию.
Награждён: знаком «Отличник боевой и политической
подготовки» (29.04.1940), медалью «За отваг
у» (27.03.1942),
орденом Красной Звезды (20.08.1943), орденом Отечественной
войны 2
й степени (20.091944), медалью «За оборону Москвы»
(01.05.1944), орденом Отечественной войны 1
й степени
(28.08.1944), орденом Красного Знамени (31.05.1945), медалью
«За По
беду над Германией» (09.05.1945), медалью «За взятие
Кенигсберга» (09.06.1945).
Декабрь 2003 года
В подготовке текста воспоминаний
оказал помощь
Мирошников Антон
Вячеславович
, курсант 3
го
курса
факультета военного обучения
Московского государственно
го агро
инженерного университета имени
В.П.
Горячкина

Загайный
Павел Алексеевич
Штурман ночных бомбардировщиков
Я родился в 1918 году на Украине в селе Лехновка
Березанского района Киевской области в семье крестьянина.
В 1938 году окончил зоотехни
кум, добровольно вступил в
ряды РККА и был направлен в Краснодарское военное
авиационное училище летчиков
наблюдателей. После
окончания этого училища в 1940 году, в воинском звании
лейтенанта был направлен в 205
ю отдельную авиационную
эскадрилью, базирова
вшуюся на аэродроме Славута под
Шепетовкой. В последующем эскадрилья была включена в
состав 136
го ночного бомбардировочного авиационного
полка (НБАП), имевшего на вооружении самолеты Р
В ночь на 22 июня 1941 года эскадрилья проводила
учебно
тренировоч
ные полеты, в соответствии с планом
боевой подготовки. Неожиданно мы с летчиком Николаем
Сибиряком увидели над аэродромом серию красных ракет, это
был сигнал: «Всем на посадку». Самолеты Р
5 не имели
радиосвязи с землей, поэтому красные ракеты были для
лет
чиков «светящимися» приказами. Командир эскадрильи
капитан Петров собрал летный состав и сообщил, что немцы
напали на Советский Союз, обрушив шквал огня и металла на
мирные города, воинские гарнизоны и аэродромы. Летный
состав это трагическое сообщение вос
принял с негодованием и
просил командира немедленно начать боевые действия.

Патриотические чувства вспыхнули в сердце каждого летчика,
все рвались в бой, но командир всех успокоил и сказал:
«Дождемся приказа сверху».
Бой в свете прожекторов
й НБАП н
аносил бомбовые удары по танковым
колоннам, двигающимся по автострадам в сторону Киева и
останавливавшимся на ночевки в лесных массивах и хуторах.
Экипажи каждую ночь совершали по 2
3 боевых вылета.
3 августа 1941 года после выполнения боевого полета, мы
возвращались на свой аэродром, пролетая на высоте
метров севернее Киева. Неожиданно вспыхнули
прожектора, их лучи уткнулись в самолет. Самолет, как
мотылек, засверкал в их лучах. Николай увеличил скорость
самолета до максимума. К самолету полетели цвет
ные шарики
снарядов автоматических зенитных пушек «Эрликон».
Казалось, протяни руку и поймаешь шарик смерти.
Я развернул турель со спаркой двух крупнокалиберных
пулеметов и открыл огонь по прожекторам, прицеливаясь в
основание каждого луча. Один прожектор
гас, другой
вспыхивал. Бой длился несколько секунд, но мне они
показались вечностью. К счастью, ни один снаряд не попал в
самолет. Мы вырвались из света прожекторов, пересекли
Днепр и вздохнули.
Позже стало известно, что немцы севернее Киева скрытно
сосред
оточили группировку войск и переправочных средств
для форсирования Днепра и надежно их прикрывали.
пасла нам жизнь канавка
от вредителей
долгоносиков
25 августа 1941 года самолет с аэродрома Кальчиновка
пошел на взлет по графику. Разбег длился секунды.
Только
самолет оторвался от земли, как вдруг мотор взревел. Самолет
лихорадочно задрожал, ударился о землю и вспыхнул. По
инерции меня выбросило из кабины.
Я никогда не пристегивался ремнями в кабине, так как,
будучи штурманом, крутился в кресле как волчок
. То с
правого, то с левого борта вглядывался в проплывающие под

крыльями самолёта наземные ориентиры, подсвечивал карту и
компас, записывал время пролета контрольных ориентиров.
Когда очнулся
руки, ноги целы. Услышал
душераздирающий крик летчика. Пламя
мгновенно
перекинулось в кабину и стало обжигать лицо и руки летчика.
А он лихорадочно шарил руками по комбинезону в поисках
кремальерки, чтобы отстегнуть привязные ремни. Я бросился
к самолету, Коля висел на ремнях головой вниз. Я нащупал
злополучную крем
альерку, которая оказалась за плечами,
отстегнул её. Коля вывалился из кабины, и мы бросились
бежать от горящего самолета, который в любую секунду мог
взорваться.
Метров через пятьдесят от самолета мы наткнулись на
канавку, которая опоясывала свекловичное
колхозное поле,
защищая свеклу от вредителей
долгоносиков, упали в нее,
прижавшись к её дну. Начали взрываться боеприпасы, затем
взорвались бензобаки, горячий воздух прокатился через нашу
спасительницу
канавку.
Когда к месту аварии подъехала санитарная м
ашина, мы
не поднялись из канавки, поскольку патроны все еще
взрывались. Машина вскоре уехала, врачи подумали, что
экипаж сгорел.
После того как самолет догорел, мы поднялись и побрели
на аэродром. Представились руководителю полетами, и он не
мог поверить
, что мы живы.
Что же случилось?
В конце взлетной полосы тыловики повесили на
пятиметровом шесте фонари «летучая мышь», чтобы летчики
ориентировались по ним и не отклонялись от курса взлета.
мой летчик вышел прямо на фонари и задел их винтом.
Деревянный
винт вмиг рассыпался, поэтому самолет упал.
Вот так долгоносики спасли нам жизнь своей канавкой.
етчик потерял своего штурмана
ночью в полёте
Это был мой 45
й боевой вылет. Полк должен был нанести
удары по танковой колонне, двигавшейся в сторону Лохви
ца.
До цели оставалось еще минут 10 полета. Плотные грозовые
облака закрыли и землю, и горизонт. Самолет подбрасывало то

вверх, то вниз. Неожиданно самолет подбросило сильнее, чем
обычно, и я оказался в кабине головой вниз и, не успев
ухватиться руками за
её борта, вывалился из самолета. Как
нащупал и выдернул вытяжное кольцо парашюта
не помню.
Сработал инстинкт самосохранения.
Приземлился в овраге
цел и невредим. Это тоже судьба.
А мог напороться на деревья или плюхнуться в воду.
Отстегнул парашют, вык
арабкался из оврага и стал
вглядываться в темноту в надежде увидеть, где горит упавший
самолет. Но кругом было темно, шел проливной дождь.
Спустился в овраг, собрал парашют и сел на копну сена,
решая, что делать дальше. Необходимо узнать
где я
приземлилс
я?
Дождался рассвета и услышал пение петухов
значит,
где
то рядом село. Закинул за плечо парашют и пошел на
крики петухов. Вышел на окраину села и зашел в подворье.
Утром из хаты вышла женщина, я вышел из подсолнухов
и подошел к ней. Из разговора с ней
я узнал, что хутор
называется Мелешки, и что вчера заезжали немцы на
мотоциклах
войсковые разведчики. Еще я узнал насчет шума
неподалеку. Она ответила, что это автострада, но чьи машины
по ней едут, она не знает. Вынесла кружку молока, кусок
хлеба и сказ
ала идти на восток.
Минуя населенные пункты, я пошел вдоль автострады.
Вышел к реке и увидел рыбака. Он перевез меня на другой
берег и сказал, что через мост идут колонны с
красноармейцами. Видимо, наши отступают под натиском
немцев. Я вышел к автостраде,
одна из машин остановилась, я
закинул парашют в кузов и быстро запрыгнул сам.
Вскоре над колонной появилась четверка самолетов
«лапотников» (так мы называли немецкие Ю
87). Сбросили
бомбы, затем прошлись пулеметными очередями по бежавшим
вдоль дороги с
олдатам и офицерам. Были раненые и убитые,
но меня судьба пощадила. Когда самолеты улетели, а убитых и
раненых положили в уцелевшие машины, колонна двинулась.
Я попал уже в другую машину. Спросил лейтенанта, кто ведет
колонну. Он ответил, что колонну ведет
генерал
майор
Баграмян. На следующий день добрался до своего аэродрома.
Представился командиру и удивился, когда он сообщил мне,
что Сибиряк благополучно вернулся в полк
цел и невредим.

Этот редкий случай в авиации, когда летчик потерял
своего штурмана
в воздухе, долго обсуждался в кругу летного
состава.
Первый орден Красного Знамени
В начале 1942 года 136
й ночной бомбардировочный
авиационный полк был расформирован, а я направлен на
переобучение для полетов на новых бомбардировщиках Пе
В ноябре 19
42 года прилетел под Сталинград в 224
бомбардировочный авиационный полк в составе 2
го
бомбардировочного авиационного корпуса РВГК (Резерв
Верховного Главного Командования).
К этому времени под Сталинградом была окружена 330
тысячная группировка немцев.
Немецкое командование
направило к ним танковую группу в составе 600 танков под
командованием фельдмаршала Манштейна. Нам было
приказано бомбить эти танки. Через три дня донская степь
была покрыта сгоревшими, изуродованными танками. Ни один
танк не прорвал
ся.
Мне запомнился бомбовый удар с пикирования по
корпусам тракторного завода «Красный Октябрь». Для
штурмана это очень ответственная задача, но я успешно
справился с ней. Точно вывел своего летчика на один из
корпусов, сбросил в пикировании две ФАП
500. С
тены
рухнули, накрыв немецких солдат обломками. Из соседних
корпусов, где оборонялись наши, взлетели зеленые ракеты в
знак благодарности летчикам за точный бомбовый удар.
После полк был перебазирован на аэродром Выселки и
принял участие в воздушных боях на
Кубани. В этих боях
полк сбил четыре Ме
109, один из них я лично. Это
произошло, когда эскадрилья была на боевом курсе. Будучи
штурманом полка, я, вместе с командиром майором
Живолупом М.А., вел на цель первую эскадрилью. Сбросив
бомбы, я приготовился стр
елять из пулемета, предвидя
появление вражеских истребителей. Над эскадрильей увидел
кресты немецкого истребителя и прошил его фюзеляж
длинной очередью из своего пулемета. Он стал падать,
оставляя длинный шлейф дыма. За этот бой я был награжден
первым орде
ном Красного Знамени.

В июне 1943 года наш полк принял участие в Курской
битве. Я летал в направлении города Орёл и в одном из боевых
вылетов при вынужденной посадке самолета получил травму,
после чего был направлен в госпиталь.
В женском коллективе
В 1
944 году участвовал в освобождении Беларуси в
составе 125
го БАП имени Марины Расковой в должности
помощника командира полка по воздушно
стрелковой службе.
Летал в составе экипажа Жени Тимофеевой. Первое время
женщины присматривались ко мне, а я к ним. Лет
чицы
воевали дерзко, смело. В каждый боевой вылет вкладывали
всю свою ненависть к врагу, проявляли высокое летное
мастерство и точность бомбовых ударов.
Однажды совершали боевой вылет с Женей Тимофеевой
для нанесения бомбового удара по понтонной переправе
отступающих немцев через реку Западная Двина. После удара
переправа, вместе с солдатами и машинами, разлетелась в
щепки. Командир авиадивизии объявил благодарность
летному составу эскадрильи за точный удар по цели.
Окончательно мой авторитет в полку утверд
ился после
вынужденной посадки на фюзеляж в поле. Над целью под
Оршей осколком зенитного снаряда был пробит один из
бензобаков, за самолетом потянулась струя бензина. Когда
перелетели через линию фронта Женя доложила командиру
полка обстановку и сказала мн
е, что до аэродрома не дотянем
и будем садиться в поле на фюзеляж. Мы снижались и
всматривались в проплывающие под самолетом зеленые луга,
но садиться на них было опасно, потому что под зеленью
могли быть валуны. Я указал Жене на вспаханное поле и
предложи
л сесть на него.
Перед приземлением самолета я обхватил Женю руками,
чтобы во время приземления она не ударилась лицом о
приборную доску. Об этой посадке Женя рассказала летчицам
и похвалила меня.
Но были и потери. В одном из боевых вылетов самолет
коман
дира звена Любы Губиной получил повреждения
системы управления. Люба с трудом довела самолет через
линию фронта и приказала экипажу его покинуть. Первым

выпрыгнул и благополучно приземлился стрелок
радист
Омельченко. За ним вылезла из кабины штурман Катя
атухтина, но зацепилась стропой парашюта за турель
пулемета и повисла. Люба тоже приготовилась покинуть
самолет, но, увидев, что Катя не может покинуть самолет,
взялась за штурвал и рывками стала раскачивать его из
стороны в сторону. Катя отцепилась и благ
ополучно
приземлилась, а у Любы не хватило высоты, чтобы раскрыть
парашют, она разбилась вместе с самолетом.
Запомнились бомбовые удары по Кенигсбергу при его
штурме, а также по морским портам Либаве, Мемелю и
Пил
ау, из которых эвакуировались немцы курл
яндской
группировки. Летный состав считал, что тот, кто летал на
Либаву хоть один раз, заслуживает вечной славы, поскольку
Либаву прикрывали мощная береговая и корабельная
артиллерия. Многие погибли, но нас с Женей судьба
пощадила. За участие в штурме Кени
гсберга мы с Женей были
награждены медалями «За взятие Кенигсберга».
Всего я произвел 114 боевых вылетов из них 65 ночью.
В годы Великой Отечественной войны награжден орденом
Боевого Красного Знамени (второй получил в 1972 году),
тремя орденами Красной Зве
зды, двумя орденами
Отечественной войны (1
й и 2
й степени) и медалью
«За
боевые заслуги». После войны был награжден орденом
«За
службу Родине» 3
й степени.
Второй орден Красного Знамени
Второй орден Боевого Красного Знамени я получил в 1972
году из
рук министра обороны СССР А. Гречко за выполнение
интернационального долга в Египте.
Обстановка в Египте в 1970 годах была сложной.
Продолжалась ожесточенная война, объявленная президентом
Насером. По договоренности, боевые действия сторон
ограничивались л
инией боевого соприкосновения вдоль
Суэцкого канала на глубину до 100 километров с той и другой
стороны. ВВС Египта, вооруженные советскими самолетами
17ф, МиГ
21м, Ту
16, Ил
14 и вертолетами Ми
4, были
неспособны противостоять израильским ВВС.

Я прибы
л в Египет в декабре 1970 года старшим
советником начальника штаба ВВС Египта, возглавляемым
генералом Мубараком. Мубарак принимал с благодарностью
рекомендации наших советников по совершенствованию
боеспособности египетских ВВС.
Авиация Египта уничтожила
почти все намеченные цели
на Синае. Это была одна из крупнейших побед в военной
истории Египта.
Апрель 2015 года
В подготовке текста воспоминаний
оказал помощь
Борзых Алексей
Дмитриевич
, студент 2
го курса
факультета радиоэлектроники
летательных апп
аратов
Учебного
оенного
ентра
факультета военного
обучения
Московского авиационного
института
(национального исследова
тельского университета)

Калиниченко
Андрей Филиппович
Самолёт терял равновесие:
то клевал, то уходил влево
Я родился 20 н
оября 1922 года на Украине под
Харьковом, в крестьянской семье. Рано лишился отца. Семья
жила бедно.
После окончания десяти классов подал заявление в Ейское
Военно
морское авиационное училище, куда был принят в
1940 году.
Мы находились в лагерях в районе
Ейска. Жили в
палатках. Погода стояла теплая. Занятия начались с курса
молодого красноармейца, а потом нас обучали теории полетов.
В 1941 году начались полеты на самом простом самолетике
Однажды перед началом полетов нас собрали, и мы
услышали выст
упление Молотова.
Война! Угнетало непонимание происходящего. Почему?
Ведь нам говорили, что войны с немцами не будет
заключен
мирный договор.
Через месяц или полтора пришел приказ эвакуироваться
на восток. Нас эшелоном отправили на Волгу, в район
Куйбы
шева, в поселок Безенчук. До зимы обустраивались
строили землянки для личного состава, классы, столовую.
Очень плохо было с питанием. Жили практически на
подножном корму.

К весне из курса в 120 человек отобрали двенадцать
курсантов для ускоренного обуче
ния и отправки на фронт.
попал во вторую такую группу. Нас кормили лучше
остальных в отдельной комнате. Тут уже жить стало немножко
легче.
В мае 1943 года, после ускоренного освоения нового по
тому времени пикирующего бомбардировщика «Петляков
2»,
в зван
ии младших лейтенантов, нас, шесть экипажей,
направили в состав 73
го бомбардировочного авиаполка
Краснознаменного Балтийского флота, который базировался в
кольце блокированного фашистами Ленинграда, на аэродроме
Гражданка. Днем и ночью город периодически
обстреливался
вражеской артиллерией, расположенной в непосредственной
близости от города, подвергался налетам авиации.
Когда мы прибыли на фронт, командир эскадрильи Герой
Советского Союза Раков Василий Иванович, получивший это
звание еще на Финской войне,
проверил у нас технику
пилотирования. Летали мы плохо. Поэтому нас перевели на
тыловой аэродром Богословы, где дали дней десять на
отработку полётов, бомбометания, а также на изучение района
боевых действий. Только после этого нас ввели в боевой
состав по
лка.
Наш полк должен был бомбовыми ударами с
пикированием подавлять огонь вражеских батарей. Батареи на
местности выглядели точечными целями, для поражения
которых, с учетом рассеивания бомб, требовалось много
самолетовылетов. К тому же они были тщательно
замаскированы и защищены железобетонными брустверами,
кроме того, батареи прикрывала зенитная артиллерия.
Мы сидели в кабинах самолетов в готовности № 1 и
взлетали по сигналу зеленой ракеты при начале артобстрела
города. В воздухе по радио нам указывали но
мера целей,
которые мы заранее выучили наизусть. Вражеские батареи
располагались в 10 километрах от города, поэтому нам для
набора высоты приходилось уходить в сторону Финского
залива, разворачиваться на юг на территорию противника и с
тыловой стороны ложи
ться на боевой курс с тем, чтобы после
сбрасывания бомб и выхода из пикирования улетать через
линию фронта на свою территорию. Эти боевые вылеты нам
дорого обошлись.

Погибли экипажи В.Ф.
Гуртового, В.Г.
Хидешели,
Николаева. Мне почему
то везло, хотя и
з каждого полета
я прилетал с большим количеством пробоин в самолете.
октябре 1943 года я получил первую награду
медаль «За
оборону Ленинграда».
Боевое крещение
Шел июнь 1943 года, на аэродроме все шло по
намеченному плану. «Петляковы» выруливали на
старт и один
за другим поднимались в воздух. Наступил и мой черед
взлетать. По обыкновению, штурман подложил за мою спину
свой планшет, чтобы мне легче было отжать штурвал, и
машина, плавно набирая скорость, пошла на взлет. Под
крылом замелькали огороды и
домики пригорода. На душе
сразу стало легко. В воздухе всегда чувствуешь себя
спокойнее, чем перед вылетом. Мысли о том, как лучше
выполнить задание, вытесняют из головы все остальные.
Прошли «выходные ворота» блокадного кольца, обогнули
с севера Кронштадт
и легли на новый курс. Эскадрилью
возглавлял Раков. Я шел в звене Юрия Косенко.
Покачиванием самолета с крыла на крыло Раков дал
команду перестроиться для атаки. Впереди стали взрываться
зенитные снаряды. Взрывы становились все гуще. Самолет
командира эс
кадрильи отвернул вправо, за ним все остальные.
Ведущий со снижением и увеличением скорости сделал
небольшой поворот влево, ведомые повторили его маневр.
Восьмерка вытянулась в цепочку.
Шапки разрывов появлялись то справа, то слева. Казалось,
все вражеские
зенитки сосредоточили огонь по моему
самолету. Один из снарядов разорвался впереди. Свернуть
было невозможно, и машина прошла через черное облачко.
кабине запахло пороховым дымом. Потом тяжело ухнул
разрыв слева. Самолет слегка качнуло. Я судорожно сжал
рукой штурвал, глаза заливал соленый пот, шлемофон прилип
к мокрым волосам. «Петляков», загруженный бомбами,
маневрировал вяло. Нужно было скорее освободиться от них.
Но где эта проклятая батарея!

Под крылом раскинулась равнина, поросшая мелким
лесочком и
изрытая воронками. Кое
где едва различались
тропинки, внезапно обрывавшиеся у зарослей кустарников.
Перед вылетом все батареи, обстреливающие Ленинград,
в том числе и 213
я, были тщательно изучены нами по картам
и фотоснимкам. Но теперь я ничего похожего
не видел.
Штурман тоже никак не мог отыскать цель. Она была
тщательно замаскирована. Над развилкой дорог Раков сделал
разворот и лег на боевой курс. Все летчики повторили то же
самое. И тогда прямо перед собой я увидел на опушке леса
батарею.
Привычным дви
жением руки переключил тумблер, чтобы
выпустить тормозные решетки. Полет сразу замедлился,
словно самолет вошел в более плотную среду. Давление на
штурвал увеличилось
машину потянуло на нос.
Вражеские зенитки продолжали вести огонь с еще
большей яростью.
Вокруг непрерывно рвались снаряды.
Казалось, ничто живое не может уцелеть под ливнем
раскаленных осколков. И маневрировать теперь уже нельзя.
Нужно точно выполнять указания штурмана.
Теперь все внимание приборам. Курс восемнадцать
градусов, высота три тыс
ячи метров, скорость триста
километров в час. Курс... Высота... Скорость... Самолет
вздрагивал от рвущихся рядом снарядов. Мне казалось, что
штурман прицеливается слишком долго, хотя он тратил на это
считанные секунды.
Я чуть
чуть запоздал с вводом машины
в пикирование, и
угол получился почти восемьдесят градусов. Батарею я так и
не увидел
видел только разрывы бомб, сброшенных с
впереди идущего самолета. В центр этих разрывов положил и
свои. Машину вывел на тысячу метров ниже положенной
высоты.
Догнал я т
оварищей уже над Финским заливом. Все
восемь экипажей находились в строю. Потерь не было.
Так прошел мой первый боевой вылет. Трудным он
оказался для меня. Не все я делал так, как положено, даже
отстал от строя. Это могло кончиться плохо, если бы над
целью
появились вражеские истребители.

Цена ошибки
6 сентября 1943 года мы тремя группами вылетели
бомбить укрепления противника на Синявинских высотах.
При постановке задачи нас предупредили, что наши
пехотинцы выложат на переднем крае белое полотнище, чтоб
указать направление к цели, а артиллеристы при появлении
«пешек» откроют огонь дымовыми снарядами. Делалось это
во избежание ошибок.
Подлетая к линии фронта, мы усилили наблюдение за
местностью. На земле мелькали вспышки разрывов, пылали
очаги пожаров, к
Ладожскому озеру тянулись полосы густого
дыма. Там шел бой. Однако полотнище мы так и не
обнаружили.
Внезапно на нас обрушился мощный шквал огня. Небо
даже потемнело от разрывов зенитных снарядов. Казалось, все
пути перекрыты, к цели пробиться невозможно.
Шедшая
справа «пешка» задымила и со снижением пошла в сторону.
Раздумывать было некогда. Вслед за ведущим, я перевел
2 в пике и сбросил бомбы. Огонь зениток внезапно
прекратился. Замолчали даже крупнокалиберные пулеметы.
Что бы это значило? В это время
слева что
то блеснуло, и в
направлении самолета потянулись цепочки трассирующих
пуль. Все стало ясно: появились вражеские истребители!
Воздух снова прочертили огненные пунктиры. Один из
них метнулся к соседнему самолету
тот загорелся.
Постепенно пламя о
хватило всю машину, «пешка» пылающим
факелом понеслась к земле. Удар
и в воздух взметнулся
столб огня и дыма.
К горлу подступил комок горечи и злости. Руки словно
одеревенели на штурвале.
Не успел я собраться с мыслями, как в небе мелькнула
новая огненн
ая трасса, за ней пронеслась вторая. А третья
впилась в самолет Григория Буланихина. Пе
2 загорелся.
Сбить пламя скольжением летчику не удалось. Покинув строй,
самолет резко пошел вниз, к Ладоге. Вскоре над озером,
примерно на высоте шестьсот метров, рас
крылся белый купол
парашюта. Кому
то из экипажа удалось спастись.
пикировщик, свалившись на крыло, врезался в воду.

Атаки «фокке
вульфов» оказались внезапными и
стремительными.
«Фокке
вульфы» атаковали самолет Майорова. Но летчик
понял их маневр и увер
нулся. Гитлеровцы попытались
повторить атаку, но, встреченные пулеметным огнем
штурмана и воздушного стрелка
радиста, быстро ушли в
сторону. В это время сверху их атаковали два «яка» из группы
прикрытия. Один «фокке
вульф» загорелся. Увидев «яков»,
вражеск
ие истребители поспешили выйти из боя.
Уже на земле я узнал, что с задания не вернулись экипажи
Николая Колесникова, Льва Арансона и Григория Буланихина.
Все они были опытными летчиками, совершившими по
нескольку десятков боевых вылетов.
Нам сообщили, что
Колесников на подбитой машине сел
на соседнем аэродроме. Туда срочно вылетела группа
техников и механиков. Через день экипаж на
отремонтированном Пе
2 возвратился в полк. Пока летчик
заруливал «пешку» на стоянку, там собрались люди. Первым
вылез из кабины
воздушный стрелок
радист Иван Алейников,
потом штурман Михаил Суханов, последним Николай
Колесников.
Только за ужином, когда нервное напряжение у Николая
немного спало, мы узнали некоторые подробности этого
полета.
При подходе к цели Колесникову удалось б
лагополучно
преодолеть несколько мощных огневых заслонов вражеской
зенитной артиллерии. Вдруг самолет вздрогнул, слегка
качнулся, и, оглянувшись, штурман Суханов увидел позади
узкую белую полосу. В кабине запахло бензином. Стало ясно:
осколок снаряда переб
ил бензопровод, и из него хлещет
горючее. Распыляясь, бензин обливал фюзеляж и наполнял
парами кабину. Чтобы легче было дышать, Колесников открыл
форточку и прижался к ней лицом, но облегчения не
почувствовал.
Зенитный огонь все усиливался, а до цели остав
алось еще
несколько минут полета. Николай понимал, что для самолета,
наполненного парами бензина, достаточно искры, чтобы он
загорелся. Он вопросительно посмотрел на Суханова, но тот
только пожал плечами. Николай решил, что пока тянут
моторы, будет идти на
цель!

Поврежденный бензопровод не обеспечивал нормальной
подачи топлива, поэтому левый мотор вскоре начал давать
перебои. Летчик перекинул тумблер вперед, и тормозные
решетки выпустились. Штурман прильнул к глазку прицела.
Наконец цель в перекрестье. Все
бомбы легли точно, задание
выполнено. Теперь можно подумать и о спасении экипажа.
бензиновых паров, скопившихся в кабине, летчик и
штурман стали задыхаться. Михаил вынул из чехлов две
маски, одну передал Колесникову, другую поднес к своему
лицу и открыл
кран подачи кислорода. Дышать стало легче.
Колесников вел машину на одном моторе. Стрелка
бензиномера быстро приближалась к нулю. Но аэродром
находился уже рядом. Недалеко от опушки соснового леса
Николай увидел белое полотнище посадочного «Т». А через
сколько секунд он удачно приземлил самолет на незнакомом
аэродроме.
Долгое время, меня не покидали мысли о том, что
произошло над Синявино. Над целью появилось всего четыре
«фокке
вульфа». А наших там было двадцать четыре
пикировщика и восемнадцать истреби
телей. И все
таки
фашистам удалось поджечь два наших самолета.
На следующее утро нам сообщили, что летчик Арансон и
его стрелок
радист Леонтович вернулись. Арансона я увидел в
тот же день. Вместе с механиком он осматривал новый
самолет, который ему выдели
ли вместо сгоревшего. Мы
подошли к рейфуге вместе с Сохиевым. Хотелось узнать
подробности его последнего полета.
Оказывается, первым «фоккеров» заметил флагманский
стрелок
радист Николай Ершов. Они подошли к нам снизу.
Ершов решил в одиночку отразить их ат
аки, даже не
оповестил экипаж о появлении вражеских истребителей. Он
рассчитывал, что все увидят, что он открыл огонь по «фокке
вульфам», и примут меры для обороны. А получилось
иному.
Напоровшись на пулеметные очереди Ершова, фашисты
отверну
ли вправо. Арансон их увидел, когда его самолёт
загорелся. Стрелок
радист Леонтович успел дать по
«фоккерам» только одну очередь. Те повернули правее и
подожгли «пешку» Буланихина.

«Яки» в это время находились выше группы
пикировщиков и ничего не видели.
Пламя быстро распространилось по всему самолету
Арансона. Под ними была уже наша территория. Он сорвал
фонарь кабины и приказал экипажу покинуть машину.
Штурман Толмачев не смог открыть нижний люк
его
заклинило. Тогда он выбросился вверх из открытой каби
ны.
Воздушным потоком штурмана отбросило назад. Штурман
зацепился за провод самолетной антенны и повис на
хвостовом оперении, но через некоторое время Толмачев
полетел вниз.
Пламя ворвалось в кабину.
«Толмачев отцепился и пошел вниз!»
доложил
Леонтович
. «Прыгай, немедленно прыгай!»
приказал
Арансон стрелку
радисту. Леонтович прыгнул, за ним покинул
машину и Арансон.
На земле они нашли Толмачева мертвым. Он лежал у
овражка, затянутый в парашютные лямки. Кольцо не было
выдернуто. Подошедшие солдаты помо
гли похоронить его.
Слушая Арансона, я мысленно воссоздавал картину
минувшего боя и пришел к выводу: в групповом полете
ошибка одного человека может стоить жизни многим
товарищам.
Однажды в нашу землянку заглянул Шабанов. Он только
что вернулся из штаба ди
визии. С лица его не сходила чуть
заметная улыбка.
Буланихин жив!
объявил он.
Он сейчас в госпитале.
был у него.
И Шабанов рассказал обо всем, что узнал от Буланихина.
На выходе из пикирования летчик почувствовал сильный
удар, затем увидел серое
брюхо проскочившего над головой
«фокке
вульфа». Через несколько секунд самолет его
загорелся. Левый мотор перестал работать. Пламя быстро
распространялось, начал гореть плексиглас кабины, обжигая
лицо и руки. Буланихин понял, что приводнить горящую
«пешку»
не успеет, увеличил обороты мотора, чтобы не
потерять высоту и скомандовал экипажу прыгать с
парашютами. А на нем уже тлели шлемофон и комбинезон.
Летчик оттолкнулся ногами от сиденья и полетел вниз.
Несколько секунд он снижался, не раскрывая парашюта,

обы воздушным потоком сбить пламя со своей одежды.
Потом дернул кольцо и услышал спасительный хлопок над
головой
до воды оставалось несколько метров.
Штурман П.А.
Галахов и стрелок
радист Е.К.
Шевчук,
видимо, не услышали команды летчика покинуть самолет.
Они
упали вместе с машиной и погибли. Буланихин же был
подобран на озере нашими катерами и доставлен в госпиталь.
Последний рейд Метелкина
После больших потерь кораблей флота от действий
советских подводников, немецко
фашистское командование
укрепило по
рккалауддскую противолодочную оборону.
Между островом Найссар (Нарген) и полуостровом Порккала
Удд были поставлены в два ряда минно
сетевые заграждения.
Цель
наглухо закрыть нашим подводным лодкам выход в
Балтийское море.
Многие участки Финского залива г
итлеровцы
заминировали. Воды его наши моряки в шутку называли
супом с клецками. В устье залива постоянно находилось
большое количество вражеских кораблей. Этот рубеж
справедливо считался труднопреодолимым. Но нашим
подводникам во что бы то ни стало нужно б
ыло выйти в
Балтийское море.
Наш полк получил задание: бомбовым ударом разрушить
минно
сетевые заграждения и обеспечить нашим лодкам
выход в Балтийское море. Для этой цели была создана
специальная группа из четырех экипажей эскадрильи капитана
А.Ф. Метелки
на.
Метелкин собрал экипажи для проработки задания. Полет
предстоял трудный. Нужно было более чем на триста
километров проникнуть в тыл врага, выйти на подводные
сетевые заграждения и уничтожить их. Причем истребители
за ограниченного радиуса действия
сопровождали
пикировщиков только до полпути.
Долго сидели над расчетами штурман Павлюков и
начальник разведки Ремизов. Лишь во второй половине дня
четверка «петляковых» в составе экипажей Метелкина,
Бычкова, Забавникова и Арансона, сопровождаемая четырьмя

истребителями Як
7, поднялась в воздух. Группа взяла курс на
запад.
Погода не благоприятствовала полету. Над заливом висела
десятибалльная облачность, временами шел дождь. Но как
предсказывали синоптики, в районе сетевых заграждений
должна была быть хороша
я погода, значит, там могут
появиться вражеские истребители, что затруднит выполнение
задания.
На командном пункте полка все ждали сообщений от
Метелкина. Но время шло, а донесения не было. Я сидел на
стартовой радиостанции, не отлучаясь ни на минуту.
Руко
водитель полета майор Селиванов молча курил.
Прошло час двадцать минут после взлета. Наконец с борта
самолета Метелкина поступило первое радиодонесение:
«Задание выполнено. Все в строю. Возвращаюсь».
На лице Селиванова мелькнула едва заметная улыбка.
Радос
тное известие быстро облетело все стоянки и землянки
аэродрома. Полк готовился встретить своих героев.
Через двадцать минут пришло новое сообщение: «Веду
бой с шестью «фокке
вульфами» у острова Вайнло. Мой
самолет подбит».
Мы хорошо понимали, что скрываетс
я за этими скупыми
словами. Каждый из нас на себе испытал трудности
воздушного боя над морем, да еще без прикрытия. Мы ждали,
что от него придет ещё хоть какое
нибудь сообщение, но на
этом связь с его самолетом прервалась.
С задания не вернулся тогда ни од
ин самолет. Шестерка
«яков», посланная в район острова Большой Тютерс для
встречи пикировщиков, также возвратилась ни с чем. Двое
суток ничего не было известно о судьбе экипажей. На третьи
сутки неожиданно для всех в полку появился экипаж
Арансона. От него
мы узнали подробности этого полета.
Пикировщики шли над Финским заливом с набором
высоты. У острова Гогланд истребители сопровождения,
покачав крыльями, развернулись и пошли обратно. Метелкин
повел группу дальше.
Погода стала ухудшаться. А вскоре они ув
идели, что
перед ними сплошная облачность. Что делать? Обойти ее? Но
тогда придется выскочить над берегом, занятым врагом, и
преждевременно обнаружить себя. Идти под нижней кромкой

значит увеличить расход топлива и тем самым уменьшить
радиус полета. Оста
валось одно: пробиваться к цели сквозь
облака. Метелкин так и поступил, дав предварительно
команду разомкнуться.
Летчики вели машины по приборам. Высота пять тысяч
метров. От недостатка кислорода дышать становилось все
труднее, чувствовалась утомленность
от слепого полета. По
расчету штурмана до цели оставалось несколько минут полета.
Внезапно «петляковы» выскочили из облаков. Казалось,
солнце светило здесь ярче обычного. Справа и слева примерно
в двадцати километрах виднелись берега
пикировщики шли
над
устьем Финского залива. Штурман Павлюков уточнил
ориентировку и определил место нахождения подводных
противолодочных заграждений.
Появление пикировщиков в этом районе было
неожиданным для гитлеровцев. Катера не оказали им
серьезного сопротивления. Отдельны
е выстрелы зенитных
орудий не помешали самолетам выйти на боевой курс и
прицельно сбросить бомбы. Подводные взрывы большой силы
выбросили на поверхность огромные водяные столбы. Сети
оказались разрушены
путь для наших подводных лодок стал
свободен!
Пикир
овщики возвращались домой. Уже пройдена
четверть пути, как вдруг появились вражеские истребители.
Их сразу заметил флагманский стрелок
радист А. Кривенков.
Первой атакой фашисты пытались расколоть строй и тем
самым ослабить оборону «петляковых». Метелкин п
риказал:
Держать строй!
Последовала новая атака шестерки «фокке
вульфов», к
счастью, и она оказалась неудачной. Плотный огонь
штурманов и воздушных стрелков
радистов всей группы не
позволил вражеским летчикам стрелять прицельно.
Озлобленные неудачами, он
и стали еще яростнее бросаться в
атаку. Поток свинца «фокке
вульфов» скрестился со
встречным огнём наших экипажей. Один «фоккер» задымил.
Но и самолет летчика Бычкова получил повреждение. Из
левого мотора показалось пламя. Загорелось крыло. Самолет
вошел в
крутую спираль и понесся к воде... Летчику П.М.
Бычкову, штурману А.М. Воловнину и воздушному стрелку
радисту Т.А. Зубкову спастись не удалось.

Держать строй во что бы то ни стало,
еще раз передал
Метелкин ведомым.
Строй пикировщиков сохранился. Враж
еские
истребители, носились в воздухе. «Фоккеры» подожгли
самолет Забавникова. Штурман Соловейчик и стрелок
радист
Редченко, отстреливаясь, тоже подбили одного гитлеровца.
Забавников отошел от строя и попытался сбить пламя. Но
сделать это ему не удалось. Л
етчик посадил горящий самолет
на воду. Судьба экипажа осталась неизвестной.
А Метелкин и Арансон продолжали бой. Фашистские
истребители атаковали ведущего. Самолет Метелкина получил
повреждение, из левого мотора повалил дым, самолет стал
снижаться. Атаки ф
ашистов не прекращались. Загорелась
кабина. Арансон видел, как самолет Метелкина плавно
коснулся воды и, горящий, заскользил по волнам. Всего десять
километров Метелкин не дотянул до родного острова
Лавенсаари.
Остался один самолет Арансона против четырех
«фокке
вульфов». Участь его также была предрешена. Истребители
взяли «петлякова» в клещи (пара справа, пара слева) и лишили
маневра. При каждой попытке развернуться рядом с
плоскостью возникали огненные шнуры трасс. Фашисты
теперь не торопились. Они решили
до конца испытать
стойкость нашего летчика. Один «фоккер» вышел вперед,
выпустил шасси и, покачиваясь с крыла на крыло, стал
подавать сигнал «Следуй за мной». Гитлеровцы надеялись
захватить наш экипаж в плен. Арансон нажал на гашетку. Но
выстрелов не посл
едовало. Молчали пулеметы у штурмана и
стрелка
радиста. У всех кончились боеприпасы. А «фокке
вульфы» все плотнее прижимались к Пе
2. Тогда Арансон
резким маневром попытался таранить одного из фашистов, но
тот быстро ушел из
под удара.
Арансон решил имитир
овать таран, а затем, использовав
замешательство гитлеровцев, сразу же перейти на бреющий
полет. Он резко отвернул самолет в сторону и повел его прямо
на «фокке
вульфа». Затем он энергично отжал штурвал и,
пикируя, развил максимальную скорость. «Фоккеры»
росились вдогон, а Арансон вывел «пешку» из пике у самой
воды. Еще минута
и на горизонте показался родной остров
Лавенсаари. Преследуемый «фокке
вульфами», Арансон на

бреющем полете выскочил на остров. Наши зенитчики
открыли огонь по ФВ
190 и отогнали их
от пикировщика.
Машину Арансон посадил на крохотный островной аэродром.
Ждите меня здесь,
приказал Арансон штурману и
стрелку
радисту, как только они вылезли из самолета, а сам
побежал к пристани. Он обратился к морякам с просьбой
выйти на поиск экипа
жа Метелкина. Через несколько минут
катер с Арансоном на борту был в точке приводнения
самолета. Поиск продолжался до темноты, но никого
обнаружить не удалось.
Задание было выполнено слишком дорогой ценой. Полк
не понес бы такой утраты, если бы не были доп
ущены
просчеты. Посылать четверку пикировщиков на полный
радиус без истребительного прикрытия не следовало. Было бы
разумным использовать небольшой аэродром на острове
Лавенсаари для подскока истребителей. Командование,
видимо, сделало соответствующие выво
ды из этого случая: без
прикрытия пикировщиков больше не посылали на боевые
задания.
После гибели А.Ф. Метелкина эскадрилью принял
старший лейтенант Василий Сергеевич Голубев. А на его
место к нам пришел старший лейтенант Константин
Степанович Усенко.
вместными усилиями
Собравшись в центре поселка, мы ждали автомашины,
чтобы ехать на аэродром. С моря, которое находилось рядом,
тянуло прохладой.
Подъехало три грузовика
по одному на каждую
эскадрилью. Мы быстро сели в кузов. До аэродрома было
всего нес
колько минут езды. Над нами в безоблачном небе
поблескивало маленькое пятнышко. Это наш самолет
разведчик уходил на задание.
Через некоторое время мы узнали, что в Котке находится
немецкий крейсер противовоздушной обороны «Ниобе».
сего несколько дней том
у назад наши воздушные
разведчики видели его на базе в Хельсинки. «Ниобе»
бывший
голландский крейсер «Гельдерланд», переоборудованный в

корабль ПВО. Его потеря могла заметно ослабить вражеский
флот в Финском заливе.
Порт прикрывался двенадцатью стационар
ными
батареями зенитной артиллерии. Обстрел самолетов они
начинали на дальних подступах, примерно за двадцать пять
километров. Только средняя и крупнокалиберная артиллерия
делала до семисот выстрелов в минуту. А сколько
производили их зенитки самого крейсе
ра и других кораблей,
находящихся в порту? В таких условиях трудно было
рассчитывать на успех, посылая на задание только
пикировщики. Поэтому командование решило нанести по
крейсеру комбинированный удар, в котором кроме
пикировщиков приняли бы участие и шт
урмовики, и
бомбардировщики, поражающие цель с бреющего полета
(топмачтовики), и истребители.
Операция готовилась под руководством штаба ВВС флота.
Каждая группа самолетов получила конкретное боевое
задание. Штурмовики должны были подавить огонь зенитной
ртиллерии противника, пикировщики вместе с
топмачтовиками
потопить крейсер, а истребители
обеспечить прикрытие. Динамика массированного налета была
заранее отрепетирована на земле.
За час двадцать минут до удара летчик Чаговец произвел
последнюю разве
дку и сделал контрольный снимок крейсера.
«Ниобе» по
прежнему стоял на рейде в порту Котка.
16 июля в назначенное время первыми поднялись в воздух
пикировщики. Одновременно с других аэродромов взлетели
штурмовики, топмачтовики и истребители. К цели они
дол
жны были следовать самостоятельно, строго выдерживая
график.
После взлета я осмотрелся. В небе
ни облачка, под
крылом поблескивало огромное зеркало залива: полный
штиль. Условия для выполнения задания были идеальными.
В расчетное время прошли остров Лаве
нсаари
контрольный пункт маршрута для всех групп. Первыми над
Коткой появились истребители. Они «очистили небо» от
фашистских самолётов.
В это время к порту на малой высоте подошли наши
штурмовики и атаковали батареи зенитной артиллерии.
Шестерка «илов»,
ведомая младшим лейтенантом

Д.В.
Поповым, обрушила на них бомбы. Вслед за ней пошли в
пике еще три шестерки штурмовиков. Потом они повторили
заход. После нанесения бомбовых ударов, огонь вражеских
зениток начал слабеть.
А на большой высоте, строго выдержи
вая расчетное
время, к крейсеру приближалась наша группа «петляковых» во
главе с В.И. Раковым. С высоты три тысячи метров отчетливо
просматривались контуры корабля, одиноко стоявшего на
восточном рейде. Береговые зенитные батареи немедленно
открыли огонь,
пытаясь нам помешать точно прицелиться.
Штурмовики повторили заход и заставили их замолчать.
Только крейсер, этот огромный металлический «утюг», по
прежнему изрыгал фонтаны свинца. Но штурман ведущего
самолета С.С. Давыдов уже успел вписать его в сетку при
цела.
Пошел!
послышалась его команда.
Гвардии майор В.И. Раков вместе с ведомыми перевел
самолет в пикирование. За ним устремился гвардии капитан
К.С. Усенко и все его звено. Самолеты, как гигантские
торпеды, с огромной скоростью неслись почти вертикал
ьно на
бронированную громаду. Вот уже отчетливо различаются
палубные надстройки. Высоты осталось только на выход из
пике. Нажата боевая кнопка. Бомбы сорвались с замков.
Взрываясь, они окутали крейсер клубами дыма и вздыбили
рядом с ним фонтаны воды. Есть
прямое попадание!
Произошел мощный взрыв.
В это время на цель заходила эскадрилья гвардии
капитана А.И.
Барского. Поврежденный крейсер сосредо
точил по ней весь огонь своей артиллерии. Пикируя среди
разрывов, гвардии старший лейтенант Ф.Н. Меняйлов ощутил
сильный толчок, штурвал выскочил у него из рук. Машина
резко подняла нос, свалилась на крыло и вошла в штопор.
Самолет быстро терял высоту, а летчику никак не удавалось
его выровнять. Оправившись от толчка, Меняйлов попытался
выйти из штопора, но тщетно.
Снарядом разбило
стабилизатор, а также рули поворота и высоты. Тогда летчик
дал полный газ правому мотору. Самолет сразу же прекратил
вращение, приподнял нос, однако тотчас же перевалился из
правого в левый штопор. На какое
то мгновение летчика
охватило чу
вство обреченности.

