вернувшихся с войны дедов, отцов, братьев и сестер посвящается. Они стояли насмерть. «Бой идет святой и правый, Смертный бой не 16 декабря наши войска подошли к Воловскому району и через двое суток освободили этот район. Наиболее сильные бои шли в районе села.


Чтобы посмотреть этот PDF файл с форматированием и разметкой, скачайте его и откройте на своем компьютере.
Ижевск
УДК 821.161.1
ББК 84(2Рос Рус)6-4
Заппаров, Р.Н.
Они стояли насмерть
/ Р.
Н. Заппаров. – Ижевск: ИИЦ «Бон Анца», 2010. –
176 с. – Содерж.: Они стояли насмерть; След на земле.
Главной советской военной операцией 1942 года стало стратегическое насту-
пление на московском направлении с целью полного разгрома немецко-фашистской
группы армий «Центр» на Ржевско-Вяземском плацдарме. В ожесточенных боях
Западного и Калининского фронтов, продлившихся весь 1942 год, активное уча-
стие принимала 61-я армия, сформированная в конце 1941 – начале 1942 годов
республиках и областях Поволжья.
В 350-й стрелковой дивизии этой армии воевал и погиб отец автора рядовой стре
лок Нургаян Заппаров. В повести «Они стояли насмерть» рассказывается об этих тра
гических днях, о том, как воины из Удмуртии шли на смерть, защищая Москву.
Вниманию читателя также предлагается хроникально-биографическая повесть
«След на земле» об истории поколений автора в XV–XX веках, о голодном, полураз-
детом детстве военного времени 1941–1945 гг. За документально-достоверными
рассказами об одной семье читатель увидит судьбы целого поколения.
УДК 821.161.1
ББК 84(2Рос Рус)6-4ББК
© Заппаров, Р.
© ООО Информационно-издательский
центр «Бон Анца», оформление, 2010
Семидесятилетию начала
Великой Отечественной войны,
светлой памяти положивших свои жизни и
вернувшихся с
войны дедов, отцов, братьев и
сестер
посвящается
«Бой идет святой и
Ради жизни на земле».
Твардовский.
«Василий Теркин».
ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
История нашей Родины
– Союза Советских Социалистических Респу
блик
– богата событиями, даже малая часть которых составила бы честь лю
бому народу. Событие, произошедшее вчера, завтра будет прошлым, и,
если
его не запечатлеть, оно может уйти из памяти людей, из памяти народа.
Как ни парадоксально звучит, в
этом смысле более всего повезло Ве-
ликой Отечественной войне, потому что именно об этом историческом
событии
– горьком и
славном, трагическом и
героическом
– написано наи-
большее количество художественных произведений.
Но тема войны
– неисчерпаема. Какие-то события той поры вообще ока
зались неосвещенными, другие
– освещены не полно, открываются новые
факты тех дней, требующие осмысления и
описания. 1418 дней и
ночей,
жару и
холод, когда каждый час и
минута вмещали в
себя чью-то жизнь
чью-то смерть, приближали День Победы. Не каждого фронтовика судьба
провела через сражения, известные всему миру, но у
каждого осталась в
па
мяти своя безымянная высота, свой рубеж, на котором он стоял насмерть.
Такими событиями показались автору дни и
месяцы после декабрь-
ского 1941 и
летнего сорок второго годов контрнаступления под Москвой.
Долг гражданина и
сыновний долг перед памятью погибшего 14 августа
1942 года в
Ржевско-Сычевской операции отца заставили автора взяться
за перо, мысленно вернуться в
то время, изучить, осмыслить и
рассказать
бессмертном подвиге миллионов советских солдат, сложивших свои голо
вы в
этой бойне, которые, оставаясь неизвестными героями, приближали
Победу над немецко-фашистскими захватчиками. Никто из них не хотел
умирать...
Эта книга
– не только дань прошлому. Воспитанные на примерах по
добного мужества, героизма и
самопожертвования молодые люди станут
преемниками подвигов их дедов и
прадедов.
В преддверии 65-летия Победы Советского Союза в
Великой Отечествен
ной войне на экраны и
страницы газет опять хлыныл мутный поток злостных
инсинуаций, и
священный подвиг наших отцов ради жизни на Земле всяче
ски поносится. Злопыхатели не могут простить советскому народу, что он не
склонился покорно перед нацистами, как это сделали так называемые «ци
вилизованные» страны, а
поднялся на всенародную борьбу с
захватчиками.
Фальсификаторы истории пытаются убедить нас в
том, что летом сорок пер
вого Красная Армия просто разбежалась после первых же залпов немецкой
артиллерии. Да не только разбежалась, а
сдавалась немцам целыми дивизи
ями под музыку оркестров. Их не смущает, что в
немецких архивах докумен
тальных материалов, подтверждающих это, не зафиксировано. Распростра
няется преднамеренная ложь, что Красная Армия не отступала лишь потому,
что позади войск, в
тылу, стояли «заградотряды» из сотрудников НКВД.
Кому сегодня выгодно переписывать историю войны? Почему они пыта
ются лишить народ исторической памяти? Какие факторы сыграли главную
роль в
победе советского народа? Назовут ли наши правнуки Великую По
беду в
ряду выдающихся событий прошлого столетия, или вырастут новые
поколения, из сознания которых выпадут годы священной войны?
Пусть главы этой книги, где самой жизнью судьба нашей Великой Отчиз
ны переплелась с
судьбой рядового солдата Нургаяна Заппарова, как с
судь
бами миллионов других советских людей
– русских, татар, удмуртов, башкир,
украинцев, белорусов и
прочих народов, расскажут вам, что Великая Победа
пришла к
нам благодаря мужеству советских людей на фронте и
в тылу.
Они, герои нашей книги, жили своей простой жизнью. Они учились
работали на фабриках и
заводах, растили хлеб в
колхозах, купались
разливах луговых трав и
цветов, катались на лодках по озерам, сидели
костра, читали стихи, смеялись и
пели.
Каким праздником для души, каким подарком на всю жизнь стал про-
щальный мирный день 21 июня 1941 года! Восторженные, полные новых,
хотя и
неопределенных надежд, они входили в
большую жизнь. Они еще
не знали, что для многих из них она будет совсем короткой.
Верно, все эти годы в
воздухе пахло грозой. В
газетах писали о
злове
щих планах фашистской Германии. Можно было догадываться, что не ми
новать этой грозной войны. Но их, молодых, она, кажется, не очень пугала.
Им твердили, и
они искренне верили, что страна, несомненно, победит
любой войне.
И вот пришла война...
На рассвете 22 июня 1941 года на протяжении всей Западной границы
Советского Союза загремели орудия, завязалась жестокая битва с
черны-
ми ордами фашизма. Вероломно, без объявления войны бронированные
армады гитлеровцев вломились в
наши города и
села, в
наши дома...
Страна оказалась в
По призыву коммунистической партии весь народ встал на защиту Оте
чества. Все рвались на фронт. Очереди в
райкомах комсомола и
партий
ных комитетах, военкоматах... Люди подавали заявления, требуя немед-
ленно отправить их на фронт.
В первый же день войны в
адрес Ждановского (ныне Ленинского)
райкома партии обратились с
заявлениями об отправке на фронт более
пятнадцати тысяч человек. Кто с
оружием в
руках, а
кто у
станка, за штур-
валом комбайна
– все ковали победу над злейшим врагом человечества
Пекло войны захватило многих из них 18–20-летними. Это были моло
дые люди, поколение, выросшее в
новой, свободной России. Размышляя
трагедии и
славе этого поколения, задумаемся, читатель, где корень этой
верности Родине, готовности к
подвигу, непоколебимой веры в
победу.
Тридцатые годы с
их невиданным энтузиазмом строительства новой
жизни, дерзкой беспредельной верой в
свои силы и
возможности, увлече-
нием занятиями в
кружках Осовиахима и, в
то же время, всевозможными
нехватками, очередями в
магазинах за хлебом, ситцем и
керосином на
удивление всего мира и
стали прелюдией этого общенародного подвига.
Эшелоны с
людьми и
техникой рвались на фронт, на передовую, где
под натиском могучего врага шло вынужденное отступление, когда лозунг
«Ни шагу назад
– позади Россия» прозвучал грозным приказом Верховно-
го Главнокомандующего и
наказом Родины.
И ревели задымленные копотью танки, артиллеристы катили орудия
стволами вперед, и
устремлялись на врага штурмовые группы, вскидыва-
лись в
атаку волны пехоты. И
погибали бойцы и
офицеры нередко в
ру-
копашной схватке с
врагом, при обстреле или бомбежке, но воспринима-
лось это как нечто неизбежное
– война есть война.
Многие пали под свинцовыми ливнями, в
дыму и
едкой пыли дорог 1941–
1942 годов. Все люди умирают одинаково. Но смерть товарища, идущего рядом
тобой в
атаку, всегда кажется нелепостью, будто такие люди неподвластны
смерти. Они уже при жизни становились историей. Это и
есть бессмертие, ког
да человек остается живым в
памяти народной. Они пали непобежденными.
Такими были эти люди
– несломленными, с
непоколебимой верой в
побе
ду. Сколько же их, наших сверстников, скошенных из автоматов, сгоревших
танках и
самолетах, пропавших без вести, остались на полях той войны?!
Война бушевала далеко, наша республика оставалась в
тылу, но и
здесь
все работали так, словно фронт был рядом. С
первых дней Великой Отече
ственной промышленность Удмуртии полностью переключилась на выпол
нение военных заказов. Республика стала крупнейшим центром производ
ства стрелкового вооружения. Не хватало производственных площадей,
оборудования, топлива, электроэнергии, рабочих рук. В
республику прибы
вали эвакуированные заводы из прифронтовых районов. Надо было раз
местить и
оснастить их, обеспечить рабочей силой.
Пять мобилизаций провел тогда Удмуртский обком комсомола. По путев
кам комсомольских организаций на заводы, транспорт и
строительство приш
ли почти тридцать тысяч юношей и
девушек. На ряде предприятий число мо
лодых рабочих составляло почти девяносто процентов от всего состава.
Война явилась суровым испытанием для ижевчан. На их плечи легла
ответственная задача
– вооружать Красную Армию стрелковым оружием.
Надо было принять эшелоны, технику, разместить людей и
срочно раз-
вернуть эвакуированные заводы. Коллективы машиностроителей Ижевс
ка
уже к
концу первого года войны увеличили выпуск винтовок в
пять раз
ежесуточно оснащали ими стрелковую дивизию. Потом началось произ-
водство авиационных пушек и
пулеметов Березина.
На одном из городских пустырей в
специально построенных времен-
ных деревянных корпусах 622 завода началось производство противо-
танковых ружей. Полуголодные мальчишки и
девчонки, недостающие до
рукоятей станков, на деревянных подставках, женщины и
старики под от-
крытым небом по две смены кряду выпускали мины и
гранаты, оружейные
детали, готовили оснастку для выпуска новых видов вооружения. Таким
было становление коллектива Ижевского механического завода.
На Ижевском машиностроительном заводе №
74 все находились на ка
зарменном положении. Старшие и
сменные мастера, технологи и
наладчики
не имели права без письменного разрешения уходить домой. Многие рабо
чие ведущих профессий по неделе и
более не выходили из цехов. Комму
нисты и
комсомольцы были в
авангарде рекордного перевыполнения про
изводственных заданий. Было трудно с
дровами
– и
более сотни молодых
ехали на погрузку дров и
месяцами работали там, снабжая завод топливом.
Коллективы металлургов, преодолевая немалые трудности, вызван-
ные войной, варили высококачественную сталь, обеспечивали штампов-
ками, поковками, столь необходимыми для выпуска танков, самолетов,
орудий, винтовок и
снарядов.
Всего за годы войны в
республике было произведено 12 миллионов
единиц стрелкового оружия, 350 тысяч авиационных и
станковых пулеме-
тов, противотанковых ружей.
Трудная доля выпала в
эти годы селянам. Мужчины ушли воевать. А
вмес
те с
ними
– более пятнадцати тысяч парней. В
деревнях остались женщины,
старики, инвалиды и
подростки. Они на тракторах и
комбайнах заменили
своих отцов и
братьев. Лошади из деревень, как и
люди, были мобилизова
ны и
отправлены на фронт. Селяне, сами полуголодные, собирая хлебные
зерна по колоску, не доедая, снабжали фронт хлебом, мясом, маслом, шерс
тью, вносили свои трудовые сбережения на строительство танков и
само
летов, из хламья изготавливали запасные части к
сельхозтехнике и
делали,
казалось, невозможное, чтобы вовремя посеять и
собрать урожай.
Нельзя не вспомнить о
героизме сельских комсомольцев и
молодежи
на строительстве железной дороги Ижевск–Балезино. Все, кому довелось
проехать по ней от столицы республики до Балезино, восхищаются кра
сотой нашего края. Пересекая приуральские отроги, покрытые березами
ельниками, дорога то бежит по высокой насыпи, то ныряет в
карьеры гор.
не каждый пассажир знает, что эти срытые горы и
километровые насы
пи сделаны в
начале 40-х годов руками шестнадцатилетних подростков,
собранных со всех краев республики. Вручную, при помощи только лопат
носилок выполнялись все работы летом, осенью и
зимой. Одной земли
молодежь вручную перетаскала три миллиона кубометров, зимой проруби
ла в
лесу восьмидесятикилометровую трассу, подвезла десять тысяч кубо
метров лесоматериалов, возвела 166 мостов и
других сооружений.
По склонам искусственно срытых или насыпанных гор выбегают навстречу
идущему поезду молодые леса, выросшие за эти полвека. На Кекоранском
обходе поезд всегда замедляет ход, как бы давая возможность пассажиру
вспомнить то время
– тачки, лопаты, кирки, натруженные руки молодых строи
телей. Вспомните и
них, когда будете проезжать по этой дороге подвига.
Славные страницы вписали в
историю Великой Отечественной войны
работники органов внутренних дел. На полях боев под Москвой и
градом, в
снегах Заполярья, на берегах Волги и
Днепра
– на многих фрон
тах рядом с
воинами Красной Армии сражались милицейские и
другие под
разделения органов внутренних дел. Части внутренних войск, милицейские
отряды очищали тыл от шпионов и
диверсантов, охраняли оборонные объ
екты, тушили пожары. Наряду со строевыми частями на территории Удмур
тии органами НКВД формировались партизанские отряды, перебрасывав
шиеся за линию фронта для борьбы с
оккупантами.
В первые же месяцы из подразделений милиции республики ушли на
фронт 183 сотрудника, а
всего за годы войны строй защитников Отече-
ства пополнили 518 сотрудников МВД республики. В
некоторых горрай-
органах было мобилизовано до половины штатного состава. Оставшиеся
тылу боролись с
преступниками, искали дезертиров и
шпионов, строили
военные аэродромы, погибали под бандитскими пулями.
Многие сражавшиеся на фронтах работники милиции награждены орде
нами и
медалями. Командир отделения Ижевской милиции П.
Субботин,
милиционер Увинского райотдела А.
И.
Заболотских, сотрудник Шарканской
милиции А.
Е.
Ярославцев были удостоены звания Героя Советского Союза,
их именами названы школы, а
участковый уполномоченный Красногорского
райотдела НКВД С.
Г.
Пряженников награжден орденами Славы трех степе
ней. За подвиги на фронте орденов Отечественной войны и
Красного Зна
мени удостоены Николай Васильевич Гордиенко, Сергей Иванович Мазаев,
Николай Ефимович Саранчев, Петр Трофимович Пчельников и
многие дру
гие фронтовики.
Славной страницей удмуртской милиции в
годы войны стало участие
строительстве десяти полевых аэродромов в
Ижевске и
крупных рай-
центрах. Управление аэродромного строительства возглавлял замести-
тель Наркома внутренних дел республики В.
Попченко.
Аэродромы строились по заданию Государственного комитета оборо-
ны СССР для обеспечения вывоза оружия на фронт. Предстояло выпол-
нить огромный объем работ. Постановлением обкома партии и
Совнар-
кома республики на строительство были мобилизованы около тридцати
тысяч человек и
почти четырнадцать тысяч конных подвод. Начальники
горрайорганов НКВД назначались уполномоченными НКВД республики на
строящихся в
районе объектах. На органы НКВД была возложена и
от-
ветственность за содержание, охрану аэродромов. В
зимнее время для
очистки Ижевского аэродрома от снега привлекались более одной тысячи
рабочих и
по шестьсот–восемьсот подвод ежедневно.
Многие участники сражений на фронтах, сменив опаленные войной
фронтовые шинели, вступали в
годы войны и
в послевоенное время в
примиримую борьбу с
преступниками, преодолевали послевоенную раз-
руху, восстанавливали народное хозяйство.
Удмуртия внесла весомый вклад в
победу над немецко-фашистскими за
хватчиками. На территории республики было сформировано и
отправлено на
фронт три стрелковых дивизии, одна кавалерийская дивизия, шесть стрелко
вых бригад, пять артиллерийских дивизионов, четыре артиллерийских полка.
В битве за Москву в
составе 39 резервной армии Калининского фронта
участвовала 357 стрелковая дивизия, сформированная на станции «Шо-
лья» Камбарского района. Сформированная в
ноябре 1941 года в
г.
Гла-
зове 49-я отдельная стрелковая бригада воевала в
составе 16-й армии
генерал-лейтенанта К.
Рокоссовского.
В селе Малая Пурга в
ноябре 1941
– мае 1942 года была сформирована
108-я отдельная стрелковая бригада, участвовавшая 6–7 августа 1942
года
боях на территории Тульской области.
Важную работу по укомплектованию и
обучению воинов в
первые два с
по
ловиной года войны выполнила 18-я запасная стрелковая бригада. Она была
организована в
конце августа 1941 года в
Ижевске. В
ее составе находились
23-й запасной стрелковый полк в
Ижевске, 36-й полк на станции «Юськи»,
38-й стрелковый полк в
городе Можге. На 1 сентября 1942 года в
бригаде обу
чались и
отправлены в
армию 14
782 воина. На Западный и
Северо-Западный
фронты и
в резерв армии бригада отправила 18 маршевых батальонов,
26
стрелковых рот и
6 специальных рот в
гвардейские части. С
1942 года
вновь мобилизованные проходили обучение военному делу на трехмесячных
сборах. Здесь в
38-м стрелковом полку проходили обучение мобилизованные
на фронт в
январе 1942 года жители районов Удмуртии. Среди них был и
при
званный из деревни Дулесово 22 января 1942 года Сарапульским горрайвоен
коматом рядовой Заппаров Нургаян, 1908 года рождения.
В ходе Ржевской операции в
июле 1942 года участвовал и
695-й авиа
ционный полк ночных бомбардировщиков на самолетах У-2. Этот полк был
сформирован в
городе Ижевске при 34-м запасном авиаполку в
ноябре–
декабре 1941 года. За смелость и
отвагу летчиков в
ноябре 1942 года полк
был преобразован в
23-й гвардейский ночной бомбардировочный авиа
полк. Летчикам довелось участвовать во многих важнейших операциях
Отечественной войны: Великолукской, Орловско-Курской, Днепропетров
ской, Бобруйской, Пражской и
Варшавской, Берлинской операциях. За пе
риод участия в
Великой Отечественной войне с
22 февраля 1942
го
да по
мая 1945 года полк произвел 16
307 боевых вылетов и,
сбросив 2
289 тонн
бомб, разрушил более 1
500 построек противника, уничтожил 719 единиц
техники. За отличие в
боях при овладении крепостью Прага полку было
присвоено наименование «Пражский», за овладение городом-крепостью
Познань он награжден орденом Суворова III степени.
Говорят, что первой жертвой на войне становится правда. Неосведом-
ленность молодого поколения России о
делах даже не так давно минув-
ших дней пугает и
удручает. Всё большее распространение получает «за-
падная» версия хода и
результатов Второй мировой и
роли в
ней Совет-
ского Союза. Причем не только в
странах, которых война мало коснулась,
тех, что испытали всю тяжесть фашистского бремени.
Великая Отечественная война явила всему миру душевную силу, стой-
кость и
мужество советского народа. Человечество еще не знало такого
массового героизма.
Пройдут годы и
десятилетия, а
наши потомки снова и
снова будут пыт-
ливо всматриваться в
лица людей этого необыкновенного поколения, ду-
мать об их подвигах.
С той страшной грозовой поры минуло семьдесят лет, а
война крепко
держит, обжигает каждого ветерана своим горячим дыханием.
Память о
победном 45-м и
сегодня объединяет их, дает совершенно
особое ощущение правды и
силы, веру в
лучшее будущее.
Сегодня участники Великой Отечественной со всей масштабностью
основательностью с
высоты прожитых лет осмысливают нечеловеческую
проверку огнем и
голодом, испытаниями на прочность и
выносливость, ко
торую прошли Советское государство, его армия и
народ.
До сих пор не утихают дискуссии о
характере минувшей войны, о
ее при
обретениях и
потерях. Конечно, поводом для кривотолков и
конъюнктурных
спекуляций служат все еще сохраняющиеся белые пятна в
истории Вели
кой Отечественной. Вот почему важно внимательно осмыслить историю,
сердцем почувствовать и
понять обстановку того времени, понять, что по
могло советским людям выдержать натиск фашистских агрессоров, натиск
колоссальной силы.
Никогда ни одно государство не подвергалось такому испытанию.
Мы вступили в
схватку с
фашизмом, когда вся Европа была повержена
фактически работала на агрессора. Советский Союз оставался тогда
последней надеждой для многих людей и
наций. Мир затаил дыхание
году: выстоят Советы, или фашисты и
тут возьмут верх?
Победив, наша армия не только изгнала захватчиков со своей земли,
но и
освободила от коричневой чумы Европу. Как же это могло произойти,
откуда взялись у
нас такие силы и
резервы? Время показало, что они вы-
стояли потому, что наши люди оказались идейно, душевно крепче и
захватчиков. Они в
годы войны испытали величайший нравственный по-
рыв, проявили могучую силу патриотизма.
Молодому поколению надо знать всю правду о
войне, ценить ее опыт
уроки. Прислушайтесь, пожалуйста, к
искреннему голосу ветеранов, про
никнитесь их болью, попробуйте понять истоки массового героизма фрон
товиков и
тружеников тыла.
– это не только трагедия, всенародное горе, бедствие, много-
численные жертвы и
разрушения, это и
героическая пора, когда во всей
полноте проявилось величие духа защитников Родины, неразрывное
единство людей разных национальностей.
Долгие военные годы труженики тыла работали на пределе возможно-
стей, зачастую без сна и
отдыха, сутками находясь на производстве. Они
шли на лишения и
жертвы сознательно, отдавая все силы ради победы.
Все это было реальным, живым проявлением патриотизма.
В рассказах ветеранов трудового фронта запечатлена лишь частич
ка того, что совершили наши матери и
сестры, подростки и
старики в
то
грозное лихолетье. Получая скудный паек, они трудились без выходных
отпусков. Уральский тыл кормил, одевал армию, давал ей все необходи
мое
– пушки, танки, самолеты, автоматы, снаряды и
многое другое
– для
разгрома врага. Линия фронта проходила и
по заводам, цехам, колхозам,
точнее сказать
– через сердца советских людей. Фронт и
тыл были еди
ны. Это стало одним из важнейших условий нашей победы. Это было вре
мя единения и
родства душ, ощущения общности судеб.
А дети военных лет! А
вдовы! А
многострадальные матери, кому до
велось пережить смерть своих сыновей и
дочерей! Какой тяжелый крест
несли они безропотно всю жизнь. Работали от темна до темна. В
одиночку
поднимали на ноги детей. Помогали вырастить внуков, потом нянчились
с правнуками. Уже многих из них нет с
нами. Сердце и
разум обязаны все
это помнить. Наши отцы победили в
этой тяжелейшей войне, длившейся
1418 дней и
ночей. Одержали победу ценой жизни восьми с
половиной
миллионов солдат и
командиров, почти двадцати миллионов человек
мирного населения. Если немцы смогли дойти лишь до московских пред
местий, то наши вошли в
Берлин и
водрузили над Рейхстагом свой алый
победный стяг.
Время не имеет власти над величием того, что пережили люди в
войну.
Это было необычайно трудное, но и
очень славное время. Верно говорит
ся, что человек, переживший однажды большие испытания и
победивший,
будет всю жизнь потом черпать силы в
этой победе. Совесть у
них чиста.
Потомки не упрекнут их в
равнодушии к
судьбе Отечества.
Война отняла у
многих из нас родных и
близких. Но никто не в
силах от
нять память о
тех, кто ценою жизни отстоял свою Родину, ее свободу, нашу
вами, читатель, жизнь.
Хочется надеяться, что книга эта даст возможность заглянуть в
наше
общее прошлое, заглянуть в
себя, осознать свою силу и
понять, на что
способны мы сами.
ВОЙНА
День 22 июня 1941 года был воскресным. Но селянам в
сенокос не до
выходных. Все
– взрослые и
подростки
– были в
этот день на колхозном
поле. Вдруг на перелеске, со стороны деревни Дулесово, по дороге на
Сарапул, показался всадник. Он гнал лошадь галопом. На полном скаку,
свернув к
работавшим на лугу, крикнул:
Война, ребята, война!
Не останавливаясь, он погнал в
сторону Яромаски. Ребята собрались
кучу и, как нахохлившиеся воробьи, перебивая друг друга, кричали:
Что это такое? Что он сказал?
Парнишка с
соседней улицы Виктор Черепанов босым вскочил в
телегу
и, приплясывая, кричал:
Война, ребята, война!
Женщины заохали, громки заголосили. Мужчины стояли молча, опу-
стив руки. Так продолжалось несколько минут. Бригадир Егорыч, собрав-
мыслями, сказал:
Ну все, по домам, работать сегодня не будем. Шабаш!
Как только быстрым шагом они подошли к
конторе, единственный на
всю деревню Дулесово, висящий на стене колхозной конторы черной та-
релкой, громкоговоритель известил деревню о
том, что на страну напали
немцы. Сквозь треск прорвался встревоженный голос диктора.
Молотова слушали в
молчании, никто не пошевелился, все будто при
росли к
своему месту. Даже опоздавшие подходили к
толпе бочком, на
полусогнутых ногах. Когда черная тарелка, потрескивая, замолчала, люди
прижались друг к
другу. Они молча стояли и
ждали, как будто не в
силах
были унести с
собой тяжесть только что услышанной вести. Казалось, вся
деревня замерла от этой новости. Все вдруг притихли, даже ребятишки
перестали озорничать.
Весь вечер прошел у
взрослых за обсуждением этого известия. В
тот же
вечер по домам разнесли повестки о
явке мужчин в
Сарапул на сборный
пункт горвоенкомата. Утром следующего дня были проводы. Почти из каж
дого дома выходил мужчина с
котомкой за плечами, а
из некоторых домов
конторе подходили и
по двое
– отец и
сын. Играли гармошки, но песен не
было слышно. Рыдали жены и
матери, пронзительно кричали дети. Каж
дый из отъезжающих садился в
телегу, а
бабы прижимали фартуки к
губам
и, крестясь, смотрели, как одна за другой выезжают подводы и
медленно
двигаются по улице за деревню, как поют подвыпившие мужики, как, хвата
ясь за них, голосят женщины.
Нургаяна Заппарова призвали на борьбу с
фашистами ровно через
шесть месяцев, 22 января 1942 года.
Отец, получив повестку, сдал в
городе свою лошадь в
контору «Загот-
живсырье» и
назавтра должен был уйти на фронт.
Он вернулся домой из города вечером, уверенный в
том, что в
не спят. Мать собрала ему в
дорогу чистые портянки, кусок мыла, брит-
ву, жестяную кружку, ложку, полкаравая хлеба. Утром он сложил со стола
мешок все свое нехитрое солдатское снаряжение, петлей перехватил
лямками верх мешка и
накрепко затянул.
Ты бы наказ дал детям, отец,
– попросила мать на татарском языке.
Наказ один
– мать берегите. За хозяина Коля останется, он старший.
Не ревите, не на век отлучаюсь. К
весне вернусь.
Отец осторожно погладил пригнутую спину матери. Похоже, он и
сам
сейчас верил, что отлучается ненадолго. Все проводили его до калитки,
постояли, вслушиваясь в
шум оживающей привычными заботами деревни.
Отец поочередно привлек всех к
себе, обнял бабушку, каждого поцеловал
лоб, а
мать
губы. Взял из рук матери мешок и
неспешно ушел.
Увезли мужчин в
Ижевск, там они проходили курс молодого бойца,
потом
– в
Можгу, в
стрелковый полк запасной стрелковой бригады. Мать
один раз, набрав большой мешок продуктов, ходила в
Ижевск и
там отца. Это была их последняя встреча.
Они прожили с
отцом всего тринадцать лет. У
матери на руках остава-
лись четверо детей и
престарелая бабушка. Старшему сыну Кашфи было
двенадцать лет, Растему
– семь, Розе
– четыре года, а
младшему Анва-
ру
– всего один год.
Бог мой, какая прекрасная жизнь была до того времени. Все, казалось,
уже обустроилось, все стало на свои места. И
все это разом рухнуло...
Вскоре деревня совсем опустела, мужиков и
парней призвали на фронт.
По разнарядке из города на фронт отправили также всех племенных лоша
дей вместе с
упряжью и
даже телегами. Но нужды особой пока в
деревне
еще не было. Подоспели на огородах овощи, в
амбарах и
сенях еще име
лось зерно и
намолотая мука. Работы, правда, всем прибавилось. Ездили
за Каму заготовлять для колхоза сено. Все колхозники собирались на пра
вом берегу реки и
там на лугах косили, ворошили сено, а
затем по застылку
вывозили его на возах на ферму. Там же вырубали чапыжник для топки
печей, но дров все же не хватало. На зиму их заготавливали оставшиеся
мужики-инвалиды и
бабы, всем колхозом вылавливая из воды отдельные
бревна сплавного леса. Односельчане, подплывая на лодках, подцепляли
бревна баграми и
вытаскивали их на берег. Мать с
Колей всегда были среди
этих людей. Растем, конечно, больше отвлекал их от этой работы, но тоже
показывал свое рвение. А
потом, в
зависимости от количества участвова
вших в
вылове бревен, топливо распределяли по хозяйствам. К
зиме брев
на высыхали, и
дрова весело трещали в
печках.
Летом также работали всей семьей в
колхозе. На зиму мать устрои-
лась уборщицей в
школу
– мыла полы, парты, таскала воду, топила печи.
Растем с
матерью пилил дрова, а
Кашфи, как взрослый, колол их.
Трудно жилось в
деревне в
годы войны. Остались одни старики, жен-
щины и
дети. Люди голодали, да и
уцелевшие от призыва в
армию кони
тоже чуть не падали от голода. Но не дали сгинуть ни тем, ни другим.
В колхозе давали немного овсяной и
ячменной муки, к
ней добавляли
траву и
пекли хлеб. Горек был тот хлеб, но ели. Бывало, мать последний
кусок делила поровну. Детских садиков в
колхозе не было, поэтому ребя-
тишки оставались на попечении бабушек. Работали матери без выход-
ных, домашними делами занимались только по ночам, с
рассветом снова
выходили кто в
поле, кто на ферму.
Война, как всякое бедствие,
– судный день. Причем судили по делам,
не по речам. Она всех перетряхнула, как сито в
веялке. Нужный человек
оказался на нужном месте. И
в деревне тоже каждый занял подобающее
себе место. В
Можгинском запасном стрелковом полку шла своя напря
женная жизнь. Каждый день был направлен на изучение боевого оружия
техники. В
конце апреля сорок второго года по окончании учебных сборов
было скомплектовано три маршевых батальона, которые были направле
ны на пополнение 350-й стрелковой дивизии.
Поздней осенью ночь начинает падать на быстро угасающий день не
слышно и
быстро. Воздух влажный, туманный, зыбкий от замокших костров,
пахнет прелым горьким листом, тянет дымом от завядшей картофельной
ботвы. В
шесть часов уже темно, надо зажигать керосиновую лампу. Но
ревне каждый занят своим делом, своими заботами.
Мать приняла вызов жизни с
отчаянностью скворчихи, летящей от
скворечника навстречу ястребу. Растем потом часто задумывался, как она
выдержала все эти тяготы военного лихолетья. Как бы ни было тяжело,
мать не сдавалась, бесстрашно боролась с
наступающими невзгодами.
Может быть, она не понимала чувства страха, как птица не понимает вы-
соты, и,
как все истинно бесстрашные люди, была добра, просто, без раз-
мышлений, всем существом, добра. Она понимала, что надо выдержать,
поднять оставшихся у
нее на руках ребят.
Бабы оказались незаменимыми в
тылу. Без них не выстояли бы. По-
том, уже через несколько лет после войны, Растем как-то спросил мать,
как же она смогла все это выдержать. Мать просто разъяснила:
Война же, улым, была. Ясное дело, мужики воюют, а
бабы здесь сра-
жаются, детей поднимают, огонь очага берегут.
– Вздохнула и
продолжи-
– с
каждым днем было все тяжелее. Еды никакой, а
за троих, почитай,
буровили. От темна до темна. Летом вроде полегче
– рыба с
Камы, а
то
муки, хоть с
кулачок, да заробишь. Щавеля нарубишь, подмешаешь эту
муку или хотя бы мучные отходы, и
снова вы сыты, жизнь продолжается.
Осенью картошка выручала, свекла да морковь. А
вот к
весне станови-
лось туго.
Запали тогда в
душу эти ее слова. И
вспомнилось ему самому, как шли
обессилевшие бабы на глинистые поля, где с
осени оставалась картошка,
что на зиму под снег ушла, и
ковыряли ее, засыпали мороженую в
на себе тащили в
дом. Отмокала эта картошка в
воде в
тазах и
ведрах,
кожуру выбирали, а
из зимнего мокрого крахмала с
подмешанными от-
рубями получались прекрасные лепешки, как называли они их «лепешки
из гнилой картошки». Гудело пламя в
железной печурке, за окном ветер
резвился, тонко позванивало стекло. И
не было, наверняка, у
каждого из
них большего наслаждения, чем эти лепешки. Известное дело: голод
лучший повар. Царапались, словом, по жизни, как котята о
стенку.
Писем-треугольников от отца с
фронта почему-то не было.
Прошла, наконец, эта тяжеленная, с
трескучими морозами зима первого
года войны. Подгоняя клячу, а
больше руками и
всем телом помогая вспа
хать поля и
собственные огороды, люди отсеялись, сделали посадки на
своих грядках. Выручил председатель колхоза. Все личные огороды фрон
товиков вспахали плугом, который таскала старенькая колхозная кобылка
за совсем малую плату, чтобы не гнуть каждой бабе спину, не мозолить
лопату рук, время на это не тратить в
ущерб работам на колхозном поле.
Озимые хорошо поднялись, высокая густая трава выросла на лугах.
Погода стояла сенокосная, сено быстро высыхало, но косить было тяже
ло. Трава перестояла и
высохла еще на корню так, что только успевай от
бивать литовки. Мать вместе со всеми женщинами тоже работает на покосе.
Кашфия прокос широкий, но не длинный, он часто останавливается и
от
тирает рукавом рубахи пот со лба и
затылка. Остальные косят в
сторонке.
Жарко. Литовки, вонзаясь в
траву, уже хрипят от бессилия. Косарь поднима
ет ее, окунает брусок в
воду и
начинает быстро водить им по литовке. Копен
пять за полдня накосили, хотя вся трава еще лежит на просушке. А
жара все
не спадает. Верно в
народе говорят, что после трескучей зимы жди жаркое
лето. Подоспело время жатвы. Озимая рожь, хоть и
слабо, но заколосилась,
колосья уже подоспели, наполнились зерном.
Страда! Тут день зиму кормит
– не теперь сказано.
Это сейчас никто из молодых, даже деревенских, если рассказать, не по
верит, какой тогда была деревня Дулесово в
том сорок втором году. Фронт до
Предуралья не докатился, но от войны деревня обеднела совсем. Лошадей,
телеги и
сани сдали в
армию еще в
начале войны. Деревня все отдавала,
без жалости, лишь бы ее добро послужило на пользу, для победы. Припасов
колхозе, инструментов и
орудий крестьянского труда, упряжи и
телег
– все
поубавилось от того, что часть отдали, а
остальное, уже потом, пообветшало
от времени. Но урожай надо было убирать, хоть вручную, но убрать.
В войну каждым ломтем хлеба дорожили, чего стоил он тогда, этот хлеб...
тут, хоть и
жидковатый, но урожай подоспел. Однорукий фронтовик-
инвалид, председатель колхоза Петрович, на вечернем сходе, как на во
енном совете, объявил селянам главнейшую на сегодняшний день задачу.
Оживленно взмахивая единственной рукой, он рубил ею воздух:
Все знают, что справные лошади мобилизованы в
армию, воюют вме
сте с
мужиками. Убирать придется вручную. Каждой семье надо серпами
сжать по восемьдесят десятин. Это целое поле восемьдесят на сто метров.
На ровных полях прошли конные жатки, и
каждой семье нужно убирать
урожай там, где земля изрезана оврагами и
низинами, где можно убрать
только серпами. А
времени в
обрез
– зерно уже начинает осыпаться. Надо
убрать всего за пять дней.
Для убедительности он даже поднял вверх палец на здоровой руке
продолжил:
С хлебом в
этом году недород, это знают все и
каждый, поэтому со-
бирать его надо особенно бережно. Помнить надо, что даже два колоска,
оставленные на квадратном метре, это уже двадцать килограммов на гек-
таре, две тонны на ста гектарах. А
в колхозе под зерновыми
– более ты-
сячи, вот и
получается, что потеряется почти двадцать тонн. Посчитайте,
скольких людей можно будет накормить этим хлебом.
Наутро распределили делянки, связав по углам пучки ржаных стеблей.
Получилось по чести-справедливости: все делянки одинаковые. И
бабы,
старухи, и
детвора поспешили к
своим делянкам. Все
– от старушек до
малолетних детей
– с
раннего утра до позднего вечера трудились в
поле.
Мать сначала приноровилась жать только вдвоем со старшим сыном.
Но тут внезапно взбунтовалась бабушка, заявив, что и
она пойдет жать.
После некоторых колебаний мать согласилась. Однако утром, когда надо
было уходить, Растем с
Розой тоже заявили, что они одни дома не оста-
нутся и
тоже пойдут жать. Для убедительности оба зашмыгали носами.
Тогда ешьте быстрей, все до капли, до крошки,
– скомандовала мать,
сама пошла искать в
сенях еще один серп.
Роза встрепенулась, просияла, подалась вперед и
прижалась щекой
руке Растема. Оба с
невысохшими слезинками уткнулись в
кружки и
ста-
ли шумно тянуть молоко, в
полном послушании, чтобы мать не изменила
своего решения. Брат с
сестрой любили друг друга, были душевно близ-
ки, взаимно добры и
благодарны за это матери.
На участке, отведенном семье, с
левой стороны встала мать, чуть пра
вее от нее горбатилась бабушка, далее встал Кашфи, а
Растему с
Розой
достался самый правый угол десятины. Мать была первой жницей в
не, сноровистой, работа кипела у
нее в
руках. Вот материн серп сверкнул
срезал первый пучок. И
второй, и
третий... За серпом в
ее правой руке
не уследишь, только блики от него летели. Стебли ржи, в
лад с
серпом,
кружась в
каком-то танце, сами в
левую руку стекались. Когда собирал
ся большой пучок, она, придерживая его серпом возле самых колосьев,
укладывала назад. Уложит и
снова начнет. Горбатый серп снова пускался
пляс, и
вместе с
ним, в
каждом прыжке расширяясь в
поясе, плясал ржа
ной пучок. От края своей захватки до бабушкиной мать проходила за две
секунды. Бабушка тоже умело орудовала серпом, только было видно, как
тяжело ей наклоняться. Кашфи, хоть и
не жал раньше серпом, как-то бы
стро приноровился и
вскоре уже не отставал от мамы и
целыми охапками
откидывал рожь назад.