Давая газ теперь уже левому мотору, он почувствовал, что
машина прекратила вращение. Она подняла нос и задрожала,
готовая опять сорваться в штопор. Меняйлов с силой отдал
штурвал от себя, чтобы увеличить скорость. Это ему удалось.
Самол
ет перешел в горизонтальный полет. Штурвал с
огромной силой давил на летчика, поскольку после
пикирования тормозные решетки не убрались, а стабилизатор
был разбит прямым попаданием снаряда.
Не выдержав напряжения, Меняйлов крикнул сидящему
рядом Лисову:
Жми штурвал от себя!
Лисов бросился к штурвалу. Общими усилиями летчику и
штурману удалось удержать самолет в горизонтальном полете.
Грозный пикировщик пронесся над вражеской гаванью, где
пылал, погружаясь в воду, «Ниобе». Обрадовавшись удаче,
стрелок
ради
ст Симоненко передал по радио командиру
группы:
Возвращаемся на базу. Подбитый самолет летчик ведет
вместе со штурманом. Высота двести метров. Дайте
прикрытие.
Вскоре к «петлякову» пристроились два «яка».
Держитесь! Мы с вами!
передал ведущий пары
требителей.
Дойдя до острова Лавенсаари, Меняйлов благополучно
посадил разбитую машину на аэродром.
Третью группу «петляковых» вел на крейсер командир
эскадрильи гвардии старший лейтенант Ю.А.
Кожевников.
Под крыльями самолетов этой группы не было бомб, он
должны были навести топмачтовиков на крейсер и, когда те
начнут атаку, спикировать на цель, чтобы отвлечь на себя весь
зенитный огонь.
На бреющем полете, придерживаясь курса пикировщиков
Кожевникова, шла главная ударная сила
четверка
топмачтовиков подп
олковника И.Н.
Пономаренко. Манев
рируя между многочисленными островами и портовыми
сооружениями, она пробилась через огненную завесу
зенитного огня и вышла к восточному рейду порта. Прямо по
курсу ведущий увидел погружающийся с левым креном
крейсер. Поном
аренко и его ведомый лейтенант Шилкин
решили добить тонущий корабль. Они атаковали его

одновременно с пикировщиками группы Кожевникова с
тридцатиметровой высоты. Сброшенные ими четыре
тысячекилограммовые бомбы, ударившись о водную
поверхность, несколько ра
з срикошетили, а затем угодили в
среднюю и кормовую часть крейсера. На корабле произошел
сильный взрыв
высоко в небо поднялся столб черного дыма.
Ведущий второй пары топмачтовиков капитан Тихомиров,
видя, что крейсер быстро погружается в воду, атаковал
тоявший неподалеку транспорт. Обе сброшенные им бомбы
попали точно в цель. От взрывов корабль разломился и быстро
затонул. Топмачтовики ушли на бреющем полете в сторону
моря и скрылись за островами. Барражировавшие над целью
истребители периодически фотогр
афировали тонущий
крейсер... Последний снимок был сделан по чистой воде
«Ниобе» ушел на дно.
Недолго длился удар штурмовиков, пикировщиков и
топмачтовиков. Всего семь минут понадобилось нашим
летчикам, чтобы отправить фашистский крейсер на дно.
Операция
была выполнена блестяще. Мы не потеряли ни
одного самолета.
Через несколько дней Указом Президиума Верховного
Совета СССР Василию Ивановичу Ракову за особо
выдающиеся боевые заслуги было присвоено звание дважды
Героя Советского Союза. Героями Советского Со
юза стали
штурман полка гвардии капитан Сергей Степанович Давыдов
и штурман эскадрильи гвардии старший лейтенант Евгений
Иванович Кабанов. Большую группу летчиков, штурманов и
воздушных стрелков
радистов наградили орденами и
медалями.
Как хочется жить!
4 января 1944 года началась операция по окончательному
снятию блокады Ленинграда. Летчики нашего полка,
обеспечивая наступление наземных войск, бомбовыми
ударами с пикированием уничтожали опорные пункты и узлы
сопротивления противника.
Осенью 1944 года мы
занимались уничтожением в
Балтийском море судов противника, обеспечивающих
оружием и продовольствием фашистские войска окруженной

Курляндской группировки. С аэродрома Паневежис мы
совершали периодические налеты на порты Либава и Мемель.
Один из полетов ч
уть не стоил мне жизни.
16 сентября 1944 во время удара по кораблям в порту
Либава, я получил ранение в левую ногу и в голову. Все же
мне удалось «перетянуть» самолет через линию фронта и
посадить на пустующий аэродром Шауляй в четырех
километрах от линии
фронта. Меня и штурмана доставили на
машине в медпункт, где вечером прооперировали при свете
фонаря «Летучая мышь». Примерно неделю мы пролежали в
этом госпитале, а потом нас перевезли в Ленинград, в военно
морской госпиталь. Через месяц я уже ходил. Снача
ла с
палочкой, а когда нога совсем зажила, разрешили летать.
После двухмесячного лечения в госпитале я и штурман
Губанов возвратились в свой полк и продолжали вместе летать
на боевые задания до Дня Победы 9 мая 1945 года.
Посадить машину во что бы то ни
стало
12 апреля 1945 года воздушная разведка сообщила, что из
Пиллау вышел большой конвой противника. Двадцать семь
самолетов нашего полка были подняты в воздух. Каждую
девятку прикрывала восьмерка «яков».
Караван судов настигли в Данцигской бухте. В этот
раз
группы действовали самостоятельно, время атаки не
лимитировалось. Усенко больше думал о том, с какого
направления выгоднее подойти к цели. Зная, что основная
масса зенитного огня на нас обрушится уже после
пикирования, он вывел полк на караван с север
а. Такое
решение он принял не случайно: на выходе из атаки можно
будет прикрыться лучами солнца, а затем быстро выскочить на
побережье, занятое нашими войсками.
Объекты для атаки ведущим выбирать самостоятельно!
услышал я по радио команду Усенко.
Заман
чивых целей было так много, что глаза разбегались.
В составе каравана находились большие транспорты и средние
суда, корабли охранения и катера. Всего
около тридцати
единиц. Обнаружив нас, гитлеровцы начали
рассредоточиваться, чтобы иметь возможность для

маневрирования. Но деваться им было некуда: они
просматривались как на ладони.
Вражеские зенитки палили с остервенением. Казалось,
они простреливали каждый клочок неба. Но «петляковы»
настойчиво пробивались к каравану. Они доходили до
воображаемой в простр
анстве точки, ныряли вниз и
сбрасывали фугаски.
Охранявший меня «як» вдруг провалился и через
несколько мгновений свечой взмыл перед носом моего
самолета. По номеру на фюзеляже я узнал, что пилотирует его
Павел Бородачев.
Есть! Накрыли!
крикнул он по р
адио.
И почти тотчас же воздушный стрелок
радист гвардии
сержант Г. Г. Лысенко доложил:
Над целью «мессершмитты»!
Смотрите внимательно!
предупредил я его и Губанова.
Два «мессершмитта» атаковали замыкающее звено
«петляковых». У самолета А.Ф. Мирошнич
енко раздробило
стабилизатор. Пе
2 стал неуклюже переваливаться с крыла на
крыло, затем опустил нос и по крутой спирали пошел к воде.
за малой высоты члены его экипажа не смогли
воспользоваться парашютами. Летчик гвардии старший
лейтенант А.Ф. Мирошниче
нко, штурман гвардии лейтенант
С.В. Куклин и воздушный стрелок
радист Иванов погибли.
Я не успел до конца проследить за падающим самолетом.
Один из «мессершмиттов», воспользовавшись отсутствием
наших истребителей, ринулся на меня снизу. Наши «яки» в это
емя вели бой где
то наверху. Лысенко открыл огонь с
дальней дистанции. Но вражеский летчик оказался опытным.
Рыская то влево, то вправо, он уклонялся от пулеметных
очередей и продолжал сближаться.
Маневр!
скомандовал Лысенко.
Я нажал правую педаль, маш
ина заскользила в сторону.
По самолету резко хлестнули пули, словно крупные градины
по железной крыше. «Мессер» успел дать очередь. Рули
поворота стали передвигаться туго.
Что там с хвостом, Лысенко?
спросил я у стрелка
радиста.
Поврежден левый киль,
ответил тот через несколько
секунд.

Машину тянуло влево. Я прибавил обороты левому
мотору и накренил самолет чуть вправо. Он еле держался в
прямолинейном полете. Маневрировать стало нельзя. «Как же
я уклонюсь от огня, если меня снова атакует «мессер»?»
мелькнула в голове тревожная мысль. Но «мессершмитт»
больше не появлялся. Его отогнали наши истребители
прикрытия.
Наконец показался берег, занимаемый советскими
войсками. Оба мотора работали на полную мощность, и все
таки я стал отставать от строя. Вре
менами самолет терял
равновесие: то клевал носом, то уходил влево. С большим
трудом мне удавалось выравнивать его. Меня вдруг охватило
чувство неуверенности в благополучном исходе полета. Даже
подумал: не лучше ли штурману и стрелку
радисту покинуть
машину
? И тут же решил, что так будет надежней.
Миша, Гриша, прыгайте!
приказал я.
Но они почему
то медлили и ничего не отвечали.
Прыгайте! Не то поздно будет!
повторил я настойчиво.
Наконец Губанов сказал:
Лучше сажай, я прыгать не стану.
Я тоже,
ответил стрелок
радист.
После таких ответов у меня словно сил прибавилось.
Значит, верят в своего командира. Значит, надо дотянуть до
аэродрома и посадить машину во что бы то ни стало.
Невольно вспомнилось, как действовал в аналогичной
ситуации гвардии ста
рший лейтенант С.С. Воробьев. Над
Либавой его подбили зенитки. Снаряды повредили на
самолете бензобак и водосистему. Левый мотор вышел из
строя, пилотировать машину было трудно. Воробьев стал
отставать от строя и терять высоту. К одной беде вскоре
прибавил
ась другая
подбитый бомбардировщик сзади
атаковали четыре «фокке
вульфа». Штурман М.И. Бабкин и
стрелок
радист Ю.М. Глуздовский открыли по ним огонь из
пулеметов. Фашисты отвернули, но тут же снова ринулись в
атаку. У Пе
2 загорелся левый мотор, разрушил
ся левый киль,
отлетела часть обшивки плоскости. Положение казалось
безвыходным. Однако летчик не потерял самообладания и
действовал хладнокровно. Он сбил пламя с мотора, выпустил
щитки, уменьшил скорость и продолжал полет. Дотянув до
своего аэродрома, Вор
обьев мастерски посадил машину.

Вспомнив об этом случае, я стал действовать более
уверенно и постепенно приноровился к капризам своей
машины. Впереди показался аэродром, над которым кружили
возвратившиеся с задания самолеты.
Запроси у стартового командно
го пункта разрешение на
внеочередную посадку,
приказал я воздушному стрелку
радисту.
Вскоре Лысенко доложил, что посадка разрешена.
Я вывел самолет на последнюю прямую и скомандовал
штурману: «Шасси!»
Губанов перевел рычаг на «выпуск». Загорелись зеленые
лампочки
шасси вышли. Вдруг слева вынырнула «пешка» и,
сделав у нас перед носом четвертый разворот, пошла на
посадку. Значит, мне уже не сесть. А второй круг машина не
сможет одолеть.
Стреляй красными!
крикнул я штурману.
Со старта нам тоже ответили
предупредительными
ракетами. Но вот первая «пешка» вдруг прекратила снижение
и пошла на второй круг. Я убрал газ. Машину потянуло влево.
Немедленно прибавил обороты мотору. Самолет пронесся
мимо посадочного «Т» и с небольшим промазом коснулся
земли.
Пор
ядок!
радостно воскликнул Губанов, с напряжением
следивший за моими действиями.
На стоянке мы вместе с подошедшими техниками
внимательно осмотрели самолет. Хвостовое оперение было
искорежено до неузнаваемости, а в плоскостях зияли десятки
дыр. Нас поздра
вляли. Губанов, Лысенко и я стояли
измученные, но счастливые.
Последнее задание
Заканчивался разгром кенигсбергской группировки
немецких войск. Лишь на косе Хель остатки разбитых частей
противника яростно сопротивлялись, все еще надеясь на
эвакуацию мор
ем в Швецию и Норвегию.
Летчики один за другим уходили на боевые задания. Лишь
экипаж гвардии младшего лейтенанта В.А.
Максимова по
прежнему оставался на земле. Молодой летчик, медленно

осваивал боевое применение Пе
2. Особенно трудно ему
давались взлет и
посадка на грунтовом аэродроме.
В перерывах между боевыми вылетами я старался помочь
Максимову отработать эти элементы, систематически
проверял его технику пилотирования в зоне. Наконец я
пришел к убеждению, что он готов самостоятельно выполнять
задания. Д
оложил Барскому.
Хорошо,
сказал командир эскадрильи,
пусть летит. Не
зря говорят, что у птицы крылья крепнут в полете.
И вот 8 мая 1945 года в воздух были подняты все
исправные самолеты. Полк четырьмя группами под
прикрытием истребителей направился б
омбить Либаву. В
строю пикировщиков впервые занял свое место и экипаж
Максимова.
Через порт Либава гитлеровцы продолжали снабжать
оружием и продовольствием отрезанную и прижатую к морю
курляндскую группировку. По данным воздушной разведки,
там стояло под р
азгрузкой около двадцати транспортов.
Полет к цели проходил спокойно. Мы уже приближались
к Либаве, когда кто
то из летчиков нарушил тишину в эфире.
Прислушавшись, я узнал голос Максимова. Он докладывал
ведущему, что из
за какой
то неисправности у него
вып
устились тормозные решетки. Самолет начал отставать от
строя. «Надо же,
с досадой подумал я,
в первом полете и так
не повезло!»
Усенко приказал Максимову возвратиться на аэродром.
Но летчик, все больше отставая, продолжал следовать к цели.
Наконец он с
овсем потерялся из виду.
Мы успешно отбомбились и уже отошли далеко от порта,
как в эфире снова послышался голос младшего лейтенанта:
Я Максимов. Иду бомбить Либаву.
Больше никаких донесений по радио от него не
поступило. Мы не на шутку встревожились. Но
когда сел
последний самолет нашей группы, над аэродромом вдруг
появился Пе
2. Это был Максимов.
Вернулся!
воскликнул Савичев.
Усенко не сводил глаз с самолета Максимова, пока тот не
приземлился.
Видишь, командир?
снова не сдержался улыбающийся
зам
полит.
Ничего с ним не случилось!

На лице командира полка тоже проступила едва заметная
улыбка. Но тут же глаза его снова посуровели.
Как не случилось?
резко ответил Усенко.
Неслыханная расхлябанность в воздухе, невыполнение
распоряжения, несоблюде
ние радио дисциплины. Сколько
нарушений сразу!
И, повернувшись к Барскому, строго добавил:
Максимова ко мне!
Товарищ командир...
бодро начал докладывать
подошедший Максимов, но Усенко прервал его:
Вы что, поиграть в войну вздумали? Отвечайте!
Макси
мов молчал, потупив взгляд. Потом совсем
упавшим голосом сказал:
Не мог я возвратиться. Ведь первый боевой полет.
Усенко глубоко затянулся папиросой и с силой выдохнул
густой дым.
За смелость хвалю,
уже спокойнее заключил он.
А за
недисциплинирова
нность в воздухе объявляю пять суток
ареста. Идите.
Неприятный разговор с командиром, однако, не погасил у
Максимова чувство радости: все
таки первое боевое задание
он выполнил!
Сидеть на гауптвахте Максимову не пришлось. Утром 9
мая пришла радостная весть
о безоговорочной капитуляции
фашистской Германии.
Наступил день Победы. Сколько лет мы ждали его!
Я же говорил когда
то,
вспомнил свою шутку гвардии
лейтенант С.М. Сухинин.
Стоит Максимову хотя бы один раз
слетать на боевое задание
и война сразу
кончится!
Нас прервал подошедший посыльный.
Командирам эскадрилий и их заместителям,
объявил
он,
немедленно явиться на командный пункт полка.
На КП царила прежняя деловая обстановка.
Командир полка сказал:
Гитлеровская Германия разбита. Но отдель
ные
группировки фашистских войск еще оказывают
сопротивление. Противник не отказался от попытки уйти на
судах в Швецию и Норвегию. Полку приказано привести
самолеты в боевую готовность и ждать сигнала на вылет.

Едва мы возвратились на стоянку, как последов
ало
приказание: «Уничтожить транспорты, обнаруженные в море.
Вылет эскадрильями с десятиминутным интервалом».
Эскадрилью поведешь ты,
сказал мне гвардии капитан
А.И. Барский.
Действуй внимательно и осторожно.
И после
небольшой паузы добавил:
Все
экипажи должны вернуться.
Может быть, это последний вылет.
В его голосе, твердом и властном, слышалась также
своеобразная просьба, с которой обращаются к верному другу
в решительную минуту жизни.
Постараюсь,
заверил я командира.
Первой в воздух подняла
сь эскадрилья Героя Советского
Союза гвардии капитана Н.Д. Колесникова. Поднявшись над
морем на высоту двух тысяч метров, они попали в
восьмибалльную облачность. Ведущий приказал снизиться
под облака. Снизившись, летчики сразу же обнаружили
караван из четы
рех транспортов и пяти десантных барж.
Атаковав его с горизонтального полета, они подожгли один
корабль.
Вторая группа «петляковых», которую вел гвардии
старший лейтенант А.П. Аносов, попала в районе цели в
сплошную облачность. Караван судов летчики не на
шли и
нанесли удар по двум случайно подвернувшимся тральщикам,
шедшим курсом на Швецию. Один из них был потоплен.
Третью группу пикировщиков в тот день вёл я. Мы взяли
курс на запад. Нас сопровождали два «яка».
Командир,
обратился ко мне воздушный стре
лок
радист Г.Г. Лысенко,
Колесников передал по радио, что над
целью облачность высотой два километра.
Посоветовался с Губановым. Решили идти к цели под
облаками.
На море мы частенько видели отдельные транспорты и
малые корабли. Они стояли с поднятыми бел
ыми флагами.
Вдруг слышу четкое обращение ко мне по радио:
«Сирень
22», я
«Сирень», возвращайся домой. Бомбы
сбрось на полигоне.
«Сирень
22»
это мой позывной. Не хочет ли противник
ввести меня в заблуждение?
Лысенко, запроси аэродром, пусть еще раз
подтвердят
приказ.

Через минуту я услышал голос Усенко. Командир полка,
обращаясь без позывных, лично приказал прекратить
выполнение задания и возвратиться на аэродром. Сомнения
отпали. Я развернулся, привел эскадрилью на полигон и
сбросил бомбы.
Когда мы
возвратились домой, на аэродроме царило
необычное оживление. На стене аэродромного домика висел
лозунг: «Да здравствует день Победы 9 Мая 1945 года!» К
нему поочередно подходили группы летчиков и
фотографировались на память.
Боевая готовность с полка был
а снята.
За нанесенный противнику ущерб я награжден двумя
орденами Красного Знамени, двумя орденами Красной Звезды,
орденом Отечественной войны 1
й степени и многими
медалями.
Согласно книжке боевых действий на моем боевом счету
потоплено в группе: 1 кр
ейсер, 3 подводные лодки,
вражеских транспортов, 3 сторожевых корабля,
быстроходная десантная баржа, 1 склад боеприпасов,
артиллерийские батареи. В общей сложности сделал
боевых вылетов. Налет
699 часов 20 минут.
После войны продолжал службу
в строевых частях.
1954 году окончил Военно
воздушную академию имени
Гагарина, четырнадцать лет служил в Управлении боевой
подготовки Главного штаба ВМФ. Полковник.
Уволился из рядов Военно
Морского Флота в 1966 году.
Октябрь 2014 года
В подготовке
воспоминаний оказал
помощь
Илясов Александр Игоревич
студент 2
го курса факультета
«Авиационная техника»
Учебного
оенного
ентра
факультета военного
обучения
Московского авиационного
института
(национального исследова
тельского университета)

Капри
Дмитрий Васильевич
едосчитались
17 «юнке
сов» и «мессершмиттов»
Я родился 4 октября 1921 года в селе Кадом Рязанской
области в семье рабочего.
С 1926 года живу в Москве. После семилетки поступил в
энергетический техникум, параллельно занимался в аэр
оклубе.
Затем, после второго курса, оставил техникум и пошёл учиться
в лётную школу.
Хорошо помню и тот первый военный день. Это было
июня 1941 года. Неподвижный строй курсантов, голос
политрука звучит взволнованно и сурово: «Товарищи! Враг
вероломно на
пал на нашу Родину. Ваша задача
ещё лучше и
быстрее осваивать лётное дело и новую технику, в любую
минуту быть готовыми нанести сокрушительный удар по
фашистским захватчикам».
С этого дня все чаяния были подчинены одному желанию
на фронт!
Мы рассчитыва
ли, что за лето налетаем соответствующую
программу, и нас распределят лётчиками связи по воинским
частям. Но этого не произошло. Принято было решение
направить нас в военную авиационную школу пилотов в
городе Ворошиловграде (сейчас
город Луганск).

В это
й школе было пять эскадрилий, к которым шестой
эскадрильей присоединили учащихся нашей школы. Тогда, в
1941 году, мы считали, что фашистов сумеем «шапками
закидать». Думали, что немцам конец придёт быстро, мы их не
сегодня, так завтра победим. Но война зат
янулась. В ноябре
1941 года нашу школу эвакуировали в Казахстан в город
Уральск.
В 1942 году мы её окончили. Выпускников было немного,
около 10 человек. Некоторых сразу отправили на фронт, а
меня и ещё несколько человек направили в 10
й запасной полк
под К
аменку в Пензенскую область. Там нас ещё некоторое
время готовили к боевым действиям. Затем собрали шесть
экипажей и отправили на фронт, я попал на Сталинградский.
Сначала мы прилетели в Ленинск, где нас встретил
капитан Пстыга. Он видел, что все ребята во
збуждены, так как
первый раз без инструкторов и специального маршрута
прилетели сами. Видя наши эмоции, капитан велел нам
переночевать в городе. Ночью была сильная бомбёжка. Мы
думали, что не осталось ни аэродрома, ни самолётов. К
счастью, самолёты были це
лы, только немного была
испорчена взлётная полоса.
На следующее утро мы прилетели на Сталинградский
фронт, где нас представили руководству, я попал в смешанную
ю авиационную дивизию под командованием полковника
Горлащенко. В этот день я постарел лет на
десять, когда узнал,
что на штурм объекта наша дивизия может выделить только
четыре экипажа! Наши бомбардировщики не были пригодны
для войны, часто горели. В начале войны советская авиация
была очень слабой. Наши истребители не могли противостоять
немецки
м самолётам.
Первый боевой полёт был под Сталинградом. Днём и
ночью, нагруженный бомбами, мой Ил
2 уходил на задания. В
боях за Сталинград я стал мастером штурмового удара.
Обстановка на этом фронте была сложна тем, что наши
войска и войска противника нах
одились очень близко друг к
другу. Своих можно было задеть с легкостью. Был случай,
когда мы хорошо слетали
вернулись без потерь. Но
представители органов безопасности нашу группу задержали и
предъявили нам претензии, мол, мы стреляли по своим
войскам. Н
ас стали каждого допрашивать, мы написали

рапорта. Нам несколько дней не позволяли летать. Только
потом определили, что ударила по своим войскам такая же
группа, как наша, но их бомбы были с листовками. По этим
листовкам и определили, что это не мы.
После
разгрома немцев под Сталинградом, часть, в
которой я служил, была переброшена на Южный фронт.
Много здесь было воздушных боёв, но запомнились лишь
некоторые.
Однажды, когда бои шли уже на Никопольском
плацдарме, я получил обычное задание
нанести удар по
немецкой группировке.
В составе шестёрки Ил
2 и двух истребителей, наша
группа вылетела к цели. Но в это время с наземной станции
нам было приказано задержать большую группу фашистских
бомбардировщиков и истребителей, которые летели бомбить
расположение н
аших войск. Груз бомб мы должны были
сбросить на врага, выбрав цели по своему усмотрению.
Один за другим пикировали к земле наши штурмовики.
Чёрные шапки взрывов сплошь накрывали замаскированные
немецкие блиндажи.
При выходе из атаки я увидел приближавшиес
«юнкерсы». Фашистские бомбардировщики тянулись в
сторону наших войск. Они уже готовились к атаке. Я знал, что
их излюбленный метод
вытягиваться перед целью в колонну
и потом один за другим индивидуальным прицеливанием, с
отвесного пикирования, поражать
цель.
Я врезаюсь в строй фашистских бомбардировщиков.
уже через несколько секунд два «юнкерса», оставляя за
собой черный след дыма, штопором идут к земле.
Манёвр был настолько неожиданным, что гитлеровцы,
несмотря на своё явное численное превосходство,
на какое
то
мгновение растерялись. Но этого было вполне достаточно для
того, чтобы подоспевшие штурмовики присоединились ко мне
и заставили фашистов сбросить бомбы над своей территорией.
Истребители противника, обозленные неудачей, с яростью
набросились на
нашу группу. Но было уже поздно: на помощь
нам шли «ястребки». И именно в этот момент услышал по
радио голос своего заместителя:
Разрешите «обуть лапти»?

Разрешаю,
ответил я, отлично понявший замысел
лётчика.
Это были наши тактические приёмы.
Тотчас
же Коломеец выпустил у своего самолёта шасси, а
затем, вплотную присоединившись к группе противника, в
упор один за другим начал расстреливать фашистов.
17 «юнкеров» и «мессершмитов» не досчитались
гитлеровцы в этом бою.
Когда наши самолёты приземлились н
а своём аэродроме,
молодые лётчики окружили меня, спрашивая про какие
«лапти» говорил в бою Андрей Коломеец?
Пришлось разъяснять молодым лётчикам терминологию:
внешне наш Ил
2 и немецкий Ю
87 имели некоторое сходство,
но у немецких самолётов шасси в полёте
не убиралось, за что
наши лётчики называли его «лапотником». И когда я разрешил
Андрею Коломейцу «обуть лапти», гитлеровцы на какое
то
время приняли его за своего. Этим мы и воспользовались.
Шёл ноябрь 1943 года. Немецко
фашистские захватчики,
предчувству
я неизбежность расплаты за совершенные
злодеяния на нашей земле, всё яростнее сопротивлялись. Они
часто бросали в бой последние свои силы и резервы,
цеплялись за каждый метр, за каждый выгодный рубеж.
В тот день начальник штаба полка Полозов был не в духе.
Ещё бы, третья телефонограмма, подписанная командующим,
и опять об этой проклятой переправе.
Было срочно созвано совещание, на котором решили
большие группы на переправу не посылать
много потеряем,
мало сделаем. Налёт должен быть дерзким, хитрым и
малоч
исленным. Когда начали перебирать фамилии
командиров эскадрилий, мнение было единым
поручить это
ответственное задание нашей эскадрилье.
Вскоре два штурмовика
мой и Коломейца
с двумя
прикрывающими истребителями поднялись в воздух.
Тут же показались п
атрулирующие «мессеры».
Командую: «Всем активно обороняться! Стараться
вовлечь в бой «мессеров» и вместе с ними двигаться к цели.
Немецкие зенитчики не будут открывать огонь по своим
самолётам».
Страшная это была картина: два наших штурмовика и два
«ястреб
ка», а вокруг стая разъярённых немецких

истребителей. То и дело сверкают вспышки пулемётных
очередей.
Беспрестанно маневрирую, всматриваюсь в землю,
разыскиваю цель. Теперь, когда «мессеры» окружили наши
самолёты, не давая немецкой артиллерии открыть огонь
нельзя было терять ни минуты. На реке ясно обозначалась
переправа.
Передаю своим товарищам: «Начинаем бомбометание».
И резко иду вниз, а вслед за мной устремился ведомый.
Для большей точности бомбёжку произвели с отвесного
пикирования. Переправа была ра
збита первыми же бомбами.
Два наших истребителя, завершая атаку, прошили позиции
фашистов шквальным пулемётным огнём. И только тогда
начали бить вражеские зенитки.
После атаки мы разошлись в разные стороны. Потом
четыре самолёта сошлись вместе, взяв курс н
а свой аэродром.
В наушниках раздался голос командира полка: «Поздравляю с
выполнением задания. Объявляю благодарность и
представляю к награде».
В разгар ожесточенных боёв в Восточной Пруссии перед
авиацией была поставлена ответственная задача:
эшелонирова
нным бомбоштурмовым ударом уничтожить
крупную немецкую группировку в районе Загерна.
Первую же группу штурмовиков командир дивизии
приказал вести мне.
Фашисты встречали наши «Илы» бешеным огнём
зенитной артиллерии. Казалось, подойти к цели совершенно
невоз
можно. Мы перестроились в круг и начали бомбёжку.
Тонны смертоносного груза полетели на врага.
Нам удалось сделать ещё один заход и израсходовать весь
боекомплект. Группой мы отходили в сторону от цели. В этот
момент мою машину бросило в сторону, почти одн
овременно
вторым попаданием разломило её надвое. Что
то больно
ударило в плечо. В глазах потемнело. Земля всё ближе... И
когда до земли осталось не более сотни метров, раздался
спасительный хлопок парашюта.
От боли в ногах не было сил подняться. Сильно ныл
плечо. Перед глазами
красные круги.
Немного отлежавшись, шатаясь, встал на ноги и
огляделся. Кругом лес. Где
то неподалёку били зенитки.

небе слышался гул самолётов: очевидно бой ещё
продолжался.
Послышались голоса, и на опушку вышло человек десять
емецких автоматчиков. Превозмогая боль, я бросился в
ближайшую воронку, выхватил пистолет и залёг. Длинный
гитлеровец в разорванной шинели, оказавшийся ближе всех,
что
то кричал, размахивая руками. Поймав его на мушку, я
выстрелил. Фашист качнулся назад и
упал, широко раскинув
руки. И почти одновременно что
то тяжелое ударило мне в
голову. Я потерял сознание.
Когда очнулся, понял, что попал в плен.
Попал в очень маленький лагерь. Заключенные работали
на молочных фабриках. Когда заставляли работать, а мы
азывались, сами немцы говорили, что из
за нас и их могут
наказать.
Помню, как нас везли в трюме на корабле по морю, если у
кого
то из нас были деньги, мы их меняли на хлеб у немцев.
Нас доставил на станцию Фаренкруг.
2 мая 1945 года мы сбежали из лагеря. Э
то было не так
сложно, в 1945 году немцы были уже не те. Они знали, что не
сегодня, так завтра Советский Союз победит, и постоянно
спрашивали нас, что с ними будет. Мы их успокаивали,
говорили, что они буду жить и работать, никто их не тронет,
если сами сд
адутся.
В плену находился недолго. При первой же бомбёжке
воспользовался начавшейся паникой и с группой
военнопленных, разоружив охрану, бежал.
С какой радостью встретили меня друзья! Они считали
меня погибшим. Расспросам и рассказам не было конца.
А через
несколько дней боевые друзья снова поздравляли
меня. На этот раз в связи с присвоением мне звания Героя
Советского Союза.
Мой боевой путь: с сентября 1942 года воевал в составе
го (74
го гвардейского) штурмового авиаполка на
Сталинградском, Южном, 4
Украинском и 3
м Белорусском
фронтах. К октябрю 1944 года совершил 105 боевых вылетов.
Уничтожил 17 танков, 48 автомашин с пехотой и грузами,
взорвал 7 складов с боеприпасами и горючим, 3 дзота, вывел
из строя 28 орудий полевой и зенитной артиллерии.
Посл
е войны продолжил службу в ВВС.

Награждён:
званием Героя Советского Союза (№ 007548, приказ
8995 от 19 апреля 1945 года) за активное участие в боях за
город Сталинград, при освобождении Донбасса, города
Мелитополя, низовий Днепра и Крыма, за проявлен
ное
мужество и героизм в боях при освобождении советской
Белоруссии и Литвы и при прорыве линии вражеской обороны
Восточной Пруссии и за совершенные 105 успешных боевых
вылетов;
орденом В.И. Ленина (№ 39467, указ от 19.04.1945 г.);
медалью «Золотая
Звезда» (№ 6140, указ от 19.04.1945 г.,
вручена в конце мая 1945 года командующим 1
й воздушной
армии генерал
полковником Хрюкиным Т.Т. и командиром
дивизии генералом Прутковым С.Д. в городе Растенбурге.);
орденом Красного Знамени (№ 9137, 20.04.1942 г.
);
орденом Красного Знамени (№ 19044, 07.07.1944 г.);
орденом Красного Знамени (№ 30363, приказ 8 ВА №
023/Н от 03.08.1943 г., вручен 13.05.1944 г., за прорыв Миус
фронта);
орденом Красного Знамени (№ 74913, приказ 8
ВА
№11/Н от 23.02.1944 г., вруче
н 13.05.1945 г., за освобождение
Украины);
орденом Александра Невского (№ 6889, 30.03.1944 г.);
орденом Красной Звезды (№ 146121, приказ № 02/Н
ВА от 20.02.1943 г., вручен 28.02.1943 г., за победу под
Сталинградом);
орденом Красной Звезды (№ 3761
орденом Отечественной войны 1
й степени (№76789,
орденом Отечественной войны 1
й степени (№ 534226,
орденская книжка №451873);
медалью «За боевые заслуги»;
медалью «За оборону Сталинграда» (№ 21181, указом
президиума Верховного Со
вета СССР от 22 декабря 1942
года, вручена 5.06.1943 г. заместителем командира по
политической части 74
го гвардейского Сталинградского
штурмового авиаполка гвардии майором Левченко, за
мужество и героизм в битве под Сталинградом);
медалью «За участие в
героическом штурме и взятии
Кенигсберга» (№ 014204, указ от 9.06.1945 г., вручена

октября 1945 года командиром 74
го гвардейского
штурмового авиаполка гвардии полковником Смильским);
медалью «За победу над Германией в Великой
Отечественной войне 19
1945 гг.» (от имени президиума
Верховного Совета СССР, вручена 17 августа 1945 года
командиром 74
го гвардейского штурмового авиационного
полка гвардии полковником Смильским);
медалью «За освоение целинных земель».
Ноябрь 2014 года
В подготовке
текста воспоминаний
оказал помощь
Гринёв Роман Вакилович
студент 2
го курса факультета
«Двигатели летательных аппаратов»
Учебного
оенного
ентра
факультета
военного обучения
Московского
авиационного института
(национального
исследовательского универси
тета)

Кислянский
Василий Семенович
Всем, по танкам, бронебойными, огонь!
Я родился 30 июля 1919 года в деревне Плаксино
Духовщинского уезда Смоленской губернии. Русский.
Православный.
Член комсомольской организации с 1934 по 1940 год.
Член Осоавиах
има с 1935 по 1939 год. Член
коммунистической партии с 1940 по 1991 год.
Окончил школу в 1934 году и техникум в 1938 году. В
1940 году поступил в Военное училище зенитной артиллерии
и в апреле 1941 года досрочно окончил его. 30 апреля 1941
года мне было п
рисвоено воинское звание лейтенанта.
4 мая 1941 года я прибыл в Прибалтийский особый
военный округ (ПрибОВО), где был назначен заместителем
командира 1
й батареи 7
го отдельного зенитно
артиллерийского дивизиона (7
й ОЗАД) 184
й стрелковой
дивизии 29
го с
трелкового корпуса.
Через несколько дней вся наша дивизия убыла в лагерь,
располагавшийся в курортной зоне Литвы: впереди река
Неман, слева большое озеро. За рекой
приграничная зона,
отделяющая Литву от Восточной Пруссии.
Немецкие самолеты стали периодич
ески пролетать вдоль
границы.
12 июня 1941 года в дивизию прибыла группа офицеров
штаба ПрибОВО, проверила караульную и противопожарную

службы и порекомендовала проверить исправность
вооружения, экипировку личного состава, определить места
для вывода част
ей и подразделений на случай боевой тревоги,
а также усилить караульную и внутреннюю службу.
Ответственными дежурными в частях предложили назначить
командиров не ниже командира роты.
Дивизия фактически перешла в режим повышенной
боевой готовности. Мой кома
ндир был отозван в штаб. А на
следующий день, 14 июня 1941 года, я был назначен
командиром 1
й батареи 7
го ОЗАД.
21 июня я был назначен ответственным дежурным по 7
му
ОЗАД.
На рассвете 22 июня меня разбудил невероятный шум.
выбежал из палатки и увидел,
что на средней высоте летят
большой группой немецкие «юнкерсы» курсом на восток.
доложил командиру дивизиона, что личный состав
дивизиона поднят по боевой тревоге. Получил разрешение
передать дежурство помощнику и убыть в расположение
батареи.
По боево
й тревоге все части дивизии под руководством
командира дивизии полка Виноградова немедленно покинули
лагерь и двинулись в намеченные рубежи обороны. Немецкие
самолеты начали бомбить наш лагерь, но нас там уже не было.
К вечеру 22 июня проводная связь была
полностью
выведена из строя, а радиосвязь была забита бравурными
немецкими маршами.
На флангах дивизии все громче слышались орудийные
залпы и шум танковых двигателей. Дивизии было приказано с
наступлением темного времени отступить на рубеж обороны
город
а Вильнюс, где находились склады боеприпасов, запасы
продовольствия, горючего, а также документация штабов
дивизии и корпуса. С занятием рубежа обороны организовать
пополнение частей всеми видами запасов, а документацию
опечатать и сдать в штаб 184
й стрел
ковой дивизии (СД).
После ночного марша, к середине дня 24 июня, дивизия
заняла указанный рубеж.
Командир нашего дивизиона П.В.
Лобанов перед
отправкой на склады старшим машин приказал: «В течение
суток сделать по две поездки на склады. В первой
максима
льно загрузить машины фугасными и бронебойными

снарядами и возможно большим количеством продовольствия
из «неприкосновенного запаса» (нз). Во второй
загрузить
топливом, винтовками, патронами и обмундированием». Это
было очень правильное решение, поскольк
у больше половины
вооружения дивизии составляло оружие чешского
производства. Снаряды и патроны для этого оружия были
только на этом складе. Больше их нигде не было. А снаряды у
нас были на исходе.
На исходе 24 июня стало ясно, что немцы готовятся к
окруже
нию наших войск. Дивизия получила приказ отходить в
северо
восточном направлении к железнодорожному узлу
Глубокое, где была нефтебаза и склады «нз» продовольствия.
Мы должны были не допустить захвата немцами топлива с
нефтебазы и «нз» со складов ПрибОВО.
5 июня перед рассветом мы покинули Вильнюс. Наш
отход был неожиданным для немцев. Мы форсированным
маршем дошли до железнодорожного узла Глубокое. Мы
заняли рубежи обороны.
До 2 июля 1941 года войска нашего 29
го стрелкового
корпуса в дневное время вели о
боронительные бои, а ночами
отходили на новые рубежи. В первые дни нами были
уничтожены 2 самолета и воздушный десант.
2 июля 1941 года северо
западная группировка немцев
оказалась значительно восточнее наших рубежей обороны, а
западная группировка захвати
ла Минск, Оршу и Витебск. Мы
вели оборону Полоцка. Ударами с северо
востока из Себежа и
Идрицы и одновременно с юга из Витебска немцы могли
окружить нас. Поэтому войскам 29
го стрелкового корпуса
(СК) было приказано занять рубеж обороны у города Невель.
ночь на 3 июля 1941 года ускоренным маршем мы
направились к городу Невель: 184
я СД из Полоцка, а 179
СД от Верхнедвинска.
Около 2 часов ночи немцы подняли в воздух самолеты
разведчики и сбросили на парашютах осветительные бомбы
для определения передви
жений колонн дивизий. На рассвете
немецкие бомбардировщики нанесли по нам бомбовый удар,
когда мы еще не успели занять свои рубежи. Наши войска
понесли значительные потери.
В нашем дивизионе были разбиты 2 пушки, погибли
человек, ранены командир дивизи
она капитан Лобанов и

младший политрук Гончаренко. Уезжая в госпиталь, командир
дивизиона сказал мне: «Вы остаетесь за меня».
Через некоторое время меня вызвал командир дивизии
полковник Виноградов М.В. и вручил мне экземпляр приказа
командира 29
го СК о н
азначении меня исполняющим
обязанности командира 7
го ОЗАД. Для усиления дивизиона
был выделен один огневой взвод из 137
го ОЗАД 179
й СД, а
из подразделений корпусного подчинения
инженерно
саперный взвод с полным комплектом мин и инженерно
саперных инст
рументов, а также отделение разведки на
бронемашине.
Приняв все средства усиления, ранним утром 4 июля
дивизион ускоренным маршем прибыл в район, назначенный
командиром дивизии. На берегу озера Езерище находилось
село Лобок, которое несколько дней назад по
дверглось
бомбардировке. В селе на узле связи осталась дежурная
телефонистка, а на железнодорожной станции Езерище
дежурный по станции, ожидавший последний поезд с
беженцами из Витебска.
Поезд с беженцами прибыл вечером. Среди беженцев
оказалось много р
аненых, поскольку поезд неоднократно
обстреливался с самолетов. Дежурная телефонистка сказала,
что есть связь с Невелем и с белорусским городом Городок,
связь с Витебском прекратилась 2 дня назад.
Наш рубеж обороны был на высоком берегу озера возле
церкви,
рядом с которой находился пионерский лагерь.
Телефонистка сказала, что перед началом войны в лагере было
все готово для приема детей. С высокого берега железная и
шоссейная дороги просматривались далеко. Дороги были в
нескольких десятках метров друг от др
уга. Земля песчаная на
всю ширину полосы. Мы установили двенадцать орудий
нашего дивизиона для перекрытия полосы на всю её ширину.
Для минирования дорог мин нам хватало.
Отделение разведчиков я отправил проверить, нет ли
противника на ближайших 10
15 кило
метрах шоссе.
Дежурную телефонистку я попросил связаться с городом
Городок. Там ей ответили, что немцев пока в Городке нет.
В течение 4 и 5 июля мы занимались оборудованием
орудийных окопов, укрытий для личного состава и
минированием дорог и их обочин. На
железнодорожной

станции были сложены штабели шпал. Мы использовали их
для перекрытия убежищ для личного состава и для укрытия
снарядов и мин.
Командиров батарей я предупредил, чтобы без моего
разрешения стрельбу по пролетающим самолетам противника
не отк
рывали, а при их появлении прекращали все работы и
передвижения личного состава. Все средства тяги приказал
рассредоточить в лесу рядом с селом, там же замаскировать
все тыловые подразделения, а водителям автотранспорта
рядом со своими машинами вырыть ячей
ки для укрытия на
случай бомбардировки.
Разведчики доложили, что противника не обнаружили на
15 ближайших километрах, что дорога и там проходит рядом с
железной дорогой, а по обе стороны дорог лесной массив
непроходим для танков.
4 и 5 июля над нами проле
тели несколько вражеских
самолетов, сбросили несколько бомб на село и на
железнодорожную станцию. Была разбита автомашина
хозяйственного взвода и погиб ее шофер, который не
выполнил приказ об укрытии машины в лесу. Ранены были
техник
интендант и рядовой бо
ец хозвзвода.
Я приказал всем командирам подразделений проверить
маскировку всех наших объектов и наличие индивидуальных
ячеек для укрытия личного состава. Для своевременного
обнаружения противника на колокольне церкви мы выставили
пост дальнего обнаружен
ия.
Противник появился на седьмые сутки.
В 8 часов утра наш наблюдатель с колокольни доложил,
что видит приближающуюся группу мотоциклистов, а за ними
несколько танков. Я объявил тревогу.
Когда мотоциклисты вошли в наш «минный мешок», я
скомандовал: «Все
м, по мотопехоте, осколочно
фугасными,
огонь!» На мотоциклистов противника обрушился шквал
трассирующих снарядов. Они заметались, передние попадали,
а идущие за ними бросились на обочины дороги, чтобы
укрыться в лесу, и тут же подрывались на наших минах.
Приблизились легкие разведывательные танки, и я
скомандовал: «Всем, по танкам, бронебойными, огонь!»
Шквал огня из 12 автоматических зенитных пушек встретил
эти танки, и только два передних танка успели сделать по

одному выстрелу в нашу сторону. Три танка
ринулись на
обочины дороги, чтобы проехать к лесу, но там подорвались
на наших минах, а шестой танк развернулся на месте, дал газ и
начал движение обратно. По нему вдогон были даны две
очереди из нескольких орудий. Задымившись, он стал
удаляться.
Мы поняли
, что это была разведгруппа из
мотоциклистов и 6 легких разведывательных танков. Бой
был скоротечным, но каждая минута боя казалась нам часом.
Я объявил отбой. Но, опасаясь появления противника,
через три часа мы снова перешли в режим готовности к бою.
таком режиме мы были еще сутки. Но противник не
появился, зато мы услышали звуки боя в районе Невеля
канонаду артиллерийских выстрелов и взрывы бомб. Бой там
продолжался день, ночь и следующий день.
Я составил боевое донесение командиру стрелкового
кор
пуса и командиру своей стрелковой дивизии. В донесении
я просил уточнить дальнейшую задачу дивизиона. Я отправил
двух разведчиков на бронемашине доставить боевое
донесение. Они возвратились к вечеру и доложили, что в
городе Невель уже находятся немцы, а на
ши войска отступили
на восток в сторону города Великие Луки.
Я понял, что по какой
то причине нам никто не передал
приказ о нашем отходе. Я не решился без приказа оставить
занимаемый рубеж обороны, поэтому отправил на
бронемашине в район Великих Лук своег
о замполита
Валентина Школина и двух разведчиков с донесением.
В тот же день наш начпрод доложил мне, что у нас
заканчиваются продукты. Я вспомнил, как телефонистка
рассказывала мне о том, что в мае в пионерлагерь «Езерище»
было завезено все необходимое д
ля приема детей. И мы с
начпродом отправились в детский лагерь, где в подвале
обнаружили несколько ящиков с печеньем, пряниками,
конфетами и сахаром.
Я приказал начпроду распределить эти продукты по
подразделениям в качестве «нз». Через двое суток возврат
ился
политрук Школин с разведчиками и доложил, что нам
приказано прорываться к совхозу Ушицы или к станции
Кунья, которые находятся на юго
востоке от Великих Лук.