Растем, с
опаской посмотрев на свой серп
– как бы не порезать руку,
тоже попытался ухватить пучок стеблей, но он оказался большим, и
поло-
вина стеблей после серпа высыпалась из левой руки на землю. Хорошо,
что Роза, которой серп не достался, тут же подхватила стебли и
отнесла
сторону. Понемногу приловчились с
сестренкой вместе тянуть эту за-
хватку, и
теперь за ними также оставалась полоса сжатой ржи.
А жара нестерпимая... Не успеешь, вытирая нос, срезать два-три пучка,
как надо уже подбирать запястьем крупные капли пота с
лица и
слипшиеся
волосы с
глаз. До обеда прошли половину первого участка. Но впереди
были четыре такие захватки, да еще и
в снопы все надо было связать. По
сле обеда снова принялись жать. Но даже около пяти часов вечера стояла
полуденная жара. Теперь принялись за снопы. Мать только свясло успева
ла скрутить, стянуть да перевязать
– снопы и
откатывались назад. И
снопы-
то не снопы
– куклы стройные, в
боках тугие, словно смеются от радости.
Мать связала первые десять снопов, выпрямилась, растирая затекшую
поясницу. Вместе с
матерью, глядя на нее, вязал снопы и
Кашфи, только
снопы у
него получались более толстые и
где-то свясло рвалось. Бабушка
Растем с
Розой начинали подтаскивать снопы в
одно место и
складывать
их в
суслоны. Участок, определенный матерью на сегодняшний день, напо
ловину пуст. На стерне остались одни суслоны. Потом мужики и
бабы со
брали из них снопы, увезли на телегах на колхозный ток на обмолотку. Хлеб
надо собрать до колоска, до зернышка. Это и
малому не надо объяснять...
Солнце, справа и
сзади, жарило нещадно, и
оставшиеся еще нетрону-
тыми участки жнивья казались совсем неподъемными. Все члены семьи
уже устали, но постепенно понемногу втянулись в
работу. От нее уже не
так ломило плечи и
болели руки, как в
первые дни. Надо было выдер-
жать всю уборочную наравне со всеми, не сдать. Тридцать один суслон
уже собрали за эти дни. И, наверное, еще бы нажали, да тут неожиданно
из невесть откуда накатившейся тучи хлынул дождь. Бабушка побрела
только что сложенному суслону, держась одной рукой за Растемову
руку. Переставлять потихоньку свои старые ноги она еще как-то могла, но
при этом ей надо было на что-нибудь опираться.
Спрятались все внутри суслона под снопами. Воды в
тучке хватило ров
но настолько, чтобы немного прибить пыль и
вспарить землю, потому что,
едва раздвинув снопы, люди забрались внутрь суслона, как дождь пере
стал лить и
опять засветило солнце. Надо было снова выходить на жатву.
Видно, и
вправду говорят люди
– летом не вспотеешь, так и
зимой не
согреешься. Известно, муравьи да пчелы артелями живут, и
работа у
спорится. Так, артельно, одолели военную жатву бабы, старухи и
дети
этой деревне. Но запомнилась она на многие годы.
БИТВА ЗА МОСКВУ
Американский историк Болдуин писал, что исход Второй мировой вой
ны решили одиннадцать битв, причем за СССР, в
их числе признавалась
лишь Сталинградская битва.
Согласно социологическим опросам, в
Америке большая часть молоде
жи искренне считает, что во Второй мировой войне СССР был союзником
гитлеровской Германии, а
США и
Англия воевали против этой коалиции.
Фальсификаторам истории хотелось бы вообще вычеркнуть Великую
Отечественную из истории Второй мировой войны, приглушить, замолчать
преступления нацистов. Например, в
«Кембриджской энциклопедии Рос
сии и
Советского Союза» теме Великой Отечественной войны посвяще
на лишь 41 строка текста, причем упор сделан на «ошибки» гитлеровцев,
из-за которых они, якобы, и
проиграли войну. В
книге «Американская ди
пломатия» А.
Смит утверждает, что США не только возглавляли борьбу
союзников, но и
«изгнали Гитлера с
Запада..., побили Японию на Тихом
океане», и
подводит читателя к
мысли о
том, что именно они, американ
– подлинные творцы победы.
По мнению историков Т.
Дюпуи и
Мартелл, Красной Армии содей
ствовали лишь огромное превосходство в
численности войск, размеры
территории и
суровые погодные условия. Неудивительно поэтому, что мо
лодое поколение в
западных странах крайне мало знает о
самоотвержен
ной борьбе советского народа против фашизма и
цене победы.
Цена нашей победы
– это прежде всего разгром врага, защита нашей
Родины, избавление своего и
других народов от фашистского порабощения.
Безвозвратные военные потери Советского Союза (погибли в
боях, умерли
от ран, пропали без вести, не вернулись из плена) составили 8,6
млн чело
век, а
фашистской армии и
союзников Германии
– около 7,2
млн. Разница
1,4 млн связана с
тем, что в
немецком плену находилось 4,5 млн наших
военнопленных, а
возвратилось после войны только около двух миллионов.
Остальные погибли в
плену.
Решающим фактором победы советского народа в
жесточайшей схват
ке с
агрессором стали стойкость, самоотверженность, мужество, героизм,
врагам, а
не сильные морозы.
В 1941–1945 годах с
нашей страной сражалась не только Германия,
– весь промышленный потенциал стран Европы, вся ее экономическая,
техническая и
технологическая мощь, поставленная на службу Германии.
Впереди были до отчаяния труднейшие, подготовленные усилиями всего
советского народа военные операции
– битва под Москвой, Сталингра
дом, на Курской дуге, снятие блокады Ленинграда, сражения на Кавказе
Днепре, операция «Багратион» по освобождению Белоруссии.
Колоссальный труд советского народа, женщин, стариков и
подрост
ков, соединенный с
патриотизмом, самоотверженностью, коллективизмом
под политическим руководством Коммунистической партии во главе с
сифом Виссарионовичем Сталиным, когда лозунг: «Все для фронта, все
для Победы» становился личным призывом, и
стал важнейшим фактором
Великой Победы. Сама социалистическая система, обеспечивающая со
циальную справедливость
– эту основу единства народа, дала руковод
ству страны возможность для быстрой эвакуации важнейших предприятий
вглубь страны и
разворачивания там военного производства.
Нельзя не признать, что немцам в
1941 году удавались впечатляющие
прорывы. В
отдельные дни июня дивизии Вермахта продвигались вперед
на 50–60 километров. Ничего удивительного в
этом нет. Перейдя границы
СССР, немцы не имели перед собой крупных соединений советских войск,
которые могли бы остановить их стремительный марш. Эти силы в
те дни
только выдвигались к
границам. А
войска приграничных округов с
боями
отходили на восток, отставая зачастую от немецких танковых клиньев.
Война застала Красную Армию в
стадии развертывания и
переформи
рования. Танковые и
моторизованные дивизии не имели необходимого ко
личества танков, топливозаправщиков, бортовых автомашин для поставки
боеприпасов.
Имевшие превосходство в
силах и
средствах, крупные, хорошо уком
плектованные, прекрасно обученные и
получившие боевой опыт соедине
ния танковых войск немецкое командование оперативно сосредоточивало
на слабо прикрытых советскими войсками участках фронта и
обеспечива
ло прорыв их обороны.
Красная Армия отнюдь не бежала, а
самоотверженно сражалась. Ино
гда в
самых безвыходных ситуациях советские воины сражались муже
ственно, даже в
полном окружении. Многие гарнизоны погибли в
боях, до
последней минуты стреляя по врагу. Символом мужества, героизма и
сгибаемой стойкости советских воинов в
течение первого месяца войны
стала Брестская крепость. Четыре танковые и
три моторизованные ди
визии немцев почти двое суток не могли взять Минск. И
позднее, когда
вражеские армады оказались на подступах к
Москве, они нередко подвер
гались постоянным нападениям партизан на всем их пути по оккупирован
ной территории и
вели с
ними настоящие бои. Земля горела под ногами
оккупантов. Партизаны мстили гитлеровцам за их бесчинства и
злодеяния
над мирными людьми.
Потери фашистских войск на советско-германском фронте к
концу пер
вой летне-осенней кампании составили без малого восемьсот тысяч чело
век из лучших, отборных частей и
соединений.
Битва под Москвой (30 сентября 1941 года
– 20 апреля 1942 года) ста
ла одним из тяжелейших испытаний военного и
политического руководства
страны, да и
каждого солдата и
офицера, участвовавших в
ней. Фактически
каждому из них была вверена судьба Москвы, они все стояли у
истоков
организации разгрома врага на подступах к
столице.
Война шла уже четвертый месяц. Позади остались десятки сотен ки
лометров советской земли, занятых немецкими армадами, многие тысячи
красноармейцев вместе со своими штабами попали в
окружение и, из
немогая, пробивались к
своим. Сотни тысяч советских воинов оказались
плену. Обстановка в
эти месяцы была настолько сложной, а
порой крити
ческой, что даже после десятилетий оторопь берет: как все это выдержали
выдюжили наши люди.
А у
врага было явное превосходство, инициатива также находилась в
его
руках. Он долго готовился к
войне, ускоренно механизировал свою армию,
до нападения на нашу страну поработил почти все крупнейшие страны Ев
ропы. Экономика и
ресурсы для первого удара у
него были также значитель
– на врага работал почти весь военный потенциал Европы.
Несмотря на всю трагичность положения, практически постоянное от
ступление и
ведение боевых действий без всякой эшелонированной обо
роны, советское командование смогло организовать несколько наступа
тельных операций в
районе Ельни (30 августа
– 8 сентября 1941 года)
Смоленское сражение, длившееся с
10 июля по 10 сентября 1941 года.
Эти сражения проходили в
сложной обстановке, при нехватке личного со
става и
техники, материальных ресурсов и
боеприпасов.
Владея инициативой, враг превосходил наши войска в
людях, артилле
рии и
самолетах вдвое, в
танках
– в
четыре раза. А
фашистов надо было
остановить во что бы то ни стало.
И люди, воины делали, казалось, невозможное. В
ходе этих сражений
было остановлено наступление противника на Москву. Танковые и
меха
низированные соединения группы армий «Центр» уже к
23 июля потеряли
до половины личного состава, а
пехотные
– до 20 процентов.
В сентябре сорок первого года советским войскам удалось отбить по
пытку захвата врагом Ленинграда. Усиленная оборона нашей северной
столицы опрокинула разрекламированные планы Гитлера о
блицкриге.
Войска Ленинградского фронта и
Балтийского флота измотали и
при
ковали к
северному направлению крупную немецкую группировку, не по
зволив перебросить под Москву эти значительные силы Вермахта.
Вместе с
тем все в
стране понимали, что немец упорно рвется к
Мо
скве. Именно на этом направлении гитлеровцы намеревались быстро ре
шить судьбу войны в
свою пользу. Общая цель осеннего наступления гит
леровцев на Восточном фронте в
сорок первом году заключалась в
том,
чтобы решительными ударами на трех стратегических направлениях
– на
Москву, Ленинград и
Ростов-на-Дону
– добиться разгрома оборонявшихся
войск Красной Армии и
завершить войну до зимы.
Главный удар решено было нанести на московском направлении. 6
тября 1941 года Гитлер подписал директиву №
35 на проведение операции
«Тайфун». Это был план «генерального наступления» на Москву. Для его
осуществления немецкое командование стянуло на это направление свои
лучшие силы. Группа немецких армий «Центр» была пополнена 4-й танко
вой группой и
двумя армейскими корпусами. С
юга были переброшены 2-я
армия и
2-я танковая группа.
Здесь против наших войск враг сосредоточил 77 дивизий численно
стью более миллиона человек, 1
700 танков и
штурмовых орудий, свыше
тысяч пушек и
минометов, 950 боевых самолетов. К
началу наступления
немецко-фашистских войск на дальних подступах к
столице оборону вели
три наших фронта: Западный, которым командовал генерал-полковник
Конев, Резервный
– под командованием С.
Буденного
– и
Брян
ский, которым командовал генерал-лейтенант А.
Еременко.
Но наши войска уступали врагу в
живой силе и
технике. Сведения о
ко-
личестве наших сил существенно разнятся. А.
Василевский, работав-
ший в
Ставке Верховного Главнокомандования заместителем начальника
Генерального штаба, в
своих мемуарах «Дело всей жизни» указывает, что
составе Западного, Резервного и
Брянского фронтов находилось к
тому
времени около 800 тыс. человек, 6
808 орудий и
минометов, 782 танка
545 самолетов.
По сведениям, представленным маршалом Советского Союза Г.
К.
Жу
ковым в
его мемуарах «Воспоминания и
размышления», отмечается, что
всего в
боевых войсках этих фронтов в
конце сентября насчитыва
лось около 1250 тысяч человек, 990 танков, 7600 орудий и
минометов,
677 самолетов».
По-видимому, такое расхождение цифр объясняется разными датами
их представления.
Московская битва началась 30 сентября 1941 года ударом танковой
группы Гудериана и
2-й немецкой армии по войскам Брянского фронта.
Второго октября противник нанес мощные удары по позициям войск За
падного и
Резервного фронтов и
прорвал их оборону. Ударные группиров
ки врага стремительно продвигались вперед, охватывая с
юга и
с севе
ра всю вяземскую группировку советских войск. Не встречая серьезного
сопротивления, немцы 3 октября ворвались в
город Орел и
попытались
развить наступление вдоль шоссе Орел–Ту
ла, выйдя своим механизиро
ванным корпусом на тылы Брянского фронта. К
шестому октября полоса
обороны Брянского фронта была прорвана в
трех местах.
По приказу командующего Западным фронтов И.
Конева наши войс
ка нанесли контрудар севернее Вязьмы по обходящей его северной груп
пировке войск противника. К
сожалению, он успеха не принес. К
исходу
октября значительная часть войск Западного и
Резервного фронтов
была окружена в
районе Вязьмы.
Это была почти катастрофа...
Управление советскими войсками было потеряно. Связь с
командова
нием фронтов и
соединениями была нарушена. Войска отступали в
край
не трудных условиях.
В ночь на 5 октября Государственный комитет обороны принял реше
ние о
защите Москвы. Главным рубежом обороны для советских войск ста
ла Можайская линия, куда теперь направлялись всевозможные силы.
Понимая всю опасность сложившегося положения вокруг столицы,
Верховный Главнокомандующий И.
В.
Сталин еще 5 октября отдал приказ
члену Ставки Георгию Константиновичу Жукову, командовавшему Ленин
градским фронтом, прибыть в
Москву и
на месте разобраться с
обстанов
кой на Западном фронте. К
исходу 8 октября Ставка назначила его вместо
Буденного командующим Резервным фронтом. Через сутки, десято
го октября, Ставка объединила войска Западного и
Резервного фронтов
один Западный фронт. Командование им было поручено генералу армии
Г.
К.
Жукову.
Георгий Константинович Жуков пользовался в
войсках огромным авто
ритетом. Еще в
августе 1939 года, когда он был назначен командующим
советской группировки на Дальнем Востоке и
защищал монгольскую гра
ницу от 6-й Японской армии, этот молодой генерал, не склонный огляды
ваться на начальство, оценив обстановку, перестроил систему управления
войсками и
в условиях жесточайших боев сумел нанести Японской армии
мощные удары. Поражение было настолько ошеломляющим, что Япония
1941 году не осмелилась напасть на Советский Союз, этим страна из
бежала войны на два фронта.
начале 1941 года генерал армии был назначен начальником Гене
рального штаба. В
мае этого года, докладывая Сталину о
том, что герман
ские войска находятся в
отмобилизованном состоянии, с
развернутыми
тылами, Г.К. Жуков предложил первыми атаковать немецкие войска, еще
когда они будут находиться в
стадии развертывания. Уже в
этой докладной
от 15 мая Жуков определил, что немцы главные удары нанесут на Москву
Ленинград. Сталин же считал, что немцы сначала будут захватывать
промышленные предприятия и
хлебные районы Украины и
Поволжья.
В начале войны заметно ощущалась потеря управляемости армией.
Сталин был очень недоволен создавшимся положением. После одного из
крутых разговоров с
ним, Жуков подал в
отставку и
в течение июля-августа
побывал командующим нескольких фронтов.
В сентябре при резком осложнении обстановки под Ленинградом Ста
лин назначил его командующим Ленинградским фронтом. Ценой титани
ческих усилий и
огромных жертв среди военных и
мирного населения ле
нинградцам удалось не допустить взятия города противником.
Теперь, когда нависла еще более опасная угроза над Москвой, Сталин
направил Жукова сюда. Под Москвой Жуков впервые в
войне с
немцами
применил свою тактику, которая позволяла одерживать победы в
течение
всей войны. Суть ее
– выстроить свои войска так, чтобы атакующие силы
противника не могли с
первого удара прорвать оборону советских пози
ций. Пока немцы с
использованием всех своих сил и
средств штурмовали
эти позиции, советские части и
соединения должны были выдержать эти
удары, измотать врага. В
это время в
тылу советских войск создавалась
мощная военная группировка, которая в
назначенный срок наносила кон
трудар по слабеющему противнику. При этом потери в
живой силе совет
ских войск, конечно, были больше, чем у
немцев. Но война есть война.
драке никогда не известно, кому больше достанется.
Западный фронт в
ноябре 41-го года протянулся на 600 километров.
На всех направлениях гитлеровские войска встречали упорное сопро
тивление советских войск. Штаб фронта вскоре переехал в
Перхушково.
тылу войск первого эшелона фронта проводились большие инженерно-
саперные работы, строились противотанковые заграждения. Сюда из ре
зерва и
с соседних фронтов прибыли 14 стрелковых дивизий, 16 танковых
бригад, более 40 артполков.
На можайском направлении стояла 5-я армия, созданная 11 октября на
основе войск Можайского боевого участка из резервных дивизий Ставки.
На Малоярославецком сражалась 43-я армия генерал-майора К.
Голу
бева, на Калужском
– генерал-лейтенанта И.
Г.
Захаркина.
13 октября начались ожесточенные бои на всех главных оперативных
направлениях, ведущих к
столице.
На следующий день враг ворвался в
Калинин. В
связи с
приближением
линии фронта к
столице Государственный комитет обороны принял реше
ние эвакуировать из Москвы некоторые правительственные учреждения,
дипломатов, крупные оборонные заводы. 16 октября был эвакуирован Ге
неральный штаб. В
Москве остались Государственный комитет обороны,
Ставка, возглавляемые И.
Сталиным, и
минимально необходимый пар
тийный и
правительственный аппарат. В
Москве остался и
сам Сталин.
октября Государственный комитет обороны объявил Москву и
приле
гающие районы на осадном положении. Наступили особенно тяжелые для
столицы СССР дни, когда на подступах к
ней развернулись жестокие сраже
ния. Были моменты, когда многим казалось, что Москву могут сдать врагу...
В результате тяжелых кровопролитных боев советские войска к
концу
октября остановили врага на рубеже Волжского водохранилища, восточ
нее Волоколамска и
далее по линии рек Нара и
Ока, а
на юго-западных
подступах к
Москве
– в
районе Тулы. Здесь вместе с
частями 50-й армии
Брянского фронта на ближних подступах к
Туле также сражались отряды
полки рабочих города оружейников. Гудериан рассчитывал захватить
Тулу с
ходу, а
затем двинуться на Москву с
юга. Но защитники Тулы отбили
наступление врага с
большими для него потерями.
В целом же итоги октябрьских сражений были для страны очень тяже
лыми. Армия понесла серьезные потери. Враг местами продвинулся к
сто
лице на 230–250 километров, но Москву взять ему не удалось.
Прямо с
праздничного парада 7 ноября уходили войска на фронт под
Наро-Фоминск, Волоколамск и
на помощь Туле. 10 ноября решением
Ставки Брянский фронт был расформирован, оборона Тулы была возло
жена на Западный фронт.
К этому времени для усиления своей группировки гитлеровское коман
дование подтянуло новые силы и
к середине ноября сосредоточило про
тив Западного фронта 51 дивизию, в
том числе 13 танковых и
7 механи
зированных.
15 ноября немецкое командование начало второй этап наступления
на столицу. На следующий день фашисты нанесли мощный удар в
районе
Волоколамска и
начали стремительное наступление на Клин.
18 ноября продолжилось наступление на тульском направлении.
Фронт обороны выгибался дугой. Казалось, вот-вот она лопнет. Но русские
войска сражались из последних сил, стояли насмерть.
Первого декабря немцы прорвались в
центр фронта и
двинулись по
шоссе на Кубинку. Им преградила путь 32-я стрелковая дивизия. Тогда тан
ковые части врага, неся огромные потери, повернули на Голицино. Лишь 4
декабря этот прорыв противника был полностью ликвидирован.
Так бесславно, крахом закончилась операция «Тайфун».
За двадцать дней боев второго этапа наступления на Москву немцы
потеряли более 155 тысяч убитыми и
ранеными, около 800 танков и
не
менее 300 орудий и
минометов.
Еще в
ходе тяжелых боев по отражению наступления немцев на Мо
скву в
Ставке Верховного командования обсуждался план контрнаступле
ния с
тем, чтобы устранить непосредственную угрозу Москве. Для этого
Западному фронту Г.
К.
Жукова Ставка передала дополнительно три ар
мии. Несмотря на это, численного превосходства над немецкими войска
ми не наблюдалось. Танков и
артиллерии у
немцев было больше. Лишь по
авиации было небольшое превосходство.
В первых числах декабря в
Подмосковье выпал глубокий снег. Однако,
несмотря на усталость и
измотанность в
боях, войска Жукова смогли со
средоточиться, вышли на исходные позиции и
были готовы к
контрнаступ
Утром 6 декабря войска Западного фронта с
северной и
южной сторо
ны столицы начали контрнаступление в
направлении на Клин, Солнечно
горск и
далее на Волоколамск. 10-я армия вместе с
войсками 50-й армии
нанесла удар.
После упорных боев воины 30-й армии 13 декабря подошли к
Клину и,
охватив его со всех сторон, очистили от противника. Накануне 20-я армия
выбила немцев из Солнечногорска. В
районе Тулы войска 50-й армии гро
мили 2-ю танковую армию Гудериана и
одновременно выдавливали нем
цев, нанеся удары на Перемышль и
Калугу.
Подвижная оперативная группа 50-й армии, действовавшая под коман
дованием генерал-лейтенанта В.
Попова, нанесла противнику решаю
щий удар при освобождении города Калуги.
Армия Гудериана, не имевшая сил отражать удары Западного фронта
оперативной группы Юго-Западного фронта, начала поспешно отходить
на Узловую, Богородицк и
далее на Сухиничи. В
ходе этих десятиднев
ных боев войска левого крыла Западного фронта продвинулись вперед на
ки
лометров.
Левее Западного фронта успешно действовали войска восстановлен
ного Брянского фронта.
Созданная 16 декабря 1941 года 61-я армия вошла в
разрыв между
левым крылом Западного фронта и
правым крылом Брянского фронта,
прошла рейдом от местечка севернее Ефремово через Горбачево и
няла позицию севернее Волхова.
К началу января сорок второго года Западный фронт вышел на рубеж
Нарофимска, Малоярославца, селений западнее Калуги, Сухиничи, Беле
ва. Это была первая в
Великую Отечественную войну крупная наступа
тельная операция, в
итоге которой ударные группировки врага под Мо
сквой были разгромлены и
отброшены на запад на сто, а
в ряде мест
– до
250 километров. Непосредственная угроза Москве была ликвидирована.
Гитлер до этого не знал поражений и
овладел чуть ли не всей Европой.
тут впервые «непобедимые» немецкие войска были крепко побиты. Фа
шисты потеряли под Москвой более полумиллиона человек, 1
танков,
500 орудий, более 15 тысяч машин. Таких потерь фашистская армия еще
РЖЕВСКО-ВЯЗЕМСКИЙ ВЫСТУП
Декабрьское контрнаступление советских войск под Москвой стало
исключительной вехой в
Великой Отечественной войне. Это была первая
крупная победа. Гитлеровский план «Барбаросса» рухнул. Блицкриг не
получился. Ситуация в
войне заметно изменилась.
Разгром фашистов под Москвой, успешное преследование отступающих
немцев породили у
некоторых наших военачальников мысли о
сил противника и
больших возможностях наших войск.
Ставка Верховного Главнокомандования, обсуждая 5 января 1942 года
план действий фронтов, приняла решение не давать фашистам передыш
ки, гнать их на запад без остановки и
поставила перед фронтами задачу
перехода советских войск к
общему наступлению. К
середине января Крас
ная Армия силами девяти фронтов перешла в
наступление на 1000-ки
ло
метровом пространстве от Балтийского до Черного моря.
Несмотря на значительные успехи советских войск под Москвой в
де-
кабре, линия фронта к
началу января сорок второго года изобиловала
многочисленными изгибами. Враг был отброшен от столицы, но все еще
продолжал угрожать ей. Наиболее крупная группировка немецких во-
йск, более 70 дивизий, находилась на московском направлении. И
хотя
на этом центральном направлении наши войска захватили группу армий
«Центр» в
клещи, на ее флангах в
середине охвата возник удерживаемый
3-й танковой армией и
9-й армией немецких войск Ржевско-Вяземский
плацдарм. Поэтому Ржевско-Вяземской наступательной операции, про-
веденной с
8 января по 20 апреля 1942 года, придавалось особое значе-
ние. Она явилась составной частью наступления советских войск зимой
41–42 годов. Замысел операции был в
том, чтобы нанести немецкой груп-
пе армий «Центр» охватывающие удары и
разгромить их. Во исполнение
этой операции войска Калининского фронта под командованием генерал-
полковника И.
Конева должны были нанести удар из района северо-
западнее Ржева в
направлении на Сычевку и
Вязьму.
Войскам левого крыла Западного фронта под командованием генера-
ла армии Г.
Жукова предстояло ударить из района Калуги в
направле-
нии Юхнов, Вязьма. Одновременно остальные силы Западного фронта
наступали на Сычевку и
Гжатск, стремясь окружить, расчленить и
чтожить основные силы противника. Немецкая группа армий «Центр» под
командованием генерал-фельдмаршала Гюнтера фон Клюге состояла из
9-й, 4-й и
2-й полевых, 3-й и
4-й танковых армий и
являла собой самые
отборные немецкие дивизии.
Для содействия Западному и
Калининскому фронтам Северо-Западный
фронт получил задачу наступать из Осташково в
направлении Торопца, Ве
лижа и
Рудни. А
Брянский фронт под командованием генерал-полковника
Т.
Черевиченко в
полном составе 61-й, 3-й и
13-й армий должен был ак
тивными действиями на Брянском и
Орловском направлениях сковать на
ходившиеся здесь войска противника.
Для завершения окружения немецких войск предусматривалась вы-
садка 4-го воздушно-десантного корпуса в
район юго-западнее Вязьмы
задачей перерезать железную и
шоссейную дороги Вязьма–Смоленск.
Таким образом, успех всей операции должны были обеспечить действия
четырех фронтов
– семнадцати армий, численностью более полутора мил
лиона человек. На главном направлении Калининского и
Западного фрон
тов у
советских войск находились 77 стрелковых, 17 кавалерийских, одна
танковая дивизии, 26 стрелковых, 18 танковых и
две воздушно-десантные
бригады.
Операция началась 8 января прорывом 39-й армией Калининского
фронта обороны немцев западнее Ржева. 9 января в
наступление пе-
решли войска 3-й и
4-й ударных армий левого крыла Северо-Западного
фронта. К
концу января войска Калининского фронта вышли на подступы
Витебску, Смоленску, Ярцево, а
также прорвались к
Вязьме и
окружили
районе Оленино семь дивизий противника.
Левее крыла войск Калининского фронта в
бой вступили войска За-
падного фронта. Они успешно наступали силами 43-й, 49-й и
50-й армий,
которые к
10 января обошли с
севера и
юга юхновскую группировку про-
тивника. 10-я армия стремительно двинулась к
подступам городов Киров
Людиново. 10 января дивизии 20-й армии нанесли удар из района Воло-
коламска на Шаховскую и
прорвали оборону противника. Используя успех
20-й армии 14 января перешли в
наступление 16-я и
5-я армии. 16
января
было освобождено Лотошино, 17 января
– Шаховская, 20 января
– Мо-
жайск. 5-я и
33-я армии, наступавшие в
центре фронта, к
20 января осво-
бодили Рузу, Дорохово, Можайск и
Наступая, наши войска с
боями несколько раз пересекали линию
фронта, и
корпуса и
целые армии уходили во вражеский тыл. Но немцы
снова закрывали эти проходы, и
пробившиеся к
ним в
тыл наши войска
попадали в
окружение. Выбрасывали туда им в
помощь воздушные десан
ты, помогали им партизаны, но фашисты упорно продолжали удерживать
плацдарм.
К середине января сорок второго года советские войска глубоко охва-
тили основные силы группы армий «Центр» с
севера и
юго-востока. Одна-
ко им не удалось с
ходу овладеть обороной Юхново и
Вязьмы. Для завер-
шения окружения немецких войск Ставка ВГК 15 января решила провести
крупную воздушно-десантную операцию.
В течение пяти суток с
18 по 22 января в
район юго-восточнее Вязьмы
были десантированы 201-я воздушно-десантная бригада и
250-й стрелко-
вый полк. 27 января–1 февраля десантировалась 8-я воздушно-десантная
бригада. Десантники удерживали шоссе и
железную дорогу Смоленск–
Вязьма. 1 февраля в
район высадки подошли передовые подразделения
33-й армии. Положение группы армий «Центр» стало критическим, в
район
Вязьмы немецким командованием были брошены последние резервы. Но
немцев оставались еще серьезные силы и
высокопрофессиональные
генералы и
офицеры.
Командующему 33-й армии генерал-лейтенанту М.
Г.
Ефремову вме-
сте с
Первым гвардейским кавалерийским корпусом П.
Белова, авиаде-
сантом и
партизанами было приказано взять Вязьму. Бои шли уже на под-
ступах к
городу. 3–4 февраля, когда главные силы группировки М.
Г.
ремова тремя дивизиями подошли к
Вязьме, немцы отсекли группу от
основных сил и
восстановили свою оборону по реке Угре. Введенный на
этом направлении кавалерийский корпус Белова сам оказался отрезан-
ным в
тылу врага. Всю эту группировку пришлось разместить в
массиве к
югу от Вязьмы, где находились базы партизанских отрядов.
Немецкое командование спешно перебросило из Западной Европы
дивизий и
нанесло несколько контрударов по войскам 33-й армии и
ререзало коммуникации севернее и
южнее Юхново. Прорвать оборону
советским войскам не удалось.
18–24 февраля были десантированы главные силы 4-го воздушно-
десантного корпуса. Десантирование проводилось в
очень трудных услови
ях. Осложняли их сильные морозы, нехватка транспортных средств, глубо
кий снежный покров и
бездорожье. Несмотря на это, было десантировано
более 10 тысяч человек, 320 минометов, 541 пулемет, 300 противотанковых
ружей. Однако положение на западном направлении не улучшилось.
20 апреля по приказу Ставки Калининский и
Западный фронты переш-
К концу февраля наступление по всему фронту выдохлось. В
марте нача
лась весенняя распутица, которая принесла с
собой значительное затишье.
Обе стороны исчерпали свои возможности, обстановка стабилизировалась.
апреле наступление советских войск на этом направлении заглохло.
К концу апреля линия фронта здесь пролегала чуть восточнее Ржева
Гжатска, выступая дугой на запад в
районе Спас-Деменска и
Кирова–
Людиново. На участке от Жиздры до селения восточнее Болхово позицию
удерживали войска 16-й армии и
Общие потери Калининского и
Западного фронтов в
Ржевско-Вязем
ской операции с
8 января по 20 апреля 1942 года составили 776 тысяч
человек, 7296 орудий и
минометов, 957 танков и
550 боевых самолетов.
Группа армий «Центр», по советским оценкам, с
1 января по 30 марта
потеряла более 330 тысяч человек. По немецким источникам, потери Вер
махта на всем Восточном фронте за это время составили 318 тысяч.
Несмотря на незавершенность этой военной операции, советские войска
отбросили противника на западном направлении на 80–250 км, освободив
от оккупантов Московскую и
Тульскую области, многие районы Калинин
ской и
Смоленской областей.
В ходе общего наступления зимой 41–42 года наши войска истощили
таким трудом созданные резервы. Ставка в
феврале и
марте требова-
ла усилить наступательные действия, но к
этому времени силы и
сред-
ства фронтов были на исходе. Катастрофически не хватало боеприпасов,
первую очередь артиллерийских снарядов и
В середине марта Сталин одобрил разработанный Генштабом план
операции на весну и
лето сорок второго года. Была поставлена задача,
проводя весной активную стратегическую оборону, осуществить накопле-
ние резервов, а
затем летом перейти в
решительное наступление. Члены
Ставки ВГК Г.
К.
Жуков и
начальник Генштаба Б.
Шапошников счита-
ли крайне необходимым в
начале лета разгромить, в
первую очередь,
Ржевско-Вяземскую группировку врага.
Ставка Верховного Главнокомандования и
Генштаб считали наибо-
лее опасными направлениями возможного повторного удара на Москву
Орловско-Тульское и
Курско-Воронежское с
возможностью удара на
столицу с
юго-запада, поэтому были приняты меры по сосредоточению
стратегических резервов возле Тулы. Для защиты Москвы от нападения
юго-запада к
концу весны значительная часть резервов Ставки была со-
средоточена в
районе Брянского фронта.
Однако немецко-фашистские войска также настойчиво готовились
прорвать оборону и
захватить Москву. В
этом же месяце Вторая танковая
армия немцев вместе со Второй полевой армией нанесли мощный удар
захватили города Елец и
Орел. В
результате контрудара советских войск
Десятой и
Шестнадцатой армиям удалось отбить Калугу, 16-я и
61-я армии
подошли к
Орлу.
Летом сорок второго года Западный фронт провел ряд частных опера-
ций. В
июле на Брянском направлении была проведена наступательная
операция против немецкой Второй танковой армии. В
августе состоя-
лась Ржевско-Сычевская операция по ликвидации немецкой группировки
Ржевском выступе. Эти операции, хотя и
не привели к
крупным терри-
ториальным успехам, сковали большую группировку немецких войск на
центральном направлении, состоявшую из отборных соединений.
Гитлеровское командование, благодаря мужеству воинов Западного
Брянского фронтов, не смогло маневрировать этими силами с
целью
отправить их на юг, на Сталинград, где уже происходили ожесточенные
сражения.
В ноябре–декабре сорок первого года в
Приволжском военном округе
была образована 61-я армия с
непосредственным подчинением ее Став-
ке Верховного Главнокомандования. Командовал ею с
ноября 1941 года
по июнь 1942 года генерал-лейтенант М.
Попов, а
позднее
– генерал-
лейтенант П.
Белов.
Первоначально в
эту армию входили 342, 346, 350, 356, 385, 387 и
391
стрелковые дивизии, 83-я и
91-я кавалерийские дивизии, ряд артиллерий
ских частей. В
ходе битвы под Москвой в
первой декаде декабря 1941
года
эта армия была сосредоточена в
районе Ряжска, Раненбурга и
Мичурина,
вдоль ж/д магистралей Москва–Тамбов. Шестого декабря передовые от
ряды ее двух стрелковых дивизий вступили в
бой с
немецкими войсками
районе ст.
Павелец. С
6 декабря 61-я армия входила в
состав в
Юго-
Западного фронта, а
с 24 декабря была передана во вновь созданный
Брянский фронт, но уже 13 января 1942 года она была вновь передана
Западному фронту.
В составе Брянского фронта 61-я армия в
конце декабря 1941 года
феврале 1942 года участвовала в
наступательных операциях на Болхов-
ском и
Орловском направлениях, содействуя Западному фронту в
раз-
громе южного крыла группы немецких армий «Центр».
Войска армии продолжали упорные бои с
войсками Второй танковой
армии противника в
районе Белев, Болхов. При этом до 13 января армия
наступала на фронте 75 км. С
13 января армию передали Жукову, ей поста
вили задачу закрыть семидесятикилометровый разрыв с
Западным фрон
том, в
состав которого она передалась. К
концу января правофланговым
частям удалось вклиниться на глубину в
55–60 километров и
занять фланг
болховской немецкой группировки. К
началу февраля сил продолжать на
ступление уже не было. Наступление в
полосах 10-й, 16-й и
61-й армии
фактически прекратилось.
В апреле и
первой половине мая 1942 года Брянский фронт дополни-
тельно получил из резерва Ставки ВГК четыре танковых корпуса, семь
стрелковых дивизий, одиннадцать стрелковых и
четыре отдельные бри-
гады, а
также значительное количество артиллерийских средств усиле-
ния. 61-я армия пополнилась в
это время 66-й танковой бригадой, 142-м
отдельным танковым батальоном и
двумя гвардейскими минометными
С весны сорок второго года до середины 1943 года 61-я армия на-
ходилась в
составе Брянского и
Западного фронтов на стыке между За-
падным и
Юго-Западным фронтами и
вела оборонительные бои южнее
юго-западнее города Белева Калужской области, прикрывая Москву
Калужского и
Тульского направлений, периодически проводя частные
наступательные операции с
ограниченными целями.
Летом сорок третьего года 61-я армия в
составе Брянского фронта
участвовала в
Орловской операции 1943 года, в
ходе которой вместе
11-й гвардейской и
4-й танковой армиями разгромила болховскую груп-
пировку противника. После этого с
10 августа была выведена в
резерв
ставки и
лишь 7 сентября 1943 года была включена в
состав Центрально-
го фронта, переименованного в
октябре этого года в
Белорусский фронт.
350-я дивизия, куда была зачислена очередная группа мобилизованных
из Поволжья солдат 1178 стрелкового полка, была сформирована в
тябре 1941 года в
Уфе и
комплектовалась, в
основном, из башкир, татар
других национальностей, проживающих в
Башкирии. Позднее в
нее вли
лись бойцы, призванные из других республик Поволжья.
Дивизия по приказу отбыла под Москву в
ноябре 1941 года. В
декабре
хо
де московского контрнаступления приняла участие в
освобождении
Волово.
В составе 61-й армии 13 января 1942 года 350 СД была передана За
падному фронту и
занимала позиции на рубеже Леоновский, Железница.
конце января вела бои за Васильевское, Вязовна, после чего перешла
позиционной обороне. В
апреле–мае все три стрелковых полка соеди
нения получили большое людское подкрепление. Дивизия находилась на
центральном участке на стыке между 16-й армией и
61-й армией и
в июле
участвовала в
частных наступательных операциях. 11 августа 1942 года
началась «немецкая операция «Вирбильвинд» («Смерч») против левого
крыла 16-й армии
– 322-й стрелковой дивизии
– и
правового крыла 61-й
армии, где находились 387-я, 346-я и
350-я стрелковые дивизии. На сле
дующий день 12 августа гитлеровцы 134-й Полевой дивизии прорвали обо
рону 350-й стрелковой дивизии и
вышли к
реке Черебеть. Одновременно
части немецкой 11-й танковой дивизии наседали на 350-ю дивизию с
севе
районе села Ульяново.