Мы подготовили всю технику к походу, построились в
походную колонну и отправились по лесной
дороге к
назначенному месту.
Над нами пролетели несколько истребителей противника
и вслепую выпустили несколько пулеметных очередей по
лесу, но ущерба нам не нанесли. На полпути нас обнаружил
разведчик «фокке
вульф». Остановившись, мы выстрелили по
нему о
сколочно
фугасными трассирующими снарядами.
Самолёт задымился.
В середине следующего дня мы прибыли в совхоз Ушицы.
Перед строем нам был зачитан приказ командира 29
го
СК, в котором за успешное выполнение поставленной боевой
задачи и вывода дивизиона из
окружения мне была объявлена
благодарность.
Тогда у меня было всего 2 с лишним месяца командного
опыта.
я СД и 179
я СД понесли большие потери и были
объединены в одну 179
ю СД, а 7
й ОЗАД и 137
й ОЗАД были
объединены в 137
й ОЗАД. Командиром 179
й С
Д был
назначен полковник Устинов, командиром 137
го ОЗАД был
назначен капитан Пешоаков Александр Степанович, а
начальником штаба дивизиона был назначен я.
Командир дивизии полковник Устинов приказал личному
составу дивизиона освоить стрелковое оружие. Наш
137
ОЗАД стал отдельным стрелковым батальоном.
Нас отправили в тыл дивизии, где разместили лагерем в
лесу северо
западнее города Торопец. В течение 10 дней мы
изучали особенности ведения боя против наземных сил
противника.
В связи с прорывом противника,
создалась угроза
окружения города Великие Луки и возможность прорыва
немцев к городу Торопец. Командиру нашего дивизиона было
приказано перед своим лагерем срочно оборудовать
оборонительный рубеж и не допустить прорыва противника к
городу с северо
западно
го направления.
На своем участке обороны мы оборудовали окопы для
стрелков и пулеметчиков, ходы сообщения между ними,
блиндажи для личного состава и командный пункт дивизиона.
Для уничтожения танков противника на дальних
подступах мы вырыли траншеи, из ко
торых могли в них

бросать противотанковые гранаты и бутылки с горючей
смесью. Кроме того, установили мины на дальних подступах, а
на дороге, ведущей к нашему оборонительному рубежу,
создали из мин огневой мешок
заминировали обочины
дороги на дальних подс
тупах, а саму дорогу заминировали
только на ближних подступах.
Ранним утром на выезде из леса появилась группа
мотоциклистов и за ними несколько танков противника.
Мотоциклисты попали в подготовленную нами «ловушку»
минный огневой мешок. Первый мотоцикли
ст подорвался на
мине, установленной на дороге, остальные съезжали с дороги
и подрывались на её обочинах. Танки свернули вправо к
проселочной дороге, ведущей к городу Торопец, к рубежу
обороны батальона, состоявшего из местных жителей.
Вскоре послышалась
беспорядочная стрельба. Бойцы
местного батальона обороны открыли стрельбу по танкам,
когда они были вне зоны досягаемости пулеметного огня.
Танкисты засекли все огневые точки батальона и открыли по
ним огонь. Бой продолжался до вечера.
Вечером мы отправил
и разведчиков в район боя.
Вернувшись, наши разведчики доложили, что батальон понес
большие потери, большая часть батальона отошла на северо
западную окраину города, остальные ушли в лес севернее
города, танки противника находятся у развилки дорог,
ведущих
из города на восток и северо
восток, перекрывая нам
пути отступления.
На следующее утро над городом пролетел немецкий
разведсамолет. Летчик нас не обнаружил. Во второй половине
дня немцы начали массированную бомбардировку города. Это
означало, что на сл
едующий день начнется наступление на
город Торопец. С наступлением темноты мы отошли в глубь
леса, чтобы исключить обнаружение нас противником.
Отступление было возможно только в обход озера и
больших болот. Утром следующего дня дивизион стал
отступать по
этому маршруту. Через двое суток закончились
продукты питания. Мы зашли в поселок, жители которого
помогли нам с едой.
В следующие дни мы совершили марш на 15 километров,
переправились через пойму реки Западная Двина.

2 октября 1941 года мы, в полном соста
ве и с личным
оружием, вышли в район расположения штаба нашей 179
СД, который находился северо
восточнее Андреаполя.
На рассвете 5 декабря 1941 года Калининский фронт
нанес удар во фланг подмосковной группировке немцев. На
следующий день, 6 декабря 1941
года, войска Западного
фронта начали наступление под Москвой.
С 5 декабря 1941 года по 15 января 1942 года наш
дивизион действовал в качестве отдельного стрелкового
батальона 179
й СД 22
й армии и участвовал в освобождении
городов и населенных пунктов юго
восточной части
Калининской области (посёлков Лыткино, Ранцево и Брылево,
города Селижарово, железнодорожной станции Скакулино).
15 января 1942 года я стал начальником штаба 183
го
отдельного дивизиона Резерва главного командования (РГК)
смешанного состав
а из трёх батарей 85
мм зенитных пушек и
одной батареи 37
мм АЗП. С убытием командира дивизиона в
декабре я исполнял его обязанности. Дивизион прикрывал
основную группировку войск 22
й армии в ходе
наступательных боев.
Дивизион уничтожил 18 самолетов и 8 т
анков противника.
20 апреля 1942 года войска Калининского фронта, в том
числе 22
я армия, перешли к обороне, фронт
стабилизировался. До осени 1942 года дивизионом было сбито
и подбито до 10 вражеских самолетов.
Приказом Главного управления Командующего
тиллерией Красной Армии № 0402 от 30 декабря 1942 года я
был зачислен слушателем Артиллерийской академии имени
Дзержинского, где учился с 1943 по 1946 год.
С 1946 по 1954 год служил в Главном управлении
Командующего артиллерией Красной Армии.
С 1954 по 1
955 год был командиром 993
го зенитно
артиллерийского полка Северо
Кавказского военного округа в
городе Грозном. С 1955 по 1958 год служил заместителем
командира 41
й зенитно
артиллерийской дивизии в городе
Сталинграде.
В 1960 году назначен командующим з
енитными
ракетными войсками 20
го корпуса ПВО. В 1963 году стал
заместителем командира 6
го корпуса особого назначения
Московской армии ПВО.

С 30 ноября 1966 года по 20 декабря 1967 года во
Вьетнаме, во время американской агрессии, был
руководителем сове
тских специалистов ПВО и советником
Командующего ПВО и ВВС Вьетнамской народной армии
С 1968 по 1971 год был заместителем начальника боевой
подготовки войск ПВО страны в Москве.
С ноября 1971 года 12 лет служил генералом
инспектором
Главной инспекции Мини
стерства обороны.
В 1983 году был уволен в отставку.
Награждён: орденом Октябрьской революции (№ 455067),
двумя орденами Боевого Красного Знамени (№№ 919115 и
455067), двумя орденами Отечественной войны (2
й и 1
степени), орденом Красной Звезды (№ 91
9115), медалями «За
отвагу» и «За боевые заслуги», медалями «За доблесть и
отвагу в Великой Отечественной войне», «За победу над
Германией в Великой Отечественной войне», а также
юбилейными и памятными медалями.
В 1967 году Президентом ДРВ Хо Ши Мином
я награжден
орденом «За боевые заслуги» 1
й степени, а премьер
министром ДРВ награжден медалью «Дружбы». В 1988 году
за образцовое выполнение интернационального долга в
Демократической республике Вьетнам я был награжден
грамотой Президиума Верховного Совет
а СССР.
Опубликовал монографии и книги:
Опыт боевых действий зенитно
ракетных войск в борьбе
против американской авиации во Вьетнаме. Воениздат. МВС.
1968 год;
Сборник задач для тренировок боевых расчетов ЗПВ с
использованием тренажера «Аккорд». Калини
нская армия
ПВО, 1969;
Инструкция по взаимодействию ЗРВ с
истребительной авиацией (по опыту войны во Вьетнаме).
Главный штаб войск ПВО.
Генерал
лейтенант артиллерии в отставке
Депутат Городского Совета города Грозный Чечено
Ингушской АССР с 1945 по 1955
год.
Март 2005 года

Коровушкин
Александр Иванович
Уходит в ночь разведка
(продолжение, начало в 7
м томе)
Полшага от смерти
В один из дней наша часть расположилась в поле. Я и ещё
несколько радистов сидим возле вверенной мне радиостанции,
у котор
ой села батарея питания. Поджидаем полуторку с
новыми анодными батареями для нашей станции, общаемся.
Вдруг подбегает капитан
тоже связист. С ходу начинает
взволнованно говорить: «Ребята, выручайте, у нас отказала
радиостанция, можно воспользоваться ваш
ей? Наша часть
должна пройти сюда через лесок, а там немцы засели. Никак
им нельзя туда без подкрепления, всех ведь перебьют! Нужно
срочно передать
чтоб подкрепления ожидали!»
А у меня полковая радиостанция, и не положено никому
давать её, только сменщи
ку. Да и в данной ситуации, что
положено, что не положено, а все равно рация неисправна. Я и
отвечаю, что сами в таком же положении и ждём новые
батареи. И действительно, скоро подъезжает запыленная
полуторка.
Спешно выгружаем и открываем ящики. И вот дос
ада: все
батареи БАС протекли
сроки их годности давно прошли, и
ни одна не уцелела. Что делать? Связи нет, наши на той
стороне вот
вот двинутся навстречу неминуемой гибели.

Возле штаба вижу командира, подбегаю. Он смотрит на меня и
спрашивает: «Ну что, К
оровушкин, делать будем?» Я отвечаю,
что есть, на мой взгляд, один выход. В нашем распоряжении
было несколько мелкокалиберных орудий, вот я и предложил
обстрелять дальний фланг немцев из пушек, тем самым
отвлечь их внимание. А в это время отправить несколь
ко
человек с необходимыми сведениями к нашим на ту сторону
леса. Командир дал добро, только мне не разрешил
участвовать в этом задании.
Все началось, как запланировали, правда, снарядов
оказалось мало, и немцы все же успели заметить наш отряд, но
ребята у
же скрылись в высокой траве у опушки леса. Вскоре
стрельба прекратилась. А в бинокль мы заметили, как немцы
увозят орудия, отступают. Скоро вернулся и наш отряд, без
потерь.
Но, к сожалению, на войне далеко не всегда все выходило
так гладко, как в тот ра
з. Случалось, что жизнь от смерти
разделяло всего лишь полшага.
Минск, километрах в сорока от него находилась
небольшая деревушка, под названием Махновичи, окруженная
засеянным ржаным полем. Рожь за лето выросла высокая и
густая, выше роста человека, попав
в её заросли, невозможно
было увидеть ничего дальше метра вокруг.
Советские войска наступали в этом направлении, и только
что выбили немцев с этой территории. Мы на машине
повышенной проходимости (на базе ГАЗ
АА) в составе
колонны военных и боевой техник
и должны были пройти
через эту деревушку. Колонна остановилась в лесу, недалеко
от деревни.
Осмотрели местность через бинокль: у ближнего дома
кто
то развешивал чистое белье, мне это показалось несколько
подозрительным, это вполне мог быть переодетый неме
ц,
много тогда было таких случаев. В бинокль видны дома,
расположенные по обе стороны вдоль главной дороги; поле,
прилегающее к деревне с двух сторон так, что рожь растёт у
самых огородов, и дальше, метров через четыреста, виднелся
лес. В этот лес нам и ну
жно было войти, оттуда должно было
продолжаться дальнейшее наступление наших войск.
Единственный путь проходил через деревню.

В целях безопасности комиссар корпуса, генерал
майор,
вызвал к себе отряд разведчиков. Велел им разбиться на две
группы, первой гр
уппе приказал осмотреть улицу, а второй −
если все спокойно, то на мотоциклах въехать в деревню,
осмотреть здания и чердаки. Разведка ушла. Ждем. Наконец
вернулся командир отряда разведчиков и доложил, что
проехали по улице, никого нет, можно идти. Не дожи
даясь
второй группы, двинулись к деревне по песчаной дороге,
двигаться тяжело
машины и люди утопают в песке.
Колонна растянулась. Передовые отделения уже прошли
полдеревни, как вдруг в деревне началась стрельба. Немцы!
Наша машина, в которой находились
2 радиостанции, не
успела еще доехать даже до первых домов. Движение
остановилось, и я вышел из машины осмотреться.
Вдруг подбегает младший лейтенант и просит дать ему
какое
нибудь оружие, а то свой автомат он оставил в машине
никто не ожидал, что в дер
евне находятся немцы, но у меня
при себе помимо личного оружия был только кинжал, я и
отдал его ему. Лейтенант обрадовался и бросился в деревню
атаковать немцев с кинжалом в руках. В это время фашисты
стали выбегать из домов на улицу, вот тут началась серь
езная
перестрелка.
Неожиданно наша машина заглохла, водитель кинул мне
заводной ключ, а весу
то во мне совсем ничего, но что делать
− я изо всех сил поднатужился, навалился всем весом на ключ,
крутанул. Порядок, завелась. Ваня Чудов, связист, занял
позици
ю возле пулемета, установленного на крыше машины, и
мы двинулись в деревню на помощь нашим.
Когда показались первые дома, немцев с одного конца
деревни уже выбили, и они дворами уходили к ржаному полю.
Догнали лейтенанта с кинжалом, он вскочил на подножку
поехал с нами.
Вдруг вижу майора, политработника Хомякова, он в
отдельном батальоне комиссаром был. Подбегает
автомат
просит, когда в деревню вошли, он с кем
то беседовал, и без
оружия вышел из машины. Что дать? У меня граната есть в
кармане, но он м
еньше чем на автомат не был согласен.
Разговор услышали ребята, сидевшие в кузове, и бросили ему
автомат.

И в это время из одного двора выезжает немецкий танк и
открывает огонь. Ваню у пулемета и радистку ранило. Мы
оказались зажаты между двух соседних до
мов, один из
которых не простреливался. Побежали туда и укрылись во
дворе. Напротив дома находился старый сарай с крепкими
тяжелыми деревянными воротами. Майор подбежал и занял
позицию возле этих ворот.
Прогремел пушечный выстрел. Рвануло возле ворот сара
я.
Тяжелые деревянные обломки подбросило высоко вверх. Я
кричу майору: «Беги!» А он слышит, но не может
пошевелиться: молча в ужасе наблюдает, как огромный кусок
ворот медленно падает на него. Всё, что он смог сделать, это
сдвинуться с места буквально на п
олшага. Грохот от падения,
щепы, разлетевшиеся в стороны. Сквозь поднявшуюся пыль
вижу бледное лицо живого майора. Его не зацепило, обломок
лишь скользнул по рукаву одежды. Такого выражения лица,
как в тот день у этого человека, прошедшего от смерти в
полу
шаге, я больше никогда не видел.
Стрельба не прекращается. Командир корпуса со штабом
изначально опередили колонну и уже были на новом месте −
управлять нашими действиями совершенно некому. Тут кто
то
взял командование на себя и приказал идти цепью вслед з
а
немцами в рожь! А во ржи не видно ничего. И только мы
вошли
немцы встретили нас ружейно
пулеметной стрельбой.
Поле, высокая рожь, стрельба со всех сторон, стоны раненых и
ничего не видно… Пришлось нам выйти на окраину деревни.
Но вот в деревню въехали,
моему, две тридцать
четверки и самоходка. Остановились между домами. Водители
стали спрашивать, где немцы. Я указал, где видел картуз
немецкий со свастикой, и орудия открыли огонь. Когда огонь
прекратился, мы бросились догонять отступающих немцев.
Вышл
и на узкую дорогу в поле, с нее было хорошо видно, что
немцы к лесу отходят. Сразу же по рации сообщили об этом, а
в это время наша танковая часть недалеко проходила. К нам
подъехали наши танки и ударили по полю! Всю часть
немецкую разбили, многих тогда в
плен взяли. Выходили
немцы из ржи с поднятыми руками.
А во время боя в меня пуля вражеская попала
прямо в
автомат на груди. Отскочив, просвистела над самым ухом.
Удар был сильный, меня сбило с ног.

Кинжал
Тот кинжал, что я лейтенанту отдал, был немецк
ий и
достался мне совершенно случайно.
Однажды на границе Литвы и Восточной Пруссии, в одно
из затиший мы остановились у большого озера. Говорили, что
в этом озере водится рыба «сырть». Машины с
радиостанциями остановились возле берега. Мы должны были
стоя
ть здесь около двух суток. Времени в самый раз, чтобы
привести себя в порядок и немножко отдохнуть.
Первым делом нужно было замаскировать технику, так
как хоть немцы и отступали, но были всё ещё достаточно
близко. Здесь же, на этом берегу озера, чуть поод
аль
расположилась одна из наступавших с нами саперных частей.
Мы спокойно занялись своими делами, как вдруг сильный
взрыв раздался недалеко от берега, и огромный столб воды
вырос метрах в ста от нас. После взрыва
то столько рыбы
всплыло, что все водители,
вооружившись вёдрами,
поспешили скорей к берегу оглушенную рыбу вылавливать.
Пока в лагере стояла веселая суета, я решил пойти
немножко прогуляться в лесок у берега. Иду, смотрю −
пересечение двух дорог, а за ним опушка и поле. Дай думаю,
посмотрю что там
. Иду, радуюсь тишине и спокойствию. От
недавно прошедшего дождя под ногами в колеях блестят
маленькие лужицы.
Вдруг что
то на дороге привлекло моё внимание.
Подошёл ближе
на дороге лежит, видимо в спешке
оброненный отступавшими немцами кинжал. Изыскано
украшен, на ручке гравировка, видимо принадлежал какому
то
немецкому офицеру. Первым делом внимательно осмотрел
землю вокруг
нас всякий раз предупреждают, чтобы ничего
не поднимали с земли, так как это может быть либо ловушкой,
либо сигналом о появлении
чужих на территории, стоит
только зацепить тоненькую проволочку в траве.
Не заметив ничего подозрительного, решился рискнуть и
подобрать кинжал. Быстро окинув местность вокруг взглядом,
наклоняюсь к кинжалу, как вдруг раздается резкий свист,
брызги от лу
жицы возле моей руки разлетаются во все
стороны. Пуля! Немецкий снайпер! Я сразу же отскочил и

укрылся в лесу. Хитрый немец, видимо, специально остался,
не отступил со всеми, чтобы поохотиться, да такую приманку
подложил! Но ничего, я
то хитрее, слишком уж
приманка
хороша! «Что делать?»
думаю. А у меня всегда нож с собой.
Выбираю ветку орешника подлиннее, срубаю ее и
подкрадываюсь поближе к месту, где кинжал оставил. Оценил
обстановку, нашёл место − куст, где, по моим
предположениям, снайпер не сможет мен
я достать, и
осторожно веткой вытащил кинжал из сектора обстрела. Всё,
кинжал мой! Рискованно, зато находка моя! Кручу в руках. На
одной стороне нанесена надпись по
немецки «Крафт Ан
Мессер», что означает «Кровь на ноже». На обратной
фамилия какого
то не
мца, с приставкой «фон», видимо,
аристократических кровей. Ну, добыча моя, можно и
возвращаться. Повернул обратно. По доносящемуся с берега
чудесному аромату догадываюсь, что механики
водители
постарались на славу, ушица должна быть что надо. Но
только
тол
ько сняли котелки с огня, только расселись
команда: «По машинам!» Эх, так и не удалось попробовать
ушицы из «сырти».
Март 2015 года
В подготовке текста воспоминаний
оказал помощь
Шилин Дмитрий
Витальевич
, студент 2
го курса
факультета «Авиационная т
ехника»
Учебного
оенного
ентра
факультета
военного обучения
Московского
авиационного института
(национального
исследовательского университета)

Крамаренко
Сергей Макарович
До верхушек деревьев метров 15
Я родился 10 апреля 1923 года в селе Калин
овка
Роменского района Сумской области. По национальности
украинец.
Школу окончил в июне 1940 года. Перед окончанием
школы писал письмо в военкомат с просьбой отправить меня в
военное летное училище Борисоглебска, но мест там не было.
Поехал в Москву пос
тупать в институт. У меня все оценки
были «отлично», кроме пения. Подал документы в МАИ, но
там сказали, что мест в общежитии нет. Пошел в институт
связи, там тоже не было мест в общежитии, затем пошел в
институт инженеров железнодорожного транспорта, где
мне
сказали, что есть набор в электромеханическом институте,
который находился рядом, и там прекрасное общежитие. Меня
туда приняли. Проучился два месяца.
В это время стране требовалось больше военных
летчиков. Был увеличен набор в аэроклубы, я сразу же по
шел
в комитет комсомола и попросил, чтобы меня направили в
аэроклуб. Меня туда направили, но не хотели отпускать из
института. Комитет комсомола настоял, и мне дали
направление в аэроклуб.
Меня приняли. Ноябрь
декабрь занимались. Январь,
февраль и март лет
али. К концу марта закончил программу с

налетом в 16 часов, меня направили в Борисоглебское летное
училище, в военную школу летчиков (ВШЛ).
1 апреля 1941 года меня зачислили курсантом
Борисоглебской ВШЛ.
Месяц занимались строевой подготовкой, затем теорией
, а
потом начались полеты на самолетах «УТ
2».
В день, когда началась война, мы должны были ехать на
речку купаться. Поездку отменили, всем приказали собраться
перед штабом летной эскадрильи. Прослушали речь Молотова
и нам объявили, что обучение продлитс
я не три года, а год.
Начали учиться летать на самолетах «И
16». В конце
декабря нас должны были отправить защищать Москву, но
было объявлено, что в школе теперь будут обучать по новой
программе
летать на самолетах «ЛаГГ
3».
Мы стали изучать «ЛаГГ
3». В
мае 1942 года начались
полеты, я совершил два полета. В это время немцы стали
наступать на Сталинград.
Школу перевели за Волгу, а нас, восемь человек,
отправили в Арзамас в запасной авиационный полк для
ускоренного обучения.
Когда мы приехали, командир с
прашивал у каждого,
сколько часов налетал: первый налетал
4 часа, второй
часа, третий
2 часа. Седьмой, Гринько, сказал, что
совершил один полет. Командир подумал и сказал: «Нет,
извините, мы вас учить не будем. Мы вас отправляем обратно
в летную ш
колу».
А у меня было всего 2 полета. Я подумал, что документов
никаких нет, и сказал, что у меня 20 полетов. Он сказал, что
посмотрит, как мы летаем. А летал я хорошо. К нам добавили
еще одного летчика, а Гринько уехал. Там мы были ровно
месяц, я налетал
16 часов на «ЛаГГ
3».
Через месяц нас, восемь летчиков, направили под Москву.
Это было в конце августа 1942 года. Приехали в штаб 1
воздушной армии. Нас направили в 523
й полк 303
й дивизии,
под Сухиничи.
Командиром полка был майор Голубев Анатолий
Еме
льянович. Он обрадовался, ведь у него было всего
летчиков, а теперь стало 13.
Начали летать, самолет «ЛаГГ
3» был один в полку. На
этом «ЛаГГ
3» мы 4 месяца совершали тренировочные

полёты. Летали на самолете по двое, проходили «слепую»
подготовку. Для
обучения летать по приборам, нам закрывали
кабину колпаком, чтобы, если попадем в облака, не потеряли
ориентацию и умели пилотировать по приборам.
Наступил 1943 год. Полк получил самолеты «ЛА
5». Мы
прошли тренировку и через 2 недели начали летать на лин
ию
фронта.
Я был в эскадрилье Еличева. Я прикрывал ведущего
летчика.
Нашей задачей была поддержка наземных войск с
воздуха. Я старался держаться близко к ведущему. Он меня
отругал и сказал, чтобы я находился подальше от него, иначе
не смогу предупредить
атаку и сбить противника, который
может его атаковать.
23 февраля вылетели звеном, командиром был Саша
Рыжов. Подлетели к линии фронта, Рыжов передал: «Впереди
бомбардировщики, атакуем!»
Пока я смотрел, где эти бомбардировщики, мое звено
ушло вперед, а я
не знал, что делать. Подумал, что надо
догнать, добавил обороты. Вдруг перед собой я увидел два
самолета с крестами. Они разворачивались за нашим звеном из
трех самолетов.
Я спикировал, поднял нос самолета, держа противника на
прицеле, жму на курок. Пушк
и заработали. Оба самолета ушли
вверх. В это время перед собой увидел «трассу» пуль.
посмотрел влево: два других самолета стреляли по мне.
сразу сделал переворот, ушел под них, спикировал. Земля
уже близко, взял ручку на себя, поднялся вверх, сделал бо
евой
разворот.
Два самолета продолжали гнаться за мной. Мимо правого
крыла прошла «трасса». Я снова сделал переворот, снова вниз,
второй раз делаю переворот и снова «трасса». Тогда я
подумал: «Сейчас убьют».
Я сделал переворот и на перевороте разворот на
180,
пошёл в обратном направлении в сторону противника. А земля
рядом, до верхушек деревьев метров 15! Посмотрел назад:
никого нет.
Перед этим мы сопровождали 30 бомбардировщиков «Пе
2» в полете на Брянск. Я шел самым последним, командир
эскадрильи был
моим ведущим. Вдруг я вижу, что нас

догоняют 2 истребителя «Фокке
Вульф
190». Я ушёл вверх,
они за мной, атакую, стреляю сверху, один самолет уходит,
стреляю по второму
тоже ушел. Не знаю, сбил я их или нет,
но больше они нас не тревожили.
Утром 5 мая 1
943 года мы летали на Сещу штурмовать
местный аэродром. Прилетели мы туда, а немцы уже подняли
свои самолеты. Сбили командира другой эскадрильи и моего
ведущего. Командир эскадрильи погиб, а ведущий попал в
плен.
В мае и июне летали вдоль линии фронта, пр
икрывали
войска. Поступило сообщение, что немецкая артиллерия
использует аэростат для коррекции стрельбы. Нам приказали
его обнаружить. Мы вылетели звеном, командиром был
Мишенков. Я был командиром пары самолетов, шел слева, а
Мишенков
справа впереди.
Подлетаем к линии фронта, он дал команду: «Разворот
влево». Я развернулся и вышел вперед. Впереди увидел
висящий аэростат. До цели осталось метров 500. Открыл
огонь. Аэростат вспыхнул. Я доложил, что сбил аэростат. На
место крушения послали 2 самолета, лет
чики сообщили, что
аэростат уничтожен.
Во время Курской битвы мы прикрывали
бомбардировщиков и штурмовиков. Меня в составе звена
отправили на штурмовку поезда. Атаковали поезд, попали в
котел паровоза, поезд остановился.
Генерал
лейтенант Новиков формиро
вал новый полк. Из
дивизий потребовали отправить по одному летчику,
желательно, командиров эскадрилий. Командир нашей
дивизии сказал, что направит ему молодого летчика, который
прекрасно воюет.
Я на тот момент сбил 6 самолетов, но это только те,
уничтожени
е которых подтвердили. Я был направлен в Сейму
в 19
й Краснознаменный полк.
Полк возглавил Лев Львович Шестаков, который был до
этого командиром 9
го гвардейского полка.
Три месяца мы находились на станции «Чкаловская», а в
январе вылетели на фронт. Доле
тели до Орла. Погода
ухудшилась. Из
за плохой погоды смогли перелететь под Киев
только через две недели, а затем убыли в район Бердищева.

13 марта 1944 года командир полка Шестаков вступил бой
с группой бомбардировщиков. Он приблизился к ним, открыл
огонь
. Он попал в бомбу, находившуюся на борту
бомбардировщика. Взрывной волной и осколками этой бомбы
задело самолет Шестакова. Самолет перешел в штопор, он
пытался выпрыгнуть из самолета, но не смог. Лев Львович
Шестаков погиб.
19 марта я летел в звене кап
итана Маслякова. За линией
фронта увидели 9 бомбардировщиков «JU
88» и
истребителей «Ме
110». Масляков атаковал ведущего, а я
замыкающего. Я открыл огонь
замыкающий загорелся.
начал стрелять по второму. В это время истребитель «Ме
110» атаковал ме
ня. У моего самолета загорелись провода,
кабина вспыхнула, я выпрыгнул, открыл парашют, опускаясь,
ударился о землю, потерял сознание. Оказался в плену. Через
шесть дней нас освободили наши войска. Был отправлен в
госпиталь в Москву.
После госпиталя верну
лся в полк. Заместителем
командира нашего полка был Кожедуб. Я летал на самолете
«Ла
7». Через неделю командир эскадрильи назначил меня
ведомым к штурману полка Герою Советского Союза майору
Куманичкину, который только что прибыл в наш полк.
Во время выпол
нения одного из боевых заданий, увидели
бомбардировщики «Фокке
Вульф
190». Куманичкин сбил
один самолет, стреляет по второму, я его прикрываю, отбиваю
атаки. В ходе этого боя потеряли Гришу Орлова. Он стрелял
по немецкому самолету и поджег его, стал стрел
ять по
второму, а летчик в горящем немецком самолете, атаковал
Гришу Орлова и сбил его. Три самолета упали.
На следующий день засчитали, что нами было сбито
восемь самолетов.
2 мая мы атаковали колонну машин, следовавшую из
Берлина.
Потом находились на а
эродроме Вернойхен, западнее
Берлина. В конце июня получили приказ: погрузить самолеты
и следовать на Дальний Восток. Ехали около двух недель. Это
уже была середина августа. Когда подъехали к Москве, нам
сообщили, что война закончилась. Наши бойцы разгром
или
японцев.

Главнокомандующий принял решение полк оставить в
Москве. Мы пять лет находились на аэродроме рядом с
деревней Мамыри. Летали на «ЛА
7», потом на «ЛА
9», потом
получили реактивные самолеты «ЯК
15», «ЯК
17».
В конце 1950 года получили самолеты
«МиГ
15».
В конце сентября в полк приехал заместитель
командующего ВВС Московского военного округа генерал
Редькин. Он собрал летчиков и спросил, есть ли желающие
добровольно оказать помощь Корее.
Руки подняли почти все. От нашего летного полка было
обровольцев, из них отобрали 30.
Нас эшелоном отправили на Дальний Восток. Приехали в
Маньчжурию. Мы воевали там как корейские добровольцы.
сбил там 19 американских самолетов, но записали только 13,
так как шесть упало в море, и их не засчитали.
12 апре
ля наш полк вел воздушный бой с американскими
бомбардировщиками и истребителями. Мы сбили пять
самолетов. Я сбил их ведущего. Американцы хотели
разбомбить корейскую электростанцию, а мы её прикрывали.
Однажды я увидел восьмерку «сейбров», приблизился к
им и открыл огонь. В этот момент сзади по мне стрелял
другой «сейбр». Он промахнулся. Я сделал переворот и
спикировал. За мной погнались три самолета.
Внизу увидел кучевые облака. Направился в центр облака
на высоте примерно 3000 метров. В облаке сделал р
азворот
влево, проскочил его и сделал боевой разворот вправо.
Я увидел, что они летят уже внизу и ищут меня.
спикировал на них. Они разделились: двое ушли влево со
снижением, а третий
вправо с набором высоты. Я атаковал
верхнего, открыв огонь. От амери
канского самолета полетели
обломки, он накренился и стал снижаться.
Я оглянулся и увидел за собой два самолета. Они начали
стрелять. Я снова вошел в облако и сделал разворот вправо,
думая, что они пойдут влево, но они разделились. Вышел из
облака, а один
самолет уже «висит» у меня на хвосте. Я сделал
боевой разворот.
Мимо крыла моего самолета опять прошла «трасса».
Снова делаю два переворота. Стреляют уже сверху. Сделал
переворот со снижением. Они отстали от меня.

Уже были близко наши зенитки, которые на
ходились
возле водохранилища. Американцы стали меня догонять.
Зенитки открыли огонь по мне и по противнику. Я опять
нырнул в облако, прошел сквозь него и вернулся на аэродром.
В последнем бою меня сбили, но я прыгнул с парашютом
и остался в живых.
После
войны окончил академию, командовал полком,
затем
дивизией. В 60 лет вышел в отставку в звании генерал
майора.
В 1951 году мне было присвоено звание Героя Советского
Союза.
Награждён: медалью «Золотая Звезда» Героя Советского
Союза (№ 9283), орденом Лени
на, двумя орденами Боевого
Красного Знамени, орденом Отечественной войны 1
степени, орденом Красной Звезды, орденом «За службу
Родине в Вооружённых Силах СССР» 3
й степени.
Ноябрь 2013 года
В подготовке текста воспоминаний
оказал помощь
Тарасов Да
ниил Олегович
студент
Московского государственного
технического университета имени
Н.Э.
Баумана

Крюков
Георгий Иванович
Нагрузка на понтонеров была огромной
(продолжение, начало в 6
м томе)
По нашей «жердёвке»
прошли танки и артиллерия
22 июня 1
941 года майор А.Д. Цирлин, построив личный
состав училища на внутреннем дворе Михайловского
(инженерного) замка, объявил о вероломном нападении
фашистской Германии на Советский Союз, о начале боевых
действий на всей западной границе СССР и переходе учил
ища
на сокращенный срок обучения.
Через 6 месяцев нам присвоили звания лейтенантов и
группами направили на различные участки фронта от
Ленинграда до Одессы.
Наша группа из 26 человек, под командованием
командира курсантского взвода лейтенанта Бориса
Василь
евича Затылкина, прибыла в район станции Нахабино
Московской области.
Я был назначен командиром понтонного взвода в
понтонную роту, где командиром был старший лейтенант
Кузьминский. Командиром 61
го отдельного понтонно
мостового батальона (ОПМБ) был Герой
Советского Союза
капитан Павел Васильевич Усов. В период моей учебы в

училище, он был преподавателем переправочного дела. Он
учил нас на основе своего опыта понтонера, приобретенного
во время войны с Финляндией в 1939 году.
В конце января 1942 года наш
батальон должен был
обеспечить переправу войск 43
й армии и конников 1
го
гвардейского кавалерийского корпуса.
Река Угра была до 50 метров шириной, с толщиной льда
до 25 сантиметров, местами с промоинами, что не позволяло
переправить технику по льду.
Ночью
, вдали от магистральных дорог, между Киевским и
Варшавским шоссе, мы навели два моста грузоподъёмностью
16 тонн и одну паромную переправу грузоподъёмностью 60
тонн. Днем их снимали, а по ночам в течение недели по ним
переправлялись войска.
В конце марта
1942 года наш батальон был переведён в
район станции Нахабино Московской области, где занимался
разминированием минных полей.
Мой взвод занимался разминированием в районе деревень
Талицы и Снегири (Волоколамское шоссе). Здесь находились
десятки немецких т
анков с перебитыми гусеницами и
проломленными днищами. Некоторые мины были
неизвлекаемыми, мы их стаскивали с места, цепляя «кошкой».
Было снято более 3000 мин.
В середине апреля 1942 года наш сапёрный батальон
севернее города Можайска наводил переправы че
рез реки Руза
и Москва.
Наш полк постоянно подвергался авиационной
бомбардировке, мы несли большие потери, но, несмотря на
это, не было случая срыва графика переправы войск 16
й и
й армий.
В июне 1942 года наш батальон был направлен в район
между желе
знодорожными станциями Шаховская и Ульяново,
в распоряжение 20
й армии, где построил жердевую дорогу
(«жердёвка») для переправы танков и артиллерии через болота
Калининской области в сторону Погорелое
Городище, в
километрах восточнее города Ржева. Длина
«жерд
вки»
была 8 километров.
Работы по сооружению «жердёвки» шли и днем, и ночью
с соблюдением строжайших мер маскировки. Курили только
«в рукав».