К 14 августа 1942 года 350 СД совместно с
387-й и
остатками 346-й была
окружена в
районе Медынцово–Дудорово. При выходе из окружения часть
сил 350-й дивизии пробилась на соединение с
61-й армией, а
два полка ди
визии совместно с
двумя полками 387-й дивизии остались в
окружении. Оба
полка 350-й дивизии были уничтожены. В
составе этой дивизии были 1176,
1178 и
1180 стрелковые полки. Остатки дивизии, вышедшие из окружения,
занимали оборону совместно с
322-й дивизией. Сформированные сводные
отряды из вышедших из окружения остатков дивизии вели бой в
полосе
40-го гвардейского стрелкового полка 11-й гвардейской стрелковой дивизии
3-х км севернее Восты, а
потом были выведены в
район Алешинка.
Позднее дивизия одной из первых форсировала Дон, в
феврале 1943
го
да участвовала в
Ворошиловградской наступательной операции, отражала
контрудары врага под Харьковом, участвовала в
Житомирской и
Львовско-
Сандомирской операции, участвовала во взятии Берлина и
Потсдама. За
служила звание «350-я Стрелковая Житомирско-Сандомирская краснозна
менная ордена Богдана Хмельницкого дивизия».
Командиром дивизии с
3 апреля 1942 года по 19 августа 1943 года был
полковник Александр Павлович Гриценко. 14 октября 1942 года ему при-
своено звание генерал-майора.
Уфимским 1178 стрелковым полком командовал подполковник П.
деенко. Личный состав этого полка и
ранее отличался собранностью и
от-
вагой. В
середине декабря сорок первого года наши части все больше
больше теснили немецкие войска, вынуждая их к
отступлению от Мо-
сквы. Среди наступающих были и
воины 1178 стрелкового полка.
16 декабря наши войска подошли к
Воловскому району и
через двое
суток освободили этот район. Наиболее сильные бои шли в
районе села
Сахаровка, где воины 1178 стрелкового полка разгромили большую груп-
пу немцев, закрепившихся в
этом селе. Однако полк при этом понес зна-
чительные людские потери. Большое сопротивление оказали немцы так-
селе Солодилово, Варваровка, Гурдей, Селиверстово.
После кровопролитных боев в
январе–апреле сорок второго года 350-я
дивизия получила большое подкрепление людьми из резерва Ставки Вер
ховного Главнокомандования. В
составе этого подкрепления в
1178 стрел
ковый полк в
мае прибыл и
стрелок рядовой Нургаян Заппаров. Вместе
ним в
этот полк зачислили Закира Займадинова и
Сахиуллу Закирова из
Башкирии, Якова Филиппова из Чувашии, Николая Дурнева из города Ель
ца Орловской области, Ивана Дьячкова из Тамбовской области, старшину
Михаила Аверьянова из Орла и
многих других бойцов.
В поношенных, перепоясанных ремнями гимнастерках, в
касках, на-
детых на пилотки, в
армейских галифе с
навернутыми на ноги обмотками,
запрятанными в
ботинки, в
плащ-палатках, кто с
автоматом, а
большин-
ство с
винтовками-трехлинейками, наши бойцы должны были выстоять
против наступающих под прикрытием танков, отлично одетых и
экипиро-
ванных, хорошо владеющих оружием немецких солдат и
офицеров.
Дорога, по которой неровным строем шло новое пополнение стрелкового
полка, была забита гружеными машинами, повозками и
идущими навстречу
им с
котомками и
узелками беженцами
– женщинами, стариками и
детьми.
Шли они вглубь России, на восток. Несколько раз навстречу им попадались
небольшие колхозные стада, которых также гнали в
тыл, пастухи. Коровы,
очевидно, от того, что давно не пили воды и
не доеные, протяжно, с
тоскли
вым надрывом мычали, подняв к
небу вытянутые рогатые и
комолые головы.
Почти через каждые три–четыре километра узкое шоссе было изрыто
бомбовыми воронками, которые еще не успели засыпать. Чем ближе под-
ходила солдатская колонна к
городам и
большим селам, тем чаще встре-
чались воронки и
на дороге образовывались заторы.
Колонна вновь прибывших новобранцев была большая, не менее трех
батальонов. Это полуторатысячное скопище малообученных бойцов сла
бо походило на воинское подразделение. Люди в
нем оказались среднего
возраста, более тридцати–сорока лет. Удмуртские мужики, призванные
трескучие январские дни в
Ижевске, были зачислены в
18-ю запасную
стрелковую бригаду. Нургаяна Заппарова определили в
38-й запасной
стрелковый полк, располагавшийся в
Можге. Здесь в
феврале–марте они
прошли первоначальное военное обучение, и
в конце апреля, погрузив
теплушки, их отправили в
действующую армию. Состав остановили воз
ле Ряжска, на южной границе Рязанской области на стыке с
Тамбовской
Липецкой областями. Вдоль железнодорожного полотна стояли ровные
ряды воинских палаток. Солдаты впервые за все дни дороги поели здесь
горячую пищу из походных котлов. Через двое суток после формирования
отделений всё новое пополнение пешим порядком двинулось на запад. До
прифронтовой зоны было еще далеко
– более двухсот километров. Идти
пришлось более трех суток.
На исходе апрель. Лазурное высокое небо, сгоняя последние сизые
тучи, наполняло радостью и
теплом. Снег на открытых полянах растаял,
но на склонах ноздрился и
цепко держался льдистым, окрепшим пан
цирем и
лишь в
тени, на взгорках, еще горбатился белыми тугими су
гробами. В
полдень в
синеватой тени лесов оттепель крушила осевший
снег и
густых хвойных ветвей гулко падали подтаявшие снежные комья
звучно ледозвонили весеннему ожившему лесу.
Бойцы давно брели своей нестройной колонной по лесной дороге, и
даже
бывалые солдаты изрядно утомились. Новый подъем дороги вывел эту се
рую, уставшую массу к
селению. Оно обозначилось черными ребрами стро
пил сгоревших после бомбежки изб, стоявшими столбами печных труб, где
от жилищ остались только зола и
уголь. Виднелись и
крыши каким-то чудом
уцелевших строений.
Черная ворона, тяжело взмахивая крыльями, снявшись с
одной крыши,
перелетела на кровлю уцелевшего сарая. В
ней, одинокой, в
ее неровном,
шатком полете была такая же обреченность, та же неизвестная и
такая же
неизбежная судьба, как и
у идущих на передовую. Солдат, давно не ви
девший в
полях ничего живого, проследив за вороной глазами, вдруг про
молвил: «А ведь даже птиц, зверья не стало совсем». Все делось куда-то,
разбежалось, разлетелось, подалось вдаль, словно чуяла природа, что
им, безвинным и
ни к
чему непричастным, будет худо от той силы, что
нахлынула в
железном громе войны на нашу землю.
В ту же минуту вначале послышался гул, и
многие увидели, как с
пада на восток, в
правой стороне от дороги, в
небе показалась темная
туча бомбардировщиков. Они шли на Москву... Гул их нарастал. Этот вой,
равномерными перекатами несшийся с
неба, давил землю, угрожал
смертью.
Вечерние сумерки наступили быстро. В
замерзшей тиши поля, куда
они вышли, время от времени слышны были далекие отзвуки батарей да
гудевшие машины и
тягачи с
пушками, идущие на запад. Навстречу им
шли санитарные машины с
ранеными и
грузовики с
женщинами и
детьми.
Батальоны, поторапливаемые командирами, двигались днем и
ночью. Они шли во мраке по разбитой проселочной дороге. Впереди было
тихо и
темно, только время от времени далеко впереди взлетали ракеты.
Чем ближе к
передовой, тем больше по дороге попадалось воронок
– ши-
малых, старых и
совсем свежих, черных изнутри.
Ночевали эту, уже вторую, ночь в
дороге, в
лесу, набросав под себя
снизу и
поверх лапник и
накрывшись шинелями. После горячей еды из кот
лов полевой кухни и
изрядно устав от дороги, уснули как-то быстро. Знали,
утренний подъем будет ранний
– в
6 часов. Предстоял еще один день пе
шего передвижения в
прифронтовую зону.
В ПРИФРОНТОВОЙ ПОЛОСЕ
После пятичасового марша без коротких привалов, без обещанных по-
левых кухонь, которые куда-то подевались, постепенно смолкли голоса
смех. Люди двигались мокрые от пота, возбуждение прошло. Шли, вслу-
шиваясь, как где-то впереди слева изредка погромыхивало отдаленным
громом. Потом стих и
этот гром, а
передовая все еще не приближалась.
Огромная колонна нестройно растягивалась. Солдаты шагали все мед
леннее, все безразличнее, не замечая, что они все время держат путь на
юго-запад. Привал был объявлен ближе к
обеду, когда колонна втянулась
какую-то сожженную деревню. По бокам дороги оставались очередные
пепелища, остовы обугленных печей.
Не доходя километра до этой деревни, командовавший маршевыми бата
льонами пополнения капитан передал по цепочке, чтобы передние останови
лись. По потным лицам и
мокрым спинам гимнастерок было видно, что красно
армейцы изрядно вымотались. Но никто не проронил ни слова об усталости,
не предложил сделать перекур. Пятнадцатиминутный привал отдыха ногам не
дал. Люди подымались после него с
вялой неповоротливостью, шагали, едва
волоча ноги. Впереди все чаще стали попадаться свежие вырубки. Очевидно,
где-то совсем рядом проходили наши позиции, были видны следы работ
– ва
лили бревна на накат. Попадались местами завалы вершин. Но солдаты шли
устало и
не обращали на них особого внимания. Даже когда наконец после
многочасового марша колонна подошла к
земляным блиндажам в
лесу и
по
слышалась команда «привал», никто не ощутил физического облегчения.
Солдаты, спотыкаясь, непрочно переступая на одеревеневших ногах,
отходили к
обочинам, справляя тут же малую нужду, а
некоторые в
бес-
силии валились там, где остановила их команда.
Наконец колонна зашла в
лесной массив и
попала в
расположение
подразделений дивизии.
По-видимому, списки отделений были заготовлены заранее, поэтому
доукомплектование рот прошло организованно, быстро, и
каждый коман
дир увел бойцов в
расположение своей роты. После обеда настроение при
поднялось, и
в блиндажах началось знакомство необстрелянных воинов
со старослужащими. О
порог дверного проема в
землянку что-то негромко
стукнуло. Через порог широко шагнул командир роты старший лейтенант
Коротаев. Его исхлестанное весенним ветром, багровое лицо, прикрывае
мое козырьком фуражки, выдавали глаза много повидавшего человека.
Мужчина был среднего роста, телом худощавый, с
крупным ястребиным
носом и
толстыми губами. Улыбнется
– враз помолодеет, нахмурится
– как-
то сразу постареет. Он снял фуражку, стащил через голову тесный ремешок
командирской планшетки, расстегнул и
скинул себе на руку плащ-палатку.
Развесив свою амуницию на гвоздь в
бревенчатой стене, он уложил запо
тевшие под фуражкой волосы, подул на расческу, опустил ее в
нагрудный кар
ман форменной гимнастерки, застегнул на кармане пуговичку, после этого сел
на дощатую лавку, вытянув ноги в
кирзовых сапогах, и
лишь тогда заговорил:
Я знаю, товарищи, что вы за эти три дня марша на передовую изрядно
устали. Но я
должен довести до вас обстановку. Перед нами стоит хорошо
обученная немецкая полевая дивизия. Танков и
пушек у
них больше, чем
нас. Но мы все эти месяцы удерживали их здесь. И
хотя второй месяц мы
находимся в
обороне, немец постреливает из пулеметов и
автоматов посто
янно. К
этому надо привыкнуть, и
бояться этого не надо. Опасаться надо,
быть готовым к
отражению нападения надо. Но бояться и
прятаться от фа
шиста не надо. Мы же на своей земле, у
себя дома. Поговорите с
теми, кто
уже успел повоевать. Они много полезного вам расскажут. Давайте сегодня
отдохните, а
с завтрашнего дня воевать будем по-серьезному.
И он ушел по своим командирским делам.
Вечером, вернувшись с
совещания у
командира дивизии, комполка
вместе с
комиссаром пошли по ротам посмотреть, как устроились вновь
прибывшие, познакомиться с
ними, прощупать, какое у
Пополнение размещалось в
ротных блиндажах, лишь недавно обустро
енных деревянными накатами из сосен, росших тут же в
лесу. Бойцы пер
вой роты, куда они попали, сидели на сколоченных нарах, расстелив на
них плащ-палатки, кто дремал, а
кто уже примостился за столиком и
писал
письма домой о
своем прибытии на фронт. На ступеньках блиндажа сидел
гармонист из бывалых бойцов и
играл вальс «На сопках Маньчжурии».
Кто-то, увидев входящего командира полка, громко подал команду
«Смирно!». Вскочивший при виде комполка лейтенант, приложив руку к
давшей виды фуражке с
порыжевшим бархатным околышем, доложил:
Товарищ подполковник, команда вновь прибывшего пополнения
составе шестидесяти двух человек прибыла для дальнейшего прохож-
дения службы в
Ваше распоряжение. Больных и
отставших нет. Командир
роты лейтенант Дремин.
Подполковник Авдеенко и
его заместители подошли ближе к
Ужинали?
– спросил их комполка.
Так точно!
– ответил за всех пожилой усатый боец, сохранивший
солдатскую выправку.
Поужинали сухим пайком,
– разъяснил лейтенант Дремин.
Авдеенко укоризненно посмотрел на начальника штаба.
Полевую кухню еще в
обед разбило прямым попаданием, сейчас
дивизионного склада должны привезти новую. Завтра утром для всех
бойцов будет налажено горячее питание,
– пояснил начальник штаба.
Постройте вновь прибывших бойцов,
– приказал комполка лейтенанту.
Прибывшее пополнение построилось быстро, без особой суеты, ска
залась наука в
учебном подразделении. Офицеры не спеша пошли вдоль
строя, внимательно осматривая каждого бойца. Увидев в
строю сержанта,
на груди которого поблескивала медаль, Авдеенко остановился:
Вы откуда прибыли, товарищ сержант?
Сержант Громов,
– представился он,
– прибыл из госпиталя.
Где ранение получили?
На Западном фронте. Был ранен под Ельней,
– сдержанно ответил
сержант.
Ваша должность?
Командир орудия.
Назначьте его командиром отделения. Ваша рота стрелковая, ору-
дие еще придется отобрать у
Начштаба сделал пометку в
полевой книжке.
А Вы откуда прибыли?
– поинтересовался комполка у
бойца лет сорока.
Я из «гражданки», товарищ подполковник. Фамилия моя Борисов.
Из Чувашии.
Почему же так поздно призвались?
– удивленно спросил Авдеенко.
Работал бригадиром на заводе. Держали по броне, а
сейчас вот при
звали.
Действующую служили, товарищ Борисов?
Служил, разведчиком участвовал в
боях на Халхин-Голе...
Молодец,
– похвалил комполка и, обратившись к
начальнику штаба,
приказал:
Вот вам еще один командир отделения!
За саратовским мужчиной, лет около сорока, Романом Семыкиным стоял
строю невысокий крепыш в
необмятой еще гимнастерке с
зелеными по
левыми петлицами. Из-под пилотки его смотрелась бритая голова. Комполка
обратился к
нему:
А Вы тоже служили действительную?
Рядовой Заппаров,
– представился боец и
далее, с
заметным акцен-
том, продолжил:
Нет, товарищ командир, я
не служил действительную, я
проходил
службу в
трудармии.
– Откуда Вы, товарищ Заппаров, родом? Кто у
вас остался там дома?
– Родом я
из Татарстана, а
призвали меня в
городе Сарапуле Удмурт-
ской АССР. В
меня остались мать, жена и
четверо детей.
Оружие получили, товарищ боец?
Да, выдали мне трехлинейку...
Ну что ж, будем воевать пока с
трехлинейкой, потом в
бою добудете
пулемет...
Комполка остался доволен. Народ в
пополнении собрался самый пе-
стрый. Были здесь и
фронтовики с
боевым опытом, были мужики из де-
ревни и
восемнадцатилетние мальчишки, прошедшие 110-часовую про-
грамму военной подготовки. Но никакого страха в
глазах бойцов и
он не почувствовал. «Первый бой все покажет и
расставит по местам»,
подумал Авдеенко.
Блиндаж роты находился почти на самой опушке леса. Землянка была на
дежной: не первое пополнение обустраивало ее. Над головой
– три наката
толстенных бревен, а
на бревнах еще земли метра полтора. По утоптанным
ступенькам из глинистой земли спускаешься вниз, а
вместо двери на косяках
висит плащ-палатка. Сразу же за этим пологом на тебя пахнет плесенью сырой
землянки, прогорклым запахом моршанской махорки, затхлостью шинельного
сукна, и
над всем этим стоит неистребимый запах копоти блиндажной «лю
стры», сооруженной из старой, сплющенной сверху, гильзы сорокапятки...
Слева, в
нише глиняной стены, рядом со входом, оборудован «камин».
Здесь нет металлических печек-буржуек. По весне они сильно бы помо
гали выжить, но их не было. Поэтому этот стенной камин даже сейчас,
мае, греет и
сушит воздух в
землянке. Дым из этого камина должен вы
ходить наружу через протянутую трубу или пушечный ствол. Но дым туда
почему-то не хочет идти, а
расстилается по блиндажу, отчего в
землянке
теплее не становится.
Землянка рассчитана на тридцать пять
– сорок человек. Впереди,
темном чреве ее, с
обеих сторон земляные нары. Ширина прохода между
ними не больше метра. На нарах
– солома, еловые ветки, плащ-палатки.
Во избежание на стенах сырости по специально вырытому в
изголовье же
лобу вода стекает на пол блиндажа. В
блиндаже справа от входа
– «стол»
из трех-четырех чурбанов, поставленных на попа. Иногда стол накрывает
ся досками, чаще от снарядных ящиков, которые достаются от соседей-
артиллеристов. На столе устроилась лампа
– «люстра», как ее называют
бойцы. Гильза снаряда от сорокапятимиллиметровой пушки заполнена
бензином, смешанным с
керосином. А
чтоб эта смесь не вспыхнула, в
нее
подсыпается соль. Фитилем служит лоскут серого сукна, который срезал
кто-то от подола своей шинели. Обязанность следить за люстрой, как и
готовлять дрова для камина-печки, возложена на дневального. Впрочем,
него есть еще более ответственное дело. Когда на столе появляются
хлеб, тушенка и
сахар, дневальный все это должен разделить на равные
пайки. После этого начинается их справедливое распределение. Богом
правосудия считается рядовой Кузьма Тимофеевич Журавлев. Он постар
ше других, ему уже сорок два года.
Продуктовые пайки холмиками лежат на столе, и
дневальный, встав
ним, ждет вопроса Кузьмы Тимофеевича.
Чья пайка?
– тычет он своим указательным пальцем на одну из них.
– Семикина,
– называет дневальный стрелка из Саратовской области.
Это кому?
– вопрошает Кузьма Тимофеевич, указывая на очередную
пайку.
– Пулеметчику Дьячкову,
– отвечает дневальный.
Все знают, что Иван Семенович Дьячков мужик тамбовский, отличается
веселым характером и
никогда не унывает.
это кому?
– снова спрашивает Журавлев.
Это Николаю Дурневу,
– продолжает дневальный.
– Скоро мы прогоним
фашистов с его родных мест из Елецкого района, и
он поставит нам бутылку
самогона,
– совсем весело завершает свою обязанность дневальный.
Ни один их них не дожил до Победного дня 9 Мая 1945 года.
Несмотря на то, что в
полку собрались люди работящие, деревенские,
знающие цену крошки хлеба, отношение к
продуктам питания первое вре
мя почему-то было неэкономное, бесхозяйственное. В
расположении полка
кое-где, а
больше возле пункта питания, валялись корки хлеба и
картофель.
Сейчас, даже немногие оставшиеся в
живых, старые люди помнят, ка
кое огромное бедствие принесла народу жестокая засуха 1921 года. Люди
тогда ели мякину, лебеду, желуди, перемалывали кору с
деревьев и
мали прелую солому с
крыш. Многие в
те два года умирали от голода, ис
тощения, тифа, холеры и
других эпидемий. Особенно сильно свирепство
вала тогда засуха в
Поволжье, не обошла Украину, Воронежскую и
другие
близлежащие области. Но, видно, не все испытали эти беды, кого-то они
обошли стороной.
Однажды в
350-ю стрелковую дивизию прибыл с
проверкой генерал.
Он обстоятельно заслушал командование дивизии и
командиров полков,
после этого решил осмотреть, как обустроена солдатская жизнь. Воз-
ле одной из походных кухонь генерал обратил внимание на разбросан-
ные хлебные корки и
объедки. Он тут же нахмурился, посуровел и
при-
казал сопровождающему его командиру полка собрать личный состав.
Сам в
детстве познавший нелегкий крестьянский труд и
нужду, генерал
напомнил бойцам об огромных трудностях в
тылу, неимоверных усилиях,
которые приходится прилагать, чтобы вырастить хлебный колос. «А ведь
кроме сева нужно еще собрать урожай, обмолотить его, перемолоть зер-
но, выпечь добытый в
поте лица хлеб»,
– гневно закончил проверяющий.
Как же вы, в
прошлом рабочие и
крестьяне, относитесь к
труду жен-
щин и
стариков, кормящих нас в
этих невозможных условиях. Настоящий
труженик не даст пропасть ни одной хлебной крошке. Ведь люди, сами
полуголодные, собирали его для нас с
вами по колоску. Женщины, дети
старики, заменившие вас, ушедших на фронт мужчин, пахали на коро-
вах, а
подчас и
сами впрягались в
плуги, чтобы вырастить этот хлеб и
кормить вас, фронтовиков. Ленинградцы сейчас в
дни блокады получают
всего лишь по 125 граммов этого хлеба в
сутки. Не дело это, мужики...
Наверное, каждый запомнил эти слова командующего на всю жизнь...
350-я дивизия занимала оборону на стыке между 16-й армией Запад-
ного фронта и
61-й армией Брянского фронта. На правом фланге обо-
роняла полосу фронта до 14 километров 322-я стрелковая дивизия 16-й
армии, слева от нее оборонялась 387-я дивизия 61-й армии, еще левее
этой дивизии была 346-я дивизия, а
далее свою полосу обороны держала
350-я стрелковая дивизия.
Перед передним краем протекала река Рессета. Эта извилистая река
тихим течением была шириной от тридцати до сорока метров и
глубиной
до двух метров. Мосты, конечно, были разрушены, но река в
районе Клинцов
Хатьков была достаточно мелкой и
позволяла переправляться вброд.
Наши части занимали оборону на глубину до семи-восьми киломе-
тров. Это были пологие песчаные холмы, поросшие густым смешанным
лесом. Солдатскими руками на переднем крае за минными полями были
устроены многокилометровые проволочные заграждения, деревья были
оплетены проволокой, установлены малозаметные заграждения. Далее
следовали ячейки для стрельбы, до сотни окопов, соединенных между
собой деревоземляными ходами сообщения. Чуть поодаль от передней
линии были вырыты блиндажи, в
которых бойцы отдыхали после боя.
В глубине обороны на расстоянии двух-трех километров от передовой
были отрыты противотанковые ловушки и
устроены многочисленные за-
валы вырубленного леса. За ними, в
некотором отдалении, разместились
артиллерийские дивизионы и
батареи.
350-я стрелковая дивизия занимала оборону на той, вдавшейся вглубь про
тивника, дуге на участке от г. Жиздры до селения северо-восточнее Болхово.
Ставка еще в
начале октября 1941 года приказала перейти по всему
фронту к
упорной, жесткой обороне, вырыть везде окопы полного про-
филя в
несколько линий, соединить их ходами сообщения. Однако после
январско-апрельского наступления линия фронта заметно изменилась,
вновь пришедшему пополнению дивизии снова пришлось вручную за-
капываться в
землю, устраивать проволочные заграждения и
противотан-
ковые препятствия.
В мае этого сорок второго года 350-я дивизия наступала вместе со все
ми в
составе 61-й армии и
фронт остановился по линии город Жиздра–Хоть
ко
во–Медынцево–Ульяново–Щербовский, чуть севернее города Болхов.
Здесь вновь пришлось окапываться и
оборудовать новую полосу обороны.
что ж поделаешь, военное дело
– это для солдата, прежде всего,
тяжкий, изнурительный физический труд по устройству окопов, огневых
точек, блиндажей, траншей ходов сообщения, устройства имитации огне-
вых позиций и
орудийных установок. Поэтому бойцы после такого тяже-
лого дня редко сквозь дрему слышали раздававшиеся оклики часовых,
хруст сучьев под чьими-то сапогами, шелест деревьев и
кустов и
одиночные выстрелы за линией охранения.
Ранее утро высветило позиции полка. Солнце, словно опасаясь уви-
деть, что натворила за ночь война, робко поднималось над задымленным
горизонтом, и
лучи его заглядывали во все уголки смешанного леса. Лес
большей части был сосновый и
носил следы вчерашней жестокой бом-
бежки. Возле опушки виднелось много обезображенных осколками дере-
вьев, кустарники с
изломанными и
измятыми ветвями были припорошены
густым слоем пыли и
крошевом земли. На сучьях деревьев и
в вышине
крон висели заброшенные туда взрывами обрывки телефонных прово-
дов, конской сбруи, куски серых шинелешек и
плащ-палаток.
За этими страшными следами буйства смерти можно было только до
гадываться обо всем том, что испытали здесь люди, слыша над собой, над
зеленым шатром леса рев пикирующих бомбардировщиков и
не видя, куда
нацелен их смертельный груз. Справа и
слева среди деревьев виднелись
грузовые машины, походные кухни, штабеля каких-то ящиков, а
между
ними
– сновавший военный люд.
До штаба полка было не более километра. Дорога ныряла в
хмурый овраг
заросшим густым мелколесьем, а
на выезде из него белел березовый шлаг
баум. Дальше просматривался тот же лес, в
котором темнели по сторонам
шалаши из жердей и
веток, а
кое-где виднелись бугры закиданных зеленью
бревенчатых накатов над землянками. Там был штаб полка. Наблюдательный
пункт командира полка был искусно запрятан на гигантских соснах на опушке
которому поднималась прочно сколоченная из досок лестница.
Утром, когда солнце только бросило косые лучи в
прифронтовой лес,
запада, навстречу солнцу, надвигалась серая туча. Вскоре она пролилась
небольшим дождем. После него в
лесу посветлело от заблестевшей листвы
травы, запахло цветами и
хвоей, а
орудийные раскаты стали доноситься
глуше, будто линия фронта отодвинулась назад. Даже шум недалекой ро
кадной дороги сделался за стеной умытого дождем леса менее внятным.
- 7 -
Напарником Нургаяна Заппарова был назначен Яков Филиппович Фи-
липов, призванный, как и
он, в
конце января 1942 года из Чувашии. После
окончания артналета они, поднявшись на глиняный выступ стрелковой
ячейки, с
которого хорошо просматривалась поляна перед боевыми по-
зициями полка, внимательно огляделись и
удостоверились, что все на
своих местах и
по-прежнему хорошо замаскировано.
Вглядываясь в
сторону дороги, Яков Филиппович глубже надвинул на лоб
выцветшую за две недели пилотку. По дороге, изрытой воронками, медлен
но двигались обозы полуразбитых отступающих частей, санитарные машины
ранеными, тягачи тащили за собой пушки. По обочинам дороги, вперемежку
солдатами, еле передвигая ноги, брели с
узелками и
котомками беженцы.
Господи, да когда же все это кончится, идут и
– вздохнул он.
Из-за леса, на западе, над линией горизонта, по направлению на вос
ток, появились и
шли с
нарастающим гулом немецкие бомбардировщики.
Они шли спокойно и
уверенно, как на учебные стрельбы. Поравнявшись
дорогой, по которой тянулись беженцы, самолеты нанесли бомбовый
удар. Видно, метили летчики в
машины и
тягачи с
пушками, но не попали.
Первые бомбы упали на обочину дороги, на беженцев. Над шоссе и
над
обочиной за одну минуту поднялось несколько десятков черных земляных
фонтанов. Взрывной волной подняло человеческие тела, разбитые телеги,
разметало во все стороны поклажу с
обозов.
Бойцы уже привыкли к
этим бомбовозам. Они ждали их появления,
после них, как правило, начиналась артподготовка и
танковая атака. Но
каждое утро ровно в
десять часов в
воздухе слышался равномерно ви-
брирующий вой «рамы». Она пролетала над линией обороны, строго идя
по изгибам передних окопов. Наступал очередной боевой день полка.
ПЕРВЫЙ БОЙ
Летом сорок второго года советские стрелковые дивизии продолжали
испытывать острую нужду в
противотанковых средствах. В
состав дивизий
входили артиллерийские полки, но они чаще отвлекались на выполнение
иных задач, и
потому не могли успешно решить задачу уничтожения вра
жеских танков. Был в
составе дивизии и
противотанковый
дивизион «со
рокопяток» с
дюжиной малокалиберных орудий, но и
его чаще ставили на
отражение атак противника.
«Танкобоязнь» в
этих условиях становилась опасным явлением не толь
ко молодых солдат. И
в самом деле, когда идет лавина танков и
их грохот,
трудно удержаться, даже глубоко окопавшись. Политруки настойчиво вну
шали бойцам
– нельзя отступать перед танками, нужно уничтожать их в
еди
ноборстве. В
ход шло любое оружие, лишь бы оно могло остановить танки:
мины, противотанковые ружья, гранаты и
бутылки с
горючей жидкостью.
Каждый человек боится смерти, хотя с
каждым днем пребывания на
фронте острота страха гибели в
бою снижается. Чтобы встать во весь рост
пойти против танка с
гранатой, надо иметь большое мужество. Только
такой мужественный и, если хотите, везучий боец был способен «под-
ручными средствами» уничтожить танк в
бою, потому что шансов выжить
него оставались доли процента. Немецкие танкисты могли расстрелять
такого храбреца из пушек и
пулеметов с
расстояния более километра,
даже не входя в
опасную зону, доступную для бронебойщика с
противо-
танковым ружьем. Достигнув же окопов, танки «утюжили» их, давя стрел-
ков гусеницами.
Бойцам оставалось одно средство борьбы с
танками
– метнуть кило
граммовую противотанковую гранату, связку гранат или бутылку с
горючей
жидкостью. Если боец не успевал укрыться в
окопе, его убивало осколками
или поражало волной собственной гранаты. Бутылка с
горючей жидкостью,
разбившаяся о
танковую броню, могла воспламенить машину только в
том
случае, если она попадала на моторную часть, расположенную позади
танковой башни. Поджечь танк бутылкой с
зажигательной смесью можно
было, лишь пропустив танк через окоп, над своей головой. Неслучайно за
подбитый таким образом танк бойцу вручали орден Отечественной войны
II степени. В
первые два года военных неудач ордена и
медали вручали
очень скупо и
редко.
Первые майские дни новое поколение усердно рыло траншеи, стрел
ковые ячейки, лисьи норы и
строило землянки. Мужикам это дело было
знакомо, и
занимались они им сноровисто. Однако ротные командиры уже
на второй день стали направлять вновь прибывшие отделения вместе со
старослужащими на передовую.
Командиром взвода был молодой и
улыбчивый рябой паренек с
лейте
нантскими знаками отличия. Он улыбался так светло, что лучики, казалось,
выпрыгивали у
него из глаз, скатывались в
рябинки и
начинали в
них ис
криться. Накипь бед в
его глазах тогда еще не осела, темная горечь в
них
проступит уже потом.
На смену вторая рота Коротаева подошла на передовую поздним ве
чером. Первая траншея показалась командиру взвода Виктору Смирнову
пустой. «Кто же здесь воевал? Почему никого в
траншее не видно?»
мелькнуло у
него в
голове. Но за вторым поворотом траншеи он встретил
небритого красноармейца неопределенного возраста. Испачканная землей
шинель на нем походила на грязный балахон.
Ты здесь один?
– удивленно спросил Смирнов.
«Защем» один?
– ответил боец.
– Народ отдыхает. Вон там, в
зем
лянке.
Давай показывай где. Мы сменять вас пришли.
Вот и
ладно. На формировку отойдем, значит.
Боец подошел к
плащ-палатке, висевшей над входом в
землянку, от
кинул ее и
крикнул куда-то в
черную дыру:
Эй, славяне, выходи, смена пришла!
Из блиндажа вышло человек семь в
грязных шинелях, с
такими же гряз
ными лицами, испачканными сажей коптилок.
Смена?
– спросил один.
– Кто старшой?
Командир взвода Смирнов.
Командир взвода младший сержант Иконников. Пойдем, лейтенант,
покажу боевой участок.
Иконников шел по траншее, не торопясь, вперевалочку, как усталый му
жик после утомительной работы. Он говорил «ты», будто не знал об устав
ном «Вы», по-хозяйски, просто объясняя, что ждет его сменщика.
Место перед тобой, лейтенант, будет ровное, танки здесь пройдут
свободно. Для них, правда, накиданы мины, но опасность их появления
тут остается. Справа овраг. Там наших окопов нету. Надо поставить туда
пулемет для пехоты. Слева рубеж держит другой взвод. Как начнет ар-
тиллерия бить или бомбы посыплются, люди пусть попрячутся вот в
эти
– и
он показал на отверстия в
передней стенке траншеи.
– В
этих припасены бутылки с
горючей смесью на случай, если танки через
голову пойдут.
Когда вернулись к
землянке, младший сержант сказал:
Ну, ладно, сдал позицию тебе. Мы ее удержали, теперь ты держи.
Прощевайте.
А где твои-то люди?
Как где? Вот они... Все тут. Еще вчера и
у нас были и
лейтенант, и
– Он махнул рукой, и
вся семерка бойцов двинулась за ним.
Лейтенант поглядел им вслед и
покачал головой. Он не мог понять, как
эти закопченные, уставшие бойцы не пропустили накануне механизиро
ванную лавину немцев. Он представлял фронтовых героев могучими бо
гатырями: грудь колесом, в
глазах огонь. А
оказывается, бьют фашистов
простые мужики вроде этого Иконникова.
Смирнов развел отделения по траншее, выбрал огневые позиции для
пулеметов, назначил наблюдателей, но до утра так и
не смог заснуть. То
дело выходил из землянки, прислушивался, вглядывался в
ночную тем
ноту. Все казалось, что немцы могут подползти и
броситься в
траншею. Но
было тихо. «Ну, ничего, завтра мы им покажем! Пусть только сунутся»,
подумал Смирнов и
попытался заснуть. Однако забылся он в
прокуренной
землянке только под утро...
Оглушительный грохот за дверным проемом будто подбросил его. Че
рез края плащ-палатки, что закрывала вход в
землянку, сочился утренний
свет. А
там снаружи будто горы рушились. Взрывы все долбили и
долбили
землю. Она вздрагивала и
вскидывалась черными фонтанами.
Только теперь, придя в
себя, Смирнов понял: немцы начали утреннюю
артподготовку. И
вспомнил, что говорил ротный командир: значит, скоро
пойдут их танки. Артиллерия бьет, чтобы бросить танки и
пехоту. А
его обя
– эти танки не пропустить.
Два снаряда угодили в
дальний окоп. Кто-то по-звериному взвыл в
шее, новый взрыв заглушил этот крик. С
запада послышалось ровное мо
нотонное гудение самолетов, идущих с
бомбовым грузом. Немного погодя
небо наполнилось пронзительным воем срывающихся бомб, сковывающим
все мышцы и
вжимающим в
землю.
Смирнов, втянув голову в
плечи, смотрел в
небо. Оттуда черными кор
шунами стремительно шли вниз пикирующие бомбардировщики. Их было
много
– очень много. Они неслись, сбрасывали бомбы и
круто взмывали
ввысь. Бомбы выли, потом тяжело бухались в
землю и
взрывались. Каза
лось, земля вздрагивала и
прогибалась от ударов.
«Да, сколько же их там?
– подумал Смирнов.
– Надо сосчитать». Он
поднял голову и
отчетливо понял, что самолетов не так уж много. «У
страха
глаза велики»,
– мелькнуло у
него в
голове. И
вправду, немецкие самолеты
построились вертикальной каруселью и
непрерывно кружили, бросая бом
бы не сразу, а
порциями. Когда они отбомбились, на смену пришла другая
эскадрилья.
Траншею затянуло едким дымом от разрывов, пахло гарью и
взрывчаткой.
Смирнов вздохнул с
облегчением, когда и
вторая эскадрилья улетела.
Но тут же услышал одинокий испуганный крик:
Танки слева!
«Сейчас пойдут танки, а
за ними
– немецкая пехота»,
– мелькнуло в
го
лове комвзвода. Впереди было все затянуто дымом. И
еще не видя насту
пающих, Смирнов закричал:
К бою! Приготовить гранаты!
В траншее никого не было, все забились в
норы. Смирнову даже стало
страшно от того, что он один в
этой траншее. Но кто же тогда кричал про
танки? Наверное, наблюдатели
– он запретил им прятаться в
щели. Взглянув
сторону нейтральной полосы, Смирнов вначале ничего не увидел в
дымке,
кроме поля, покрытого воронками. «Где же танки? А-а, вон они... Идут...»
Зеленые, похожие издали на спичечные коробки, немецкие танки дви
гались тремя линиями в
шахматном порядке. Казалось, что все они идут на
взвод лейтенанта Смирнова. Пехоты пока не было видно.
Снаряды долетали до траншеи, рвались перед ней, брызгали оскол
ками, визжали над самым ухом, взрывались позади и
обсыпали землей
молодую траву. Было страшно, и
Смирнов нырнул в
траншею, но тут же
заставил себя подняться: никого из бойцов в
траншее не было видно. Его
оглушил разрыв снаряда. Падая, лейтенант успел увидеть, что с
землянки
сорвало бревна наката, и
они, легкие, словно ненастоящие, летели высоко
вверх. Все заволокло дымом. Как во сне, Смирнов поднялся и
шатаясь по
шел к
землянке. Приблизившись, оцепенел: в
темной копоти на месте быв
шей землянки лежали куски человеческих тел
– много красного и
белого...
Он бежал по траншее и
с отчаянием думал: «С кем же я
остановлю эти
танки? Немцы скоро подойдут, а
взвода уже нет. Как же воевать? А
где же
наша авиация? Почему не стреляет артиллерия? Почему нас не прикры
вают?».
За шумом артиллерийской канонады Смирнов не услышал звука мо
торов в
небе, но видел то и
дело вскидывающиеся фонтаны земли среди
массы приближающихся танков. Один танк уже дымил, и
черный шлейф
гари тянулся через поле. «Значит, есть у
нас авиация и
артиллерия. Чего
же это я
паникую? Людей побило? Но ведь до нас семеро солдат удержи
вали эту позицию. Они устояли! Неужели мы не устоим?»
Даже перед близким лицом смерти человеку важно, как он умрет и
что
скажут о
нем люди. Смирнов поднялся и
пошел по траншее, выкрикивая:
Кто живой, отзовись!
Я живой,
– откликнулся старшина Данилов.
Долганцев. – тоже.
еще,
– откликнулся пулеметчик Дьячков.
– приглушенно кричали из глубоких нор.
На душе полегчало: есть с
кем воевать. Прибежал запыхавшийся ко
мандир роты, быстро окинул все своими цепкими глазами: Смирнова, нейт
ралку, танки, траншею. Он вроде бы даже помолодел и
даже улыбался.