Фашистская авиация ежедневно бомбила станции Княжьи
Горы и Шаховская.
За две ночи до наступления по нашей
«жерд
вке» прошли
танки и артиллерия. Под тяжестью техники бревна и жерди
ломались и крошились, почти половину из них пришлось
заменить. Особенно много работы было на участках, где
«жерд
вка» проходила по глубоким трясинам. «Работа не
пыльная!»
шутили мо
и понтонеры
острословы.
я армия наступала. Линия фронта перемещалась в
сторону Сычевки. Там шло настоящее побоище. Это было
видно по потоку раненых, возвращавшихся в тыл по нашей
«жерд
вке».
В последние дни августа фашисты обнаружили нашу
«жердёвку» и н
ачали её бомбить. Болото и трясина иногда
«глотали» бомбы и те не взрывались, но «жерд
вка» устояла.
20 августа 1942 года в 4 часа утра несколько десятков
бомбардировщиков «хенкель» сбросили весь свой бомбовый
груз на район размещения нашей понтонной роты.
Более
половины личного состава было ранено, много бойцов
погибло. Умер на операционном столе командир понтонного
взвода лейтенант Петр Клунный. Погиб лучший понтонер
моего взвода ефрейтор Гольтяев. Я тоже был тяжело ранен и
отправлен в госпиталь №2804, на
ходившийся в селе Лысково у
города Горький.
27 января 1943 года я был выписан из госпиталя, а
февраля 1943 года был направлен в 161
й отдельный
инженерно
саперный батальон (161
ОИСБ), где был
назначен командиром взвода управления и разведки.
Командиром
го ОИСБ был капитан Дмитрий Дмитриевич
Абашин.
После возведения моста через реку Яхрома в городе
Дмитрове, батальон располагался в здании Всесоюзного
института экспериментальной медицины недалеко от станции
метро «Сокол» в Москве.
В конце марта 1943
года наш батальон вошёл в состав
й инженерно
саперной бригады и был передислоцирован
под город Серпухов в посёлок Пролетарский.
В конце мая железнодорожным эшелоном батальон был
переправлен в район города Козельска. Мы вошли в состав

го танковог
о корпуса (1
й ТК). Командиром корпуса был
генерал
майор Василий Васильевич Бутков.
Наш 161
й ОИСБ был переведён на новый штат и стал
м ОСБ.
12 июля 1943 года началось контрнаступление на Курской
дуге. Наш 1
й ТК вошел в прорыв в направлении городов
Карачев и Брянск. На второй день наступления части корпуса
освободили деревню Ульяново (14.07.1943). Мы, разведчики
го ТК, вели разведку для передового отряда корпуса.
Противник отходил главным образом по основным дорогам.
Мы, продвигаясь по проселочным
дорогам, сообщали
передовому отряду корпуса маршруты обхода противника.
Танковые бригады обходили отступавшего противника и
громили его, когда он был на марше.
В ночь на 7 августа мы вышли к станции Хотынец. Нам,
разведчикам, из показаний пленных стало из
вестно, что для
обороны станции немцы на подступах к ней сосредоточили
две дивизии, артиллерию, танки и два бронепоезда.
Двое суток 1
й ТК, 36
й и 8
й гвардейские корпуса вели
бои за станцию. К утру 10 августа станция Хотынец была
взята.
Конец фашистском
у бронепоезду
Наша разведгруппа под командованием старшего
лейтенанта Николая Гилязова, «на плечах» отступавшего
противника вошла в город Карачев. Мои саперы
разведчики
приступили к разминированию главной улицы города, по
которой должна была пройти 159
танковая бригада
передовой отряд 1
го танкового корпуса.
Разведчики уже обезвредили около 200 мин, когда начался
плотный артиллерийский обстрел с немецкого бронепоезда.
Мне было приказано уничтожить часть железнодорожных
путей со стороны Брянска.
Взяв с
собой двух разведчиков, ефрейтора Сергея
Тарасенко и рядового Николая Зубарева, я отправился к месту,
где приблизительно должен был остановиться последний
вагон бронепоезда. Заложили по 800 грамм тротила под
каждый рельс, вырыли окопчик метров за 80 от ме
ста

будущего взрыва. Проверили несколько раз электровзрывную
сеть и стали ждать бронепоезд.
Рано утром бронепоезд проехал мимо нас. Он
маневрировал вперед
назад, а из его пушек был открыт огонь
по нашим войскам.
Взрыв нашего фугаса прогремел не особенно г
ромко, но
свое дело сделал.
Когда закончились снаряды, да к тому же получив
несколько пробоин от снарядов нашей артиллерии, немцы на
бронепоезде должны были возвращаться. Подъехав к месту
взрыва нашего фугаса, бронепоезд остановился. Вокруг него
продолжал
и рваться снаряды нашей артиллерии.
Из открывшихся дверей вагонов стали выпрыгивать
немцы. Они убегали в сторону Брянска.
Мы вернулись и доложили в оперативную группу корпуса
об уничтожении бронепоезда.
После взятия станции Хатынец и города Карачева
коман
дир 1
го ТК генерал В.В.
Бутков вручил рядовому,
сержантскому и офицерскому составу боевые награды.
Мне генерал вручил медаль «За отвагу» и орден
Отечественной войны 2
й степени. Орденом Красной Звезды
были награждены разведчики: старшина Максим Муценко,
тарший сержант Александр Бородин, сержант Николай
Линев. Орденами «Славы» 3
й степени награждены рядовые:
Николай Зверев, Владимир Евлапиев, Александр Гусаров, а
также ефрейтор Сергей Тарасенко.
Февраль 2004 года
В подготовке текста воспоминаний
оказа
л помощь
Екименко Андрей
Николаевич
, курсант 3
курса
факультета военного обучения
Московского государственного универ
ситета имени М.В. Ломоносова

Лёвкин
Василий Андреевич
Это был крейсер «Адмирал Шеер»
Для меня Великая Отечественная война начала
сь в июле
1941 года. После окончания Серпуховского военного училища
я был направлен в город Воронеж в 7
й бомбардировочный
полк техником по обслуживанию самолётов ДБ
ЗФ (дальний
бомбардировщик). Наш аэродром находился в населённом
пункте Левая Россошь Воро
нежской области.
25 сентября 1941 года я готовил самолёт к ночным
полётам. Вдруг слышу стрельбу зенитных орудий. Выскочив
из самолёта, побежал в укрытие, так называемую щель,
выкопанную в земле на удалении 10
15 метров от самолёта.
Вражеский самолёт, сбро
сив 10 бомб, ушёл на свою базу. Одна
из этих бомб попала в мою щель, но не разорвалась, а
раскололась пополам. Это было везение.
До войны я окончил фабрично
заводское училище, начал
работать на заводе «Шарикоподшипник», поступил в
аэроклуб, летал пилотом н
а самолёте У
2 (позже он назывался
2 или «кукурузник»). Когда в аэроклуб пришла комиссия
набирать лётчиков для обучения полетам на истребителях,
выяснилось, что меня взять не могут
у меня не хватало всего
двух сантиметров длины ног! Я очень расстроилс
я, пошёл в
военкомат с просьбой направить меня в военное училище, но и
здесь меня ждало разочарование: оказалось, что у меня,
хорошего специалиста, наладчика дорогостоящих токарных
автоматов производства Германии, Италии и США, на заводе

была «бронь», то е
сть я был освобождён от службы в армии.
Но я пошёл учиться на авиационного техника с надеждой, что
всё равно стану лётчиком.
21 июля 1941 года фашисты бомбили Москву. Курсантов,
окончивших техническое училище, направили для
прохождения службы в Воронеж. Н
а аэродроме Левая
Россошь, в 50 километрах от города, стоял полк
бомбардировщиков. Каждый двухмоторный самолёт
обслуживали два моториста и один техник. Лётчики учились, в
основном, ночному пилотированию, техники ремонтировали
самолёты.
Немцы уже приблизил
ись к Воронежу, когда пришёл
приказ: исправные самолёты перегнать на фронт, а
неисправные демонтировать и вместе с техниками отправить
в глубокий тыл.
20 дней мы ехали в теплушке. Привезли нас в город
Бузулук Чкаловской области (сейчас
Оренбургская обла
сть),
где мы собирали новые бомбардировщики ДБ
3Ф, прибывшие
из Комсомольска
Амуре с завода в разобранном виде, и
отправляли их на фронт.
В марте 1942 года вышел приказ товарища Сталина: всех,
имеющих навыки лётного дела и желающих летать, направить
в л
ётные училища. Так сбылась моя мечта. Я написал рапорт и
в апреле 1942 года был направлен в лётную школу №
17
города Майкопа.
В Майкопе я начал летать на УТ
«уточке», так мы его
называли. Прибывшая из Борисоглебска комиссия набирала
лучших курсантов
для обучения полётам на истребителях
16, в их число вошёл и я. Но фронт приближался, и был
приказ: сберечь летный состав! Всех отправили в тыл
продолжать обучение. Училище было перебазировано в город
Кировабад, а оттуда я был направлен в город Сара
нск в Третье
военно
морское училище лётчиков
штурмовиков, которое
окончил в июне 1944 года и был срочно направлен на фронт
лётчиком
штурмовиком в 7
й гвардейский штурмовой
авиаполк ВВС Краснознаменного Балтийского Флота. Полк
базировался на аэродроме город
а Котлы Ленинградской
области в 70 километрах западнее Ленинграда. Командиром
полка был дважды герой Советского Союза подполковник
Мазуренко.

С июня месяца 1944 года по 9 мая 1945 года я совершил
30 боевых вылетов, принимал участие в освобождении
городов Т
арту, Таллин, Пярну, Рига; островов Саарема
(Эзель), Муху, Даго, а также во взятии городов Кёнигсберг,
Пиллау, Гдыня, Цопот, Данциг, Кольберг и Свинемюнде.
Наш полк базировался на аэродроме Пярну в Эстонии.
Однажды во время боевого вылета в мой самолёт по
пал снаряд
от зенитной пушки и прошёл в 2 сантиметрах от тяги руля
высоты. Если бы он повредил тягу, плавал бы я на дне
Балтийского моря.
24 октября 1944 года. Сухопутные войска освобождали
остров Эзель в Эстонии. Корабли противника вели
интенсивный обстр
ел переднего края наших позиций.
Командование приказало отправить шесть самолётов
штурмовиков Ил
2 для удара по кораблям противника, в число
этих летчиков вошел и я. Поскольку тип кораблей, по которым
надо нанести удар, был не известен, то был дан приказ
снарядить три самолёта 250
килограммовыми бомбами и
самолета
килограммовыми. Бомбы были с
замедленным действием (замедление взрыва в 5
7 секунд), так
как высота сбрасывания всего 100 и даже 70 метров.
В районе острова была десятибалльная облачност
ь,
видимость 2
3 километра, а видимость в облаках 100
200
метров и меньше. Мы долго не могли обнаружить противника.
В просвете между облаками я увидел группу кораблей
противника и выбрал самый большой
это был крейсер
«Адмирал Шеер», как позже выяснилос
ь при фотоконтроле.
за плохих метеоусловий я вышел из облаков в
пикирование поперёк корабля. Одна из бомб по касательной
упала на корму корабля, так как бомбометание происходило на
малой высоте. Крейсер произвёл три выстрела из
крупнокалиберных (283 мил
лиметра) орудий. Снаряды упали в
воду по моему курсу на расстоянии 100
150 метров, поднимая
столбы воды. Я произвёл разворот со скольжением, чтобы
площадь самолёта была наименьшей для поражения
кораблями противника.
После моего возвращения с задания, уточ
нив по
фотоснимку, что этот был крейсер «Адмирал Шеер»,

командование приказало нанести удар по группе кораблей
силами Балтийского Флота: авиацией (штурмовики и
пикировщики), торпедными катерами и подлодками. Крейсер
«Адмирал Шеер» был повреждён и ушёл на р
емонт в
сопровождении двух тральщиков, двух миноносцев, двух БДБ
(быстроходная десантная баржа) на военно
морскую базу
Данциг.
Полк базировался на аэродроме Эльбинг (Восточная
Пруссия). Мы 12 апреля 1945 года получили команду нанести
удар по военно
морск
ой базе противника Пиллау (это севернее
Кёнигсберга на 3
5 километров). Военно
морскую базу
Пиллау обороняла большая группировка сил противника.
них были истребители «Фокке
Вульф
190», корабли и
большое число зенитных орудий.
В момент атаки в мой самолё
т попал осколок от зенитного
снаряда и пробил водяной радиатор. Оценив обстановку, я
установил экономичный режим работы двигателя и шёл
уверенно на аэродром посадки. Запросил по радио разрешение
произвести посадку вне очереди. Выпустил шасси, произвёл
поса
дку, а в конце пробега двигатель заклинило от перегрева.
Но я уже был на земле.
Аэродром Мариенбург, Восточная Пруссия. 20 апреля
1945 года. Полк наносил удар по военно
морской базе Данциг.
Во время атаки с углом пикирования 50
60 градусов самолёт
перешёл
в отрицательное пикирование. С большим трудом
вывел самолёт из создавшегося положения на высоте 15
20
метров от воды, но из
за большой перегрузки оторвалось
сиденье стрелка. Он упал на пол, связь с ним прекратилась.
После посадки доложил руководству о слу
чившемся. Самолёт
признали негодным к эксплуатации и отправили на
металлолом.
Для меня война закончилась 9 мая 1945 года, в этот день я
не летал.
На мой счёт по окончании войны в штабе 7
го
гвардейского авиаполка было занесено:
«В групповых вылетах унич
тожено кораблей противника:
транспорт
3 единицы, эсминец
1 единица, миноносец

единица, БДБ
2 единицы, СКР (сторожевой корабль)
единица, тральщик
1 единица, мотобот
1 единица;
повреждено: крейсер ”Адмирал Шеер” и линкор ”Гнейзенау”».
За ус
пешные боевые действия, за потопленные и
повреждённые корабли, нанесение большого ущерба военно
морским базам и портовым сооружениям я был награждён
двумя орденами Боевого Красного Знамени. Первый орден
Боевого Красного Знамени был вручен мне в ноябре меся
це
1944 года (№ 1215520). Второй орден Боевого Красного
Знамени был вручен в марте 1945 года (№ 7955/11). А также я
получил пять благодарностей от Верховного
Главнокомандующего Сталина. За 20 лет службы в
Вооружённых Силах был награждён пятью орденами и 2
медалями.
За войну я не получил ни одного ранения, но почти в
каждом вылете «ранения» получал мой самолет от осколков
зенитных снарядов, но, благодаря высокой живучести Ил
2, я
всегда добирался до аэродрома.
В мирное время передавал боевой опыт молодому
лётному составу. Демобилизовался в 1960 году в связи с
сокращением Вооружённых Сил СССР.
Из нашей семьи три человека защищали Родину: это мой
отец Андрей Спиридонович Лёвкин (1901 года рождения),
мой брат Александр Андреевич (1923 года рождения) и я.
ец и брат погибли на фронте, а мне повезло, я остался жив.
Октябрь 2014 года
В подготовке текста воспоминаний
оказал помощь
Пиговкин Иван Сергеевич
студент 2 курса факультета
«Авиационная техника»
Учебного
оенного
ентра
факультета военного
обуч
ения
Московского авиационного
института
(национального исследова
тельского университета)

Марков
Владимир Иванович
Партизанский отряд «За Родину»
Я родился 21 февраля 1921 года в деревне Хотеево
Ельнинского уезда Смоленской губернии (сейчас
Глин
ковский район Смоленской области).
В 1939 году, после окончания школы в городе Ельне, где
моя мать Ксения Трофимовна Маркова работала
учительницей, я поступил в Московский педагогический
институт, чтобы продолжить педагогическую семейную
традицию. Мой отец
, Марков Иван Михайлович, тоже был
учителем
с 1903 года до своей кончины в 1924 году.
Начавшаяся в Европе в 1939 году война изменила планы
всех моих сокурсников. В ноябре 1939 года студентов первых
курсов института призвали в Красную Армию.
После оконч
ания школы младших командиров в
приграничном городе Перемышль Львовской области, в 1940
году я стал старшим сержантом
радиотелеграфистом, а затем
и начальником полковой радиостанции в 159
й стрелковой
дивизии. В составе этой дивизии первое боевое крещение
получил 22 июня 1941 года на границе около города
Перемышль.
С тяжелыми боями нам пришлось отступать на восток.
августу 1941 года дивизия утратила более половины состава
и, переправившись через Днепр южнее Киева, мы получили
несколько дней для передышки
и переформирования.

Немецкая армия форсировала Днепр севернее и южнее
города Киева, окружив основные силы Юго
Западного фронта.
Попытки вырваться из окружения были безрезультатны,
поскольку линия фронта передвинулась далеко на восток.
этих условиях я о
бъединил группу солдат и офицеров для
партизанской борьбы в лесах Гомельской, Могилевской, а
затем и Смоленской области.
В феврале 1942 года я со своей группой вошел в состав
партизанского полка имени С. Лазо. Полк действовал в
Ельнинском районе Смоленско
й области. Я был назначен
командиром взвода, а затем начальником разведки 3
го
батальона. Мне присвоили звание лейтенанта.
В апреле 1942 года в полк имени С. Лазо вступила и моя
мать, Ксения Трофимовна Маркова. Она была награждена
медалью «За боевые заслу
ги» и до выхода на пенсию работала
учительницей в Подольском районе Московской области.
Летом 1942 года полк освободил от захватчиков население
в Ельнинском, Глинковском и в других районах Смоленской
области.
В августе 1942 года, снятые с основного фронта
регулярные части немецкой армии при поддержке авиации,
танков и артиллерии, заставили полк имени С. Лазо оставить
эти населенные пункты и отступить в леса, а также
небольшими группами выходить из окружения в западные
районы и через фронт.
Я был назначен
командиром одной из групп, которая
должна была пробиваться на запад для развертывания
партизанской борьбы в новых районах.
Хорошо зная дислокацию противника, мы вырвались без
потерь из окружения и начали рейд на запад. Шли ночами,
обходя вражеские гарнизо
ны. В деревне Заболотье наткнулись
на засаду полиции. В перестрелке были убиты два партизана.
В начале сентября 1942 года около деревни Родня
Костюковического района был тяжело ранен в ногу партизан
Здоровенков. Самостоятельно передвигаться он не мог. Мы
делали носилки, на которых поочередно несли раненого.
Движение группы замедлилось. За ночь преодолевали не
более 10 километров. Стал вопрос о выборе временной базы. В
одну из ночей около деревни Гослив Краснопольского района
встретили в лесу парня лет 15
ти
Мишу Злотина. Его мать и

сестер расстреляли в Костюковичах, а ему удалось бежать. Он
в течение месяца пытался найти партизан.
По совету Миши мы решили остановиться в лесном
урочище Хоровынь, расположенном на стыке
Климовического, Краснопольского и Ко
стюковического
районов.
Приближались холода, необходимо было подготовить
базу для партизанских действий в условиях зимы. В лесу
вырыли землянку, соорудили в ней нары, установили
железную печурку. Выпавший снег помог решить проблему
воды.
Сразу же начали у
станавливать связи с местным
населением. На этом этапе большую помощь в организации
партизанских действий оказал Миша Злотин, хорошо знавший
район и людей, на которых можно было бы положиться.
Первыми связными отряда были: Пелагея Илларионовна
Никитенко,
Мария Галаенко, учительница Мария Жукова,
Софья Савкина, сестры Валя и Ефросиния Медведские. С их
помощью устанавливались первые связи с преданными Родине
партийно
хозяйственными работниками, не успевшими
эвакуироваться, а также с попавшими в окружение
еннослужащими, некоторые из которых имели оружие. Они
были приняты в отряд.
В ноябре месяце в урочище Хоровынь произошла наша
встреча с партизанскими группами Солдатенко и Сигаева.
25 ноября на общем собрании партизан приняли решение
объединиться в партиз
анский отряд «За Родину», командиром
которого избрали меня
лейтенанта В. Маркова, а комиссаром
И.С. Солдатенко. В отряде теперь было 47 человек, он
состоял из трех взводов. На вооружении было 12 автоматов, по
300 патронов на автомат, 35 винтовок, г
ранаты. Боевые
действия объединенного отряда стали ощутимыми для врага.
Нами были разгромлены фашистско
полицейские участки
в Забычанье, Савиничах, Горках и других населенных пунктах.
Фашисты решили уничтожить отряд. 16 декабря 1942 года
карательный отряд
неожиданно напал на партизанский лагерь.
Постовой Петр Петрович Знамин первым обнаружил
гитлеровцев в трехстах метрах от лагеря. Выстрелами из
винтовки он предупредил партизан об опасности. Раненый в
обе ноги, он, отстреливаясь, отполз к лагерю.

Завязал
ся неравный бой нашего партизанского отряда с
гитлеровцами. Используя ранее подготовленные окопы, мы
отбили лобовую атаку врага.
Бой длился несколько часов.
Учитывая, что патроны были на исходе, мы с
наступлением сумерек решили отойти вглубь леса. Начальн
ик
разведки отряда лейтенант Сладков предложил план отхода
через болото. Мы вышли из окружения, взяв с собой всех
раненых. В этом бою погибли партизаны Сорока и
Гавриленко, четверо партизан были тяжело ранены, в том
числе и я
командир отряда.
Наступили т
яжелые для отряда дни. Каратели
преследовали наш отряд по пятам. В стычках с ними погибли
партизаны Пипченко и Хейдер.
В условиях сильных морозов и глубокого снега мы
совершили рейд, останавливаясь у деревень Титовка,
Сосновица, Горезна, Норкино. Питались
кониной, спали на
снегу, подстилая еловые ветки, обогревались у костра.
Медицинскую помощь раненым партизанам оказывали врач
И.Н. Миголеня и его жена.
Я потерял много крови, моё состояние ухудшалось,
поэтому 26 декабря я был переправлен к надежным людям
деревню, находящуюся под контролем партизан. В течение
двух недель вместе с партизаном Борисом Негиевичем,
обеспечивавшим мою непосредственную охрану, мы скрытно
находились в деревне Железница в семьях Рыбчинской,
Сервирог и Медведских, и в деревне Собн
овица в семьях
Савкиной и Жуковой. Они понимали, что, укрывая раненого
командира и партизан, подвергают смертельной опасности
себя и своих детей.
В начале января 1943 года я прервал лечение и принял на
себя непосредственное командование отрядом.
В январе
марте 1943 года установили связь с
партизанскими отрядами Перепечкина и Бажикова. В отряде
Перепечкина была радиостанция. Установили связь с
Москвой, передавали разведданные о гарнизонах противника,
движении эшелонов по железной дороге.
Организовывали зас
ады, добывали оружие.
В отряд вступили Чаркин, Горюновы, Чурюмов, Петров,
Остапенко.

К концу марта 1943 года большая территория
Климовичского, Костюковичского и Краснопольского районов
находилась под контролем нашего отряда. В городе
Кпимовичи и в крупных
населенных пунктах Краснопольского
и Костюковичского районов были организованы подпольные
группы.
В деревне Железница Краснопольского района проживала
семья Медведских, в которой было четыре сестры. Валентина,
Ефросиния, Мария и Виктория активно помогали
партизанам
отряда в боевых делах, а затем Ефросиния и Валентина ушли в
партизанский отряд. Они участвовали в сборе разведданных,
организовывали явки и встречи партизанских разведчиков со
связными, переправляли в отряд надежных людей,
распространяли листовк
и, приносили партизанам одежду,
обувь, продукты.
Затем партизанами стали учительницы Краснопольского
района
Мария Станиславовна Сервирог, Мария Антоновна
Жукова и Софья Семёновна Савкина.
Одной из первых связных отряда была Мария Галаенко из
деревни Хам
инка Костюковичского района. С её помощью
отряд постоянно был информирован о положении в городе
Костюковичи. Мария помогла разработать операцию, в
результате которой отряд ликвидировал два немецких пункта
охраны железной дороги.
В городе Климовичи в отряд
вступили комсомольцы
Галина Николаева, Михаил Столяров, Зоя Рыбакова, врач
Леонид Роханский. В феврале месяце 1943 года они помогли
вывезти из города Климовичи жену и трех малолетних детей
комиссара нашего отряда И.С. Солдатенко.
В деревне Осмоловичи связн
ым разведчиком отряда был
Александр Осмоловский. Ему было поручено вести разведку
на участке железной дороги Климовичи
Осмоловичи
Костюковичи, собирать данные о составе и вооружении
фашистско
полицейских гарнизонов, о характере перевозок по
железной дороге
. Схемы размещения огневых точек
противника и данные о режиме патрульной службы,
переданные разведке отряда, помогли партизанам успешно
осуществить ряд диверсий на железной дороге на перегоне
Климовичи
станция Коммунары. Кроме того, Осмоловский
передал о
тряду бланки немецких паспортов.

В апреле
мае 1943 года в отряде было 110 человек. Кроме
винтовок и гранат было 15 автоматов и 2 пулемета. Ремонтом
добываемого оружия занимался А.Т. Чаркин. К августу месяцу
в отряде уже были минометы, два противотанковых
ружья,
крупнокалиберный пулемет и два станковых пулемета.
До мая в отряде было мало взрывчатки, но когда мы её
получили из соседних отрядов и с «большой земли», мы
начали подрывать немецкие эшелоны.
Севернее станции Коммунары 5 мая 1943 года группой
парт
изан (Жолудь, Сумгин, Герасичкина, Рублев и Бацанов)
был пущен под откос эшелон с танками фашистов,
направлявшийся к линии фронта.
В течение мая
августа 1943 года диверсионными
группами нашего отряда были пущены под откос
вражеских эшелонов. В результа
те было уничтожено или
повреждено более 200 вагонов с военными грузами, в том
числе около 20 танков и 16 автомашин. При проведении
диверсий отличились партизаны: Канонак, Лахтионов,
Столяров, Сладков, Бугаев, Коротков, Антоненко, Кузнецов,
Наколаева, Рохан
ский, Мытник.
В отряде были созданы группы минеров, которые
проходили подготовку под руководством Жени Антоненко.
Группы минеров на железной дороге в районе Осмоловичи
Костюковичи с 4 по 6 августа взорвали 380 рельсов, а в
последующие дни
ещё 76 рельсов.
В результате на линии
Кричев
Унеча в момент Курско
Белгородской операции
движение немецких поездов на длительное время было
остановлено.
Руководителями разведки были партизаны Хатунцев,
Уваров и Бугаев, а с августа 1943 года координацию
агентурной разведк
и осуществлял лейтенант Сладков.
Я, командир отряда, был принят в члены ВКП(б). Также в
члены ВКП(б) был принят заместитель командира отряда
Кабаченко С.П., кандидатами в члены ВКП(б) были приняты
партизаны Жолудь и Сладков. В июле 1943 года был создан
Кли
мовический подпольный райком КПБ во главе с
секретарем РК КПБ (районный комитет Коммунистической
партии Белоруссии) И.С. Солдатенко.
Наступил сентябрь 1943 года. Приближался фронт.

23 сентября 1943 года разведка доложила о движении от
Костюкович в напра
влении Краснополья одной из частей
отступающих фашистов. Было решено преградить им путь
отступления.
Навстречу выступили 280 партизан. Окопались на высотке
у деревни Шелуховка, удаленной от лесных массивов.
Специально дали отступающей колонне немцев пройт
лесными дорогами, где оккупанты двигались осторожно, с
боковыми дозорами и разведкой.
Мы встретили их на открытом месте, где они чувствовали
себя в безопасности. Колонна отступающих оккупантов была
разгромлена. Немцы потеряли около 80 человек и 18 подво
обоза.
27 сентября наступающие части Красной Армии
приблизились к городам Климовичи и Костюковичи. Нами
была установлена связь с фронтовой разведкой. Мы,
совместно с действовавшими в восточных районах
Могилевской области партизанской бригадой Мазура и
артизанским отрядом Перепечкина, решили занять оборону в
15 километрах юго
западнее города Климовичи для
соединения с фронтовыми частями.
29 сентября отряд вышел в этот район и вел бой с
отступающими немцами.
29 сентября в 10:00 в деревне Клины представит
ели
партизанского отряда соединились с передовой частью 3
армии, а 30 сентября 1943 года отряд вступил в город
Климовичи.
Так закончил свой боевой путь наш партизанский отряд
«За Родину», в составе 504 бойцов. За время боевой
деятельности отрядом было у
ничтожено 486 фашистов и
изменников.
Но война продолжалась. Более 300 партизан продолжали
сражаться в составе наступающих частей Красной Армии.
Среди них командир роты Петров, начальник штаба отряда
Каноник, начальник разведки лейтенант Сладков, партизан
Сильченко.
Я был направлен в эвакогоспиталь в Москву. В 1944 году,
после госпиталя, я продолжил образование в Военно
воздушной инженерной академии Н.Г. Жуковского. Являясь
слушателем этой академии, я участвовал 24 июня 1945 года в

Параде Победы. В память
о Параде я храню грамоту с
благодарностью Верховного Главнокомандующего
Генералиссимуса Иосифа Виссарионовича Сталина.
Я являюсь участником создания противовоздушной
ракетной обороны вокруг Москвы (Системы
25), являясь
одним из создателей первой в мире м
ногоканальной зенитно
ракетной защитной системы.
Под моим руководством осуществлена разработка
системы ПРО города Москвы, систем предупреждения о
ракетном нападении и контроля космического пространства.
Кандидат технических наук. Первый заместитель
глав
ного конструктора Системы
25. Заместитель Министра
радиопромышленности СССР. Генерал
лейтенант.
Награжден тремя орденами Ленина, орденом Боевого
Красного Знамени, орденом Трудового Красного Знамени,
орденом Октябрьской революции, орденом Отечественной
войн
ы 1
й степени, орденом Красной Звезды, медалью «За
службу Родине в Вооруженных Силах» и другими
юбилейными медалями.
Май 2009 года

В подготовке текста
воспоминаний оказал
помощь
Дубовицкая Зоя Евгеньевна и
Хомутов Павел Андреевич,
студенты кафедры
истории 1
го
курса 3 факультета Московского
авиационного института
(государственного технического
университета)

Микоян
Степан Анастасович
Взлетали и уже в воздухе
получали по радио команды
Я родился 12 июля 1922 года в городе Тифлисе.
Отец, Анаста
с Иванович Микоян (1895
1978), работал на
самых высоких и ответственных должностях в СССР: член
Политбюро ЦК партии, Председатель Президиума Верховного
Совета СССР. В годы Великой Отечественной войны он был
заместителем Председателя Совнаркома СССР и заним
ался
обеспечением фронтов продовольствием, вещевым
имуществом, артиллерийскими снарядами, патронами, ленд
лизом. Был членом Государственного Комитета Обороны.
Семья до 1926 года жила в Ростове
Дону, затем
переехала в Москву.
До 8 класса я учился в Моск
овской школе № 32.
В то время в Москве организовали военные спецшколы.
1937 года по 1939 год я учился во 2
й Московской
специальной артиллерийской школе (Москва ул. Пречистенка,
д.12).
В 10 классе я перешел в школу № 114, так как хотел не в
артиллерию
, а в авиацию.
Однажды мой дядя Ануш, так называли Артема
Ивановича Микояна, взял меня с собой на Тушинский
аэродром, где летала авиетка, построенная им, Самариным и
Павловым
слушателями Военно
воздушной академии имени

Жуковского. В доме дяди Ануша я вп
ервые увидел чертежи
самолета и множество книг на авиационную тему.
В 1940 году, в мой день рождения, дядя Ануш подарил
мне готовальню с символической надписью: «От летчика
до
инженера
конструктора».
Известные авиационные события тридцатых годов
спасен
ие челюскинцев, рекордные перелеты, боевые действия
в Испании и на Халхин
Голе, повлияли на мой выбор
профессии. Но основную роль сыграл мой родной дядя Артем
Иванович Микоян, в ту пору начинающий авиационный
конструктор.
В августе 1940 года вместе с друг
ом детства Тимуром
Фрунзе я поступил в Качинскую военную авиационную школу
пилотов. В августе 1941 года ее окончил.
В субботу, 21 июня 1941 года, мы закончили подготовку к
парашютным прыжкам, и инструктор объявил, что в
понедельник будем прыгать. В воскр
есенье ночью мы
проснулись от громкого голоса старшины Касумова: «Подъем!
Боевая тревога!»
По учебной тревоге нас поднимали не раз, поэтому,
быстро одеваясь, мы удивились
кому в голову пришло
устроить это в воскресенье. Построившись во дворе с
винтовкам
и, мы ожидали обычной команды: «Отбой,
разойдись!»
после чего, как всегда, пойдем досыпать. Но
вместо этого прозвучало: «Бегом! На рубеж!»
Мы побежали, сохраняя подобие строя, на поле за
окраиной городка, где нас уложили в линию по двое, метрах в
пятидес
яти друг от друга. Я был в паре с Тимуром. Мы тут же
заснули. Проснулись от шума подъехавшего грузовика, часов
в восемь, когда солнце уже поднялось. На грузовике нам
привезли патроны. Так мы узнали, что началась война. Мы
продолжали лежать в цепи, теперь у
же зная зачем
на случай
воздушного десанта немцев.
Было уже не до сна, мы возбужденно разговаривали.
Главным нашим опасением было то, что война закончится
нашей победой еще до того, как мы окончим летную школу и
попадем на фронт.
В 12 часов дня в городк
е у «тарелки» громкоговорителя
радиотрансляции слушали речь Молотова. Нарастало чувство

тревоги, стали ощущать опасность, не понимая всей ее
глубины.
В казарме мы не ночевали, нас перевели на один из
аэродромов школы. Там нас кормили, там же мы спали под
рыльями самолетов на охапках сена. Каждую ночь
наблюдали лучи прожекторов над Севастополем и видели
иногда сверкавшие в них точки самолетов, слышали выстрелы
зенитных орудий и разрывы бомб, а потом и гул самолетов,
уходящих над нами после левого разворота
на обратный курс.
Днем, севернее нас, проходили другие самолеты
наши
бомбардировщики ДБ
3, взлетавшие с крымского аэродрома
Сарабузы. Они шли на Констанцу. Через некоторое время
3 возвращались, но уже не все...
Еще в начале июня инструктор Коршунов
сделал запись в
наших рабочих книжках: «Готов к самостоятельному вылету
на самолете И
16». То же было, когда готовились к вылету на
2 и УТ
2. Два или три начальника выполнили с нами
контрольные полеты, сделали аналогичные записи в книжках,
но самостоятел
ьно в полёт не выпускали.
22 июня все изменилось. На следующий же день, после
двух контрольных полетов нас выпустили самостоятельно на
16. С этого момента мы считались летчиками, согласно
традиции могли отпустить волосы до двух сантиметров и
нашить на р
укав «ворону»
летную эмблему, которой
курсанты очень гордились.
В один из дней при полете на И
16 произошел первый
случай, когда мне повезло. Самолет И
16, в отличие от У
2 и
2, имел колесные тормоза, которые включались
педальками, находящимися под н
осками сапог на педалях руля
направления. Однажды, выполнив посадку, я собирался начать
тормозить, но в последнюю секунду решил, что не стоит, так
как сел с недолетом до посадочного «Т». Закончив пробег, дал
газ и нажал левый тормоз, чтобы зарулить в сторо
ну, как вдруг
самолет рывком развернулся. Убрал газ, самолет остановился.
Как выяснилось, лопнула тормозная колодка и заклинила
колесо. Затормози я на пробеге, когда скорость была большая,
наверняка бы перевернулся...
В первых числах июля курсантам объявил
и об эвакуации
в городок Красный Кут, находившийся недалеко от Саратова.
Погрузились в эшелон ночью. Я стоял в карауле на станции.

Шел мелкий дождь, шинель моя промокла насквозь, и я сушил
ее потом в поезде всю дорогу. Ехали в двухосных товарных
вагонах по
чти пять суток. На двухэтажных нарах
располагалось по семь человек, и было так тесно, что троим
или четверым надо было лежать обязательно на боку.
Мы проехали Саратов и прибыли в Красный Кут. Здесь
летчиков обучали полетам на новых самолетах ЯК
1. Летная
школа находилась за окраиной в казармах барачного типа с
двухэтажными деревянными койками.
Однажды в конце июля, в одно из воскресений, прибежал
кто
то из ребят и сообщил, что приехал мой брат Володя. Он
только что окончил девятый класс, ему еще не было
емнадцати лет. Он очень хотел поступить в летную школу, и
родители согласились. С ним вместе приехал и брат Володи
Ярославского, а также один из сотрудников охраны моего
отца, Николай Ткаченко, тоже захотевший стать летчиком.
Немногим более месяца мы с бра
том пробыли в летной школе
вместе.
В начале августа в Красный Кут на самолетах Як
прилетели два инспектора ВВС, одним из них был Василий
Сталин. Мы с восторгом осматривали новейшие советские
истребители, по внешнему виду, отделке и по приборам
казавшиеся
нам, в сравнении с нашими потрепанными И
верхом совершенства.
Нашу группу обучали по расширенной летной программе,
добавив полеты строем и «стрельбу» из кинопулемета по
воздушной цели, которые в обычную программу не входили. В
конце августа 1941 года
экзамен по пилотированию УТИ
проводил помощник начальника школы майор Сидоров, во
время совместного полета с курсантом. Кроме двоих, все
получили пятерки и были отмечены в приказе
благодарностью, а Володя Ярославский и я были награждены
еще и денежной п
ремией. Тимка не получил премии из
за двух
взысканий, которые он имел в процессе учебы.
Нам присвоили звания лейтенантов. Мне и Тимуру
предложили остаться в школе в качестве инструкторов. Мы
отказались.
Мы должны были явиться за назначением в Управление
дров ВВС в Москве. Тимур Фрунзе, Володя Ярославский и я
были назначены в 16
й истребительный полк, стоявший в

Люберцах. Это был «парадный» полк, который до войны
всегда участвовал в пролетах над Красной площадью в дни
праздников 7 ноября и 1 мая.
Полк лет
ал на самолетах МиГ
3 и И
16, но не «пятого
типа», на котором мы летали в летной школе, а «двадцать
четвертого». У этого самолета был мотор М
63 вместо М
25, к
двум пулеметам ШКАС добавились две пушки ШВАК. Нам
предстояло переучиваться. Но вмешался Василий
Сталин. Он
решил сам научить нас летать на современных самолетах Як
и забрал из полка в Москву на Центральный аэродром имени
М.В. Фрунзе, где стояли самолеты инспекции ВВС.
В первый же день он выполнил с нами по два полета на
двухместном Як
7В. Самоле
т мне очень понравился. После
излишне чувствительного и верткого И
16 особенно
ощущалось, что «як» устойчив и прост в пилотировании, в том
числе на взлете и посадке. Удобно в кабине и меньше шума от
мотора. Намного лучше обзор вперед, так как мотор водяног
охлаждения имел меньший «лоб», чем звездообразный мотор
воздушного охлаждения на И
На второй день на аэродроме Вася сразу же меня спросил:
«Полетишь один?» Я, можно сказать, опешил, но виду не
подал. Для меня, вчерашнего курсанта, было странно
посл
е
всего лишь двух совместных полётов выпустить в полёт
самостоятельно, да еще и без контрольного полета в день
вылета! Ещё и на новом типе самолета! Я, конечно, ответил,
что полечу, хотя и был взволнован. Сделал два полета по
кругу. Все прошло нормально. Т
имур и Володя тоже хорошо
слетали.
После трех дней полетов Василий вдруг объявил, что он
не сможет нас больше обучать, мы должны улететь в 8
запасной авиаполк, находящийся в поселке Багай
Барановка
севернее Саратова. Он отправился в командировку на
Сарат
овский авиационный завод на самолете Си
47 инспекции
ВВС и взял нас с собой. Это было 12 октября. Мы прилетели в
Саратов и проехали вместе с Василием на завод, на котором
производились самолеты Як
й запасной истребительный авиаполк занимался
обучением
летчиков на самолетах типа «як». К отправке на
фронт готовился 163
й истребительный полк. Мы попросили,

чтобы нас направили в этот полк, но нам сказали, что мы
получим назначение в Москве.
Мы жили в бараке, наполовину углубленном в землю, где
было размещ
ено около двухсот человек, располагавшихся на
двухэтажных деревянных нарах, а в конце барака было около
десятка железных коек, где нас и устроили.
Запомнилось, как мы, стоя в землянке у репродуктора,
слушали речь Сталина на торжественном заседании 6 ноябр
1941 года, проходившем на станции метро «Маяковская».
Закончив переобучение, мы получили предписание
прибыть в Москву в Управление кадров ВВС. Решили
добираться через город Куйбышев, чтобы навестить
эвакуированных туда родных. Кроме того, улететь оттуда
Москву было легче. Прилетевший накануне старый тяжелый
бомбардировщик ТБ
3 улетал с какими
то пассажирами в
Сызрань. Все
таки ближе к Куйбышеву, и мы улетели с ними.
Полет был неприятным: пассажиров внутри металлического
дребезжащего фюзеляжа было «как
сельди в бочке», и ни
одного окошка. Хорошо, что полёт был недолгим. Из Сызрани
в Куйбышев решили ехать поездом, но в последний момент я
узнал, что сейчас в Куйбышев должен вылететь какой
то
самолет У
2.
Оказалось, что, кроме пожилого летчика, в задней ка
бине
летит девушка
летчица. Убедившись, что друзья не будут в
обиде, уговорил летчиков взять меня, и мы с девушкой, оба в
меховых комбинезонах, втиснулись вдвоем на заднее сидение.
Тимка и Володя добрались до Куйбышева только на
следующий день.
Маму и трои
х моих братьев, эвакуированных в Куйбышев
в октябре, поселили на втором этаже небольшого особняка
недалеко от драматического театра. На первом этаже жил
«всесоюзный староста» Михаил Иванович Калинин.
Мама рассказала, что отец все время находится в Москве,
только в двадцатых числах октября он приезжал вместе с
Молотовым на четыре дня в Куйбышев в эвакуированный
сюда Совнарком и снова уехал.
Через день, 15 декабря, находившийся в Куйбышеве
К.Е.
Ворошилов улетал в Москву. Он взял с собой Тимура,
Володю, меня
и мою маму.

На следующий день в Управлении кадров мы получили
назначения в боевые авиаполки. Володя Ярославский поехал в
Клин, Тима Фрунзе
в Монино, а я попал в 11
истребительный авиаполк, стоявший на Центральном
аэродроме в Москве. Уже одиннадцать д
ней шло наступление
наших войск под Москвой.
й авиаполк 6
го истребительного авиационного
корпуса ПВО, когда немцы дошли почти до Химок, занимался
несвойственным для истребительной авиации ПВО делом
штурмовками наземных войск. Самолеты Як
1, которыми
был
вооружен полк, для этого не были приспособлены
за спиной
летчика была бронеспинка, но спереди брони не было.
Вооружения было недостаточно, его усилили
установили под
крыльями шесть балок для реактивных снарядов типа
наземных «катюш» (РС), но малого
калибра.
Командиром полка был майор Н.Г.
Кухаренко, а
комиссаром
майор Вакуленко.
Немцы настолько близко подошли к Москве, что полет на
штурмовку с Центрального аэродрома (Ходынка) занимал от
взлета до посадки 17
18 минут!
Во время штурмовок 11
й полк
нес большие потери.
14 декабря лейтенант Венедикт Ковалев, самолет которого
был подбит во время штурмовки, направил свой горящий
самолет на немецкую зенитную батарею. 4 марта 1942 года
ему посмертно присвоили звание Героя Советского Союза.
Мне рассказали
о не вернувшихся после штурмовки
летчиках В. Головатом и В. Миккельмане. Головатый до этого
уже дважды был сбит и дважды возвращался в полк. И вот,
через три или четыре дня, уже при мне, Головатый снова
вернулся!
В составе 11
го полка осталось только две
надцать
летчиков и восемь самолетов. Для боевых вылетов
использовали даже учебно
тренировочный Як
7В, установив в
передней кабине бронеспинку.
В первую военную зиму снежный покров на аэродромах
еще не укатывали, поэтому колеса на самолетах были
заменены н
а лыжи. Самолеты к зиме были покрашены для
маскировки белой краской. В это время в полк из эскадрильи
инспекции передали новый Як
1, который закрепили за мной.

Мой самолёт был обычного зеленого цвета
не успели
перекрасить.
Многие летчики полка к этому вр
емени уже были
награждены орденами. Мой командир звена Владимир
Лапочкин был награждён орденом Красного Знамени, а Сергей
Куцевал
орденом Ленина.
Полеты на штурмовку были прекращены, немцы
отступили за Волоколамск. Теперь мы летали на прикрытие
конницы Д
оватора, действовавшей в тылу у немцев.
16 января 1942 года нашу пару, командира звена
Лапочкина и меня, подняли по тревоге в воздух. Около города
Истра появился самолёт
разведчик Ю
88. Это был мой
тринадцатый вылет на боевое задание. Когда мы прилетели в
район Истры, самолета противника уже не было. Командир
знаками показал мне, чтобы я вышел вперед и выполнял роль
ведущего при дальнейшем патрулировании.
Я увидел впереди три истребителя, идущие нам навстречу.
Когда они оказались слева и выше, сделал боев
ой разворот на
180° с набором высоты и вышел метров на семьсот сзади них,
но тут же понял, что это наши «яки», и начал отворачивать
вправо, продолжая за ними наблюдать. Вдруг левый ведомый
энергично развернулся влево и зашел мне в хвост. Я ввел
самолет в в
ираж с максимальным креном. Глядя назад, я
видел, что белый «як» с красными звездами находится у меня
«на хвосте» вплотную, метрах в пятидесяти. Вираж я
выполнял предельный, с максимальной перегрузкой. Сделал
два или три виража.
Как только вывел свой самол
ёт из крена, увидел слева
струи трассирующих пуль. Я прижался к бронеспинке кресла и
покачал крыльями, давая знать, что я свой, и переворотом
ушел вниз. Выйдя в горизонтальный полет, увидел, что
фанерная обшивка крыла у самого фюзеляжа, где находится
бензо
бак, кусками выломана и оттуда вырываются языки
пламени.
Быстро снизился и стал садиться, не выпуская шасси, на
покрытое снегом поле. К этому моменту кабина уже горела.
Левой рукой защищал от огня лицо, правая была на ручке
управления. На мне был меховой
комбинезон, кожаный шлем
и очки, спасшие мне глаза, но на руках были шерстяные
перчатки. Перед вылетом я отложил в сторону кожаные на

меху перчатки с большими крагами, которые нам тогда
выдавали. Как я об этом потом пожалел
они бы защитили не
только руки
, но и лицо.
К моменту приземления огонь был уже очень сильным,
смутно помню, что кричал от боли. Следующее, что помню,
самолет на земле, я приподнимаюсь в кабине. Опять провал в
памяти. Помню, что я уже на снегу метрах в семи от горящего
самолета, под
умал, что сейчас начнут взрываться снаряды
боекомплекта, стал отползать, чувствуя сильную боль в
коленях. У меня была сломана правая нога в области колена,
обожжено лицо, кисти рук и левое колено.
Низко надо мной прошел «як» моего ведущего Лапочкина.
Я пом
ахал ему рукой, показывая, что жив. Отполз на руках
еще пару метров, и начали взрываться снаряды. Подошли на
лыжах три подростка лет десяти
двенадцати, подложили под
меня несколько лыж и потащили к дороге. Там меня кто
то
уложил на розвальни, запряженные л
ошадью.
Мороз был сильный, обожженное лицо и руки стали
обмерзать, кто
то надел мне варежки и закрыл лицо шапкой.
Сутки я пробыл в полевом госпитале, находившемся в каком
то старинном здании на окраине города Истры. Ожоги
оказались сильными
третьей, а ме
стами и четвертой степени,
и мучительно болели. Медсестра мазала их раствором
марганцовки, на какое
то время боль проходила, но потом я
снова начинал стонать. Госпиталь был переполнен, раненые
лежали в холле и на площадках лестницы, стоны раздавались
отовс
юду.
На следующий день из Москвы на санитарной машине
приехал секретарь моего отца Александр Владимирович
Барабанов, знавший меня с детства. Меня отвезли в Москву на
улицу Грановского в Кремлевскую больницу, где я лечился
около двух месяцев.
Сбил меня лет
чик 562
го полка младший лейтенант
Михаил Родионов. После приземления он сказал: «Кажется, я
своего сбил!» И добавил: «А что он мне в хвост полез?»
Видимо, его сбило с толку, что у меня самолет был зеленого
цвета, а не белый. Об этом мне рассказал мой друг
Володя
Ярославский, который служил вместе с Родионовым.
В связи с этим случаем был выпущен приказ, в котором
предписывалось Родионова отдать под суд, а степень моей

вины определить после лечения. Насколько я знаю, его не
судили, и со мной никто не разбира
лся.
3 июня 1942 года Родионов погиб
таранил Ю
88 в крыло,
но тот продолжал лететь, и тогда он таранил вторично в
фюзеляж. «Юнкерс» упал, а Родионов при посадке разбился о
противотанковое укрепление. Ему посмертно присвоили
звание Героя Советского Союза
В больнице каждый день подолгу бывала мама, помогала
сестрам, два раза приходил отец. В феврале пришли Василий
Сталин и мой брат Володя, который только что приехал из
летной школы.
На пятый или на шестой день меня навестил Ворошилов.
В разговоре я спрос
ил его, пишет ли Тимур. Климент
Ефремович ответил: «Пишет, пишет...»
и отвел взгляд. Позже
я узнал, что он в этот день вернулся из поселка Крестцы
(Новгородская область), где похоронили Тимура, сбитого 19
января.
Поэтому, он ко мне и пришел. Тимур немно
го не дожил до
своего девятнадцатилетия. А о его гибели мне сказал Юра
Темкин, товарищ по летной группе, навестивший меня через
неделю. Тимуру посмертно присвоили звание Героя
Советского Союза. В 50
х годах Тимура перезахоронили на
Новодевичьем кладбище в
Москве. Недалеко от него
находится бывший Теплый переулок, переименованный в
улицу Тимура Фрунзе.
В больнице я оставался около двух месяцев, а потом долго
еще был на амбулаторном лечении. Болело правое колено, я
сильно хромал, а на левой ноге не заживали р
аны от ожогов.
начале апреля я улетел в Куйбышев, куда были
эвакуированы мама и братья.
После амбулаторного лечения, меня допустили к полетам.
Брат Володя уже был зачислен в 434
й истребительный
авиаполк резерва Главного командования. Туда же направили
и меня. Полк сформировал Василий Сталин. Летный состав
полка был из инструкторов Качинской летной школы,
имевших боевой опыт. Трое были Героями Советского Союза,
в том числе командир полка, двадцатитрехлетний Иван
Иванович Клещев, уже сбивший лично 16 сам
олетов и 24 в
группе. Единственными молодыми лётчиками по опыту и по
возрасту были Володя и я.

3 сентября 1942 года, мы, летчики 434
го полка, на двух
самолетах Ли
2 прилетели в Багай
Барановку (вблизи
Саратова) в 8
й запасной полк для получения самолетов

на саратовском авиационном заводе. Вскоре мы улетели под
Сталинград.
Промежуточная посадка была на аэродроме города
Камышина. Немного не долетев до аэродрома, в поле сел на
фюзеляж Сергей Долгушин
вытекло масло из мотора.
Долгушин пришел пешком с
парашютом на плече. Сергей
полетел дальше на одном самолёте вместе с братом Володей.
В наш полк прибыло новое звено, состоящее из женщин.
Четыре летчицы, техники, мотористы, вооруженцы
шестнадцать девушек. Командир
лейтенант Клава Нечаева.
Через нескол
ько дней, когда Клава Нечаева в группе наших
летчиков летела вблизи линии фронта, её самолет сбил
«мессер».
Клещев был в это время в штабе фронта на совещании.
Вошел офицер и доложил: «Погиб майор Клещев!» Клещев
сразу понял, кого на самом деле сбили. Пер
ед полётом он
отдал Клаве свой планшет, который и был найден в обломках.
Наш полк посетил командующий ВВС А.А. Новиков. Он
сказал, что особой целью наших истребителей является ФВ
189, который корректирует огонь немецкой артиллерии. На
следующий день, 17 с
ентября, Клещева вызвали на совещание
в штаб фронта. Вернувшись, он сообщил летчикам, что завтра
начнется наступление наших войск с севера на юг в
направлении станции Котлубань (15 км западнее города),
чтобы взять в окружение немецкие войска, держащие в ос
аде
Сталинград. За день наши войска должны были продвинуться
на 30 километров.
Утром наш полк вылетел тремя большими группами на
линию фронта чуть севернее станции Котлубань. Я был
ведомым у командира полка. Когда мы подошли к заданному
району, я увидел пе
ред собой ФВ
Возможно, Клещев намеренно отошел в сторону, чтобы я
атаковал «фокке
вульф». Я открыл огонь. Но я мог стрелять
только из пушки, имевшей небольшую скорострельность,
поэтому вероятность попадания была не очень велика, оба
крупнокалиберных п
улемета БС не работали. «Фокер»
спикировал. Это была первая в моей жизни стрельба по

воздушной цели. Я вернулся к ведущему. Ниже шла группа
капитана Стародуба, они и подбили «раму».
Потом мы увидели бомбардировщики «Хейнкель
111».
Они шли тройками, их бы
ло несколько десятков. Клещев и я
подошли к первой тройке немецких самолетов. Как только мы
открыли огонь, немцы сбросили бомбы и развернулись в
сторону Дона. Вступили в бой и другие наши летчики.
Пулеметы на моем самолете так и не работали, хотя я еще ра
сделал перезарядку. В этом бою были сбиты восемь
бомбардировщиков.
Вдруг по радио я услышал кричащий женский голос:
«”Мессера” сверху! ”Мессера!”» Это нас предупреждал
наземный пост наблюдения. Наши летчики увидели
подходящие сверху немецкие истребители
и пошли в
оборонительный вираж. Мы сделали несколько виражей, я
оглянулся, ожидая, что мне в хвост пристроился немецкий
самолет, и увидел, что за мной идет самолет с выкрашенным в
красный цвет носом
это было отличие машин нашего полка.
Вдруг метров на ст
о ниже меня под углом градусов тридцать
проскочил самолет с желтыми полосами на крыле. Me
109! Я
понял, что он пытался атаковать меня. Довернуть на него я
уже не мог.
Один «як» вышел вверх и покачал крыльями
это
командир полка собирал летчиков. Летчики н
ачали
маневрировать по вертикали, а я пристроился ведомым к
одному из них. У нас уже заканчивалось топливо, «мессера»
тоже стали уходить. Я сказал техникам об отказе пулеметов,
они повозились и заверили меня, что теперь все будет в
порядке, но, увы, во вре
мя следующего вылета все
повторилось.
Во втором вылете мы опять вступили в бой с
бомбардировщиками, и я опять стрелял только из пушки.
потом появились «мессершмитты». Мы некоторое время
крутились в «карусели», а потом выходили из боя и
возвращались домо
й парами.
Внизу видны были многочисленные огоньки, вспышки и
разрывы
на земле шел ожесточенный бой. Оттуда
поднималась дымка почти до трехкилометровой высоты.
Сквозь нее проблескивали Волга и Дон, а в Сталинграде были
видны пожары.

Мой брат Володя был
самым молодым летчиком полка.
Ему в июне исполнилось восемнадцать, и прошло чуть больше
полугода, как он окончил летную школу. Володя сделал
несколько полетов «на прикрытие» в районе аэродрома.
Накануне наступления его самолет вышел из строя, поэтому в
пер
вых вылетах на линию фронта он не участвовал.
После двух напряженных боев Клещев приказал мне
отдать самолет брату. Командир полка и я остались на земле.
Группу повел командир эскадрильи Избинский, а Володя шел
ведомым в паре с ним. Когда группа заходила н
а посадку, мы
увидели, что не хватает двух самолетов. На мою стоянку никто
не зарулил.
Может быть, Володя зарулил по ошибке на стоянку своей
эскадрильи? Клещев посадил меня в машину, и мы поехали
вдоль самолетов. Но моего самолета нигде не было... Не было
на стоянке и самолета Николая Шульженко.
Как рассказали летчики, наша восьмерка, в которой был
Володя, атаковала бомбардировщики противника, когда
вверху появились «мессершмитты». Герой Советского Союза
Сергей Долгушин во главе другой группы шел им на помо
щь,
но находился на расстоянии около пяти километров от них. Он
увидел, как наш истребитель после атаки бомбардировщика
вышел разворотом вверх, а немецкий истребитель спикировал
на него и открыл огонь. Наш самолет медленно перевернулся
и пошел к земле, пот
ом в какой
то момент почти выправился в
горизонтальный полет, но вдруг снова клюнул вниз и отвесно
врезался в землю. Это был Володя.
Очевидно, он был вначале тяжело ранен и пытался
управлять самолетом, но потом потерял сознание. Долгушин
видел момент паде
ния самолета и, вернувшись на аэродром,
точно показал командиру место на карте
в 12 километрах за
линией фронта у изгиба оврага недалеко от станции
Котлубань.
Клещев повел меня в столовую, где уже собрались
летчики. Есть я не мог. Да и другие почти не п
ритрагивались к
еде. Клещев вызвал командира батальона обслуживания и
приказал принести водку. Мне тоже налили, но я не мог пить.
Меня все
таки заставили выпить, выпили и остальные. Но я
еще надеялся на чудо.

Николай Шульженко остался жив, он выпрыгнул с
парашютом.
К вечеру потеряли еще один самолет. Вдруг сообщили,
что найден раненый летчик. Я подумал о Володе, но это
оказался выпрыгнувший с парашютом Сергей Паушев.
На следующий день после гибели моего брата командир
полка майор Клещев, возвращаясь из ра
йона боя и увидев в
стороне «мессершмитты», один ввязался в бой против их
шестерки. Он сбил двух, но и его самолет подожгли, и он,
раненый, выпрыгнул с парашютом, при этом у него оторвалась
Золотая Звезда Героя (в войну летчики летали со всеми
наградами).
Василий Сталин приказал Клещева отвезти в
Москву в Кремлевскую больницу. После его выздоровления
Калинин в Кремле вручил ему новую Золотую Звезду взамен
утерянной.
19 сентября подбили и самолет Долгушина, его прикрыли
от немецких истребителей и сопровожда
ли до нашего
аэродрома Володя Луцкий и Саша Кошелев.
А 21
го самолет Долгушина был снова подбит. Он
выпрыгнул с парашютом из горящего самолета и остался жив.
Под Сталинградом в течение трех недель наш полк сбил
82 немецких самолета, но и наши потери были
велики
самолетов из 340, а также 16 погибших летчиков.
В октябре 1942 года 434
й полк был направлен в Люберцы
на переформирование. Василий Сталин взял нескольких
летчиков из полка к себе в Инспекцию ВВС
Героев
Советского Союза С. Долгушина и В. Гара
нина, командира
полка И. Клещева, а также А. Баклана и меня.
В ноябре 1942 года 434
й полк стал гвардейским и
назывался 32
м гвардейским истребительным авиаполком.
Почти все его летчики были награждены орденами, а
В.П.
Бабкову и А.Я. Баклану присвоили зван
ие Героя
Советского Союза. Наградили орденами Красного Знамени
меня и посмертно моего брата Володю.
В это время эскадрилья Инспекции получила новые
самолеты
9. В те времена на истребителях взлет и посадку
летчики выполняли, не закрывая фонарь кабины
(прозрачный
сдвижной колпак). Однажды я, запустив мотор Як
9, сразу же
закрыл фонарь и сделал три полета по кругу, ни разу не

открыв его даже при рулении по земле. За это самовольное
новшество получил замечание от старшего инспектора.
31 декабря 1943 года
во время снегопада при посадке на
аэродроме Рассказово разбился командир нашего полка Иван
Иванович Клещев.
Василий Сталин на передовую линию фронта меня не
пускал. После войны он мне сказал, что делал он это по
указанию своего отца. После того как вслед
за Тимуром
Фрунзе погиб мой брат Владимир Микоян, а потом и Леонид
Хрущев, Сталин приказал меня на фронт не отправлять. Но я
этого тогда не знал.
Однажды мы с Николаем Власовым были подняты на
перехват немецкого разведчика, шедшего на большой высоте.
да набрали высоту около семи тысяч метров, Власов
передал мне по радио, что выше идти не может из
за
кислородного голодания, и приказал снижаться. В то время,
для облегчения веса, с самолетов было снято кислородное
оборудование, а без кислорода предельной
высотой, до
которой сохраняется работоспособность лётчика, является
5000 метров. После этого на двух самолетах полка установили
кислородное оборудование.
Как
то группой мы полетели на сопровождение
транспортного самолета, на котором летел какой
то важны
военный начальник. Сопровождали самолёт в город Калинин,
заправившись, полетели обратно. Вдруг у меня заглох мотор,
как говорили у нас
«обрезал».
Я стал планировать, выбирая место для посадки, но вскоре
мотор снова заработал. Через несколько минут все
повторилось, потом еще раз. Каждый раз я уже ожидал, что
мотор не заработает.
Вот он снова заглох. Посмотрев вправо, я увидел
аэродром со стоящими самолет
ами. Как оказалось, это были
штурмовики дивизии Георгия Байдукова. Я быстро
развернулся на посадку, но от волнения и по неопытности
сделал разворот слишком близко к аэродрому и поэтому
планировал с явным перелетом. Приземлиться я мог только
где
то в середи
не полосы, закончить пробег на полосе мне
явно не удастся. Ничего не оставалось, как дать газ, надеясь,
что мотор заработает. И он, к счастью, заработал.
разворачивался над лесом, набирая высоту, и молил: «Не

обрежь!» Мотор дотянул до нормального разворо
та на
посадку, и я благополучно приземлился.
После окончания Демянской операции, в марте 1943 года,
полк перевели под Осташков, откуда мы, оставив самолеты
другому полку, улетели на транспортных самолетах в Москву.
Летчики полка прибыли в Люберцы. Приехал
Василий Сталин,
построил летчиков и зачитал новый состав полка. Меня он не
назвал. Я не мог понять, в чем дело.
Позже мне объявили, что я назначен старшим летчиком
й эскадрильи 12
й гвардейского истребительного авиаполка
ПВО Москвы. Эскадрильей команд
овал капитан Максим
Емельянович Цыганов.
С аэродрома в городе Клин мы летали ночью на
прикрытие Москвы в западных и северо
западных секторах
зоны, отведенной для патрулирования истребителей.
Зимой 1944 года меня перевели в 1
ю эскадрилью
командиром звена
, вместо Анатолия Короля, которого
перевели в другой полк с повышением. Командиром
эскадрильи был Герой Советского Союза Константин
Алексеевич Крюков. Сразу после моего прихода в эскадрилью,
вернувшись от командира полка в плохом настроении, Крюков
мне ска
зал: «Сейчас я тебя проверю на парном пилотаже».
Выйдя из землянки, я посмотрел на небо
сплошная
низкая облачность. Взлетели и подошли к облакам. Высота
нижнего края около двухсот метров. Я подумал, что пилотаж
не состоится, и мы пойдем на посадку. Но К
рюков стал
маневрировать с предельными кренами, энергично переводя
машину из одного виража в другой. Находясь в строю в пяти
семи метрах от крыла ведущего, нельзя было даже на секунду
отвести взгляд от его самолета. Когда на вираже я оказывался
внизу, межд
у Крюковым и землей, боковым зрением видел ее
уж очень она была близко, казалось, крыло, стоявшее почти
вертикально, вот
вот ее заденет. Кажется, моим
пилотированием Крюков остался доволен.
Эскадрилья потом постоянно базировалась в Двоевке,
вблизи Вязьмы
. В городе мы не бывали, но с воздуха видели
этот почти полностью разрушенный город.
Как
то в паре с Крюковым мы возвращались с
московского Центрального аэродрома в Двоевку. Подойдя к
Вязьме на большой высоте, услышали по радио сообщение

наземного поста н
аблюдения, что к станции Издешково летит
«юнкерс». Со скоростью, близкой к предельно допустимой,
более 600 км/ч, мы спикировали в район станции и сразу же
увидели впереди двухмоторный самолет. Снизились ниже его,
потом с небольшим набором высоты начали ата
ку. Палец был
уже на гашетке, но мне показалось, что самолет не совсем
похож на Ю
88. В этот же момент Крюков передал:
«Отставить. Это свой».
Мы пролетели рядом с самолетом
это был
поставлявшийся по ленд
лизу американский бомбардировщик
Дуглас А
20 «Бост
он».
В Двоевке мы поочередно парами дежурили в готовности
№ 1, сидя в кабинах самолетов. При таком дежурстве на
московском Центральном аэродроме к самолетам подводили
телефонный провод, который мы подсоединяли к шлемофону.
По этой линии нам с КП давали ко
манду на вылет и первую
информацию о задаче, а когда все было спокойно, включали
музыку.
В Двоевке такой связи не было, мы запускали моторы по
сигнальной ракете, взлетали и уже в воздухе получали по
радио команды, какой держать курс и какую набирать высот
у.
Приходилось это делать довольно часто. С появлением в
воздухе наших истребителей немецкие самолеты
разведчики
сразу уходили обратно. Догнать самолёт
разведчик Ю
88
удалось только однажды. Заместитель командира эскадрильи
Гавриил Евстафьевич догнал и сби
л этот самолет,
единственный на счету нашего полка за лето 1944 года.
Еще в 1941 году в ПВО Москвы появились первые
наземные обзорные радиолокаторы РУС
2. Локаторы вначале
использовались только для информации о летящих самолетах,
а для наведения их применя
ть стали только с 1943 года. И у
нас в Двоевке на командном пункте (КП) был радиолокатор
наведения, на экране которого наблюдали самолет противника
и наш истребитель. Летчику передавали по радио
необходимые для перехвата курс и высоту.
Вскоре на КП обратил
и внимание, что немецкий
разведчик изменял свой курс в зависимости от команд,
передаваемых по радио нашему истребителю, идущему на
перехват. Пришли к выводу, что в составе экипажей этих
самолётов
разведчиков был радист, знающий русский язык.

Немцы, как пра
вило, летали при наличии облачности и
вовремя укрывались в ней.
Однажды я в паре с ведомым набирал высоту десять тысяч
метров. Стрелка высотомера уже приближалась к семи
тысячам, когда я, очнувшись словно от дремоты, увидел, что
высота почему
то стала мень
ше четырех. Снова начал
набирать высоту, и вновь повторилось то же самое. От
кислородного голодания я был как в тумане и плохо
соображал. Мой ведомый доложил на КП. Там догадались,
что неисправно кислородное оборудование, и приказали мне
возвращаться. Ока
залось, что проходящий под моим сиденьем
кислородный шланг был чем
то пережат.
В другой раз после взлета по ракете в паре с ведомым
Юрой Барановым я получил по радио заданные курс и высоту.
Немецкий разведчик, поняв, что нас на него наводят, стал
уходить.
Я шел на максимальных оборотах, Баранов
постепенно отставал
у него был более старый самолет. Потом
мне передали, что «юнкерс» в двадцати километрах, а мы уже
находимся на предельной дальности действия локатора. Я шел
тем же курсом уже один. Видимо, перех
ватив информацию,
немецкий летчик изменил курс или скрылся в находившихся
ниже облаках.
Минут через десять я понял, что немца уже не найду.
Надо было возвращаться, а я уже был далеко за линией
фронта. Развернулся и пошел, вначале не снижаясь, за
сплошными
облаками, пока не решил, что уже наверняка
нахожусь над нашей территорией.
Вышел под облака на высоте около трехсот метров и
вскоре увидел железную дорогу и какую
то станцию.
Снизившись до бреющего полета, три раза проходил вдоль
путей, чтобы прочитать на
звание станции, но разобрать не
смог.
Остаток топлива меня не очень тревожил
самолет был
пятибаковым вариантом «яка» для почти трехчасовой
продолжительности полета. Радиополукомпас, настроенный на
станцию нашего аэродрома, не работал, как и радиостанция
так как я был еще далеко. Я настроился на московскую
радиовещательную станцию имени Коминтерна, главную
станцию советского радио и очень мощную. Стрелка прибора
отклонилась от нулевой отметки. По стрелке компаса

определил, что радиостанция на востоке от
меня. Значит я от
Москвы на западе, а Минская автострада, вблизи которой наш
аэродром, от Москвы идет примерно на юго
запад.
Не долетев до неё, услышал позывные радиостанции
нашего аэродрома, а вскоре и опознал местность. В это время
на экране наземного р
адиолокатора увидели метку
(периодически вспыхивающую точку) и по радио попросили
меня сделать отворот. Метка пошла в ту же сторону
значит,
она от моего самолета. Диспетчер назвал мне курс на
аэродром, но я уже и сам знал, как на него выйти. Наши
лётчики
потом шутили, что у меня в запасе оставался «шестой
способ восстановления ориентировки»
посадка и опрос
местного населения.
Еще один мой брат, Алексей, тоже стал летчиком. Начав
учиться в десятом классе, он ушел из школы и вместе с Сашей
Щербаковым и Ле
вой Булганиным поступил в Вязниковскую
школу летчиков. После ее окончания осенью 1943 года их
направили в 12
й полк. Алешу зачислили в нашу эскадрилью,
а позже он летал с нами в Двоевке.
В конце 1944 года группа наших самолетов сопровождала
«особо важный»
самолет в город Шяуляй (Литва). В их числе
был мой брат Алексей, которому было приказано вылететь на
моем самолете. На посадке, сразу после приземления, колесо
на правой стойке шасси стало поперек движения, самолет
рванулся в сторону и скапотировал.
Как в
ыяснилось, от вибрации отвернулся болт и
рассоединилась траверза, удерживающая колесо в нужном
положении. У Алексея был поврежден позвоночник и разбито
лицо. Мне стало известно, что «особист» начал допрашивать
моего техника Павла Чудакова, пытаясь обвинить
его в
злонамеренности. Я сказал об этом отцу, и техника оставили в
покое.
В августе 1944 года летчиков 3
й эскадрильи за
выполнение боевых заданий представили к наградам.
Командир эскадрильи Цыганов был награждён орденом
Отечественной войны 1
й степени,
а я
орденом Красной
Звезды.
Войну я закончил командиром звена 12
го гвардейского
истребительного полка в звании капитана. Награжден двумя
орденами.

После войны с отличием окончил Военно
воздушную
инженерную академию имени Н.Е. Жуковского и стал
летчик
испытателем.
С 1951 года работал летчиком
испытателем, с 1959 года
начальником испытательного Управления, с 1965 года
первым заместителем начальника НИИ ВВС имени Чкалова.
До 1978 года летал на 102 видах (разных типов и их
модификаций) самолетов:
в том числе МиГ
23, МиГ
25, МиГ
27, Су
15, Су
24. В качестве пилота находился в воздухе
около 3500 часов.
С 1978 года работал заместителем Генерального
директора по летным испытаниям НПО «Молния», принимал
участие в создании и испытании космического кораб
ля
«Буран», руководил созданием орбитальной летающей модели
«Бор
4». Во время первого орбитального полета беспилотного
корабля «Буран» был ответственным за управление кораблем
на участке снижения и посадки.
В 1963 году мне было присвоено звание Заслуженно
го
летчика
испытателя СССР.
В 1975 году удостоен звания Героя Советского Союза за
испытания новой техники.
Награждён: Золотой звездой Героя Советского Союза
(1975), орденом Ленина (1975), орденом Красного Знамени
(1943), орденом Отечественной войны 1
й ст
епени, четырьмя
орденами Красной Звезды и 20 медалями.
Почетный гражданин города Ахтубинска Астраханской
области.
Почетный член Общества летчиков
испытателей
экспериментаторов (Калифорния, США, 1987).
Кандидат технических наук (1979).
Генерал
лейтенант ави
ации (1980).
Написал несколько книг:
Практическая аэродинамика маневренных самолетов.
Учебник для летного состава (соавтор). Под общей редакцией
Н.М. Лысенко.
М. Воениздат, 1977;
Заход на посадку по приборам. С.А.
Микоян,
А.Г.
Корбут,
М. Воениздат, 1
979;
Воспоминания летчика
испытателя.
М, 2002.
Май 2015 года

В подготовке текста воспоминаний
оказал помощь
Шатько Никита
Алексеевич
, студент
Учебного
оенного
ентра
факультета военного обучения
Московского авиационного института
(национального исс
ледовательского
университета)

Мильченко
Николай Петрович
По самолёту, гранатой, темп пять, огонь!
Я родился 24 августа 1921 года в Полтавской губернии.
По национальности
украинец. Атеист. Был членом КПСС.
В 1939 году окончил школу. 5 декабря меня
призвали в
армию. Я был направлен служить в артиллерийский полк в
Одессе. У меня было среднее образование, поэтому я был
определён в полковую школу младших командиров.
Чувствовалось приближение войны. В стране были
открыты новые военные училища, проводили
сь
дополнительные наборы курсантов в военно
учебные
заведения. В февральский дополнительный набор 1940 года
попал и я.
Меня направили учиться в Севастопольское училище
зенитной артиллерии. В конце 1940 года наш февральский
набор перевели в Горьковское учи
лище зенитной артиллерии.
В июне 1941 года, по окончании училища, в звании
лейтенанта был направлен во 2
й корпус ПВО (Ленинград).
За неделю до войны я прибыл в Ленинград в 169
зенитный артиллерийский полк (169
й ЗАП). Я был назначен
командиром огнево
го взвода 4
й батареи. Огневая позиция
батареи находилась на Канонерском острове.
22 июня 1941 года меня ночью разбудил товарищ и
сообщил о нападении немцев на Советский Союз.

В августе 1941 года я был назначен командиром 1
батареи. На вооружении нашей
батареи были 85
мм пушки и
прибор управления зенитным огнем ПУАЗО
3 для
автоматического наведения на цель зенитных орудий, более
совершенный, чем предыдущие версии.
Огневая позиция батареи размещалась в торговом порту
Ленинграда.
В первый же день я решил
проверить, как будет
действовать личный состав по сигналу «воздушная тревога».
Батарея подготовилась к бою, я подал команду: «По
самолету, гранатой, темп пять, огонь!» К моему ужасу, все
четыре пушки произвели залп боевыми снарядами. Затем
второй!
Я кри
кнул: «Стой, не заряжай!» Выпущенные снаряды
рвались в чистом небе над Финским заливом. В случившемся
виноват был только я, поскольку не предупредил командира
огневого взвода, что тревога
учебная!
Команда «огонь» передавалась командиром огневого
взвода
путем задания на приборе ПУАЗО
3 темпа стрельбы и
нажатием кнопки «ревун». Сигнал «ревуна» воспроизводился
на каждом орудии, что и было командой для орудийного
расчета.
Я, подав команду «огонь», был уверен, что кнопку
«ревун» нажимать никто не будет, а зн
ачит и не будет
стрельбы. Но командир огневого взвода кнопку нажал.
Доложил о случившемся командиру дивизиона. Он сказал:
«Война снаряды спишет, а Вам наука на будущее».
Первая боевая стрельба
16 августа в 10 часов 40 минут самолет «Юнкерс
88»
появился с
о стороны Васильевского острова и направился в
сторону торгового порта.
Батарея приготовилась к бою. Подал команду: «По
самолету, гранатой, темп пять! Огонь!» После первых залпов
разрывы снарядов вспыхнули впереди самолета. Немецкий
летчик сбросил бомбы в
Финский залив и, снизив высоту,
ушел на юго
запад.
Самолет сбит не был, но зато мы не позволили летчику
выполнить прицельное бомбометание.

Первый сбитый самолет
4 ноября в 22.00 бойцы прожекторной и
звукоулавливательной станции доложили: «В небе вражески
самолет. Идет курсом на батарею».
По команде младшего лейтенанта Гуськова в ночное небо
были направлены лучи наших прожекторов. Бомбардировщик
«Юнкерс
88» был обнаружен. Он летел на большой высоте в
сторону города.
После второго залпа нашей батареи «Ю
8» задымился и
рухнул на землю в черте города.
ЧП местного значения
В ноябре месяце на двух орудиях во время стрельбы
произошло раздутие стволов.
Об этом я доложил по команде. Через несколько дней на
батарею приехал майор из штаба корпуса. Он бегло осмо
трел
пушки и сделал вывод: «Плохой уход за материальной частью.
В стволах образовался нагар. Он и является причиной
раздутия». Наши возражения он не стал слушать и уехал.
Я доложил командиру дивизиона об этом и попросил
назначить комиссию для расследования
Вскоре приехала комиссия, которая установила, что
причиной раздутия являются нестандартные медные пояски на
снарядах. Ленинград был в блокаде, поэтому штатные снаряды
для зенитных пушек закончились. Снаряды стали делать на
предприятиях города с большими
допусками. С нас было
снято обвинение в халатности по уходу за техникой.
Но волновался я сильно и готовился в штрафную роту.
Пронесло!
Провал операции «Айсштосс»
Первый массированный налет на корабли Балтийского
флота немецкие бомбардировщики, под прикры
тием
истребителей, нанесли 4 апреля 1942 года.
Первую группу бомбардировщиков, на удалении
километров от Ленинграда, засекли с помощью

радиолокационной станции дальнего обнаружения «Редут» в
18 часов 05 минут.
Рядом с нашей огневой позицией стали разр
ываться
снаряды наземной артиллерии немцев. Велась пристрелка по
нашей батарее. Через несколько минут немцы открыли беглый
огонь по нашей огневой позиции.
К нам приближалась группа самолетов противника. Наша
батарея открыла по ним огонь. Стрельбу открыли и
соседние
батареи. Снаряды кучно взрывались вблизи
бомбардировщиков. «Юнкерсы» стали уходить в разные
стороны, но их атаковали наши истребители. Два «Ю
87»
устремились прямо на нашу батарею.
Первый из них стремительно спикировал на нас. Наши
орудийные рас
четы открыли интенсивный огонь. Немецкий
пилот раньше времени сбросил бомбы в Финский залив и,
оставляя следы дыма, ушёл на юго
запад.
А наземная артиллерия противника по
прежнему вела
огонь по нашей позиции. Более 150 снарядов разорвались
вблизи неё.
ой «Ю
87» был сбит орудийным расчетом сержанта
Халепо. Снаряд попал в хвостовую часть бомбардировщика.
Самолет рухнул вблизи огневой позиции.
В ночь на 5 апреля, а затем днем 24, 25, 27 и 30 апреля
немцы осуществляли массированные налеты на корабли
Балтий
ского флота группами от 20 до 70 самолетов.
27 апреля батарею атаковала группа из трех «Ю
87».
Расчеты сержантов Кудрявцева и Дельцова открыли огонь по
первому самолету, и он был сбит. Два других самолета
повернули обратно.
Войска ПВО в апреле сбили 70
и подбили 27 самолетов,
участвовавших в налетах на наш флот.
За боевые действия в апреле 1942 года личный состав
батареи получил благодарность от командования, а
отличившиеся были награждены правительственными
наградами. Я был награждён медалью «За отвагу
Операция «Нева
В марте 1943 года я был назначен начальником штаба 1
го
дивизиона.

В конце 1943 года наши войска начали подготовку к
проведению операции «Нева
2» для полного освобождения
Ленинграда от блокады. Наш дивизион входил в состав
группы по
ддержки частей 109
го стрелкового корпуса.
После мощной артиллерийской подготовки, 14 января с
Приморского плацдарма началось наступление 2
й ударной
армии, а 15 января с Пулковских высот
й армии.
Я находился на наблюдательном пункте и передавал
бата
реям целеуказания. За первый день операции наш
дивизион выпустил 1200 снарядов по наземным целям, а также
был сбит самолет «Ф
190».
С 15 по 19 января дивизион уничтожил восемь
минометных и четыре артиллерийские батареи.
27 января блокада Ленинграда была
снята.
Наш 169
й зенитно
артиллерийский полк с честью
выполнил свои задачи по обороне Ленинграда в 1941 году, за
что был награжден орденом Боевого Красного Знамени. За
успешные боевые действия по снятию блокады города полк
был награжден вторым орденом Боев
ого Красного Знамени и
получил наименование «Красносельский».
После войны
После снятия блокады Ленинграда я служил в штабе
полка, а в августе 1944 года был назначен старшим
помощником начальника отдела боевой подготовки штаба
Ленинградской армии ПВО, где
служил до конца войны.
13 июня 1944 года немцы с ракетной базы Пенемюнде
атаковали крылатыми ракетами Лондон и другие города
Англии.
Я был включен в группу штаба армии по разработке
средств отражения атак крылатыми ракетами «ФАУ
1»,
разработанных немцами
. План был одобрен Военным советом
фронта и утвержден в Москве. Было приказано занять позиции
в секторе возможного подлёта крылатых ракет и провести
тренировки по отражению этих налетов. В войсках ПВО
страны это был первый опыт подготовки войск по отражени
атак крылатых ракет.

После войны я окончил артиллерийскую академию,
Академию Генерального штаба. Командовал полком, зенитно
ракетной бригадой, дивизией ПВО.
В 1969 году меня назначили заместителем начальника
Главного штаба войск ПВО страны. В 1971 году
я был
назначен начальником штаба
первым заместителем
командующего войсками Московского округа ПВО, где
служил до увольнения из армии в 1983 году.
После увольнения из армии я работал в НИИ «Восход»
лет.
Награждён: орденом Боевого Красного Знамени, орде
ном
Трудового Красного Знамени, двумя орденами Красной
звезды, орденом Отечественной войны 1
й степени, орденом
«За Службу Родине» 3
й степени, медалью «За отвагу»,
медалью «За боевые заслуги», медалями «За оборону
Ленинграда», «За победу над Германией» и
20 юбилейными
медалями.
В 1983 году Постановлением ЦК КПСС и Совета
Министров СССР удостоен Государственной премии СССР за
создание специальных средств управления.
В 2012 году Постановлением правительства РФ мне была
присуждена премия Правительства Россий
ской Федерации за
значительный вклад в развитие Военно
Воздушных Сил.
Кандидат военных наук. Генерал
лейтенант.
Апрель 2013 года
В подготовке текста воспоминаний оказал
помощь
Колесников Павел Александрович
лавный специалист ОАО «Опытное
производств

Москалев
Алексей Владимирович
Две гранаты швырнул прямо из
под берега
Я родился 23 октября 1926 года в городе Шуя Ивановской
области.
Учился с 1934 по 1938 год в школе № 11 города Шуи, с
1938 по 26 июня 1943 года в школе №1. Затем учился в
Томс
ком пехотном училище, а с 1953 по 1957 год в Военно
юридической академии.
22 июня 1941 года я прибежал домой. Это был отличный
солнечный день, мама налила мне тарелку горохового супа, и
вдруг заговорила «тарелка». «Тарелкой» мы называли
репродуктор, котор
ый висел у нас в комнате.
Вячеслав Михайлович Молотов объявил, что сегодня в
часа утра Германия вероломно напала на нас.
Наступил январь 1943 года. Моего двоюродного брата,
Борю Маклашина, призвали в армию. Он на год был меня
старше.
Я побежал в воен
комат: «Возьмите меня, я хочу в армию
на фронт!» Однако мне ответили: «Тебе только 16 лет, вот
через год приходи, мы тебя призовем».
Тогда я стал просить, чтобы меня приняли в комсомол.
И меня приняли в комсомол по моему заявлению в
Шуйский городской коми
тет комсомола. Стал комсомольцем.
Меня записали в Шуйский истребительный батальон ловить
бежавших из лагерей немецких пленных, шпионов,

диверсантов и дезертиров. Некоторые из нашего батальона
погибли от пуль этих дезертиров. Но мне повезло. Я целый год
бы
л бойцом Шуйского истребительного батальона.
23 октября 1943 года мне исполнилось 17 лет. На второй
день я получил повестку из военкомата.
Нас привели на железнодорожную станцию, посадили в
вагоны.
Меня зачислили в 375
й учебный батальон, находящийся в
роде Канаш Чувашской СССР, который занимался
подготовкой сержантов. К июню мы окончили обучение, но
сержантского звания нам не присвоили. Мне, как отличнику
боевой и политической подготовки, 23 февраля 1943 года было
присвоено звание «ефрейтор».
По железн
ой дороге я приехал из Канаша на Западную
Украину, на станцию Сарны. В этих краях зверствовали
бандеровцы. Нас тогда предупредили, что из строя нельзя
выходить, поскольку дороги заминированы.
Определили меня в 100
й гвардейский стрелковый полк
вторым номе
ром пулеметчика.
У меня была винтовка с серийным номером УК2735, до
сих пор помню ее номер.
Шли мы на фронт ночами по 50
70 километров в сутки,
чтобы немецкие истребители нас не заметили и не
расстреляли. 31 июля мы вышли на берег Вислы.
Нам было приказ
ано: выкопать ячейки, чтобы в них
сидеть, замаскировать сверху еловыми лапами, чтобы немцы,
летающие на самолетах
разведчиках «рама», не заметили нас с
воздуха. Я выкопал себе ячейку, замаскировался.
Старшина роты Макаров сказал: «Наша рота составляет
ередовой разведотряд. Завтра, ровно в 4 часа утра, надо
форсировать Вислу».
Я спросил: «Товарищ старший сержант, а на чем плыть?»
Он ответил: «Москалев, у тебя винтовка есть. Вот садись
на неё, левой рукой держись за цевьё, а правой отгребай.
Приказ п
олучен
в 4 часа утра форсировать Вислу».
«Ясно, товарищ старший сержант»,
ответил я.
А сам думаю: «Я умею плавать, но с полной выкладкой, с
винтовкой, магазинами и с лопатой как плыть
то?»