– Ну, как ты тут?
– почти весело спросил он.
Сейчас подойдут. Людей много побило?
Полвзвода уже нет.
У других еще хуже. Ну, давай готовься к
отражению танков. Бутылки,
связки гранат
– чтобы под рукой все было. Ладно, держись! Назад ни шагу!
Танки приблизились к
передовой, и
по траншее, вдобавок к
немецкой
артиллерии и
минометам, стали хлестать снаряды, пущенные из танковых
пушек: выстрел
– разрыв, выстрел
– разрыв
– почти беспрерывно.
Смирнов взял винтовку убитого наблюдателя, вложил свой пистолет
кобуру и
приподнялся над бруствером.
Позади танков, плохо различимые, в
зеленоватой одежде, шли цепью не
мецкие автоматчики. Упирая «Шмайсеры» в
живот, они строчили очередями.
Смирнову снова стало страшно. На этот раз испугали не танки, не цепь пе
хоты, а
их спокойствие. К
ним приближались не трусливые вояки с
газетных
карикатур, а
настоящие солдаты. Они шли уверенно, шли, как на работу. Он
понял: они знают свое дело и
намереваются сделать его хорошо.
К бою!
– снова закричал Смирнов и
приложил винтовку к
плечу.
– По
фашистам
– огонь!
– скомандовал он себе и
красноармейцам, которые вы
скочили из брустверных щелей. Они уже оценили, что лейтенант берег их
от артобстрела, и
теперь понимали: раз зовет
– медлить нельзя.
Стрелок рядовой Заппаров никак не мог поймать в
прорезь прицела зе
леную фигурку фашиста
– то ли рука дрожала, то ли земля. Неподалеку
ударил снаряд, пришлось присесть. Только поднялся, другой снаряд хлест
нул левее. Не успел выпрямиться, прямо над головой по брустверу чиркну
ла автоматная очередь. «Сейчас они свалятся на голову, специально не
дают подняться...»
Огонь!
– вновь закричал Смирнов.
Собрав все силы, Заппаров сумел выставить винтовку и
принялся стре
лять, теперь уже целясь. Стоявший в
соседнем окопе Сахиулла Закиров,
чуть приподнявшись над бруствером, деловито приложился щекой к
ложе
своей винтовки. Пулеметчик Иван Дьячков на левом фланге также приль
нул к
своему оружию и
жал обеими руками на гашетку.
Первая линия танков была уже рядом. Пехота шла позади третьей ли
нии. Танки лязгали и
скрежетали гусеницами перед ними.
Смирнову показалось, что три машины идут прямо на его взвод. Теперь
уже овладев собою, он почти спокойно скомандовал:
Приготовить гранаты и
бутылки!
Слышал ли кто-нибудь его из-за шума боя, неизвестно, только и
ва, и
справа от него бойцы зашевелились. Он и
сам выхватил из ниши
тяжелую зеленую бутылку. «Наверное, из-под пива»,
– мелькнуло в
голове.
Танк надвигался прямо на него. Захотелось спрятаться в
траншее. Подняв
голову, он тут же увидел над собой чистые, надраенные землей траки гу
сениц и
тут же упал лицом вниз. Рыча, танк накатился на траншею, обдал
всех, спрятавшихся внизу, горячей гарью, и
скрежеща и
повизгивая, пополз
дальше. Смирнов вспомнил разговор о
том, что бить по танку, у
которого
позади нет пулемета, надо в
спину. Вскочив, он метнул бутылку в
корму
танка. Но пламя, которое ожидал Смирнов, не вспыхнуло. Что такое? Поче
му танки не горят? Все машины первой линии невредимыми прошли через
траншею. Громыхая, приближалась вторая линия танков. Смирнов, холо
дея, вспомнил: «Бросать бутылку надо на корму так, чтобы горючка затекла
мотор». Он схватил бутылку и
побежал наперерез танку
– тот выходил
на траншею немного левее. Лейтенант проскочил и
тут же приник к
земле.
Танк, проскрежетав, переехал траншею. Смирнов бросил бутылку в
корму
вновь рухнул в
окоп, ожидая взрыва. И
вдруг понял: «Бутылки-то
– не
гранаты
– не взорвутся. Чего это я,
как дурак, разлегся?!» Тут же вскочив,
Смирнов скомандовал взводу:
По пехоте
– огонь!
Бойцы стали энергично передергивать затворы и
стрелять по немецким
рядам. По звуку пулеметных выстрелов Смирнов вдруг ощутил, что замол
чал пулемет на правом фланге. Лейтенант кинулся туда, где перед боем он
поставил ручной пулемет. Пулеметчик Дьячков, раненый и
перебинтован
ный, сидел на дне траншеи.
Ну, как ты? Стоять можешь?
Могу,
– ответил Иван Дьячков.
Так что же ты не стреляешь? Надо вести огонь,
– сказал Смирнов, по
мог бойцу встать к
пулемету.
Возвращаясь назад, на бегу боковым зрением он увидел слева охва
ченный огнем, метавшийся по полю танк. Другой со свернутой башней
дымил густым черным столбом, правее и
левее горело еще пять машин,
это поработали артиллеристы. И
тут из-за леса на небольшой высоте вы
летели краснозвездные штурмовики и
пошли вдоль строя немецких машин.
На нейтральной полосе земля и
дым от разрывов бомб заволокли небо.
Сделав еще один заход, штурмовики улетели.
До вечера отбили еще одну атаку. Не от физической усталости, а
от
нервного напряжения все чувствовали предельную слабость. Несмотря на
то, что никто из взвода сегодня целый день ничего не ел, никто об этом
даже не вспомнил. Попить бы только. Чаю бы крепкого, горячего...
Смирнов обошел уцелевших солдат, сосчитал убитых. Их отнесли в
ло
щину позади траншеи. Раненые сами, без помощи, ушли в
Он глядел на почерневшие, осунувшиеся лица красноармейцев, и
его
поразило сходство с
теми семью солдатами, которых они накануне вече
ром сменили. Теперь и
его бойцы ходили как те, устало, вразвалочку, ши
нели на них были также испачканы землей.
«Вот и
мы стали чернорабочими войны,
– подумал Смирнов, и
его охва
тила грусть.
– Почему я
раньше не знал всего этого?»
Начало смеркаться. За Смирновым прибежал связной: командир роты
вызывает.
У комроты собрались все взводные. Первый вопрос был о
потерях.
Сколько осталось живых?
Полвзвода,
– со вздохом ответил Смирнов.
Сколько танков подбили?
Когда дошла очередь до Смирнова, тот ответил:
Два.
У тебя же семь на участке стоит?
Нет, те не мои, пять артиллеристы сожгли, моих
– два.
Возвращаясь в
расположение взвода, Смирнов видел редкие ракеты
над передним краем и
цепочки трассирующих пуль. Он шел и
думал, что
получил боевое крещение и
теперь дела пойдут лучше, он стал настоя
щим фронтовиком. Вдруг одна из трассирующих цепочек полетела прямо
на него. Лейтенант не успел лечь, и
огненная струя ударила в
грудь. Падая,
он ощутил, будто оса впилась и
жалит уже где-то внутри, подбираясь к
мому сердцу...
Санитары подобрали его, истекшего кровью, только утром.
Но немцы не прошли, и
дальше им хода не было. Ночью фрицы оста
вили нейтральную полосу и
убрались в
свои полуразрушенные блиндажи.
Впереди у
наших войск было только боевое охранение, а
за ним
– новое
минное поле.
Заканчивался 322-й день войны...
ПРОТИВОСТОЯНИЕ
«И.
Сталин направлением вероятного главного удара гитлеровской
армии летом 1942 года считал удар на Москву. Остальные бои, кото
рые шли и
могли развернуться в
перспективе, оценивались им как бои на
не главных направлениях.»
Об этом писал в
своих воспоминаниях коман
довавший в
то время армией, а
позднее министр обороны СССР маршал
Гречко:
«Ставка при определении замысла врага на лето 1942 года
считала, что основные события летом развернутся вокруг Москвы,
что именно на этом направлении противник будет наносить главный
А вот свидетельство еще одного генерала С.
Штеменко, который чуть ли
не ежедневно бывал у
Сталина:
«Должен сказать, что советское стра
тегическое руководство, во главе с
И.
В.
Сталиным, было убеждено, что
рано или поздно враг снова обрушит удар на Москву. Это убеждение
Верховного Главнокомандующего основывалось не только на опасности,
угрожавшей с
ржевского выступа. Поступали данные из-за рубежа о
том,
что гитлеровское командование пока не отказалось от своего замысла
захватить нашу столицу. И.
В.
Сталин допускал различные варианты
действий противника, но полагал, что во всех случаях целью операции
вермахта и
общим направлением его наступления будет Москва. Другие
члены Ставки, Генеральный штаб и
большинство командующих фрон
тами разделяли это мнение. Исходя из этого, считалось, что судьба
летней кампании 1942 года, от которой зависел последующий ход войны,
будет решаться под Москвой. Следовательно, центральное
– Москов
– направление станет главным, а
другие стратегические направ
ления будут на этом этапе войны играть второстепенную роль.
Как выяснилось впоследствии, прогноз Ставки и
Генштаба был
ошибочным.»
Это отмечает писатель Герой Советского Союза В.
Карпов в
книге «Ге-
нералиссимус».
Можно было понять логику рассуждений этих военачальников. Фрон-
ты Западного направления находились в
непосредственной близости от
Москвы, они защищали подступы к
столице. Кроме стратегических были
еще и
чисто психологические причины. В
Ставке все еще испытывали ко-
лоссальное потрясение от того, что в
1941 году враг за короткое время
прошел почти половину европейской части страны и
ринулся на Москву.
Очевидно, весной 1942 года, когда бои гремели в
150 километрах от сто-
лицы, Сталин опасался отпускать войска из-под Москвы, боясь того, что
враг, находясь так близко, вновь попытается овладеть столицей. Именно
это заставило Сталина держать большие силы под Москвой.
Численность фронтов Западного направления составляла около поло
вины всей нашей армии, в
то время как на Кавказе было всего 5–6 про
центов наших дивизий, а
танков у
них насчитывалось всего 3 процента от
общего количества в
армии.
Со всеми важнейшими операциями советских войск в
ходе Великой
Отечественной войны связано имя легендарного полководца Георгия
Константиновича Жукова. Он родился 1 декабря 1896 года в
Стрелковка Калужской области в
крестьянской семье. В
двенадцатилет-
нем возрасте отправился в
Москву к
своему дяде учиться скорняжному
делу. Попав на службу в
царскую армию, окончил унтер-офицерскую шко-
лу. В
годы Гражданской войны воевал под Царицыным против генерала
Врангеля, генерала Улагая, подавлял восстания на Тамбовщине и
в Во-
ронежской области.
В 1939 году молодого и
решительного командира корпуса направили
возглавить особый 57-й отдельный корпус, находившийся в
Монголии.
Через два месяца Жуков доложил о
разгроме японцев в
районе реки
Халхин-Гол и
получил первую звезду Героя Советского Союза.
В конце декабря 1940 года Жукова назначили начальником Генераль-
ного штаба.
В страшную для страны ночь 22 июня Генеральный штаб и
сам Жу-
ков работали непрерывно. А
потом один за другим пошли тяжелые, почти
провальные дни отступления Красной Армии. Обстановка обострялась
становилась критической то на одном участке фронта, то на другом.
исходу третьей недели войны враг продвинулся вглубь нашей страны
на 500–600 километров.
В июле сорок первого года после резкого и
напряженного разговора
со Сталиным Жукова освободили от обязанностей начальника Генштаба
назначили командующим Резервным фронтом, развернутым в
Ельни. Ельнинский выступ был очень выгодным, исходным плацдармом
для удара немцев на Москву, которые стремились удержать его во что бы
то ни стало. Жуков организовал войска так, что они перемолотили огнем
артиллерии подвижные части фашистов. Ельнинский выступ стал клад-
бищем отборных гитлеровских частей и
техники.
В сентябре Сталин направил Жукова организовать оборону Ленингра-
да. Она продолжалась 900 дней, но важны были те первые решительные
меры сентября. Через два года именно за битву под Ленинградом Жукову
присвоят звание маршала Советского Союза.
Тем временем резко ухудшилась обстановка на Западном фронте, Мо-
сква оказалась под реальной угрозой захвата противником. Так, 8 октября
сорок первого, когда Жукова отправили под Москву, начались тревожные
– возьмут или не возьмут фашисты столицу нашей Родины. Десято-
го октября Жукова назначили командующим Западным фронтом.
Под руководством Георгия Константиновича наши войска обескрови-
ли отборные дивизии гитлеровцев, а
затем в
декабре–апреле, перейдя
контрнаступление, отбросили врага на сотни километров. Однако опас-
ность повторного удара немцев для Москвы оставалась весь 1942 год.
Ржевско-Вяземский плацдарм был главным очагом этого нового удара.
Надо было во что бы то ни стало изгнать немецкие войска с
этого опас-
ного участка.
Еще директивой от 16 февраля Ставка потребовала от Главнокоман
дования Западного направления мобилизовать все силы Калининского
Западного фронтов для завершения разгрома группы армий «Центр».
Перед войсками была поставлена задача уничтожить группировку против
ника, действовавшую в
районе городов Ржев, Вязьма, Юхнов, и
к 5 марта
выйти на рубеж Оленино, река Днепр, Ельня. Одновременно войска лево
го крыла фронтов должны были ликвидировать группировку фашистских
войск в
районе Болхов, Жиздра, Брянск. 16-я и
61-я армии получили за
дачу наступать на Брянском направлении.
Однако ни в
феврале, ни в
марте эта операция успеха не имела. Несмо
тря на проведенную воздушно-десантную операцию, потерю в
тылу немец
ких войск 33-й армии Ефремова и
попытку вновь захватить Гжатск, наступле
ние Красной Армии постепенно затухло. На этом к
концу апреля закончилась
Ржевско-Вяземская наступательная оборона. Она, по признанию историков,
осталась незавершенной, но «имевшей важное значение».
В конце мая 1942 года командующий Западным фронтом генерал армии
Г.
К.
Жуков решил силами левого крыла своего фронта провести еще одну опе
рацию по разгрому болховско-брянской группировки противника. На Брянск
предстояло нанести охватывающие удары войсками 16-й армии Рокоссовско
го и
61-й армии Попова.
Боевой порядок стрелковых дивизий был выстроен в
один эшелон. Каждой ди
визии придавалось 12–15 танков поддержки. На километр фронта приходилось от
30 до 40 орудий. Во втором эшелоне 16-й армии для развития успеха был сосредо
точен танковый корпус. Было определено, что армии наносят удары поочередно.
Первыми после тридцатиминутной артиллерийской подготовки переш
ли в
наступление войска 61-й армии Попова, сутки спустя
– дивизии Рокос
совского. Пехота 16-й армии ворвалась в
траншеи первой позиции, и
пре
следуемые советскими танками немцы отошли на вторую оборонительную
линию. Довольно успешно войска преодолели и
вторую линию.
Настала пора войти в
прорыв танковому корпусу. Но он на поле боя во
время не появился. Танкисты заблаговременно не разведали местность и
не
проверили проходимость намеченного маршрута. На пути движения корпуса
оказалась речушка с
заболоченными берегами, и
танки в
дороге застряли.
Потребовалось два часа, чтобы вывести колонну танков к
указанному рубе
жу. За это время противник сумел перебросить из глубины свежие силы.
воздухе в
это время господствовала немецкая авиация. Около со-
рока бомбардировщиков роем набросились на головную танковую брига-
ду, появившуюся на высоте в
двух-трех километрах позади наступавшей
пехоты. Вместо того чтобы рвануться вперед, бригада остановилась на
голой высоте, и
юнкерсы сыпали на нее бомбы.
Похожая ситуация наблюдалась и
в полосе наступления 61-й армии.
Только в
первый день вражеская авиация обрушила свои удары на диви
зии 61-й армии, а
на второй день она столь же ожесточенно стала бомбить
войска 16-й армии. Советские самолеты в
тот день в
этом бою не участво
вали. В
целом, задача обеих армий оказалась не выполнена и
на этот раз.
Наши войска лишь на отдельных участках продвинулись до десяти кило
метров. На этом наступление закончилось. Разгромить кого-либо и
открыть
ворота на Брянск вновь не удалось.
В начале июля было принято решение повторить операцию на брян-
ском направлении. На этот раз дополнительно к
войскам 16-й и
61-й армий
добавились ресурсы 10-й армии вместе с
10-м танковым и
1-м гвардей-
ским кавалерийским корпусами. С
рубежа Киров–Болхов им предстояло
развернуть наступление в
сторону Брянска. Под личным руководством
командующего Западным фронтом Жукова с
5 по 12 июля начались оже-
сточенные боевые действия на участке между Жиздрой и
Болховым.
В войсках 61-й армии, которой теперь командовал П.
Белов, в
ходе
этих боев были произведены практические испытания первых реактив-
ных систем М-30, опробирован также опыт массированного применения
до семисот-восьмисот самолетов на направлении главного удара войск.
Командующий 9-й немецкой армией генерал Вальтер Модель прошел
все ступени командования армейскими подразделениями. Участник Пер
вой мировой войны, он раньше всех поддержал Гитлера и
всегда оставался
верным нацистскому режиму. В
ноябре 1940 года был назначен командиром
3-й танковой дивизии, которая участвовала в
нападении Германии на СССР.
октября 1941 года командовал танковым корпусом. С
января 1942 года ко
мандовал 9-й армией на Восточном фронте. Здесь с
перерывами он воевал
по ноябрь 1943 года. В
феврале–марте 1944 года командовал группой армий
«Север», в
апреле–июне 1944 года
– группой армий «Северная Украина»,
июне–августе 1944 года
– группой армий «Центр». В
августе этого года
Модель сменил фельдмаршала Гюнтера фон Клюге, не выполнившего при
каз Гитлера
– «стоять насмерть»
– на посту командующего войсками Запада.
сентября 1944 года генерал Модель командовал группой армий «Б» во
Франции. В
апреле 1945 года войска Моделя в
ходе Рурской операции были
разгромлены, и 19 апреля, капитулировав, в
плен сдались свыше 325 тысяч
солдат и
30 генералов. После этого 21
апреля Модель застрелился.
Но все это произойдет еще через три года. А
сейчас было лето 1942
го
да
Модель возглавлял одну из сильнейших немецких
– 9-ю армию. Генерал-
фельдмаршал Вальтер Модель прославился своим умением организовы
вать жесткую оборону, считался «мастером отступления», проводил такти
ку «выжженной земли», отличался особой жестокостью.
Сами немецкие генералы его характеризовали так: «
Это был невысокого ро
ста
генерал с
моноклем, живой, вспыльчивый. Был он типичным представите
лем немецкого генерального штаба
– знающий, смелый, трудолюбивый».
К этому времени Модель был уже известным немецким полководцем,
отличающимся своим бесстрашием, железными нервами и
импровиза-
циями в
тактике. Заткнув наиболее опасные бреши и
подкрепив сильно
побитые соединения частями из оперативного резерва, он беспрерывно
разъезжал по своим дивизиям, подбадривая и
корректируя действия ко-
мандиров, иногда даже лично руководя боем. Обладал сильным харак-
тером, славился сверхъестественными способностями восстанавливать
фронт, казалось бы, в
самом безнадежном положении.
Жуков вскоре заметил новую тактику и
стиль командования немецких
войск. Их противостояние в
1942–1943 годах стало схваткой двух волевых
личностей, двух талантливых полководцев.
Что касается советского военного командования, то немецкие генера
лы отзывались о
маршале Жукове как «
об очень хорошем полководце».
как рассказала автор-составитель в
своей книге «Энциклопедия военного
искусства» Т.
Г.