Наступило утро. Услышал шум моторов. Выглянул из
ячейки и вижу:
по лесной дорожке едут американские
амфибии, которые нам американцы по ленд
лизу поставляли.
Командир полка майор Воинков Александр Михайлович
дал команду: «По 6 человек на каждую машину! По
человек!»
Мы по 6 человек запрыгнули на каждую машину, и
маш
ины поехали к берегу.
За ночь сапёры срыли высокий берег, но не до конца, и
нам пришлось, как с трамплина, сначала оказаться в воздухе, а
потом шлёпнуться в реку.
Заработал задний гребной винт, и наша машина поплыла.
Было тихо, пока нас скрывал туман, но
как только наши
амфибии вышли из этого тумана, немцы открыли пулеметный
огонь.
Пулеметной очередью пробило нашу машину. Водитель
был убит. Он уткнулся в руль амфибии, а машина, из
за
большого количества пробоин, стала заполняться водой.
Я схватил все сво
е оружие, а также патроны и магазины,
через борт перевернулся, оказался в воде и ушёл на дно. Там
была глубина больше человеческого роста. Достал до дна,
оттолкнулся ногами, вынырнул из воды, сделал глубокий вдох
и опять на дно, и вот так несколько раз. И
вдруг я оказался на
земле, по грудь в воде. Это, как говорится, повезло
я попал
на песчаную косу и остался в живых.
По косе, это было недалеко от нашего берега, я вернулся
на свой берег
и в кусты. Там уже ребята лежат, ждут
команды. Вокруг мины рвутся
. Немцы вели по нам
минометный огонь.
Опять прозвучала команда командира полка майора
Воинкова: «По 6 человек на машину!» Я снова запрыгнул на
машину, и опять машина помчалась к вражескому берегу.
Не доплывая до берега, водитель развернул машину и
скоманд
овал: «Выпрыгивай!»
Мы все начали выпрыгивать. И вот опять я оказался по
грудь в воде. Водитель крикнул: «Действуй, паренёк!»
Вылезаю на берег, пробираюсь через кусты, смотрю
боже мой, это же остров, а не берег! Надо еще метров двадцать
вплавь добиратьс
я до берега! Переплыл, но меня течением
снесло, а течение там было достаточно быстрое. Меня снесло

вправо как раз под окоп, откуда стрельба велась из пулемета,
который нас расстреливал.
Меня пулемётчик не видел, потому что берег был метра
3 высотой. Си
туация: я его не вижу, он меня тоже не видит.
Старший по возрасту боец, который оказался рядом со
мной говорит: «У тебя гранаты есть? Бросай гранаты в него!»
А нам выдали по две гранаты. Я две гранаты швырнул
прямо из
под берега в сторону этого окопа. Ого
нь
прекратился! Пулемет больше не стрелял. Я от этого
пулеметного гнезда пошёл влево на то расстояние, на которое
меня течением снесло. Смотрю, стоят наши ребята (передовой
разведотряд)!
Командир скомандовал: «Вперёд!»
Мы двинулись вперед, захватывая пр
ибрежную
территорию.
3 или 4 августа 1944 года. Мы продвигались по лесу на
польской территории, зачищая лес от немцев. Стреляли, когда
видели фашистов. Немцы от нас бежали. Заняли немецкую
траншею. Слышим, из находящейся перед нами другой
траншеи нам крич
ат: «Чего вы там? Давай сюда!» Ну, мы
выпрыгнули из траншеи и, опустив винтовки, побежали к ним.
И вдруг по нам открыли огонь! Это оказались власовцы
изменники, предатели Родины, воевавшие под знаменами
врага. Мы опешили. У многих оружие было не заряжено
. Кто
убит, кто ранен. Под их огнем побежали обратно. Слева бежал
боец, с коробками для пулеметных лент, он упал и замолк,
убит. Справа боец тоже упал и замолк.
Впереди сосна большая была, я за нее и спрятался. Кора
отлетала
по мне вели огонь. Вдруг ого
нь прекратился.
только бросился к своим, как сзади услышал: «Хальт!»
(«Стой»).
Я развернулся. Здоровенный, на голову выше меня, немец
целился в меня из автомата. Я, как меня учили в учебном
батальоне, прикладом ударил ему в лицо, он отпрянул назад, а
побежал. В это время справа от моей головы просвистела
пулеметная очередь. Я бросился к нашим пулеметчикам.
Их осталось двое из пулеметного расчета. И мне они
говорят: «Мы смотрим, он тебе уже в спину целится, и решили
вас обоих убить, но повели стрельбу
с его стороны, его убили,
а ты здесь».

В августе 1945 года, когда я находился в окопе, прибежал
связной от заместителя командира батальона капитана
Кириченко Михаила Михайловича и сказал, что он меня
вызывает.
Я прибежал (по траншее): «Товарищ капитан! Еф
рейтор
Москалев прибыл!» Он мне: «На нейтральной полосе лежит
наш пулемет «Максим». Достань его!»
Я говорю: «Как же я его достану? Если выскочу из
траншеи, то меня свои убьют в спину. Скажут, что я изменник,
предатель, к немцам побежал».
А он: «Я дам ко
манду, чтоб не стреляли. Возьми себе
надежного солдата, и постарайтесь вытащить пулемет!»
Я взял связного нашего командира взвода. В связные
попасть было трудно плохому солдату.
Прибежал и говорю: «Башкарёв! Пойдешь со мной.
Пулемет надо с нейтралки взять

Без всяких слов мы выскочили из траншеи и побежали.
нашей стороны выстрелы прекратились.
Бежим, немцы тоже прекратили стрельбу, к ним же
бегут… Думают, бегут два предателя…
Мы подбежали к пулемету «Максим». Вижу, что убитый
пулеметчик лежит, а руки
его лежат на палочке, привязанной
верёвкой к дуге пулемета, для того чтобы тащить этот пулемет
на колёсах и дульным тормозом не касаться земли.
За одну палочку ухватился я, за другую
Башкарев. И мы
побежали. Я потом вспоминал, что мы бежали так, как б
егал
чемпион в беге на 400 метров Адальон Игнатьев. Был такой
чемпион СССР по бегу на короткие дистанции.
Добежали до своих траншей и упали вниз головой, а
килограммов железа рухнули на нас, свалился пулемет.
Я побежал по траншее к Кириченко: «Товарищ
капитан!
Ваше приказание выполнено, пулемет доставлен, но там
пробит кожух, вода вытекла».
«Тащи пулемет в ружейную мастерскую, чтобы привели
его в нормальное состояние»,
говорит он.
И вот награда: вынимает трофейные немецкие конфетки,
кругляшки такие
, леденцы. Протянул мне эти леденцы и
сказал: «Себе возьми и Башкареву дай!» Вот и вся награда
была за этот смертельный приказ командира.
Декабрь 2014 года

В подготовке текста воспоминаний
оказал помощь
Малевич Дмитрий
Иванович
, студент 2
го курса
факул
ьтета «Интегрированные системы
летательных аппаратов»
Учебного
оенного
ентра
факультета военного
обучения
Московского авиационного
института
(национального исследова
тельского университета)

Оловянников
Николай Ефимович
Боевой 200
й вылет
Я роди
лся 22 декабря 1922 года в крестьянской семье в
деревне Скотская Медвенского района Курской области.
Мой отец служил моряком на Балтике ещё при царском
режиме. Он умер рано
в 1925 году в возрасте 28 лет. После
смерти отца, мать уехала на заработки в горо
д Константиновка
Донецкой области. Мы с сестрой Ниной остались жить с
бабушкой и дедушкой
родителями отца.
В 1930 году мать забрала нас к себе в Константиновку.
В начале тридцатых годов на Украине был сильный голод.
Мы остались в живых благодаря маме, к
оторая работала
кухаркой в столовой. Я сам русский, но пришлось пойти
учиться в украинскую школу, так как она находилась недалеко
от дома, в котором мы жили. Учиться мне было тяжело,
поскольку я совершенно не знал украинского языка.
Зимой 1940 года умерла
моя мать, я остался с сестрой
вдвоём. Мне было 17 лет, а сестре
14. Дедушка и бабушка
приехали в Константиновку из Курской области, благодаря
чему мы смогли продолжить учёбу.
Зимой 1940 года, по специальному набору с отрывом от
учёбы, я поступил в Артем
овский аэроклуб курсантом.
период обучения в аэроклубе нас кормили, одевали,
обували, да ещё и платили стипендию. Весной 1941 года
окончил обучение в аэроклубе и стал ждать повестку в лётное

училище. 28 июня 1941 года, когда уже 6 дней шла война с
фашист
ской Германией, я получил повестку явиться на
сборный пункт военкомата. Провожал меня дед.
Я прибыл в Ворошиловградскую военную школу пилотов.
Началась моя курсантская жизнь. В этой школе обучали
лётчиков летать на самолётах СБ (скоростной
бомбардировщик).
Сначала мы летали на учебных самолётах
К осени 1941 года фашистские войска продолжали
продвигаться вглубь нашей страны. В октябре наша школа
была эвакуирована в город Уральск. До Сталинграда шли
пешком. В Сталинград прибыли 6 ноября, когда уже начал
ись
заморозки, погода стояла холодная. От Сталинграда до
Саратова плыли пароходом, а от Саратова до Уральска ехали
поездом в товарных вагонах. Когда прибыли в Уральск, нам
дали несколько дней на благоустройство. Началась учёба.
Курсантская жизнь была очен
ь тяжёлой: кормили плохо,
обмундирования не хватало. В столовую зимой ходили по
очереди
не хватало сапог, а летом летали в самодельных
брезентовых тапочках, которые шили сами. Учились в
холодных классах, но чаще всего занятия проводились в
казарме на нар
ах.
Мы сами готовили самолёты к полётам, сами их охраняли,
сами ходили во внутренний наряд и работали на кухне,
занимались заготовкой дров на зиму. Но мы все были
комсомольцами и не теряли надежды на Победу. Курсанты не
жаловались на тяжелую военную жизнь
, стремились как
можно быстрее окончить школу и попасть на фронт, чтобы
самим участвовать в войне и освободить свою Родину от
фашистских оккупантов.
Сначала мы летали на СБ, но эти самолёты не оправдали
себя на фронте
и их перестали производить. В 1942 г
оду
приступили к обучению полетам на самолётах Ил
2. Это
самолёт
штурмовик конструктора Ильюшина с
бронированным мотором и кабиной лётчика. Экипаж самолета
лётчик и стрелок. Вооружение было очень мощное: загрузка
бомб
600 кг, две 20
миллиметровые пушки
, 8 реактивных
снарядов, два пулемёта калибра 7,62 и еще один
крупнокалиберный пулемёт у стрелка. Этот самолёт был
незаменим для поддержки наших войск на переднем крае

противника. Немцы называли этот самолёт «чёрной смертью».
Когда он появлялся над полем б
оя, то наводил на немцев
панику. А наши называли его летающим танком.
В мае 1943 года обстановка на фронте и в тылу оставалась
тяжёлой. В это время я окончил летную школу, мне присвоили
воинское звание «младший лейтенант». Было мне 20 лет.
Я получил напра
вление на Западный фронт в 312
штурмовой авиационный полк 233
й штурмовой авиационной
дивизии 1
й воздушной армии. Полк базировался на полевом
аэродроме у населённого пункта Зубово в 60 километрах
западнее города Калуги.
Первый боевой вылет я совершил 12
июля 1943 года на
Курско
Орловской дуге, для нанесения удара по артиллерии
противника на огневых позициях в районе населённого пункта
Жиздра севернее города Орла.
Участвовал в боях за освобождение городов: Ярцево,
Смоленск, Елец, Орша, Вижебок. Освобождал
Белоруссию,
Польшу, воевал в Восточной Пруссии и закончил войну в
Германии в 70 километрах севернее Берлина на аэродроме у
населённого пункта Нейштерлит.
За время боевых действий приходилось наносить
бомбардировочные удары по живой силе противника в окопа
на переднем крае обороны противника, по артиллерии, танкам,
автомашинам, железнодорожным эшелонам на перегонах и
железнодорожным станциям, мостам, переправам, по
самолётам на аэродромах, кораблям в порту и по другим
военным объектам.
Я ни разу не был сб
ит, не садился на вынужденную
посадку и не был ранен. Иногда возвращался с боевого
задания с большим количеством пробоин, число которых
техники насчитывали более сотни. Но жизненно
важные части
самолёта не были повреждены.
Был такой случай. После возвращен
ия с боевого задания
техники обнаружили в самолёте, что тяга к элерону перебита.
Меня спросили: «Как ты долетел?» Я ответил: «Как видите,
нормально».
Оказывается, когда я был над целью, то недалеко от
самолёта взорвался зенитный снаряд, осколок этого снаря
да
пробил плоскость самолёта и перебил тягу к элерону, но не

полностью, тяга держалась «на волоске». При посадке, от
касания колёс самолёта о землю, тяга сломалась.
Летом 1944 года наш полк участвовал в освобождении
Белоруссии. Зенитная артиллерия противни
ка вела по нашей
группе сильный огонь. Один из осколков снаряда,
разорвавшегося недалеко от моего самолёта, пробил форточку
из оргстекла кабины лётчика. Скорость и убойная сила этого
осколка уже была ничтожна, он упал мне на колени и был ещё
очень горячим
Расскажу о своём 200
м боевом вылете. Это было в начале
Берлинской операции. Наш полк базировался на аэродроме
под городом Старград. Немцы рассчитывали остановить наши
войска на реке Одер. На западном берегу были созданы
мощные оборонительные сооружения.
Операция началась во
второй половине апреля.
В первые дни погода была нелётная: стоял туман, низкая
облачность. Авиация не могла поддерживать наземные войска.
Через два дня туман рассеялся, облачность уменьшилась.
полосе наступления пехота 65
й армии
генерала Батова
форсировала реку Одер южнее города Штетина и заняла на
западном берегу плацдарм. Начала действовать небольшими
группами штурмовая авиация.
У меня на тот день было 199 боевых вылетов, поэтому моё
желание совершить двухсотый боевой вылет бы
ло
естественным. Я все время старался находиться недалеко от
командного пункта в поле зрения командира полка, но
командир делал вид, что меня не замечает.
Самому напрашиваться на боевой вылет
плохая примета,
а в приметы лётчики всегда верили. Начальник
штаба полка не
выдержал и сказал командиру, что у Оловянникова 199 боевых
вылетов. На что командир в резкой форме ответил начальнику
штаба: «Сам знаю, и не лезь в мои дела, занимайся своими
штабными делами».
Прошло несколько минут. Командир сказал:
«Оловя
нников, следующее боевое задание будет твоим.
Далеко не уходи, готовься!» Действительно, через несколько
минут мне было поставлено боевое задание. Я должен был в
составе 8 самолётов в течение 20 минут подавить огневые
точки и артиллерию противника, ведущие
огонь по нашим

войскам на занятом плацдарме и по переправляющейся на
плавсредствах пехоте.
Наша группа из 8 самолётов поднялась в воздух. Мы
летели на высоте 800 метров. Вижу реку Одер. При подходе к
цели по нашей группе был открыт сильный зенитный огонь
Находиться под таким шквалом огня в течение 20 минут
это
значит неминуемо понести потери. Принимаю решение с
первого захода подавить огонь зенитной артиллерии.
К цели летим с противозенитным манёвром. С ходу
атакуем зенитную артиллерию и выстраиваемся
в боевой
порядок «круг». После двух заходов огонь зенитной
артиллерии был подавлен. Мы стали полными хозяевами в
районе действия нашей группы. Всю огневую мощь наших
самолётов мы обрушили на огневые точки противника. Мы
сделали восемь заходов, выбирая каж
дый себе цель, не
нарушая боевого порядка группы. Мы хорошо видели, что
огонь противника был подавлен. Двадцать минут боя
пробежали, как одна.
По радио слышу команду с земли: «Я
первый!
(Позывной командующего 65
й армии Батова). Благодарю за
отличную раб
оту, поздравляю с двухсотым боевым вылетом,
разрешаю идти домой». Я ответил: «Вас понял. Выполняю».
Возвращаясь на свой аэродром, шли на малой высоте над
рекой Одер. Хорошо была видна наша пехота на
плавсредствах, которая приветствовала нашу группу взмаха
ми
рук и подбрасыванием шапок вверх, а мы их приветствовали
традиционно
покачиванием крыльев самолётов. Задание
было выполнено.
При подлёте к своему аэродрому я увидел на большом
полотне надпись: «Поздравляем Оловянникова, совершившего
двухсотый боевой
вылет!» На аэродроме лётный и
технический состав полка приветствовал нашу группу из
стартовых ракетниц.
Когда приземлился и доложил командиру полка о
выполнении задания, рядом с ним стоял член военного совета
й воздушной армии генерал Веров, который по
здравил
меня с двухсотым боевым вылетом и пожелал успехов в
дальнейшей боевой работе. Затем он поинтересовался у
командира, как я воюю, как командую эскадрильей. На что
командир дал мне высокую оценку. Генерал Веров сказал:

«Если всё так, как ты говоришь,
зачем же парня обижать, надо
писать представление на вторую звезду Героя Советского
Союза». Командир ответил: «Представление будет написано».
Я периодически катался на трофейном мотоцикле в
нарушение приказа командующего 2
м Белорусским фронтом
маршала
Рокоссовского, который гласил: «Категорически
запретить езду на трофейной технике». Однажды, когда я ехал
на этом мотоцикле, командир дивизии полковник Смоловик
увидел меня и тут же позвонил командиру полка Рубцову,
сказав: «Представление на вторую звезду
Героя Советского
Союза Оловянникову не подпишу за нарушение приказа
Рокоссовского». Так на второй звезде была поставлена точка.
Но война продолжалась. Всего за время войны я совершил
212 боевых вылетов. Войну закончил 9 мая 1945 года старшим
лейтенантом к
омандиром эскадрильи 312
го штурмового
ордена Красного Знамени и ордена Суворова 2
й степени
Белостокского авиационного полка.
За сто успешных боевых вылетов 26 октября 1944 года
мне было присвоено звание Героя Советского Союза. Был
награждён тремя ордена
ми Боевого Красного Знамени, двумя
орденами Красной Звезды, орденом Отечественной войны 1
степени, медалью «За боевые заслуги» и 30 другими
медалями.
Участвовал во всех парадах Победы на Красной площади.
В 1950 году учился на курсах командиров эскадрили
й в городе
Таганроге. После окончания учёбы был направлен для
прохождения дальнейшей службы в город Лиза (Белоруссия).
В 1952 году поступил на подготовительный курс в
Монинскую Краснознаменную военно
воздушную академию.
В 1956 году, после окончания академ
ии, был направлен
начальником штаба истребительного авиационного полка в
Группу советских войск в ГДР.
В 1962 году по состоянию здоровья был уволен из
Вооруженных Сил СССР в звании «полковник».
В 1963 году поступил работать на военную кафедру
Московского
института нефти и газа имени И.М. Губкина.
С 1966 по 1990 год был председателем совета ветеранов
института.
Март 2014 года

В подготовке текста воспоминаний
оказал помощь
Рыжков Виталий
Витальевич
, студент 1
го курса
Московского государственного техни
ческого университета имени Н.Э.
Баумана

Орлов
Владимир Иосифович
От школьной парты
на защиту осажденного Ленинграда
Я родился в 1923 году в городе Можайске Московской
области. В городе Коломне окончил среднюю школу и
одновременно учился в аэроклу
бе, откуда в августе 1941 года
был направлен в Ейское военно
морское авиационное
училище (ВМАУ), которое вскоре было эвакуировано в
Куйбышевскую область. Здесь в глухой деревне были
организованы учебные занятия и летная подготовка на
самолетах И
16. Эт
и самолёты постоянно выходили из
строя, и полеты срывались.
Часть курсантов была направлена на базовый аэродром,
где перед нами была поставлена задача освоения самолетов Р
10, которые до этого использовались в основном в училищах
для подготовки штурманско
го состава и в боевых действиях
не участвовали. После освоения Р
10 наша группа была
направлена в Мордовию, где основной задачей было освоение
ночных полетов для использования Р
10 в качестве легких
бомбардировщиков. Вскоре была сформирована боевая

я авиационная эскадрилья, а 7 ноября 1942 года был получен
приказ о перелете эскадрильи в город Ленинград.
Город в это время подвергался интенсивным ночным
бомбардировкам, которые немцы вели с ближайших к
Ленинграду аэродромов. Нашей эскадрильи была
поставлена

задача ночной блокировки этих аэродромов путем
барражирования и нанесения бомбовых ударов по аэродромам.
В результате немцам пришлось отказаться от использования
ближних аэродромов и уйти на более отдаленные, что снизило
интенсивность ночных уд
аров по городу.
Аэродромы противника имели мощное прикрытие, полеты
проходили, как правило, в сложных метеоусловиях, поэтому
за ненадежного навигационного и пилотажного
оборудования самолетов наши потери были большими. К лету
1943 года 5
я эскадрилья
перестала существовать.
В мае 1943 года была сформирована 6
я смешанная
эскадрилья, в которую вошли 10 самолетов ИЛ
2 и оставшиеся
самолеты Р
10. Мне необходимо было срочно осваивать ИЛ
2.
Я сделал всего несколько полетов на ИЛ
2, когда был получен
приказ
о нашем перебазировании на островную военно
морскую базу на островах Сескар и Лавенсари в авиационную
эскадрилью, которая прикрывала с моря Кронштадт и
Ленинград и обеспечивала охрану наших морских путей.
Основная сложность действий с острова Сескар была
связана с небольшими размерами аэродрома, который
представлял собой узкую полоску, вымощенную булыжником,
на месте вырубленного леса, длиной порядка 600 метров.
Посадка на такую полосу была сложной, промахнуться было
нельзя, так как выкатиться за пределы п
олосы было некуда.
С началом операции по окончательному освобождению
Ленинграда наша 6
я эскадрилья была переброшена на
Ораниенбаумский плацдарм и вошла в состав 7
го штурмового
авиаполка 9
й штурмовой авиадивизии и в составе
ленинградского фронта участво
вала в прорыве вражеской
обороны. В результате упорных боев наши войска вышли к
реке Нарва и захватили плацдарм у города Гдов, вышли к
Чудскому озеру.
Предстояло изгнание немцев из Эстонии. Готовилась
переброска наших войск через Чудское и Теплое озера.
Нашему полку была поставлена задача по выявлению и
уничтожению противника на озерах, протоках и на реке Эмма
Йге. Эта задача была успешно решена. Войска 2
й ударной
армии были переброшены бригадой кораблей Балтийского
флота и начали наступление на Тартуско
м направлении.
Севернее Чудского озера наши войска, успешно развивая

наступление, вышли к реке Нарва и захватили плацдарм, но
город Нарва освободить не удалось, так как немцы создали
здесь мощный оборонительный рубеж.
Наши войска для овладения островами не
имели тяжелой
техники, а крупные корабли не могли выйти из Финского
залива ввиду минной обстановки. Поэтому задача по
уничтожению укреплений на островах была возложена на
авиацию флота. В северной части должна была действовать
я штурмовая авиадивизия
, а в южной
я штурмовая
авиадивизия, в которую входил и наш 7
й штурмовой
авиаполк. Единственным естественным плацдармом для
форсирования пролива Муху
Вяйн и дальнейшего
наступления являлся остров Муху. Дамба связывала его с
островом Сарема. В результа
те дальнейших операций были
освобождены ряд островов. На острове Сарема главные силы
противника отошли к заранее созданным укреплениям на
полуострове Сырве.
Наши войска вели упорные бои. Наш полк был
переброшен на остров Сарема на аэродром Кагула,
значител
ьно ближе к линии фронта, что позволило увеличить
интенсивность наших ударов. Вскоре немцы были выбиты с
полуострова, наши войска вышли к Ирбенскому проливу и
могли контролировать проход и движение судов в Рижском
заливе.
За успешное выполнение более 90 б
оевых вылетов я был
награжден четырьмя орденами Боевого Красного Знамени.
феврале 1945 года я был направлен на Высшие офицерские
курсы авиации ВМФ, а затем получил назначение на
Тихоокеанский флот, где в 37
м гвардейском полку был
заместителем командира
эскадрильи, командиром эскадрильи
на самолетах Ил
2 и новых самолетах Ил
В 1947 году поступил в Ленинградскую Краснознаменную
военно
воздушную академию (ЛКВВА), после окончания
которой в 1954 году был вновь направлен на Балтику в штаб
ВВС 8
го флота на
должность начальника отдела
радиотехнического обеспечения полетов.
В 1956 году переведен в Москву в управление опытного
строительства авиационной техники авиации ВМФ, где
прослужил более 25 лет.

За активное участие в создании авиационных комплексов
8, Ту
142, Ту
142М, и вертолетов Ка
25 и Ка
27 и
разработки их модификаций, я был награжден орденом
Трудового Красного Знамени и орденом «Знак Почета». За
работу по развитию этих комплексов был награждён орденом
Красной Звезды и орденом Отечественной войны
й степени.
В 1985 году уволен в отставку, выслуга 49 лет. С 1985 по
2011 год работал ведущим инженером Государственного
научно
исследовательского института авиационных систем.
Ноябрь 2014 года
В подготовке текста воспоминаний
оказал помощь
Волчков
Юрий
Александрович
, студент 2
го курса
факультета «Авиационная техника»
Учебного
оенного
ентра
факультета
военного обучения
Московского
авиационного института
(национального
исследовательского университета)

Орлов
Николай Григорьевич
Зубами вырв
ала из меня злосчастную пулю
(продолжение, начало в 14 томе)
Они пошли в прорыв ещё в темноте
Я родился 18 марта 1922 года в деревне Сапегино
Гжатского уезда Смоленской губернии (с 1968 года
Гагаринский район Смоленской области).
Начал службу в 1939
году в Рабоче
Крестьянской Красной
Армии курсантом Орловского бронетанкового училища имени
М.В. Фрунзе. В 1941 году, после его окончания, был назначен
командиром взвода курсантов Минского Краснознаменного
танкового училища.
22 июня 1941 года немцы нанесл
и внезапный удар с
воздуха по летнему лагерю училища под Минском.
В составе танковой группы, состоящей из учебных танков,
я на танке БТ
7 попаданием в борт уничтожил первую машину
противника
средний танк PzKpfw III. Затем мы отступали
через Могилев почт
и до Смоленска, участвуя в боях с
разведывательно
диверсионными группами врага.
Училище эвакуировали в город Ульяновск, откуда в июне
1942 года я был откомандирован в Сталинград. Получил в
подчинение маршевую роту экипажей из 10 танков Т
34 в 21

учебном
танковом батальоне под командованием майора
Гирды.
За июль
август рота была подготовлена. 24 августа мы
должны были подойти к городу Калач
Дону и влиться в
одну из танковых бригад, которая вела там боевые действия.
Но обстановка резко изменилась. Вместо
марша к Дону мы
приняли первое боевое крещение на Волге.
Внезапно у Волги, в 1,5 километрах от танкового завода,
появились немецкие танки. Их было много. Они захватили
населённые пункты Орловку и Рынок.
Позже выяснилось, что к Волге прорвалась 16
я танко
вая
дивизия 14
го танкового корпуса 6
й армии Паулюса. Утром
23 августа этот корпус, прорвав оборону наших войск у реки
Дон, стремительно направился к северной окраине
Сталинграда и к 17 часам уже был у Волги.
Сталинград был на грани захвата немецкими в
ойсками.
Обстановка сложилась критическая, поскольку в городе не
было регулярных войск для его защиты.
В ночь на 24 августа мы дважды контратаковали немецкие
танки и мотопехоту. Бои шли с переменным успехом,
ворваться в город фашисты не смогли. 29 августа
в район боев
подошла 124
я мотострелковая бригада полковника Горохова
и с ходу, при поддержке наших танков, перешла в
наступление. В жесточайшем бою берег Волги был очищен от
фашистов.
В этих боях мой танк был подбит, а я тяжело ранен.
Первая пуля попал
а в ребро шлемофона, вторая
в плечо, а
третья
в грудь и насквозь. Затем был санитарный эшелон.
Из госпиталя я вернулся на фронт в 21
й танковый полк
го механизированного корпуса генерала В.Т. Вольского.
Во время операции «Уран», проходившей с 19
ноября
1942 года по 2 февраля 1943 года, я был командиром роты
легких танков Т
70. В роте их было 16: три взвода по пять
танков. Рота входила в состав 21
го танкового полка 60
механизированной бригады.
20 ноября наш 4
й механизированный корпус пошел в
рорыв из района юго
восточнее Сталинграда и, через
часов стремительного наступления в направлении города
Калача
Дону, вышел в глубокий тыл сталинградской
группировки немцев, начав оперативное окружение 6
й армии

Паулюса. 23 ноября к нам подошли части
, наступавшие с
северо
запада.
В этих боях мои танкисты решали задачи: разведка
противника, поддержка мотопехоты огнем и гусеницами,
прикрытие флангов.
После двух суток непрерывных боев мы вышли в район
города Калача и хутора Советского. Затем с ходу нача
ли
наступать с запада на восток в направлении Сталинграда. Но
преодолеть сопротивление врага не смогли.
В этих боях я был еще раз ранен. В наших легких танках
70 раций не было. Выскочил из своего танка и побежал к
танку командира одного из взводов пере
дать приказ.
поставил задачу командиру взвода и в этот момент был
ранен.
Передав свои позиции подошедшей пехоте, наш 4
механизированный корпус был направлен на южное крыло
Сталинградского фронта для отражения деблокирующего
удара фашистской армии.
ковая группировка «Гот» прорывалась из района
Котельникова для спасения армии Паулюса. Шесть суток шло
сражение нашего 4
го механизированного корпуса с
многократно превосходящей по численности группировкой
немцев, в составе которой впервые действовал отдел
ьный
батальон тяжелых танков "тигр". В этих боях я командовал
ротой танков Т
34 с 14 по 20 декабря.
Немецкие танки пытались любой ценой прорваться к
окруженным войскам 6
й армии. Особенно ожесточенные бои
были у хутора Верхне
Кумский, который переходил нес
колько
раз из рук в руки.
В одном из боев экипаж командира танка лейтенанта
Александра Плугина из моей роты совершил подвиг
таранил
фашистский средний танк.
За массовый героизм, стойкость и мужество воинов 4
го
механизированного корпуса в боях под хуто
ром Верхне
Кумский корпусу было присвоено гвардейское звание. Позже
ему было присвоено почетное наименование
Сталинградский.
За участие в боях у хутора Верхне
Кумский меня
наградили орденом Красного Знамени (№47965). В этих боях
я получил третье ранени

Вторым орденом Красного Знамени (№ 62862) я был
награжден за участие в боях по окружению и уничтожению
Корсунь
Шевченковской группировки немецко
фашистских
войск в январе
феврале 1943 года на правобережной
Украине. Эта операция называлась «Сталинград
2».
В этой операции в звании капитана я был командиром
первого танкового батальона 27
й гвардейской отдельной
танковой бригады 2
го Украинского фронта. В батальоне были
три роты танков Т
В отличие от Сталинградской битвы, где окруженная
армия Паулюса н
е пыталась прорваться из окружения, в
операции «Сталинград
2» 80
тысячная группировка немецких
войск на рассвете 18 февраля 1943 года предприняла попытку
вырваться из кольца окружения нестандартным способом.
Считалось, что прорыв немцы если и начнут, то
звернутым фронтом после огневой подготовки. А они
пошли на прорыв еще в темноте тремя колоннами,
удаленными на 1,5
2 километра друг от друга, имея танки и
бронетранспортеры в авангарде колонн. Артподготовку они не
проводили.
Командир бригады полковник Н.М
. Брижинев поставил
моему батальону задачу разгромить центральную колонну и не
допустить её прорыва к внешнему кольцу окружения. Эта
колонна двигалась по глубокой и широкой балке, усеянной
мелким кустарником. Наши танкисты с обеих сторон сверху
вниз стреля
ли по идущей напролом немецкой колонне. Немцы
несли огромные потери, но не сдавались.
К середине дня 18 февраля вся группировка, бывшая в
окружении, была разгромлена.
Второй орден Красного Знамени мне вручили
одновременно с орденом Ленина, которым я был
награжден за
форсирование Днепра.
В послевоенное время я был удостоен двух орденов
Трудового Красного Знамени за работу по подготовке кадров
для Вооруженных Сил Советского Союза и за решение задачи
по использованию танковых войск в ракетно
ядерной войне.
Награжден: орденом Ленина, двумя орденами Боевого
Красного Знамени, двумя орденами Отечественной войны 1
степени, двумя орденами Красной Звезды, двумя орденами

Трудового Красного Знамени, орденом «За службу Родине в
Вооруженных Силах» 3
й степени, мед
алью «За отвагу».
9 ноября 2014 года
В подготовке текста воспоминаний
оказал помощь
Тарасенко Алексей
Владимирович
, студент 2
го курса
Учебного
оенного
ентра
факультета
военного обучения
Московского
авиационного института
(национального
исследовате
льского университета)

Панкратьев
Георгий Тимофеевич
Халхин
Гол, Ржев, Калач,
Украина, Румыния и Большой Хинган
Я родился 1 апреля 1918 года в деревне Дубенское
Невельского уезда Витебской губернии.
Родители
крестьяне. Русский. Христианин. Был
членом
ВЛКСМ, ОСОАВИАХИМА, ВКП(б) и КПСС.
В 1936 году окончил 10 классов школы. В 1939 году
окончил Ленинградское военное училище связи имени
Ленсовета (ЛВУС).
По окончании ЛВУС присвоено воинское звание
лейтенанта.
Я, молодой лейтенант, в составе группы
из 20 человек, в
феврале 1939 года был направлен в спецкомандировку в
Mонгольскую Народную Республику (МНP), где был назначен
начальником радиостанции «11
АК» 406
го отдельного
батальона связи 57
го особого стрелкового корпуса (ОСК).
Халхин
Гол
Батальо
н дислоцировался в Красных казармах,
построенных ещё до 1917 года русскими войсками под Улан
Батором в районе Маймачина.
Японская армия, нарушив государственную границу, в
первых числах мая 1939 года вторглась в пределы

Монгольской Народной Республики и за
хватила значительную
территорию восточнее реки Халхин
Гол.
Советские соединения и части 57
го особого стрелкового
корпуса (ОСК), находившиеся в МНР в соответствии с
договором от 12 марта 1936 года между Советским Союзом и
МНР, должны были оказать дружестве
нной МНР военную
помощь в отражении агрессии.
Под натиском превосходящих сил противника
малочисленные подразделения 24
го пограничного отряда
МНР вынуждены были отступить за реку Халхин
Гол.
Утром 8 мая 1939 года меня вызвали в штаб батальона.
Командир бат
альона сказал, что руководство Генерального
штаба Монгольской народно
революционной армии (МНРА)
обратилось к нашему командованию с просьбой оказать им
помощь в обеспечении штаба прямой радиосвязью с 24
погранотрядом МНР, который ведёт тяжелые бои с япон
цами
восточнее реки Халхин
Гол.
Он приказал мне срочно отправиться в Генеральный штаб
МНРА и на их радиостанции установить связь с 24
погранотрядом.
Район боевых действий восточнее города Тамсаг
Булак не
имел радиосвязи.
Тамсаг
Булак, где дислоцировался
наш стрелковый
корпус, был последним пунктом, с которым наш штаб корпуса
в Улан
Баторе имел проводную воздушную линию, очень
ненадёжную телеграфную связь по аппарату Морзе.
Радиосвязь со своими соединениями штаб корпуса не
поддерживал. На территории МНР б
ыло запрещено
радиостанциям советских войск выходить в эфир для
обеспечения режима секретности.
Через час я со своими радистами и электромеханиками
был в здании Генерального штаба (ГШ) МНРА. Радиостанция
была в неисправном состоянии, и быстро исправить её
было
невозможно. Я вернулся в батальон, доложил об этом
командиру роты и предложил для выполнения поставленной
задачи снять с консервации нашу радиостанцию «11
АК»,
отвезти её в расположение Генерального штаба и установить
радиосвязь. Такое разрешение я п
олучил. Во дворе здания
Генерального штаба мы развернули радиостанцию,
максимально удлинив мачтовую антенну (20
+

дополнительное колено 2,5 метров), настроили передатчик и
приемник на заданные частоты и попытались установить связь
по азбуке Морзе.
Рассто
яние от Улан
Батора до погранотряда в районе реки
Халхин
Гол составляло около 1000 километров, что
превышало технические возможности нашей радиостанции,
условия радиоприёма были плохими из
за наличия
индустриальных помех в черте города. Радиоприемник 5
РКУ
был в то время без прямого усиления и без средств отстройки
от помех. Мы не имели опыта работы с монгольскими
радистами и не знали, каким радиокодом они работают
международным или военным, в то время состоящим из
начальных букв фраз. Например, «кс»
к слышите, «сх»
слышу хорошо. Позже военные связисты стали применять
международный код, чтобы не демаскировать принадлежность
радиостанций.
Через некоторое время нам удалось связаться со своим
корреспондентом, приняли первую радиограмму (кодограмму)
и д
оставили её в службу шифрования ГШ МНРА. Оказалось,
что это боевое донесение, которое ждало руководство МНРА.
Затем пошёл двухсторонний обмен радиограммами.
Слышимость была плохая (минимальная), и для большей
надежности мы принимали на слух одновременно вт
роём (я,
командир отделения Чернецкий и рядовой Старков).
Через некоторое время мы поменяли место расположения
радиостанции, чтобы уменьшить радиопомехи. За городом
подобрали площадку. Развернули антенну, проложили
телефонный кабель связи в службу шифрован
ия ГШ МНРА.
Условия радиоприема стали лучше, мы осуществляли
устойчивый прием боевых донесений и передачу
распоряжений руководства МНРА. Так мы работали около
десяти суток.
Во второй половине мая 406
й ОБС был поднят по
тревоге. Мы прибыли в Тамсаг
Булак.
Связисты батальона (командир
майор Солдатенков), в
жару, под обстрелом и бомбёжками авиации противника,
построили линии связи от Тамсаг
Булака до КП штаба корпуса
на горе Хамар
Даба (более 300 километров). На главных
направлениях фронта проложили для над
ёжности по две
полевые линии связи с КП частей. Мы, замаскировав всё под

степную местность, укрыли личный состав в землянках,
технику и спецмашины в капонирах, соорудили траншеи,
окопы, блиндажи. Это помогло нам отразить атаку японцев,
прорвавшихся вдоль
реки Халхин
Гол из района горы Баин
Цаган в район КП штаба корпуса в начале июля 1939 года.
Японцы были отброшены атакой связистов, которую
возглавил майор Галошин, за что он был награжден орденом
Красного Знамени. В этом бою он был тяжело ранен.
Радиобат
альон
Когда началась Великая Отечественная война, я
находился в Забайкалье, где был помощником командира
радиобатальона 14
го отдельного полка связи (ОПС)
Забайкальского военного округа в воинском звании старшего
лейтенанта. Командиром радиобатальона был
капитан
Шаталов, а командиром полка
майор Доленко.
Узнал о начале войны утром 22 июня по прибытии на 79
разъезд в составе комиссии штаба Забайкальского военного
округа для проверки боевой подготовки стрелковой дивизии
(СД). Проверка была отменена, а ко
миссия первым же поездом
вернулась в город Читу, где находился штаб округа.
В первые дни войны я подал рапорт с просьбой направить
меня на фронт. Командующий войсками Забайкальского
военного округа отказал, мотивируя военной угрозой со
стороны Японии.
Заба
йкальский военный округ был преобразован в
Забайкальский фронт. 23
й (14
й) ОПС вместе со штабом
фронта в начале июля был переброшен из Читы в
приграничный с Маньчжурией район, на командный пункт
штаба фронта.
Я был назначен командиром радиороты радиобатал
ьона.
В октябре
ноябре 1941 года был заместителем командира
радиобатальона, с ноября 1941 года по февраль 1942 года
командиром радиобатальона 23
го ОПС.
В феврале 1942 года, в связи с изменением штата полка,
радиобатальон стал радиоротой. Я был назначе
н заместителем
командира 680
го отдельного радиобатальона (ОРБ)
Забайкальского фронта (февраль
сентябрь 1942 года), а в
сентябре 1942 года стал командиром этого батальона.

В конце октября 1942 года начальника войск связи
Забайкальского фронта генерал
майо
ра Леонова А.И. вызвали
в Москву. Его должны были назначить начальником войск
связи Юго
Западного фронта. Леонов, со мной и тремя
другими офицерами, на самолете Ли
2 вылетел в Москву.
После посадки самолета в Новосибирске, из
за плохих
метеоусловий, мы бы
ли вынуждены дальше ехать поездом.
Ехали на поезде четверо суток.
В Москве нас ждать не могли, поскольку готовилась
наступательная Сталинградская операция, начальником связи
Юго
Западного фронта был назначен другой генерал. Леонова
назначили заместителем
начальника связи Западного фронта
по Вспомогательному пункту управления (ВПУ).
Вместе с А.И. Леоновым мы прибыли на ВПУ в район
станции Сычевка под Ржевом. Я был назначен дежурным по
связи.
13 декабря 1942 года войсками Западного и
Калининского фронтов
была проведена Ржевская операция по
ликвидации вклинившихся немецких войск, чтобы отвлечь
внимание немецкого командования от готовящейся
Сталинградской наступательной операции наших войск.
Ржевская операция успеха не имела, но мы получили опыт в
обеспечени
и войск связью при обороне и в наступлении.
В 20
х числах декабря 1942 года Леонов А.И. был
назначен начальником связи Юго
Западного фронта. Мы
прилетели в город Калач Воронежской области, где
размещался штаб Юго
Западного фронта. Я был назначен
помощник
ом начальника радиоотделения в Управление связи
фронта.
В это время войска Юго
Западного, Донского и
Сталинградского фронта завершили окружение немецких
войск, продолжали сжимать кольцо окружения немцев.
Связисты не успевали своевременно прокладывать лини
связи за наступающими войсками. Командующий войсками
фронта генерал
лейтенант Н.Ф. Ватутин требовал от
начальника связи бесперебойной работы проводной связи с
командующими армий.
А.И. Леонов организовал обеспечение устойчивой связи с
наступающими войска
ми. За боевые заслуги в наступательной
Сталинградской операции он был награжден орденом

Красного Знамени. Я был награждён орденом Красной Звезды.
Мне досрочно было присвоено звание капитана.
Ночью 23 февраля 1943 года, штаб Юго
Западного фронта
спешно отош
ел из Красного Оскола (район Изюма) в город
Сватово, где внезапно подвергся авиационной бомбардировке.
Поскольку не успели сделать укрытия, были потери среди
личного состава штаба и связистов. Штаб срочно перевели в
Ново
Псков, но здесь опять попали под бо
мбежку. Зенитные
орудия и пулемёты не успели сделать ни одного выстрела.
Одна бомба попала в дом, где размещался Военный совет
фронта. Погиб часовой. На узле связи осколком бомбы ранило
телефонистку, дежурившую на коммутаторе. Личный состав
Управления связ
и успел укрыться в убежище. После бомбёжки
штаб фронта передислоцировался в село Лозно
Александровка
в 60 километрах севернее Сватово.
Радиодивизион
В мае 1943 года началось формирование 773
го
отдельного радиодивизиона фронтового подчинения. Я был
назна
чен командиром радиодивизиона и должен был
сформировать его за 2
2,5 месяца.
С августа дивизион заступил на боевое дежурство.
Дивизион обеспечил радиосвязь штаба фронта с
наступающими войсками в Донбасской (август
сентябрь 1943)
и Запорожской (октябрь 194
3) операциях: хутор Шеяны (район
Лозно
Александровки, июнь
июль 1943), хутор Раздельный,
Кудиново, Журавка, Соленое, (август 1943), Кринички, хутор
Луговой (сентябрь 1943), Средне
Раевка (октябрь 1943).
В ноябре 1943 года я был награждён орденом
Отечестве
нной войны 2
й степени.
Дивизион участвовал в освобождении Днепропетровска
(декабрь 1943
январь 1944) и Кривого Рога (февраль 1944), в
Никопольско
Криворожской (январь
февраль 1944),
Березнеговато
Снигиревской (март 1944) и Одесской (март
апрель1944)
операциях.
Вне городов дорог с твердым покрытием не было. Даже
вездеходы с двумя ведущими мостами застревали в низинах,
заполненных водой. Их с помощью канатов вытаскивали люди

(по 30
50 человек), находящиеся по колено в воде, в вязкой
грязи, из которой с
трудом вытаскивали ноги.
В Новом Буге захватили немецкий артиллерийский тягач
на гусеницах, почти новый, частично разукомплектованный.
Восстановили. В дальнейшем им буксировали наши машины
при переездах при любом бездорожье.
В марте 1944 года за боевые з
аслуги в Березнеговато
Снигиревской операции наш 773
й ОРД был награжден
орденом Красной Звезды с присвоением почетного
наименования «Херсонский».
В мае 1944 года я был награжден орденом Красного
Знамени, мне досрочно было присвоено воинское звание
майор
а. Начальник радиостанции лейтенант Костыря был
награждён орденом Красной Звезды, старший радист Петр
Ильченко
медалью «За отвагу», шофер рядовой Андропов
орденом Отечественной войны 2
й степени.
За год наш радиодивизион не потерял ни одного человека.
В июне 1944 года А.И. Леонов был назначен на должность
начальника связи 2
го Украинского фронта. Я был назначен
начальником штаба 127
го ОПС (село Балан, Бессарабия).
В октябре 1944 года я был назначен начальником отдела
Управления связи фронта.
В дальней
шем, в составе штаба 2
го Украинского фронта,
мой боевой путь прошел по Румынии
города Яссы (август
1944), Бузеу, Бухарест (сентябрь 1944), Питсшты, Сибиу,
Арад, (октябрь 1944); по Венгрии
города Тиссафельдвар
(ноябрь 1944), Хевеш, Будапешт (декабрь 19
44, январь и
февраль 1945), Вац (март 1945); по Чехословакии
города
Братислава (Модра, апрель 1945.), Брно и Йиглава (май 1945).
Я был награжден орденами Отечественной войны 1
степени (ноябрь 1944) и Красного Знамени (май 1945) за
участие в операциях:
Ясско
Кишиневской (20
29 августа
1944), Будапештской (29 октября 1944
13 февраля 1945),
Венской (16 марта
15 апреля 1945) и Пражской (6
11 мая
Над Большим Хинганом
В соответствии с решением Ялтинской конференции 1945
года Советский Союз объяв
ил Японии войну.

В июне 1945 года маршал Советского Союза
Р.Я.
Малиновский был назначен командующим войсками
Забайкальского фронта. Войска 2
го Украинского фронта
были передислоцированы из Чехословакии в Монголию.
Начальником Управления связи Забайкальског
о фронта стал
генерал
полковник А.И. Леонов. Я был назначен начальником
отдела этого Управления. Штаб фронта находился в городе
Тамсаг
Булак (Монгольская Народная Республика).
9 августа 1945 года войска Забайкальского фронта вместе
с армией Монгольской На
родной Республики прорвали
оборону японских войск, преодолели пустыню Гоби и хребет
Большой Хинган, начав наступление в глубь Маньчжурии.
Штаб фронта переместился из города Тамсаг
Булак (МНР)
в город Ванемяо за Большим Хинганом в Маньчжурии.
Начальник связ
и фронта генерал
полковник А.И. Леонов,
вызвал меня и сказал: «На узле связи штаба фронта
заканчивается бензин, нет бензина даже заправить
автомашину командующего войсками фронта Малиновского.
Надо срочно слетать за бензином в Монголию. Поручаю это
вам. В
ы там все знаете. Самолет на аэродроме подготовлен.
Загрузите бензина, сколько самолет сможет поднять».
Вскоре я был на аэродроме. Экипаж самолета Ли
2 уже
ждал меня. На борту
много железных бочек. На самолете
поверх фюзеляжа установлен пулемет.
Прилете
ли в Тамсаг
Булак благополучно. Погода
хорошая, температура воздуха
около 30 градусов тепла.
Быстро бочки заполнили бензином, тщательно закрыли
пробками и закрепили. Во второй половине дня вылетели
обратно.
Взлетели с предельной нагрузкой. До хребта Бо
льшой
Хинган
все благополучно. Перед хребтом самолет попал в
грозовую тучу. Началась болтанка. Бочки с бензином
сорвались с мест креплений и стали перекатываться.
Летчик попытался набрать высоту, чтобы не врезаться в
горы, не получилось из
за максимальн
ой нагрузки. Летчик
развернул самолет обратно. Через 15
20 минут вылетели из
грозовой тучи и приземлились на ближайшем полевом
аэродроме.
На следующий день перелетели в Ванемяо, благополучно
доставив наш груз.

2 сентября 1945 года войска Забайкальского, 1
го и 2
го
Дальневосточного фронта, Тихоокеанский военный флот,
Амурская военная флотилия и армия МНР разгромили
японскую Квантунскую армию. Япония капитулировала.
За боевые заслуги в Маньчжурской операции я был
удостоен ордена Кутузова 3
й степени.
Мне б
ыло присвоено воинское звание подполковника.
Войска и штаб Забайкальского военного округа
оставались в Маньчжурии до весны 1946 года. В мае 1946 года
штаб округа был переведён в город Хабаровск.
С сентября 1946 года по август 1947 года я был
слушателем Выс
ших академических курсов, а с августа 1947
года по сентябрь 1951 года слушателем в ВКАС имени С.М.
Буденного (Ленинград).
С октября 1951 года по январь 1955 года служил
заместителем начальника Центрального узла связи Главного
штаба ВВС.
С января 1955 го
да по декабрь 1957 года был начальником
войск связи и радиосветообеспечения Оперативной группы в
Арктике (бухта Тикси).
В апреле 1956 года мне было присвоено воинское звание
полковника.
С декабря 1957 года по февраль 1958 года служил в
Управлении кадров В
ВС и СВ (Москва).
С февраля 1958 по апрель 1960 года был заместителем
начальника войск связи Группы советских войск в Германии
(ГДР, Вюнсдорф).
С июня по ноябрь 1960 года
заместитель начальника, а с
ноября 1960 года по август 1972 года начальник Узла свя
зи
Генерального штаба Вооруженных Сил СССР (Москва).
В апреле 1962 года мне было присвоено воинское звание
генерал
майора.
С августа 1972 года по октябрь 1988 года был
заместителем председателя Государственной комиссии по
радиочастотам СССР.
В октябре 19
88 года уволен с воинской службы по
возрасту.
Награжден 45 медалями и 12 орденами, в том числе:
двумя орденами Красной Звезды (1951, 1969); орденом

Красного Знамени (1956); орденом Трудового Красного
Знамени (1965); орденом «За боевые заслуги» (МНР, 1969).
Мне присвоены звания Почетного радиста СССР (1961) и
Мастера связи СССР (1988).
Был избран народным депутатом Куйбышевского
районного Совета города Москвы с 1969 по 1973 год.
Декабрь 2004 года

Переладов
Владимир Яковлевич
Русское «Ура» в горах Ита
лии
Я родился 14 октября 1918 года в деревне Морозово
Алтайской губернии. Окончил школу, рабфак. В 1937 году
поступил в Московский институт народного хозяйства, с 4
го
курса которого добровольцем записался в народное
ополчение.
В начале июля 1941 года в М
оскве началось
формирование народного ополчения. Я, как многие тысячи
москвичей, записался в народное ополчение и был зачислен
командиром батареи противотанковых пушек в 7
ю дивизию
народного ополчения Бауманского района города Москвы.
В начале августа 194
1 года дивизия была направлена в
район города Вязьмы (Смоленская область). Командованию
дивизии было приказано создать хорошо оборудованный
рубеж обороны. Ополченцы рыли окопы, оборудовали
площадки для артиллерии и строили долговременные огневые
точки (Д
ОТ).
После поражения наших войск под Смоленском немецкие
войска шли на Москву, не встречая серьезного сопротивления
на своем пути. В 18 километрах западнее города Вязьмы они
встретили упорное сопротивление ополченцев Москвы.
Начались ожесточенные бои.
Неме
цкая артиллерия массированно обстреливала нашу
оборону, бомбила авиация.

Московские ополченцы, отбивая атаки противника, несли
тяжелые потери. Так продолжалось с 5 по 12 октября 1941
года.
Утром 12 октября 1941 года бомба попала в землянку, где
находился
штаб дивизии. Все, кто находился в землянке,
погибли. Связи не было.
Ополченцы были вынуждены самостоятельно выходить из
Вяземского окружения, что сделал и я с несколькими бойцами
моей батареи.
Выходя из окружения, мы попали под бомбежку. Я был
контужен
и ранен. Оказался в немецком плену. Пытался
бежать из плена, но неудачно, за что был жестоко наказан.
В конце 1942 года нас посадили в теплушки и отправили в
Италию строить оборонительные укрепления в Альпах.
В Италии с помощью местных жителей я бежал из
плена.
Меня спрятал итальянский рабочий Дини Гуэрино и его жена
Роза. Их сын Клаудио был мобилизован фашистами и погиб в
районе Сталинграда. Они ухаживали за мной, кормили меня,
учили итальянскому языку. Я три месяца жил в этой семье.
Дини Гуэрино был пар
тизанским связным, и я попросил
его отправить меня к партизанам.
Я, вместе с итальянскими партизанами, участвовал в
нескольких боевых операциях. Потом я узнал, что в
итальянских отрядах есть русские, но они не знают
итальянского языка, поэтому не могут уч
аствовать в боевых
операциях.
Я попросил командующего партизанскими отрядами
Марио Риччи (Армандо), чтобы всех русских
откомандировали в мое распоряжение. Через несколько дней
ко мне пришли 60 бывших советских военнопленных.
Партизаны сообщили, что в лагер
е военнопленных в
городе Сассуоло есть много русских. Мы написали (на
русском языке) листовки, в которых призывали бежать в горы
к партизанам, и разбросали их в лагере. Через некоторое время
в моём отряде было уже около сотни наших бывших
военнопленных. Ко
мандующий Марио Риччи назначил меня
командиром нашего отряда. Со временем наш русский
партизанский отряд стал батальоном.
Сначала мы выполняли боевые операции вместе с
итальянскими партизанами: взрывали мосты, делали завалы на

горных дорогах, разоружали ка
рабинеров, освобождали
небольшие населенные пункты от итальянских фашистов.
В нашем районе был небольшой городок Монтефьорино,
где в старом замке располагался гарнизон фашистов.
Партизаны решили захватить этот городок, а также
уничтожить фашистов, находивш
ихся в замке. В этой
операции принимал участие и русский партизанский отряд.
Партизаны заняли городок. В замке, стоявшем на самой
вершине горы, укрылось около сотни чернорубашечников.
Трое суток они отбивали наши атаки. Итальянские фашисты
надеялись на пом
ощь, которая должна была прийти из города
Модены, где был расквартирован немецкий гарнизон. Дальше
тянуть было нельзя. И тогда партизаны решили штурмом взять
замок.
На четвертый день осады, когда фашисты меньше всего
ожидали нашей атаки, мы пошли на штурм
. Партизаны были
расставлены так, чтобы каждый из них имел возможность
вести прицельный огонь по отведенному ему окну
амбразуре.
По сигнальной ракете партизаны открыли ружейно
пулеметный огонь. Ударная группа внезапным броском
прорвалась под крепостные ст
ены в «мертвую зону». Кто
бросив противотанковую гранату, пробил брешь в крепостных
воротах. Русские партизаны ринулись в образовавшийся проем
внутрь крепостных стен к замку.
Чернорубашечники были ошеломлены внезапностью
атаки и дерзостью русских парти
зан. Они вывесили белый
флаг. Гарнизон капитулировал. Замок Рокка ди Монтефьорино
был взят, над ним мы подняли трехцветный флаг Италии.
На следующий день в Монтефьорино переехал штаб
командования партизанских отрядов во главе с Марио Риччи.
Через нескольк
о дней Марио Риччи, поблагодарив наш
отряд за участие в операции по освобождению от фашистов
Монтефьорино, сказал мне, что он принял решение сделать
наш отряд резервной частью командования с размещением в
Монтефьорино.
По одному и небольшими группами, по 2
3 человека,
стали приходить в наш отряд не только бывшие советские
военнопленные, но и югославы, чехи. Численность нашего
отряда стала увеличиваться.

Я назначил ленинградца Анатолия Тарасова, который
хорошо знал итальянский язык, комиссаром отряда и своим
заместителем. Он тоже был военнопленным и, совершив
побег, пришел к партизанам.
Однажды командир Марио Риччи попросил нас помочь
итальянским партизанам, находившимся у селения
Пьянделаготи.
Приехав на место, я встретился с командиром итальянских
партиза
н по кличке «Марой», который подробно доложил о
боевой обстановке. Выбить немцев из деревни можно было
только внезапным ударом наших двух отрядов. Наш отряд
должен был внезапно напасть на немцев в центре деревни, а
итальянские партизаны должны были поддерж
ивать нас огнем
с флангов.
Я поднял бойцов отряда в атаку. С криками «Ура» мы
ринулись на врага. Атака была столь стремительной и
внезапной, что немцы бросились бежать к своим машинам,
оставленным на окраине деревни, но там итальянские
партизаны открыли по
ним огонь. Мы уничтожили немецких
карателей, освободив селение Пьянделаготи. Наш отряд
вернулся в Монтефьорино.
В начале осени 1944 года, для того чтобы подавить
партизанское движение, Муссолини попросил немецкое
командование направить в Италию войска дл
я борьбы с
партизанами. Итальянским партизанам становилось все
труднее проводить боевые операции, поскольку силы были
неравные.
Марио Риччи принял решение перейти линию фронта,
чтобы вместе с союзниками продолжить борьбу с фашизмом.
Такой приказ получил и
наш отряд.
В ночь на 30 октября 1944 года мы перешли линию
фронта и оказались в расположении американских войск.
Американцы сказали нам, что для нас война окончена, и
на следующий день на машинах нас отправили в город
Салерно.
В конце апреля 1945 года н
ас на английском военном
корабле привезли в Одессу.
После окончания института, в 1951 году, по путевке МВД
СССР, работал заместителем начальника по экономическим

вопросам шахты № 2 «Интауголь» Печерского угольного
бассейна.
С 1961 года работал в Госплане
СССР.
С 1987 года пенсионер союзного значения.
В 1966 году в Риме на съезде итальянских партизан
генеральный секретарь Итальянской коммунистической
партии Луиджи Лонго наградил меня медалью «Гарибальди»
за военную доблесть в борьбе с фашизмом.
Вторую «Гар
ибальдийскую звезду» за военную доблесть
мне вручил Феручо Парри, один из руководителей Корпуса
добровольцев свободы, (так назвались воинские
формирования итальянского движения Сопротивления), на
праздновании 30
й годовщины создания партизанской
республики
Монтефьорино.
Руководители муниципалитетов городов Модена и
Ливорно наградили меня именными золотыми медалями за
вклад советских партизан в общую борьбу итальянского
народа с фашизмом.
Наше правительство наградило меня орденом Красного
Знамени и орденом О
течественной войны 1
й степени.
Кинорежиссер Екатерина Вермешева сняла
документальный фильм о нашем отряде.
Автор книги «Записки русского гарибальдийца».
Новосибирское книжное изд
во, 1988, 220 с.
Декабрь 2003 года
В подготовке текста воспоминаний
казала помощь
Дайнеко Мария
Викторовна
студентка 2
го курса
профессионального училища №
5 города
Москвы

Петрищев
Василий Петрович
Вызываю о
гонь на себя
Я родился 8 октября 1923 года в городе Талас Киргизской
ССР.
22 июня 1941 года я косил сено в
поле. Приехал на
таратайке домой, а мать плачет и говорит: «Война, война!»
Поскольку мы ждали этого уже давно, то я лично
воспринял это спокойно, была уверенность в победе. А мать
плакала.
Мы всем классом пошли в военкомат и попросили
призвать нас в ар
мию. Патриотизм был невероятно велик.
Мне восемнадцати еще не было, мне на паспорте
написали «До особого» и сказали: «Идите, вызовем потом».
Пришла повестка из военкомата. Сказали: «Через день,
через два собраться и выезд».
Направили курсантом во Фрунзе
нское пехотное училище,
где я примерно с полгода учился. Окончил училище в звании
лейтенанта, там меня назначили командиром стрелкового
взвода. Погрузились в товарные вагоны и поехали. Это было
начало августа, когда немцы подходили вплотную к
Сталинграду.
Нашу дивизию направили туда.
Мы все несли на плечах: винтовки, пушки, ПТРы и всё
остальное. Пешком шли по 40
50 километров в день. Был
август, дождей нет, земля
цемент.
Дивизию дислоцировали у поселка Ерзовка.

В первый бой пошли, не позавтракав, даже в
оды не
выпили: подняли и пошли вперёд.
У нас в роте было 2 танка. Когда мы стали наступать
цепью, то фашистские самолёты атаковали эти танки. Я дал
команду: «Взвод
100 метров вперёд бегом». Так я спас взвод
от атак пикирующих самолётов.
После боя в жив
ых осталось только два офицера
я и
комиссар роты. У меня во взводе осталось человек 20, у
других
по 10
15. Политрук мне сказал: «Вася, принимай
роту». Принял, посчитал, сколько бойцов осталось. Назначил
старших во взводах. На занятой высоте нашли яму
и окоп,
прилегли спать…
Утром проснулся
тихо кругом.
Петь, как там правый фланг?
Он минут пять ползал, бегал.
Товарищ командир, никого нет.
А слева?
Никого нет.
Тогда комиссар сказал: «А ну
ка, сходи в ложбину».
И Петя привёл оттуда солдат наше
й роты. Их ночью
солдат Бондарь уговорил уйти в ложбину: «Что мы
то будем
на высоте? По нам стрелять будут! Давайте утром вернемся
сюда».
Вот их Петя и привёл.
Что делать? Наказывать надо роту.
Бондарю
гаду задали вопрос: «Зачем увёл роту?»
Он плакал
и говорил: «У меня четверо детей кормить
треба, а тут ночью могли убить. Простите меня».
Комиссар сказал: «Расстрелять гада!»
Не расстреляли. Я не мог стрелять в солдата. Зачем же
своего убивать? Комиссар тоже не стал стрелять.
После этого поступила ком
анда: высоты справа и слева
захватить!
И мы пошли в атаку. Немцев отогнали.
В этом бою я был ранен в скулу. В медсанбате несколько
месяцев скулу стягивали. Когда рана зажила, я вернулся в
свою дивизию.
В это время в каждом полку создавалась снайперская
группа. В 900
м полку меня назначили командиром взвода

снайперов. До этого меня офицеры обучили стрельбе из
снайперской винтовки.
Ночью попарно мы выходили на передовую и дежурили.
Был январь
холодно. Одеты мы были хорошо: полушубки,
валенки и шапка.
м надо было позицию занять и не двигаться.
Шелохнулся
немецкий снайпер убьёт. Увидел цель,
стрельнул и лежишь недвижимо. Потом опять увидишь цель,
выстрелишь следующим патроном и опять лежишь… И так
целый день. Ноги коченеют. Но стрелял хорошо.
Когда
10 января началось наступление, снайперы тоже
пошли в атаку, а потом лазали по подвалам, выводили оттуда
немцев.
Однажды днём подъехала полевая кухня. Котелок налили,
на бугорок присели. А потом подумал: «На чём же я сижу?»
Оказывается, на трупе немца си
дел…
Потом наша дивизия вела бои в направлении Белгорода и
Харькова.
Высота 201,7
с неё на пять километров всё видно. Ночью
меня вызвал командир полка и дал приказ: «Захватить эту
высоту!»
Пошли на высоту. Забросали гранатами и захватили
высоту. На
нас пошли танки. Когда танки выползали на
гребень холма
мы забрасывали их гранатами и
расстреливали из противотанковых ружей. Я лично подбил 2
танка.
На танках были установлены огнемёты. С их помощью
немцы всё выжигали перед собой!
Стародубцев выскочи
л из окопа, подбил танк и сам погиб.
Нас осталось семь человек.
У нас кончились боеприпасы, а связи не было. Связист
доложил: «Товарищ командир, кабеля не хватило». Потом он
нашел куски провода, соединил их, и телефон стал работать.
Я позвонил командиру
полка и сказал: «Боеприпасы
кончились, прошу открыть огонь по нам».
Он удивился: «Как открыть огонь?»
Всё же открыли огонь по нашим позициям. Немцы начали
отступать. Так мы удержали эту высоту.
После этого боя я стал плохо слышать, а руки немели.

Из к
ниги Г.К. Жукова «Воспоминания и размышления»:
«17 августа армии Степного фронта подошли вплотную к
Харькову, завязав сражение на его окраинах. Энергично
действовала 53
я армия И.М. Манагарова, и особенно ее 89
гвардейская стрелковая дивизия под командов
анием
полковника М.П. Серюгина и 305
я стрелковая дивизия под
командованием полковника А.Ф. Васильева. Части 53
й армии,
действуя днем и ночью, стремились быстрее завершить
прорыв обороны на подступах к городу. Наиболее
ожесточенный бой развернулся за высо
ту 201,7 в районе
Полевого, которую захватила сводная рота 299
й стрелковой
дивизии в составе 16 человек под командованием старшего
лейтенанта В.П. Петрищева.
Когда в живых осталось всего лишь семь человек,
командир, обращаясь к бойцам, сказал:
Товарищи,
будем стоять на высоте так, как стояли
панфиловцы у Дубосекова. Умрем, но не отступим!
И не отступили. Героические бойцы удержали высоту до
подхода частей дивизии. За мужество и проявленный героизм
Указом Президиума Верховного Совета СССР старшему
лейтена
нту В.П. Петрищеву, младшему лейтенанту В.В.
Женченко, старшему сержанту Г.П. Поликанову и сержанту
В.Е. Бреусову было присвоено звание Героя Советского
Союза. Остальные были награждены орденами».
Я попросил командира дивизии Травникова разрешить
нам атак
овать пункт, который уже полмесяца никак не
захватим. Он ответил: «Я тебе завтра скажу». На следующий
день он мне сказал, что доложил командующему, а
командующий ему ответил: «Петрищева на фронт не пускать!
Он должен жить!»
Потом меня вызвали к командующем
у армией
Манагарову. Он спросил: «Товарищ Петрищев, мы хотим
предложить Вам в штабе работать».
А я говорю: «Да я же не знаю эту работу, не надо,
отпустите меня на фронт».
Они пошептались и спросили: «А учиться пойдёте?»
Я ответил: «Пойду!»

И меня напр
авили сначала на курсы «Выстрел», а потом в
Военную
академию
имени М.В. Фрунзе
, которую я окончил в
1947 году.
Награжден:
званием
Героя Советского Союза с вручением
ордена Ленина и медали «Золотая Звезда»
каз
Президиума Верховного Совета СССР от
ноября 1943 года
орденом Отечественной Войны 1
й степени.
1974 год
у у
волен в запас в звании полковник
Апрель 2015 года
В подготовке текста воспоминаний
оказал помощь
Купрюшкин Андрей
Александрович
, студент 2
го курса
факультета “Радиоэлектрон
ика
летательных аппаратов”
Учебного
оенного
ентра
факультета военного
обучения
Московского авиационного
института
(национального исследова
тельского университета)

Плотников
Павел Михайлович
Броском противотанковой гранаты
подбил передовой та
Я родился 26 августа 1917 года на хуторе Арсеньев
Рыльского уезда Курской губернии в крестьянской семье.
Русский.
В 1939 году окончил Рыльское педагогическое училище,
по окончании которого работал учителем. В Красную Армию
был призван в 1939 году. В
1941 году окончил Воронежское
военное училище связи.
Участник Великой Отечественной войны с 9 февраля 1942
года по 24 апреля 1945 года. Принимал участие в боях с
немецко
фашистскими захватчиками на Калининском, Северо
Западном, Брянском и 2
м Белорусском
фронтах в составе
й стрелковой дивизии. Командовал ротой, батальоном,
стрелковым полком.
Служил я в пехоте.
Во время Орловско
Курской операции (июль 1943 года)
нашему 1260
му стрелковому полку на подступах к городу
Орлу была поставлена задача
захва
тить железнодорожный
вокзал. Мы вокзал захватили, а помощь не подошла!
Пришлось отступить, а затем захватывать вокзал вторично.
Затем мы участвовали в боях на Московской улице в
городе Орле, форсировали реку Орлик.

В 1944 году наш полк участвовал в окруж
ении под
Минском большой группы немецко
фашистских войск, а
также в освобождении столицы Белоруссии
города Минска.
Это было 3
го июля.
В марте 1945 года мы участвовали в разгроме фашистских
войск в Померании (земля на юге Балтийского моря).
городах Дан
циг (так на немецкий лад называлась военно
морская база и крепость Гданьск) и Гдыня немцами были
созданы мощные и хорошо укреплённые оборонительные
рубежи.
Операция наших войск заключалась в том, чтобы вначале
решительным ударом разделить приморскую групп
ировку
противника на две части, а затем уничтожить их одну за
другой.
Накануне наступления меня, в числе других офицеров,
вызвали к командующему 2
м Белорусским фронтом маршалу
Рокоссовскому. На столе лежала карта с планом
операции. Константин Конста
нтинович, рассказав о важности
и вероятных трудностях операции, обращаясь ко мне, добавил:
«Подполковник Плотников! Вы видите вот эту красную
стрелу, направленную на Балтийское море и рассекающую
Данцигско
Гдыньскую группировку противника? На острие
этой с
трелы находится вверенный вам полк. Операция очень
зависит от действий 380
й дивизии, и особенно
от действий
вашего полка. Овладеете городом Сопот, выйдете к
Балтийскому морю и пришлёте мне в бутылке морскую воду».
Моему полку в помощь был придан танковы
й батальон. В
ходе нашего стремительного наступления фашисты понесли
значительные потери в живой силе и боевой технике. После
многочисленных тяжёлых боёв бутылка балтийской воды
была отправлена маршалу Рокоссовскому.
Выписка из архива:
«В марте 1945 года
подполковник Плотников П.М.,
командуя стрелковым полком, вёл боевые действия на острие
ударной группировки 2
го Белорусского фронта, рассекающей
окружённую в Данциге и Гдыне приморскую группировку
немецко
фашистских войск.
Отбивая многочисленные контратак
и и преодолевая
сложную систему крепостных сооружений, полк овладел
городом Сопот, рассёк надвое окружённую группировку

противника и в тяжёлых наступательных боях первым вышел
к Балтийскому морю. Благодаря храбрым и смелым
действиям, дерзости, отваге и гер
оизму лично товарища
Плотникова П.М. стрелковый полк форсировал реку Висла, в
результате чего 30 марта 1945 года город Данциг
крупный
промышленный центр, военно
морская база и крепость
был
освобождён от немецко
фашистских захватчиков.
Сам товарищ Плот
ников П.М., несмотря на ледяную
температуру воды, бросился вместе с солдатами в реку Висла
и лично под пулемётным огнём противника форсировал реку,
подавая пример мужества и героизма.
На захваченном плацдарме при внезапном прорыве танков
противника к наблю
дательному пункту, Плотников П.М.,
рискуя жизнью, лично броском противотанковой гранаты
подорвал передовой танк врага и предотвратил дальнейший
прорыв противника. За этот подвиг Плотникову П.М. 29 июня
1945 года указом Президиума Верховного совета СССР был
присвоено звание Героя Советского Союза».
В апреле 380
я стрелковая дивизия подошла к реке Одер,
южнее города Штеттин, где ещё упорно оборонялись немцы.
Мы форсировали Одер. Я был в третий раз, на этот раз тяжело,
ранен и 30 апреля 1945 года отправлен на
лечение в госпиталь.
По окончании войны я продолжил службу в Вооружённых
Силах СССР. В 1948 году окончил Военную академию имени
М.В. Фрунзе, а в 1955 году
Военную академию Генштаба.
С 1955 года был командиром 1
й гвардейской
мотострелковой дивизии, ко
торая дислоцировалась в Тбилиси.
С 1963 по 1965 год командовал 1
м армейским корпусом в
Туркмении. С 1966 по 1967 год был заместителем
командующего войсками Прикарпатского военного округа.
В 1967 году был назначен первым заместителем
командующего Дальне
восточного военного округа. В марте
1969 года руководил военными действиями в районе острова
Даманский на реке Уссури.
С 1973 года в Главной инспекции Министерства обороны
СССР.
С 1984 по 1987 год в звании генерал
лейтенанта работал
консультантом в Военн
ой академии имени М.В. Фрунзе и в
Главной инспекции Министерства обороны СССР.

Являюсь почётным гражданином города Гданьска (1975
год), генерал
лейтенант.
Награждён: званием Героя Советского Союза (1945),
орденом Ленина (1945), тремя орденами Боевого Кра
сного
Знамени (1943,1944,1969), орденом Кутузова 3
й степени
(1944), орденом Александра Невского (1944), двумя орденами
Отечественной войны 1
й степени (1945,1985), орденом
Трудового Красного Знамени, двумя орденами Красной
Звезды (1942, 1954), орденом «
За службу Родине в
Вооружённых Силах СССР» 3
й степени, а также
иностранным орденом
Крестом Польской Народной
Республики.
Декабрь 2014 года
В подготовке текста воспоминаний
оказал помощь
Гудков Михаил Олегович
студент 2 курса факультета
«Роботот
ехнические и интеллектуальные
системы»
Учебного
оенного
ентра
факультета военного обучения
Московского авиационного института
(национального исследовательского
университета)

Полянская
Ирина Николаевна
Это что за октябренок?
Родилась я в подмоск
овном селе Ромашково 4 сентября
1926 года в семье Марии Митрофановны и Григория
Алексеевича Водопьяновых. После ареста папы меня
удочерили мой крестный отец Николай Николаевич
Полянский и его жена Клавдия Митрофановна.
Бесконечно благодарна моей маме за то
, что она нашла в
себе мужество отпустить меня, 16
летнюю девчонку, на фронт.
Духовник моей мамы Преподобный Отец Лаврентий
Черниговский сказал: «Пусть идет
вернется».
Мама благословила меня маленькой иконочкой Иверской
Царицы Небесной, а старшая сестра
переписала 90
й псалом.
Эти дорогие моему сердцу реликвии я пронесла в левом
кармашке гимнастерки всю войну.
На войне мне не пришлось совершить ничего
героического
просто честно выполняла свой гражданский
долг, хотя было трудно, порой очень трудно, а и
ногда жутко.
На фронт, в 415
ю стрелковую дивизию, которая вела
тяжелые бои за удержание плацдарма на левом берегу Днепра,
наше пополнение прибыло в начале октября 1943 года.
Когда приехали, было уже совсем темно, ничего нельзя
было рассмотреть, поняла то
лько, что мы в лесу. Нас
распределили по землянкам. В тусклом свете коптилки,
сделанной из гильзы снаряда, я увидела женщину.

Это была Женя Шистя. Мы разговорились и всю ночь
рассказывали друг другу о себе. Под утро сморил сон, но не
успела сомкнуть глаза
, как я вскочила от страшного грохота
разорвавшегося снаряда. К моему удивлению, Женя спокойно
сквозь сон проговорила: «Ложись, это далеко».
повернувшись на другой бок, продолжала спать. А снаряды
рвались и рвались, как казалось, совсем рядом с землянко
й.
Спать, конечно, не могла, при каждом взрыве вздрагивала,
а с потолка на голову сыпались песок и земля. Позже на
фронте не раз приходилось попадать и под артобстрелы, и под
бомбежку, в другие передряги
чего только не бывает на
войне, всегда было стра
шно. Но ту первую свою ночь на
фронте я запомнила на всю жизнь.
Меня зачислили на довольствие и выдали
обмундирование. С гимнастеркой и юбкой как
то обошлось
нам с Женей удалось подогнать их. А вот с шинелью
получился полный конфуз: пришлось закатывать
рукава, а при
ходьбе ноги пугались в длинных полах. Через несколько дней
всё пополнение, прибывшее в дивизию, приняло присягу.
Командир дивизии П.И. Мощалков, обходя строй, заметил
меня.
Это что за октябренок?
возмутился он.
Не знаю, какова была бы м
оя военная судьба, если бы не
капитан Рыков, который неожиданно отрапортовал: «Товарищ
полковник, это наша новая артистка Ирина Полянская, очень
талантливая
наша надежда».
Полковник, видимо, был озадачен такой характеристикой
и стал внимательно меня раз
глядывать.
Так что же вы, капитан, свою «надежду» обрядили как
чучело?
сказал он, но уже другим тоном.
В начале ноября 1
й Белорусский фронт под
командованием маршала К.К. Рокоссовского, в который
входила наша 61
я армия генерал
полковника Белова, пе
решел
в наступление, во время которого прошло моё боевое
крещение. Это произошло во время форсирования Днепра.
На том участке фронта, где вела переправу наша дивизия,
река была перерезана островами. Мы перебирались по
понтонам, а иногда и по двум дощечкам
. Ледяная вода
доходила до колен, а на календаре был ноябрь 1943 года. Как
только переправились на правый берег, начался минометный

обстрел. Мы залегли, благо берег был крутой, это нас и
спасло.
Тогда, на Днепре, я очень простудилась, заработала
сильный ф
урункулез, который мучил меня всю войну.
Моя военная служба продолжалась: я научилась стрелять,
перевязывать раненых, помогать им в трудную минуту. В
медсанбате мне часто доверяли дежурство в перевязочной или
сортировочной палатке, работала в полковых пун
ктах первой
помощи.
Первой операцией, на которой мне довелось
ассистировать, была ампутация верхней конечности. Хирург,
молодой капитан медицинской службы, сказал мне: «Держи
руку за пальцы».
Я впилась, что было мочи, держу. Блеснул скальпель в
руках хиру
рга, рассек мышцы, перерезал сухожилия и
«вычленил» сустав. Ампутированная рука должна была упасть
в таз, но я держала её намертво, не в силах разжать пальцы.
Отпусти!
услышала я.
Но все вокруг поплыло перед глазами. Я потеряла
сознание. Меня вынесли
из операционной палатки и дали
понюхать нашатырь. На морозе пришла в себя.
Однажды ночью на дежурстве в сортировочной палатке,
сплошь заставленной носилками с ранеными, я оформляла
сопроводительные карточки в госпиталь. Ноги мои окоченели,
и я поставила и
х на край носилок. Там лежал молоденький
солдат, совсем мальчик. И вдруг, опустив глаза, увидела
он
мертв! Ноги мои отяжелели, приросли к носилкам.
заплакала.
Мы были на подступах к городу Мозырю. За
освобождение этого города наша дивизия была награжд
ена
орденом Красного Знамени и получила наименование
«Мозырская». Впоследствии дивизия была удостоена ещё
двумя орденами: орденом Суворова 2
й степени и орденом
Кутузова.
В короткие передышки между боями, когда полки стояли
в обороне, мы, небольшая групп
а, стали давать концерты.
Солдаты уже нас знали и называли нас артистами. Никто не
знал, может быть кому
то из них суждено в последний раз
слушать перед боем игру на баяне Феди Реутова или в

исполнении Жени Шисти песню «Это
русское раздолье, это
Родин
а моя».
Бывало, что 2
3 человека из нашей концертной бригады
пробирались в боевые охранения, вынесенные на нейтральную
полосу впереди передовой линии. И там мы давали свои
концерты.
Весной 1944 года под Пинском, на участке фронта между
нашей и немецкой лин
иями обороны, были болотистые
непроходимые места. Опорные пункты размещались на
небольших возвышенностях, на одной из которых находилось
боевое охранение 1223
го стрелкового полка, где разрешили
выступить нашей группе. Повел нас туда начальник штаба
полка
капитан И.Б. Хомяков.
От боевого охранения до немецких окопов было не более
200 метров, поэтому он принял решение проводить концерт в
самой большой землянке. В ней собрались все свободные от
боевого дежурства. Мы спели «Землянку», другие фронтовые
песни.
Я читала стихи.
Через полчаса капитан дал команду собираться в
обратный путь. Провожать нас вышли все бойцы. Не успели
мы отойти от землянки метров на 30, как начался артобстрел.
Все упали па землю. Один из снарядов угодил прямо в
землянку, которую мы поки
нули всего за три минуты до
начала артобстрела. Нетрудно себе представить, что было бы с
нами.
В другой раз нашей концертной группе из трех человек
предстояло побывать в отдаленном боевом охранении. Повел
группу И.Б. Хомяков. Нас сопровождали два автоматч
ика.
туда, и обратно шли по взрытому, засохшему полю. Но то,
что поле было заминировано
мы не знали.
Наша дивизия освободила город Пинск. При
освобождении города погибла медсестра Полина Пряхина.
За успешно проведенную операцию по освобождению
города
два стрелковых полка, 1223
й и 1226
й, получили
наименование

«Пинский». Позднее ещё два полка, 1221
стрелковый и 686
й артиллерийский, после освобождения
города Бреста стали называться
«Брестский».
Потери были большими. В августе 1944 года нашу
диви
зию отвели во второй эшелон в район Белостока.

Говорили, что нас могут отправить в тыл на
переформирование. Но наш эшелон пошел в Прибалтику.
Наша дивизия участвовала в освобождении Риги. На
подступах к Риге по шоссе к передовой шла рота автоматчиков
нашег
о полка. И где
то в последнем ряду шел Миша Дасюк.
Была абсолютная тишина. Вдруг из леса по колонне раздался
одиночный выстрел. Рота врассыпную. Когда же стали
собираться, увидели, что на дороге лежит Миша.
Остановили ездового, возвращавшегося с передовой
, куда
он отвозил боеприпасы, положили раненого Мишу на повозку
и повезли в медсанбат. Когда доехали, оказалось, что
медсанбат уже перевели в другое место. Нужна была срочная
операция
ранение было в живот, а сделать её было некому.
Мишу переложили на ма
шину и повезли дальше в тыловой
госпиталь. Но драгоценное время было потеряно. Так мы с
Толей Янченко потеряли своего друга Мишу Дасюка, с
которым вместе уходили на фронт.
Предстояла операция по уничтожению Курляндской
группировки немцев. На небольшом про
странстве очень
плотно располагались воинские части: у опушки леса
самолеты, рядом в лесу
склад боеприпасов, слева
землянки
летчиков, справа
два медсанбата.
Поступил приказ наступать. Когда все пришло в
движение, начался страшный артобстрел. Била
дальнобойная
артиллерия немцев, причем била как раз по тому месту, где
стояли наши войска. Снаряды ложились точно в цель. И у
меня даже было впечатление, будто кто
то корректировал
огонь. Боже мой, что тут началось!
Склады боеприпасов начали взрываться. Сн
аряды рвались
и в расположении медсанбатов. Взвод наш рассыпался кто
куда. Обезумев от этого ужаса, я уткнулась головой между
корнями огромной сосны. После очередного взрыва кто
схватил меня за шиворот и швырнул в блиндаж. Я очутилась
среди авиаторов. И
з телогрейки и ушанки торчали куски ваты
это были следы задевших меня осколков.
К счастью, я оказалась цела и невредима, только оглохла
от контузии.
Потом была Варшава. В столицу Польши я въехала
верхом
старшина конного взвода дал мне лошадь.

В янва
ре 1945 года ночью нас, пехоту, посадили на танки.
Я сидела на броне и дрожала от холодного металла и
пронизывающего ветра.
На границе с Германией в одном маленьком местечке мне
пришлось остаться с тяжелоранеными, которых надо было
эвакуировать в армейский
госпиталь. Дивизия и медсанбат
ушли вперед. За ранеными должна была прийти машина, но её
все не было. Наступила ночь.
Я стала подтаскивать раненых в простенки между окон.
Ведь мы находились на территории врага. При мне был
трофейный пистолет системы «вал
ьтер», но уверенности в
том, что он стреляет, не было. Когда стемнело, стало особенно
страшно. Где
то стреляли. Я то и дело выбегала в темноту на
шум приближающихся машин, но они все проносились мимо.
Раненые стонали.
Так прошла ночь, полная тревог и волн
ений. Утром
прибыла машина из госпиталя. Раненых увезли в тыл, а я
отправилась догонять «хозяйство» Мощалкова.
Фронт приближался к Берлину. Началось форсирование
Одера, в котором принимали участие и мы. Никогда не забуду
ночь на 16 апреля 1945 года, когда
началась артподготовка
перед наступлением на Берлин. От взрывов сотрясалась земля,
стояло зарево, мощные прожектора освещали путь нашим
войскам, ослепляя противника.
Разве можно забыть встречу с союзниками на Эльбе? Мне
было поручено вести концерт на встре
че советского
командования с командованием союзных войск. Тогда я
узнала, что высшее выражение восторга у американцев
это
свист.
8 мая было большое торжество по случаю вручения нашей
дивизии ордена Суворова 2
й степени. И только мы
разошлись, повсюду нач
алась такая пальба, как будто войска
снова пошли на штурм Рейхстага!
Я выбежала на улицу. Стреляли все и из всего, что только
стреляло. Пускали ракеты в воздух. Обнимались, плакали,
кричали: «Победа! Победа! Победа!»
Через несколько дней я обратилась к
командованию
дивизии с просьбой отпустить меня на учебу в Москву.
Командир дивизии П.И. Мощалков сразу принял решение:
«Езжай, ты честно отвоевала, езжай».

Но тут запротестовал заместитель командира дивизии
А.Я. Кудря: «Куда ты её отпускаешь, когда полки
стали на
отдых? Сейчас самая работа. Ира, не уезжай. Через две недели
у тебя будет «звездочка» (орден Красной Звезды)».
Не нужна мне «звездочка». Отпустите меня учиться,
взмолилась я.
К счастью, решающее слово оказалось за командиром
дивизии. Павел И
ванович сказал: «Иди в 1
й отдел к майору
Сотнику. Пусть даст тебе справку».
Несмотря на то, что приказ о демобилизации ещё не
вышел, моя просьба была удовлетворена, хотя по уставу
увольнение из армии мне было не положено.
В Москве у меня возникли неприят
ности, поскольку я
оказалась незаконно уволенной из армии. Тем не менее, я
благодарна Павлу Ивановичу за то, что он принял важное для
меня решение, которое помогло мне устроить свою судьбу.
В военкомате лейтенант поставил меня по стойке
«смирно» и скоманд
овал: «В 24 часа явиться на сборный пункт
Красная Пресня». Но судьба мне благоволила. По дороге
домой в трамвае я встретила актрису, которая с фронтовой
бригадой театра Советской Армии приезжала к нам в дивизию.
Мы поехали с ней в театр. Руководство театра
Советской
Армии написало письмо в Народный Комиссариат Обороны с
просьбой меня демобилизовать. Просьба была удовлетворена,
и приказом НКО я была демобилизована. Прошла конкурсный
отбор в театральное училище имени Б. Щукина при театре Е.
Вахтангова, стала
студенткой. Получила диплом актрисы.
Мечта моя сбылась!
Мною были сняты фильмы: «Им было семнадцать»,
«Подняты по тревоге», «Военные корреспонденты». Была
режиссером телевизионных рубрик: «Для воинов Советской
Армии и Флота», «Солдат
всегда солдат», «Под
виг».
Награждена медалью «За боевые заслуги» (март 1945
года), орденом Отечественной войны 2
й степени (1985),
медалью «За взятие Берлина» (1976), медалью «За
освобождение Варшавы» (1978), медалью «За Победу над
Германией в Великой Отечественной войне 19
1945 года»
(1975) и 17 юбилейными медалями.
Декабрь 2003 года

В подготовке текста воспоминаний
оказала помощь
Вурос Анна Дмитриевна
старший преподаватель Моск
вского
государственного университета имени
В. Ломоносова


Протасов
Николай Сте
панович
й добровольческий отряд моряков
Я родился 22 мая 1921 года в деревне Пикалмово
Вашкинского района Вологодской области в семье
крестьянина. В 1937 году окончил 8 классов. В летние
каникулы работал счетоводом колхоза «Путь Сталина».
По окончани
и 8 классов работал секретарем
Пиксимовского сельсовета. В 1939 году был направлен на
учебу в Школу советского строительства в город Череповец.
После 3 месяцев обучения был направлен работать
председателем сельсовета в Вышкинский райсовет. Но такой
вакантн
ой должности в районе не оказалось, мне предложили
должность инструктора райсовета. Инструктором я
проработал 1,5 года.
В октябре 1940 года меня призвали служить на Северный
флот. Я был зачислен курсантом Объединенной школы
учебного отряда Северного флота,
где готовили младших
специалистов на корабли флота. Учебный отряд
дислоцировался на Соловецких островах в Белом море. По
окончании школы был назначен командиром смены.
После нападения фашистской Германии на Советский
Союз я, как и многие краснофлотцы, обр
атился с просьбой

направить меня на фронт. В начале июля 1941 года
командованию учебного отряда разрешили сформировать
отряд добровольцев в количестве 700 человек и отправить на
фронт
на Мурманское направление.
В первой половине июля 1941 года отряд полу
чил
наименование 3
го добровольческого отряда моряков
Северной армии и 16 июля 1941 года был отправлен в город
Полярный.
До конца августа 1941 года отряд сооружал
оборонительные рубежи на подступах к городу и занимался
тактической подготовкой.
В начале с
ентября 1941 года началась оборона города
Мурманска. Наш отряд был переброшен непосредственно на
передний край.
Ночью вывезли нас на исходные позиции. Кругом
раздавалась пулеметная стрельба, а в темном небе то здесь, то
там вспыхивали осветительные ракеты
В сентябре в Заполярье уже прохладно. А мы одеты в
тельняшки и бушлаты. Зуб на зуб не попадает.
И вот в ясном небе вспыхнула зеленая ракета. Как один,
весь наш отряд с криками «Полундра», «В атаку», «За
Родину», «За Сталина», «Вперед на фашистскую свол
очь», не
останавливаясь, во весь рост бросился в атаку. Ни пули, ни
снаряды противника уже не могли остановить моряков. За
часа отряд занял две высоты.
Командир взвода лейтенант Бухтояров, стреляя на ходу в
немцев, бежал впереди всех. Его героизм воодуш
евлял нас,
летних бойцов. Жаль, что его жизнь оборвалась в первой
же атаке. Вместе с ним в том бою погибло очень много наших
бойцов. Мне посчастливилось остаться в этом бою живым.
Каска спасла мне жизнь
две пули, попав в неё, рикошетом
ушли вверх
После многочисленных боев много офицеров выбыло из
строя. Командиром роты стал краснофлотец Сердюков,
политруком
краснофлотец Торцев, заместителем командира
роты младший лейтенант Кисляков. Меня назначили
командиром пулеметного взвода.
В конце октябр
я 1941 года наш отряд ввели во второй
эшелон обороны. Среди моряков ходил слух, что в начале
ноября наш отряд по морю будет переброшен в тыл

противника, чтобы освободить город Петсамо. Нам выдали
теплую одежду. Началась подготовка к совершению марша на
бол
ьшое расстояние.
Но в ночь на 7 ноября 1941 года наш отряд подняли по
боевой тревоге и вывели к высоте 314,9. С этой высоты
просматривалась наша территория на расстояние до
километров. Кроме того, с этой и с других высот можно
было вести перекрестный ого
нь по противнику.
Ночью нашей роте удалось незаметно проникнуть в
глубину обороны немцев и выйти к землянкам, в которых они
располагались. Мы забросали землянки гранатами, а
выскакивающих из них фашистов расстреливали в упор, их
было несколько десятков.
о недолго мы радовались победе. На рассвете 7 ноября
две роты противника развернулись в цепи и с двух
направлений двинулись на нас. Командир роты младший
лейтенант Сердюков, разделив нашу роту на две части, одну
часть отдал под моё командование, отражать а
таку слева, а
вторая часть под командованием Василия Кисляева должна
была не допустить прорыва противника справа.
В течение всего дня мы вели бой с противником, находясь
в полном окружении. С наступлением темноты командир роты
Сердюков принял решение прор
ываться к своим. Пулеметчики
моего взвода осуществляли прикрытие отхода, два взвода
бойцов прорвали кольцо противника, и мы вырвались из
окружения.
Политрук Торцов Александр погиб, младший лейтенант
Кисляков в бою был ранен.
За героизм, проявленный в этом
бою, политруку Торцову
Александру посмертно было присвоено звание Героя
Советского Союза.
Вскоре наш отряд перебросили на другое направление, где
шли ожесточенные бои. В этих боях погибло много наших
бойцов. Оставшихся в живых краснофлотцев перевели в
раз
ведывательные пехотные подразделения. А я был
направлен в город Мурманск на курсы младших лейтенантов
при 14
й армии. Так завершился боевой путь нашего 3
го
добровольческого отряда моряков Северного флота.
После учебы, в звании младшего лейтенанта, я пол
учил
направление в 10
ю гвардейскую стрелковую Печенскую

дважды Краснознаменную орденов Александра Невского и
Красной Звезды дивизию, где меня назначили командиром
взвода 4
й роты 2
го стрелкового батальона 28
го
гвардейского стрелкового полка.
В апрельски
х боях 1942 года я был тяжело ранен.
После трехмесячного лечения в городе Мурманске,
Мончегорске и Архангельске получил направление в свою
дивизию, где был назначен помощником начальника штаба
отдельного батальона. Батальон вёл разведку на открытом
фланге
обороны 14
й армии, а также в глубоком тылу
противника.
В ночь на 18 марта 1943 года батальон патрулировал
открытый фланг обороны дивизии. Пройдя 10
15 километров,
я и 2
я роты (командиры
Алексенко А.И. и старший
лейтенант Патраков) были обстреляны на
подступах к
безымянной высоте.
После короткого артиллерийско
минометного обстрела
высоты, мы перешли в атаку. Завязался бой. Командир
батальона принял решение ввести в бой роту Чебунькова
Олега для удара во фланг противника. Немцы стали отходить.
Высота
была взята.
Генерал
майор Худалов К.А. приказал командиру
батальона, не задерживаясь на высоте, продолжать
патрулирование местности. Майор Ладанов В.И. приказал мне
вызвать командиров рот, чтобы они доложили ему обстановку.
В ходе докладов выяснилось, что
на высоте, где шел бой,
остались ротные радиостанции. Радисты были ранены и не
смогли вынести радиостанции с поля боя.
Комбат приказал мне взять разведывательный взвод
батальона и разыскать радиостанции.
Я спросил его:
Как действовать, если на высоте
окажутся немцы?
По обстановке,
ответил Ладанов.
Вступать мне в бой?
уточнил я.
Ответа не последовало, я понял, что решение буду
принимать самостоятельно.
В 22.00 мы выступили. Ночь была морозная, кругом
белый снег и тишина, заметных ориентиров н
ет. Все должны
были соблюдать маскировку и осторожность. Первыми не
стрелять.

Дойдя до высоты, мы с командиром взвода решили, что
одно отделение будет подниматься на высоту по её скатам
справа, второе отделение
слева, а третье отделение останется
перед в
ысотой, если противник находится на высоте и откроет
огонь, то будет прикрывать отход этих отделений.
Вдруг наблюдатель доложил, что к 3
му отделению
приближаются два солдата противника. Немцы шли на лыжах
довольно быстро. Решили взять их живыми. Командир
го
отделения с одним бойцом должен был броситься под ноги
одному из них, а другие разведчики должны были схватить
второго. Завязалась борьба, в результате которой один немец
был взят живым, а второй оказал сопротивление и был убит.
Через некоторое время
дозор противника обнаружил нас и
открыл огонь. В создавшейся обстановке искать оставленные
на высоте радиостанции не представлялось возможным и я дал
сигнал к отходу.
Не вступая в бой с противником, разведывательный взвод
без потерь возвратился в батальо
н. Командир батальона майор
Ладанов В.И. остался доволен. Хотя рации мы не нашли, зато
привели «языка».
В июле 1943 года меня назначили помощником
начальника оперативного отделения штаба 10
й гвардейской
стрелковой дивизии. По приказу командира дивизии я
еоднократно выходил с отдельным лыжным батальоном на
выполнение боевых заданий в тыл противника. Мы
патрулировали местность, громили обозы с продовольствием и
боеприпасами, устраивали засады.
7 октября 1944 года началась Петсамо
Киркенесская
операция. Наш
а дивизия вела бои на главном направлении
наступления 14
й армии. Отдельный лыжный батальон
находился на правом фланге дивизии в районе озера Чапр и
реки Титовка. Батальон форсировал реку и начал наступать в
направлении Луостари. Я от штаба дивизии находил
ся в этом
батальоне и по радио поддерживал связь батальона с
командованием дивизии и оказывал помощь командиру
батальона по взаимодействию с другими частями дивизии.
Командовал батальоном майор Коношенко. В бою за
Луостари начальник штаба батальона был ран
ен, на эту
должность назначили меня.

Батальон успешно продвигался в глубь обороны
противника, уничтожая его отходящие подразделения.
Участвовал в освобождении города Петсамо. После перехода
государственной границы с Норвегией батальон форсировал
фьорд, вы
шел в тыл отходящему противнику и не допустил
его отход из города Киркенес (северная Норвегия).
25 октября 1944 года наша дивизия освободила город
Киркенес.
Затем, после короткого отдыха в районе города Рыбинска,
я гвардейская дивизия вошла в состав 4
го корпуса 19
армии, которой командовал генерал
лейтенант Г.К. Козлов.
Пройдя походным порядком 425 километров, 20 февраля
дивизия заняла рубеж для наступления на 2
м Белорусском
фронте. Наш 2
й батальон был в составе 35
го гвардейского
стрелкового пол
ка.
В ходе марша наш комбат майор Копырин был
эвакуирован в госпиталь. Командиром батальона назначили
меня.
я гвардейская дивизия прорвала оборону противника и
продолжала наступать в западном направлении.
Преследуя отступающего противника на подступах
городу Яново, мой 2
й батальон встретил упорное
сопротивление немцев. Завязался бой, который велся с
переменным успехом.
На рассвете 7 марта 1945 года противник, получив
подкрепление, перешел в наступление. Я приказал командиру
й роты старшему лейтен
анту Чебунькову Олегу отражать
атаки противника с фланга, а командиру 5
й роты Герою
Советского Союза Фролову обойти противника и выйти в тыл.
Однако рота капитана Фролова не смогла обойти
противника, поскольку была атакована. Я был ранен в голову.
Ранени
е, как мне показалось, не было тяжелым, и я продолжал
руководить боем. Наше положение ухудшалось, и я попросил
помощи у командира полка. Примерно через полтора часа
пришло подкрепление
рота автоматчиков с самоходным
орудием
во главе с заместителем коман
дира полка по
политической части И.П. Быковым, который распорядился
эвакуировать меня в медицинский пункт. Позднее мне стало
известно, что он тоже был тяжело ранен.
Из госпиталя в дивизию я возвратился через 20 дней.

После освобождения города Гдыня 10
я г
вардейская
дивизия была переброшена в Померанию.
В дальнейшем дивизия с боями продвигалась к порту
Свинемунде, важнейшей военно
морской базе немецкого
флота на Балтийском море.
Наш батальон преследовал противника вдоль шоссейной
дороги, подавляя сопротивле
ние немцев. Неожиданно в
боевых порядках батальона появился командир дивизии
генерал
майор Худалов Харитон Алексеевич вместе с
командиром артиллерии дивизии полковником Седышевым.
Генерал приказал с ходу захватить восточный берег
залива Свине, затем уничто
жить мелкие группы противника и
обеспечить развертывание главных сил дивизии для
форсирования залива.
Батальон успешно выполнил поставленную задачу.
Восточный берег залива был освобожден от противника.
С подходом главных сил дивизии инженерные и саперные
подразделения и части навели мосты, и к утру 5 мая 1945 года
главная военно
морская база на побережье Балтийского моря
была захвачена нашими войсками.
После этого мой батальон, продолжая наступление вдоль
моря, освободил ещё несколько населенных пунктов.
8 мая 1945 года для нас война закончилась.
В 1951 году получил среднее образование на
подготовительных курсах военной академии имени
М.В.
Фрунзе. Военную академию окончил в 1955 году.
В 1956 году участвовал в подавлении
контрреволюционного мятежа в Венгри
В армии прослужил 39 лет. Полковник в отставке.
Награжден 7 орденами, в их числе орден Красного
Знамени и орден Суворова 3
й степени, а также 25 медалями, в
их числе «За отвагу», «За боевые заслуги», «За оборону
Советского Заполярья» и пять медалей ино
странных
государств.
Май 2004 года

В подготовке текста воспоминаний
оказала помощь
Рамейкина Наталья
Александровна
, студентка 2
го курса
профессионального училища №
5 города
Москвы

Прохорова
Вера Павловна
В телеге под кожаным пальто
лежали бо
еприпасы
Я родилась в 1920 году в селе Покровское Мамошинской
волости Воскресенского уезда Московской губернии (сейчас
Новопетровский район Московской области). Русская. Член
ВКП(б).
В 1936 году окончила восьмилетнюю школу. Затем
поступила на вечернее о
тделение Исторического факультета
Московского педагогического института. О начале войны
узнала во время экзамена за первый курс.
По путёвке комсомола была направлена в Осташёвский
район преподавать в местной школе.
На фронт ушёл секретарь Осташёвского рай
онного
комитета ВЛКСМ. Меня назначили вместо него секретарём
районного комитета. Когда немецкие войска приближались к
Москве, меня и ещё шестнадцать человек оставили в
Осташёвском районе для подпольной работы. В подполье мы
занимались сбором информации, ко
торую мы передавали в
партизанские отряды.
Утром 16 октября 1941 года немцы заняли районный
центр. Ночью, под именем Екатерины Павловны Полозовой,
работницы Шитьковского торфяного предприятия, я пришла
на Щербинковскую мельницу, где должна была жить в семь
е

мельника. На мельнице немцы разместили штаб одной из
механизированных частей.
В школе я учила немецкий язык. Я не подавала виду, что
понимаю, о чём говорят немцы. Для них я была племянницей
мельника, и оставалась таковой в течение долгих трёх месяцев,
рискуя не только своей жизнью, но и жизнями всех членов его
семьи.
Каждый раз, уходя с мельницы в партизанский отряд, мне
приходилось придумывать разные предлоги.
Сказав, что иду навестить родителей, я направилась с
очередным донесением в партизанский шта
б И.Н. Назарова.
В Куровском лесу, дойдя до поляны, на которой должен
был находиться отряд партизан, я не увидела условного знака.
Я пошла дальше по лесу и увидела запряжённую телегу, на
которой сидел мужчина. Он крикнул: «Не двигаться!»
Я узнала в человек
е Петра Евтиховича, комсомольца из
совхоза «Болычёво». Но он не узнал меня и автомат не
опускал. В телеге я увидела кожаное пальто Григория
Кузьмича Камокина. Это я и сказала Петру. После чего он
улыбнулся и опустил оружие. Я села к нему в телегу, мы
поеха
ли в новое расположение штаба партизанского отряда.
В телеге под кожаным пальто лежали боеприпасы. Выехав
на поле, прилегающее к деревне Вильшанка, увидели идущих
в нашу сторону немецких солдат.
Пётр взял в руку гранату. Я предложила ему назваться
мужем и
женой, едущим по делам в деревню. Взяла в руки
вожжи и стала править лошадью. Немцы прошли мимо, не
обратив на нас внимание.
Мы прибыли в отряд вечером. Я доложила о
передвижениях вражеской техники по тракту Осташёво
Руза
и её количестве. Рано утром я
направилась в обратный путь.
Через несколько дней я выполнила новое задание.
Сломался печатный станок в подпольной типографии, надо
было доставить керосин и накатный валик. Пропуск получил
мельник Тимофей Андреевич, сказав немцам, что нужны
детали для мель
ницы. Взяв бутылку керосина и валик, я
направилась в Филатово, где находилась типография.
По дороге я встретила немецкого патрульного. Он
пригрозил мне автоматом и спросил: «Партизан?»

Я ему ответила: «Найн, найн».
Патрульный мне не поверил и повёл к де
журному
офицеру. Офицер показал на бутылку и спросил: «Граната?»
Я ответила, что керосин и дала ему понюхать. Он
приказал отпустить меня. Задание было выполнено.
Однажды я увидела своего бывшего ученика, когда на
улице разговаривала с немецким переводчико
м. Мой ученик
был хулиганом и бездельником, я его постоянно ругала,
поэтому отношения у нас были очень плохие. Проходя мимо,
он услышал, что меня называют другим именем
Катей.
стояла и думала: выдаст или нет? Он прошёл мимо, сделав
вид, что не узнал.
Вскоре в деревне Судниково были расстреляны пять
наших товарищей, занимавшихся доставкой муки в
партизанский отряд. Мне было поручено заняться доставкой
муки для выпечки хлеба партизанам. Тимофей Андреевич
молол муку, а я переправляла её нашим людям. У мел
ьника
была лошадь с повозкой. С мешком муки на телеге я
отправлялась якобы к родственникам в деревню Филатово. На
самом деле я ехала на хутор Шапкино, где меня ждали
партизаны.
С уходом немцев в 1941 году из Подмосковья, для меня
закончилась война, и я вер
нулась к гражданской работе.
Награждена: орденом Красного Знамени (1942, № 25993),
орденом Отечественной войны 2
й степени (1985, № 3018979),
а также медалями «За победу над Германией в Великой
Отечественной войне 1941
1945 годов» (1946), «Участник
партиза
нской борьбы Подмосковья 1941
1942 годов», «За
доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941
1945
годов» (1946, № 0125209), медалью ордена «За заслуги перед
Отечеством» 2
й степени (1995, № 7112), медалью Жукова
(1996, № 0612798), знаком «Фронтовик 19
1945 годов»
Май 2004 года

В подготовке текста воспоминаний
оказал помощь
Субботин Александр
Владимирович
, студент 1
го курса 4
го
факультета Московского авиационного
института
(госуд
арственного техни
ческого униве
итета)

Ракобольская
Ирина Вячеславовна
Другого такого полка не было
Я родилась 22 декабря 1919 года в городе Данков
Рязанской губернии.
Мать
учитель русского языка, отец окончил физфак МГУ
и был направлен в Данков преподавать физику.
В 1941 году я была студенткой 4
курса физфака МГУ.
Один раз прыгнула с парашютом, окончила школу
пулеметчиков, работала в комитете комсомола МГУ.
В октябре 1941 года немцы подходили к Москве. В это
время в правительстве страны скопилось большое количество
писем от девушек
летчиц аэрок
лубов, летных школ,
транспортной авиации. Все они настойчиво просили направить
их на фронт, чтобы воевать наравне с мужчинами.
Большая роль в формировании специальных женских
полков принадлежит известному штурману Герою Советского
Союза Марине Михайловне
Расковой. Во многом благодаря её
инициативе и настойчивости, 8 октября 1941 года
И.В.
Сталиным был подписан совершенно секретный приказ
№ 0099 о формировании женских авиационных полков ВВС
Красной Армии. Вся организационная работа поручалась
Марине Расково
й.
ЦК комсомола объявил по Москве призыв девушек,
желающих добровольно пойти на фронт.

Телефонограмму ЦК ВЛКСМ я приняла 9 октября, когда
дежурила в комитете комсомола МГУ. В ней говорилось, что в
армию призываются 12 девушек: две пулеметчицы, две
парашю
тистки, две санитарки, две с хорошим почерком и две
просто физически здоровые. Какие еще две
не помню,
кажется, хорошие стрелки.
Отборочная комиссия в ЦК ВЛКСМ должна была
состояться днем 10 октября. Секретарь Краснопресненского
райкома города Москвы Ар
акса Захарьян разрешила мне
отобрать девушек, желающих добровольно пойти на фронт, из
нашего университета. Я сообщила на факультеты...
В вузкоме нас было три девушки: я, студентка 4
го курса
физфака, студентка исторического факультета Валя Ендакова
и аспир
антка географического факультета Саша Макунина.
Мы втроем тут же записали себя в список. Девушки с
факультетов стали приходить в вузком.
На следующий день в ЦК мы узнали, что идет набор в
авиагруппу 122, к Марине Расковой. Беседу проводил
Розанцев. В п
риемной отборочной комиссии все страшно
волновались, я была более спокойна: один раз прыгала с
парашютом, окончила школу пулеметчиков и... очень уж
хотела... Из университета после отбора было зачислено
человек (очевидно, количество призывников было
увел
ичено).
На следующий день те, кто прошел отборочную
комиссию, собрались у здания ЦК ВЛКСМ, но уже с
рюкзаками, простившись с родными и друзьями. Нас
направили в школу формирования, которая находилась в
одном из зданий Военно
воздушной академии им.
Жуковск
ого. Марина Раскова распределила нас по учебным
группам: летчиков, техников, штурманов и вооруженцев. Мы
прошли медицинскую комиссию.
16 октября 1941 года нас посадили в товарные вагоны и
повезли на восток, в Энгельсскую военную авиационную
школу пилотов
(ЭВАШП) близ Саратова.
В вагонах были двухэтажные нары, накрытые матрацами,
посередине стояла печурка. Ехали больше недели, долго
стояли на запасных путях, пропуская воинские эшелоны на
запад и эшелоны с заводским оборудованием на восток.
разных направ
лениях ехала вся страна.

Марина Раскова пробиралась под железнодорожными
составами и убеждала начальников станций пропустить нас по
«зеленой улице».
Эти дни и ночи в поезде объединили нас, мы с
удовольствием пели песни, ели хлеб с селедкой.
Первый прика
з мы выслушали, стоя в строю, ранним
утром 26 октября на перроне вокзала в Энгельсе. Это был
приказ по авиагруппе 122 о всеобщей стрижке «под мальчика»
и «волосы спереди до пол
уха». И в тот же день наши волосы
легли пестрым ковром на пол гарнизонной парик
махерской.
Прошло более 60 лет, но мои волосы и до сих пор «спереди до
пол
уха».
В штурманскую группу были зачислены студентки из
разных вузов Москвы. Поселили нас в Доме спорта, где мы
спали на двухэтажных кроватях. И началось упорное учение:
классные за
нятия по 11 часов в день, включая «морзянку» и
строевую подготовку, а по вечерам надо было готовиться к
следующему дню. Дисциплина в части была очень жесткая.
Старостой штурманской группы была назначена Галя
Докутович, студентка МАИ. Пришла она в полк со с
воей
подругой, историком из МГУ Полиной Гельман. Еще в Гомеле
Галя начала заниматься в аэроклубе, летала на самолете, на
планере, а Полину не взяли
она не доставала ногами до
педалей самолета, очень уж была маленькая. Когда нам
выдали комбинезоны на меху
, небольшая Полина никак не
могла быстро его надеть, и вот Докутович дала ей наряд:
каждый вечер перед сном пять раз надевать и снимать
комбинезон, пока наконец она не стала укладываться в
положенное время. Мы улыбались
и это лучшая подруга!
но... стар
оста.
Мужчины, обучающиеся в ЭВАШП, глядели на нас с
усмешкой и состраданием и называли батальоном смерти...
Вера Ломако, известная летчица, говорила нам: «Девушки,
да вы смотрите на них свысока».
В столовую ходили мы только строем под дружную
песню. К
атя Буданова запевала.
Впереди бежал черный бобик и облаивал встречных
мужчин.
Начались тренировочные полеты. Для многих штурманов
они оказались тяжелым испытанием: возникала физическая

слабость, тошнота, головокружение... Но мы сжимали кулаки,
не поддава
лись, и постепенно все проходило.
Раскова спрашивала: «Ну как? Будешь летать?» «Буду!»
отвечали будущие штурманы.
6 февраля 1942 года из группы формирования был
выделен наш 588
й ночной авиаполк, укомплектованный
самолетами У
2 (позднее переименованные
в По
Марина Раскова лично привезла приказ НКО о
назначении Бершанской Евдокии Давыдовны командиром
го ночного бомбардировочного полка и присвоении ей
звания
капитан.
Евдокия Бершанская была кадровым летчиком с большим
опытом организационной и
летной работы. Она летала и
ночью, и в слепом полете, командовала женским отрядом
пилотов, который был создан в Батайской летной школе. Она
была награждена орденом «Знак Почета».
Комиссаром полка была назначена батальонный комиссар
Евдокия Яковлевна Рачк
евич, адъюнкт Военно
политической
академии. А начальником штаба назначили меня, присвоив
воинское звание
лейтенант.
Кадровых штабных работников в части не было, а я
окончила курсы штурманов, была комсоргом группы. Приказ
подписали, не побеседовав со мно
й, а когда я сказала
Расковой, что хочу летать, то услышала в ответ:
гражданских разговоров не люблю». Надо было рапорт
подать, наверное? Не догадалась.
Весь штаб был сформирован из вновь подготовленных
штурманов, моим заместителем по оперативной работе
стала
Аня Еленина. Для нас началось обучение штабной работе, но и
с полетов нас не снимали. Как
то мы опоздали на
тренировочные полеты, и нас отстранили: «Раз вы в штабе…»
Мы шли домой, обливаясь слезами: так было обидно, так
хотелось летать... Об этом ск
азали Бершанской. Мне было
очень стыдно за то, что она узнала, что я плачу. Но нам
разрешили полеты, и мы окончили полный курс.
Кроме нашего, были сформированы еще два женских
полка: 586
й истребительный авиационный полк (ИАП) на
самолетах ЯК
1 и 587
й ав
иационный полк (АП) пикирующих
бомбардировщиков на самолетах Су

Командиром 586
го истребительного полка была
назначена Тамара Казаринова, а 587
го
Марина Раскова.
Много было мужчин среди инженерно
технического
состава: слишком сложная техника, нельзя
было быстро
обучить девушек.
Позже взамен погибших летчиц в полки зачислялись и
мужчины.
У нас весь состав полка был женский. Были созданы две
авиационные эскадрильи (АЭ). Всего полк состоял из
человек.
Наш учебный самолет создавался не для военных
ействий. Деревянный биплан с двумя открытыми кабинами,
расположенными одна за другой, и двойным управлением
для летчика и штурмана.
До войны на этих машинах летчики проходили обучение.
Без радиосвязи и бронеспинок, способных защитить экипаж от
пуль, с ма
ломощным мотором, который мог развивать
максимальную скорость 120 км/час. На самолете не было
бомбового отсека, бомбы привешивались в бомбодержатели
прямо под плоскости самолета. Не было прицелов, мы создали
их сами и назвали ППР (проще пареной репы). Коли
чество
бомбового груза менялось от 100 до 300 кг. В среднем мы
брали 150
200 килограммов. Но за ночь самолет успевал
сделать несколько вылетов, поэтому суммарная бомбовая
нагрузка была сравнима с нагрузкой большого
бомбардировщика.
С первых дней войны По
2 начал приносить армии
огромную пользу. На нем вывозили раненых, он служил для
связи с партизанами в тылу противника, для разведки.
Устойчивый в полете, легкий в управлении, наш По
2 не
нуждался в специальных аэродромах и мог сесть на
деревенской улице и
ли на опушке леса.
Особенно успешным оказалось ночное бомбометание по
переднему краю противника с этих маленьких машин.
Конечно, днем воевать на этом самолёте было невозможно,
поскольку он представлял собой отличную мишень, а вот
ночью малая скорость позв
оляла поражать цели в ближнем
тылу противника с точностью, недоступной для других
самолетов того времени. С наступлением темноты и до
рассвета По
2 непрерывно летали над целью, сменяя друг

друга, методично, через каждые 2
3 минуты, сбрасывая бомбы
на врага
. Поэтому во время войны на всех фронтах всегда
было несколько полков с самолетами По
Вечером 8 марта погода была вполне благоприятной для
полетов. Экипажи ушли по маршруту и на полигон для
бомбометания. Вскоре усилился ветер, пошел снег. Из полета
не
вернулись четыре экипажа
два с маршрутного полета и
два с бомбометания...
На рассвете вернулся самолет Нины Распоповой со
штурманом Лелей Радчиковой, они сели на вынужденную в
поле. А три машины были разбиты: Ани Малаховой и Маши
Виноградовой при полете
по маршруту
девушки погибли;
Лили Тормосиной и Нади Комогорцевой при бомбометании
девушки погибли; Иры Себровой и Руфины Гашевой при
бомбометании
самолет разбит, а девушки живы и не
получили никаких повреждений...
Выяснилось, что экипажи Тормосиной
и Себровой, придя
на полигон и попав в сложную метеообстановку, потеряли
пространственную ориентацию и врезались в землю. Вела
звено командир звена Попова со штурманом Рябовой. Они
вернулись благополучно... Но помочь ничем не могли...
Надежда Комогорцева и
Руфина Гашева
две неразлучные
подружки с мехмата. Надя
яркая, стройная блондинка,
хорошая спортсменка, восторженно начала летать. У нее были
еще две сестры, которые тоже ушли на фронт... Надя любила
покомандовать и звала Руфу «Гашонок». Руфа
тихая,
спокойная девушка. Она в нашем полку перенесла больше
всех: дважды попадала в аварию, дважды ее сбивали, и это
ничуть не меняло ее облик. Она говорила про себя: «У меня
чувство страха запаздывает».
Потеря четырех подруг была для всех нас большим
горем...
Полк задержали в Энгельсе для дополнительной
тренировки, и только через два с половиной месяца, 23 мая
1942 года, был получен приказ о вылете на фронт. Радости
нашей не было предела...
Свой личный самолет У
2 с летчицей Ольгой Шолоховой
Раскова передала
мне. Мы вылетели раньше всех, чтобы
организовывать прием полка на промежуточных аэродромах.

Лидировали перелет полка Марина Раскова с Бершанской.
Мы прибыли на Южный фронт, недалеко от города
Ворошиловграда (сейчас
Луганск). Там только что была
создана
я воздушная армия (ВА). Командовал армией
генерал
майор К.А. Вершинин.
Бершанская, как она рассказывала, развернула перед
К.А.
Вершининым рулон ватмана со списком летчиков и их
налетом. Он даже не усмехнулся, увидев такой «штабной»
документ. Особенно ег
о волновали три вопроса: летали ли мы
в лучах прожекторов, умеем ли возить во второй кабине
самолета двух человек и могут ли летчики производить
посадку по сигнальным фонарям без подсвечивания
посадочных прожекторов? Только на третий вопрос был дан
положит
ельный ответ...
К.А. Вершинин сказал, что полк войдет в состав 218
дивизии, которой командовал полковник Д.Д. Попов. В шутку
он сказал, что Попов такой «купец», который «покупает»
самолеты всех типов. В дивизию входят полки на
бомбардировщиках СБ, Р
а теперь и наш полк на самолетах
Нас поселили не в землянки или палатки, а в красивые
домики, в которых стояли кровати, застеленные белыми
простынями с пододеяльниками. У дверей мы поставили своих
часовых. Перед глазами стоит картина: подходит полко
вник
Попов к дому, часовой перекладывает винтовку из правой
руки в левую, а правой приветствует командира дивизии.
Усмешку он сдержал. Попов приехал в полк познакомиться с
личным составом и самолетами. Все шло хорошо, но командир
был невесел, молчалив. Рас
кова спросила его, вспомнив шутку
командующего: «Ну что же, товарищ полковник, покупаете?»
Попов помолчал немного и ответил: «Да, покупаю...»
Комиссар дивизии потом рассказывал, что Попов, узнав, что
на пополнение дивизии прибыл полк на фанерных самолетах
2, да еще женский, сказал: «В чем мы провинились?
Почему нам прислали такое пополнение?»
В сентябре 1942 года Попов «купил» еще один полк на
самолетах По
й полк под командованием
К.Д.
Бочарова. Весь дальнейший путь прошли мы рядом. Это
были наш
и «братцы».

Мы почувствовали, что и дивизия, и армия принимали
наш необстрелянный, неопытный полк неохотно, боялись слез
и женских капризов, удивлялись тому, что в тылу нас не
тренировали, как уходить от огней прожекторов и зенитного
обстрела. Летчики из
соседних мужских полков смотрели на
девушек с откровенной иронией и называли нас «Бабий» или
«Дунькин» полк (по имени командира
Евдокии Давыдовны
Бершанской).
Конечно, многого мы тогда не умели, но такой, как у нас,
энтузиазм в работе, такой сплоченный
коллектив можно было
встретить не во всяком мужском полку, ведь мы пришли на
фронт не по долгу, а по велению души.
Раскова трогательно попрощалась с нами, пожелала нам
получить ордена и стать гвардейцами. Она говорила, что мы
должны доказать, что женщины
могут воевать не хуже
мужчин. Она была удивительно красива и женственна, и в то
же время для неё не было слова «невозможно»... Какая
то
особая сила и уверенность исходили от Марины Расковой.
нам она всегда говорила: «Девочки, никого и ничего не
бойтесь.
Если вы уверены в своей правоте, смело идите
вперед». Я потом всю свою мирную жизнь жила по этим
заветам Марины Расковой.
27 мая 1942 года полк прибыл на Южный фронт и вошел в
состав 218
й дивизии 4
й воздушной армии.
Части Южного фронта отступали от Воро
шиловграда и
Ростова. В ночь на 9 июня полк начал воевать. Первой
вылетела на задание командир полка.
В первую неделю на фронте казалось, что нам дают не
настоящие цели, поскольку с земли не стреляли зенитки и нас
в небе не ловили лучи прожекторов. Но с п
ервого же вылета
не вернулся экипаж командира эскадрильи Любы Ольховской,
летавшей со штурманом Верой Тарасовой. А когда Ирина
Дрягина прилетела с дыркой в плоскости самолета, стало ясно,
что воюем по
настоящему!
Уже после войны в газету «Правда» пришло п
исьмо от
жителей небольшого поселка в Донбассе. Они писали, что в
июне 1942 года над их поселком был сбит самолет По
2. Он
упал недалеко. Утром они нашли сбитый самолет, в кабинах
сидели две женщины. Они были мертвы. В письме описывали
их внешность. Тайком
их похоронили, но не знали их имен.

Они просили найти родных этих девушек. Письмо редакция
переслала к нам в Совет полка. Мы поплакали, было ясно, что
речь идет о Любе и Вере. Рачкевич поехала туда, могилу
вскрыли и опознали наших летчиц. Их перезахоронил
и в
городе Снежном.
Это были первые боевые потери полка!
А тогда, в 1942 году, вместо Ольховской и Тарасовой
назначили командиром эскадрильи Дину Никулину, а
штурманом Женю Рудневу, нашего «звездочета», как ласково
называли ее девочки.
Дина Никулина
ркий человек, можно сказать, «лихой»
летчик... Женя Руднева
скромная, мягкая девушка,
мечтательница, влюбленная в далекие сверкающие звезды.
Командиром другой эскадрильи была Сима Амосова,
летчик гражданской авиации, впоследствии заместитель
командира п
олка по летной части, штурман
Лора Розанова.
Штурманом полка была Соня Бурзаева.
В первые недели на фронте не все было гладко, была
горечь и боль первых потерь, аварии по неопытности,
трудности с воинской дисциплиной. Была неловкость за свою
армейскую не
подготовленность, которая, как мы ни старались,
то тут, то там вылезала наружу.
Иногда немецкие танки почти вплотную подходили к
нашему аэродрому, надо было срочно перебазироваться куда
то на восток, где никто не готовил для нас площадок,
самолеты находил
ись в воздухе, а радиосвязи с ними не было.
Один из наиболее опытных летчиков в темноте находил
подходящую площадку и разжигал на ней костер. Бершанская
дожидалась посадки самолетов, чтобы сообщить экипажам
данные о направлении полета.
Бывали случаи, ког
да наземному техническому составу
приходилось идти пешком на эту новую точку, поскольку не
хватало машин, чтобы их перевезти. Не было точных данных о
том, где находятся наши, а где немецкие части, и наших
летчиков днем посылали на разведку. В воздухе
госпо
дствовала немецкая авиация, а днем на По
2 летать было
очень опасно. Помню, как Дуся Носаль уходила от
истребителя по балочкам и оврагам, как подожгли машину
Нади Поповой, а ей удалось выбраться и вернуться в полк.

Назывались эти полеты «спецзадание», он
и не входили в
число боевых вылетов. Надя Попова и теперь говорит, что это
были самые трудные полеты, труднее, чем на бомбежку.
Мы летали каждую ночь. Бомбили по немецким колоннам,
по железнодорожным станциям и переправам. Лишь только
наступали сумерки, в
ылетал первый экипаж, через 3
5 минут
второй, затем
третий. Когда на вылете стоял последний
самолет, мы уже слышали тарахтенье возвращающегося
первого. Он садился, пока летчик докладывал о выполнении
задания и наземной обстановке, на самолет под плоскост
подвешивали бомбы (ах, как тяжелы были «сотки»),
заправляли машину бензином, и экипаж снова летел на цель.
За ним второй... И так до рассвета, и так каждую ночь...
Мы отступали почти до Владикавказа, остановились в
чеченской станице Ассиновская. Полк у
частвовал в обороне
Владикавказа, уничтожал скопления войск и техники
противника в районах Моздока, Прохладной, Дигоры, а с
января 1943 года
в действиях нашей армии по прорыву
обороны противника на реке Терек и в наступательных
операциях в районе Ставроп
оля и долины реки Кубань.
Чтобы уменьшить время в полете и благодаря этому
успеть за ночь сделать больше вылетов, нам организовывали
так называемый аэродром подскока, поближе к линии фронта.
Перелетали на такой аэродром поздно вечером, а утром
возвращали
сь на основную площадку, где и маскировали свои
машины в саду, между деревенскими домиками. Оставаться
днем на аэродроме подскока было слишком опасно, поскольку
он был в зоне досягаемости фронтовой артиллерии
противника.
С самого начала полку пришлось вес
ти работу в
исключительно тяжелых условиях. Армия отступала за
Моздок, в гористую местность. Малейший просчет штурмана
или летчика
и катастрофа неминуема, так как горы были
выше высоты полета. Часто из
за туманов не было видно
аэродрома, внезапно начинал
ись снегопады или дожди,
воздушные потоки швыряли наши легкие машины на сотни
метров вверх или вниз.
Никогда раньше, в мирное время, не летали летчики на
таких самолетах в подобной обстановке. Такая цель, как
Моздок, имела в обороне все виды зенитного огн
я, десятки

прожекторов и к тому же была защищена целой огневой
полосой со стороны Кизляра.
Нам приходилось маневрировать: один экипаж вызывал
на себя огонь зенитной артиллерии, а другой в это время
заходил и бомбил по этим точкам. Это уже называлось «нов
ой
тактикой боевой работы». Враг терялся и стрелял
беспорядочно.
С не менее трудными условиями столкнулись мы при
прорыве «Голубой линии», которая была построена немцами
от Черного до Азовского моря и считалась ими неприступной.
Мы совершали полеты на Но
вороссийск и Керчь, участвовали
в освобождении Севастополя. Все эти направления имели
важное тактическое значение и поэтому были прикрыты
плотным огнем зенитных батарей, в воздухе патрулировали
ночные немецкие истребители, ночное небо освещалось
лучами про
жекторов.
А много ли нужно, чтобы сбить наш тихоходный самолет,
состоящий из фанеры и ткани (перкаля)? Одна зажигательная
пуля могла превратить его в пылающий факел!
Ну и трудно мне было в первый год. Мало я понимала в
самолетах, в бензине, в бомбах, оп
еративных сводках, слабо
знала военный устав и многое другое, что должна была знать.
Я ведь была начальником штаба
первым заместителем
командира полка.
Девчонки меня не очень слушались, спорили, когда я
назначала кого
нибудь на дежурство.
В штабе начал
и работать и другие девушки. Начальником
строевого отдела стала Рая Маздрина, она окончила историко
архивный институт. Она решила оставить двух маленьких
детей со своей мамой в тылу, чтобы добровольно пойти на
фронт, где в то время уже сражался ее муж. Гол
ос у неё такой
красивый, до сих пор на наших встречах мы просим её спеть.
Начальник химической службы Гумилевская Тамара
сейчас живет во Львове. Начальник шифровального отдела
Нина Волкова стала после войны бессменным членом Совета
полка.
Начальником с
вязи назначили Валю Ступину, бывшую
студентку МАИ. Валя
невысокая, всегда улыбающаяся
девушка с озорным выражением лица. Валя окончила вместе с
нами штурманские курсы и летала на боевые задания. Она

тяжело заболела, но долго не хотела уезжать в госпиталь
боясь отстать от своего полка. В 1943 году она умерла в
госпитале от онкологического заболевания. На её должность
перевели Раю Маздрину. Но её в том же году отозвали из
полка на учебу. Назначили Катю Доспанову, которая после
госпиталя вернулась в полк.
У неё был перелом обеих ног. В
этой должности она служила до окончания войны.
Назначенная на должность начальника оперативного
отдела бывшая студентка химического факультета Аня
Еленина говорила мне с отчаянием в голосе: «Ты, Ирина, по
крайней мере, умее
шь быть серьезной, а я ведь даже этого не
умею...»
Кадровыми военными были только инженеры полка и
комиссар Евдокия Рачкевич.
Первые оперативные сводки, я думаю, доставили много
веселых минут штабным работникам дивизии. Мы, например,
писали: «Ветер на р
азных высотах разный», «летчик Чечнева
встретила три самолета
один впереди и два по бокам»...
Меру своего незнания и меру терпения Бершанской я
ощутила, когда мы с ней перелетали на новую точку через
невысокий хребет на Кавказе.
Из моих рук ветром выр
ывало штабной планшет с картой,
он раза в три больше обычного штурманского. И я решила
пристроить его у своих ног, воткнула в загородочку вокруг
ручки управления.
Даже и не подумала, что теперь он мешает Бершанской
вести машину. Вижу, ручка дергается, ту
т только я поняла, что
сделала, выдернула планшет, и так мне стало стыдно...
Приземлились...
Дуся так спокойно спрашивает меня: «Что, у тебя нога
попала?»
Я также спокойно: «Нет, я пла