Шубина, ведущий военный комментатор «Третьего рейха»
Дитмар, хорошо знакомый с
мнениями и
настроениями немецкого генера
литета, заявил, что Жукова они
«считали выдающимся военачальником».
Другим талантливым полководцем признавали маршала Конева, но,
по их мнению, он несколько уступал Жукову.
Интересны оценки и
впечатления немецких генералов о
войне на За-
паде и
на Восточном фронте. Генерал Блюментрит так изложил свои впе-
чатления о
своей войне на Восточном фронте:
«В 1914–1918 годах я
чине лейтенанта, после кратковременных
боев с
французами и
бельгийцами в
Намюре в
августе 1914 года, а
за
тем целых два года воевал против русских. В
первом же наступлении на
Восточном фронте мы быстро поняли, что столкнулись с
качественно
иными солдатами, чем французы и
бельгийцы, искусно использующими
маскировку, умело зарывавшимися в
землю при обороне, решительны
смелыми. Мы понесли большие потери.
Даже в
1914–1918 годах суровые условия войны на Востоке сказы
вались на наших войсках. Солдаты предпочитали воевать на Запад
ном фронте, а
не на Восточном. На западе была война боевой тех
ники и
массированного артиллерийского огня. На востоке плотность
артогня была меньше, но бои были более упорными, поскольку нам
противостояли более стойкие и
крепкие солдаты. Ночные бои, руко
пашные схватки, сражения в
лесах особенно практиковались русскими.
той прошлой войне среди немецких солдат ходила поговорка: «На
востоке бой ведет отважная армия, а
на западе пожарная бригада не
сет вахтенную службу».
Однако лишь во Второй мировой войне мы впервые поняли, что та
кое Россия в
действительности. Уже сражения 1941 года показали, что
представляет собой новая, советская армия. Наши потери в
боях дости
гали до пятидесяти процентов личного состава. Пограничники и
щины защищали старую крепость в
Бресте более недели, сражаясь до
последнего человека, несмотря на обстрел из самых тяжелых орудий
бомбежку с
воздуха. Наши войска скоро узнали, что значит сражаться
против русских. Фюрер и
большая часть нашего высшего военного ко
мандования не имели об этом представления. Это вызвало массу бед.
Там, где в
истории войн встречаются русские, военные действия
носят упорный и
беспощадный характер и
связаны с
тяжелыми поте
рями. Там, где русский займет позицию или защищается, его трудно
победить, и
это стоит вам много крови».
Интересно мнение высокопрофессиональных военных немецких гене
ралов о
сильных и
слабых сторонах Красной Армии в
1941–1943 годах.
Фельдмаршал Рундштедт еще в
первой половине Великой Отечественной
войны, когда у
немцев еще сохранялась стратегическая инициатива, при
знавал:
«С самого начала нас удивило качество и
надежность русских
тяжелых танков. Но у
русских было меньше артиллерии, чем ожидалось,
в той первой летней кампании их воздушные силы не оказали нам се
рьезного сопротивления».
Фельдмаршал Клейст, говоря о
советском вооружении, заявил:
«Советская
боевая техника и
оружие были отличного качества еще в
го
ду, особен
но танки. Артиллерия была превосходной, так же как и
большинство видов
стрелкового оружия. Русский танк Т-34 был самым лучшим танком в
мире».
Вместе с
тем Клейст признавал,
«...что в
году Красной Армии
не хватало
оружия, особенно артиллерии. Лишь с
го
да начала непрерывно возрас
тать оснащенность советских войск боевой техникой и
оружием.
Поставки военного оснащения союзниками
– особенно автотран
спорта
– конечно, имели важное значение, но главную роль сыграло все
возрастающее увеличение производства на новых советских заводах
на Урале и
в Сибири, недосягаемых для немцев. Применявшиеся русски
ми танки почти полностью были их собственного производства».
И действительно, война продолжалась не только на передовой.
В далеком и
близком тылу страны начался выпуск танков, пушек, ору-
жия, средств связи и
боеприпасов на эвакуированных заводах. Несмотря
на значительные потери личного состава в
ходе зимнего наступления,
тылу формировались новые дивизии армии. К
апрелю 1942 года чис-
ленность действующей армии выросла на полтора миллиона человек.
составе десяти фронтов в
48 общеармейских армиях, 293 стрелковых
дивизии, 34 кавалерийские дивизии, 121 стрелковой и
56 отдельных тан-
ковых бригад воевало 5
600 тысяч бойцов и
командиров.
Советская промышленность была полностью переведена на военные
рельсы. К
маю этого года в
действующей армии насчитывалось 6
198 ты-
сяч человек, 56
941 орудий и
минометов, 1
720 установок реактивной ар-
065 танков, 3
855 самолетов.
ИЮЛЬСКОЕ НАСТУПЛЕНИЕ 61-й И 16-й
АРМИЙ
После окончания периода распутицы обе стороны, и
немецкие, и
со-
ветские войска, со всевозможным усердием начали восстанавливать раз-
рушенные за зиму укрепления и
вновь зарываться в
землю. Весь май
июнь по обе стороны фронта были заняты в
основном тяжелыми земля-
ными работами, как на передовой, так и
на тыловых рубежах.
Линия фронта вытянулась окопами полного профиля, дзотами, блинда
жами, проволочными заграждениями и
минными полями. Противник к
этому
времени, прорвав оборону наших частей Брянского фронта, успешно разви
вал наступление на Воронеж. Для оказания содействия Брянскому и
нежскому фронтам в
период с
5 по 12 июля 1942 года Жуковым была пред
принята частная операция левого крыла Западного фронта на Сухиничском
выступе. В
этих условиях разгром Жиздринской и
Болховской группировок
противника мог открыть путь к
срыву наступления немцев на Воронеж.
Командование фронта учитывало, что гитлеровские войска укрепля-
ли свои оборонительные позиции в
течение трех месяцев. За это время
они создали глубокую эшелонированную оборону, построив инженерные
сооружения полевого типа не только на переднем крае, но и
в глубине
обороны на 7–8 километров. Немец имел, кроме того, развитые противо-
танковые и
противопехотные препятствия.
Северный фас Сухиничского выступа
– полосу шириной около деся-
ти километров
– удерживала 10-я армия В.
Попова. Ее 239-й и
стрелковым дивизиям предстояло прорвать оборону, построенную частя-
ми 17-й танковой дивизии немцев. Оборона эта базировалась на опорных
пунктах, связанных друг с
другом сплошной траншеей.
Макушку Сухиничского выступа занимала 16-я армия К.
К.
Рокоссов
ского. Ее шесть стрелковых дивизий, четыре стрелковых бригады и
две
танковые бригады удерживали полосу обороны шириной 70 километров.
Именно эта армия должна была окружить и
уничтожить Жиздринскую груп
пировку противника. Для этого к
июню в
распоряжение армии был придан
10-й танковый корпус генерал-майора В.
Г.
Буркова. Южнее 16-й армии рас
полагалась 61-я армия генерал-лейтенанта П.
А.
Белова. По своим боевым
возможностям она была примерно равна 16-й армии. В
армии насчиты
валось 492 полевых орудия, 174 противотанковых орудия, 1
394 миномета
231 танк. Задачей 61-й армии было уничтожить Волховскую группировку
противника. Основной ударной силой в
операции была определена 16-я
армия. 10-я и
61-я армии здесь выполняли вспомогательные задачи.
Наступление начали войска 61-й армии. Ее части занимали оборону на
фронте шириной в
восемьдесят километров. На правом фланге и
цен-
тре фронта армии была лесистая местность, затрудняющая маневр и
ступление войск. На левом фланге был безлесный пересеченный участок
местности в
24 километра, доступный для наступления всех родов войск.
Это участок был сильно насыщен огневыми средствами и
подготовлен
противотанковом отношении.
Оборонительные позиции немцев были расположены на высотках, го-
сподствующих над занимаемой нашими частями местности. Оборона их
строилась на опорных пунктах, хорошо оснащенных огневыми средства-
ми. По всему фронту и
в глубине обороны была оборудована широко раз-
ветвленная сеть противотанковых и
противопехотных препятствий. Для
укрытия от огня нашей артиллерии и
гвардейских минометов противник
имел блиндажи в
4–5 накатов бревен.
Перед 61-й армией была поставлена задача прорвать фронт против
ника на участке Касьяново, Культура, Верхние Дольцы и
ввести в
прорыв
танковый корпус в
общем направлении на Волхов с
целью разгрома Волхов
ской группировки противника. Учитывая, что сил недостаточно, командарм
П.

А.
Белов решил прорывать оборону на одном участке главного удара
шириной в
восемь километров. В
первой линии наступали три дивизии при
поддержке 107 танков и
250 полевых орудий. На вспомогательном направ
лении на Кирейково, Сиголаево наступала еще одна стрелковая дивизия. До
начала наступления с
утра 5 июля была произведена полуторачасовая ар
тиллерийская и
авиационная подготовка атаки. Авиация фронта произвела
массированный удар, осуществив за этот период 1
080 самолето-вылетов.
Пехота, воодушевленная большим количеством авиации, артиллерии
танков, смело бросилась в
атаку, сбила боевое охранение, преодолев про
волочные и
минные заграждения, без особых усилий прорвала передний
край обороны противника и
в первой половине дня 5 июля продвинулась
вперед на 1–3 километра. Однако по мере продвижения пехоты и
танков
глубину обороны врага авиационная и
артиллерийская поддержка резко
снизилась. Противник, пользуясь этим, привел в
порядок свои отошед
шие
части, подтянул ближние резервы и
перешел в
контратаку.
День 6 июля прошел в
напряженных боях с
захватившим инициативу
врагом. Отдельные пункты переходили из рук в
руки по нескольку раз. Не
согласованность в
действиях не позволяла достичь успеха. Для обеспече
ния наступления частей гвардейского стрелкового корпуса в
20 часов было
произведено 10 дивизионных залпов гвардейских минометов «Катюша»,
то время как части корпуса вышли на рубеж атаки только в
22 часа 45 ми
нут. С
наступлением темноты атака была отменена, в
результате огромный
расход боеприпасов был истрачен впустую.
На третий день наступления было решено ввести в
бой приданный 61-й
армии 3-й танковый корпус генерал-майора Мостовенко. Для обеспечения
атаки танков в
7 часов 30 минут артиллерия армии произвела сильный трид
цатиминутный огневой удар. Но танки корпуса изготовились для боя только
14 часам. Артиллерийская подготовка, израсходовав большое количество
снарядов, вновь оказалась бесполезной. Занятые частями танкового корпу
са населенные пункты к
вечеру были отбиты войсками противника.
В последующих боях использование танкового корпуса по частям, от
сутствие необходимого времени на подготовку наступления не могли содей
ствовать успеху. Отсутствие взаимодействия родов войск по времени, раз
розненные удары каждого из них, большие потери среди личного состава
обессилили войска и
вынудили их прекратить наступательные действия.
12 июля части 61-й армии перешли к
обороне и
стали закрепляться на
достигнутых рубежах.
Шестого июля соединения 10-й армии начали наступление в
6 часов
утра после тридцатиминутной артподготовки. Удар артиллерии оказался
совершенно неэффективным, так как ни плотность огня, ни его продол-
жительность не смогли подавить систему обороны немцев. Наступающие
части Красной Армии с
большим трудом преодолели развернутую си-
стему инженерных заграждений, огонь дзотов, артиллерии и
минометов.
Пока саперы делали проходы в
минных полях и
колючей проволоке за-
граждений, наступающие попали под сильный огонь противника. Поэтому
борьба за главную полосу обороны 6 и
7 июля успеха не принесла.
8 июля продолжалось «прогрызание» обороны немцев. Всего в
ходе боев
6–12 июля было разрушено 115 немецких дзотов ценой потери 2
500
че
ловек
убитыми и
ранеными. Дальнейшего развития операция 10-й армии не по
16-я армия К.
К.
Рокоссовского в
этой группировке войск была самой
сильной. В
ней насчитывалось 115 тысяч человек личного состава, 416 по
левых и
297 противотанковых орудий, 1
410 минометов и
369 танков. В
зерве армии находились 10-й танковый корпус со 168 танками и
полноком
плектная 385 стрелковая дивизия.
Авиационное обеспечение операции возлагалось на только что сфор-
мированную из 12 авиадивизий 1-ю воздушную армию Т.
Куцевалова.
Окружение армией К.
Рокоссовского Жиздринской группировки против
ника было намечено осуществить прорывом на двух участках фронта. На
правом фланге армий шириной 14 км, прорывались две стрелковые диви
зии и
три стрелковые бригады при поддержке двухсот танков. На левом,
вспомогательном, направлении предполагалось прорвать брешь шириной
12 км силами 366-й и
322-й стрелковых дивизий без поддержки танков.
Наступление 16-й армии началось 6 июля в
4 часа утра, когда на не-
мецкую оборону обрушился шквал огня артиллерии. Один из участников
этих событий впоследствии писал:
«Сила этого огня была такой, какая
никогда не встречалась на Восточном фронте».
Войска армии пошли в
атаку в
8 часов утра. Здесь противник также оказы
вал ожесточенное сопротивление. Отдельные опорные пункты немцев пере
ставали сражаться только после полного уничтожения гарнизона. Несмотря
на это, в
первый день наступление развивалось успешно, войска 16-й армии
продвинулись вперед на 2–3,5 км. Во второй день 7
июля наступление, на
чатое в
4 часа утра, успеха не имело. Введенный в
образовавшийся про
рыв 10-й танковый корпус попал под сильный огонь артиллерии противника
удары авиации и
был скован уже в
первый момент ввода в
Утром третьего дня, 8 июля, армия вновь возобновила наступление. Од
нако в
тот день в
небе господствовало около шестисот самолетов противника.
результате 10-й танковый корпус, встреченный огнем артиллерии и
бомбар
дировкой с
воздуха, успеха в
продвижении не имел. 10, 11 и
12 июля армия
попыталась продолжить наступление, но долговременную немецкую оборо
ну наскоком взять не удалось. Появление на стороне противника частей 19-й
танковой армии окончательно определило неудачу этого наступления.
В середине июля началась подготовка нового крупного наступления со
ветских войск на Ржевском направлении. Она длилась две недели. За это
время армии фронтов получили значительное подкрепление артиллерии,
бронетанковых и
механизированных войск. Так, 30-я армия Калининского
фронта должна была наносить удар на Ржев с
севера силами 400 танков,
имевшихся у
В полосе наступления двух армий на правом фланге Западного фрон-
та насчитывалось около тысячи танков и
2-й гвардейский кавалерийский
корпус. Каждая стрелковая дивизия должна была штурмовать оборону
врага в
среднем на фронте шириной в
Все это сосредоточение войск и
подготовка к
нанесению удара прово
дились скрытно. Прибывающие войска маскировались в
лесах в
кило
метрах от намеченного участка прорыва. В
то же время, чтобы ввести немцев
заблуждение на южном участке левого крыла Западного фронта, имитиро
валось создание мощной группировки войск. Саперы изготовили более вось
мисот макетов танков, орудий, походных кухонь и
автомашин. Авиационной
разведке немцев даже демонстрировалась жизнедеятельность войск, работа
штабов. При налетах авиации, бомбежках дежурные команды с
бутылками
горючей смеси имитировали взрывы и
пожары. Немцы неоднократно бомби
ли ложные позиции, сбросив здесь почти тысячу бомб, усилили оборонитель
ные работы на этом участке, перебросив сюда две пехотные дивизии.
Между тем главный удар планировалось нанести на стыке с
Поленова из района Погорелое Городище.
Немцы в
полосе предстоящего наступления сосредоточили шесть пе-
хотных и
две моторизованных дивизии. Полоса обороны их войск имела
глубину в
5–8 километров. Она состояла из опорных пунктов, соединен-
ных окопами полного профиля, прикрытых минными полями и
проволоч-
Оперативные резервы немцев находились западнее реки Вазуза.
районе Сычевки стояла их 6-я пехотная дивизия, в
Ржеве
– 1-я танковая,
Вязьме
– 5-я танковая, в
Смоленске
– 2-я танковая, в
районе Дорогобу
– 253-я пехотная дивизия.
Первыми 30 июля после мощнейшей артподготовки двадцатью артилле
рийскими полками резерва Главного командования и
восемнадцатью диви
зионами гвардейских минометов перешли в
наступление войска Калинин
ского фронта. Пехота 30-й армии прошла первую полосу обороны, почти не
встречая сопротивления. Но, встретив организованный огонь перед второй
полосой обороны, войска генерала Лелюшенко вынуждены были остано
виться. Завязнув в
непролазной грязи, артиллерия и
даже танки отстали.
И действительно, те, кто наступал тогда в
низинах и
болотах под Ржевом,
вряд ли забудут эти дни. Вода потоками лила сверху, пробивалась снизу,
моментально заполняла свежевырытые окопы. Пехота шла в
наступление
тумане, во влажных испарениях. Ноги вязли в
черном жидком месиве так
прочно, что кирзовые сапоги прихватывало как клещами. Чтобы вытащить
легкую 76-миллиметровую пушку, артиллеристы впрягали десяток лошадей,
но и
это не помогало. Лошади утопали в
грязи едва ли не по брюхо, вытаски
вать их приходилось веревками. Грязь была главным врагом, заставлявшим
солдата терять массу времени на преодоление каждого километра.
Словом, наступление советских войск опять застопорилось. Армия ге-
нерала Лелюшенко втянулась в
затяжные бои за укрепленный район По-
лунино. Стрелковые дивизии продвигались медленно по одному-два ки-
лометра в
сутки. Пять дивизий и
четыреста танков Лелюшенко топтались
грязи. Ожесточенные бои севернее Ржева продолжались последующие
три недели без всякого результата.
Между тем гитлеровское командование немедленно начало перебра-
сывать дополнительные войска в
угрожаемый район. 31 июля в
Сычевки, где располагался штаб генерала Моделя, прибыла 6-я пехот-
ная дивизия. В
первые дни августа из Вязьмы на Ржев выдвинулась 5-я
танковая дивизия, подтянулась 1-я танковая дивизия. Их сосредоточение
должно было закончиться 5–7 августа.
В этих боях вместе с
другими участвовали и
бойцы 1178-го стрелково-
го полка 350-й стрелковой дивизии.
По неослабевающему упорству и
накалу боев к
концу первого дня стало
ясно, что главный танковый удар немцев будет направлен в
стык их армии
правым соседом. В
полдень после беспрерывных атак немцы захвати
ли южнобережную часть, и
танки, форсируя реку в
двух местах, вышли на
северный берег и
двумя клиньями врезались в
глубину обороны дивизии,
расчленяя и
окружая наши войска, обороняющиеся на этом рубеже.
На лесное левобережное крутогорье светило низкое солнце. Деревья
еще только набрали летнюю влажную полноту и
на тихом ветру едва ше
велились.
Нургаян Заппаров, как бы боясь спугнуть эту наступившую тишину,
смотрел, как березы и
осины, стоящие возле берега, довольные теплом
светом, как будто щекотали себя зелеными ладонями листьев. У
сосен,
росших по верху горы, едва виднелись над зеленью берез и
осин темные
мохнатые маковинки. Их стволы пятнами просматривались сквозь стволы
проглядывали сквозь сплошную завесь листвы.
Земля, разомлевшая от летних дождей, от солнца, от ветров, пахнула
полей чабрецом и
полынью, плыл маревый, дымчатый, сладкий запах
земляной ржавчины, щекотный душок прошлогодних трав, подопревших
на корню.
А ведь солнышко-то одно на всех! Что ж вы хотите отобрать его у
со-
седей?
– чуть не вырвалось из груди солдата.
На берегу пригнулись кусты, закачались ивы, листья их посыпались
воду, как в
осеннюю ветренную пору. Среди ветвей показался человек. Он
тяжело пошагал в
воде возле берега в
сторону наших окопов. Вышел на бе
рег, сел рядом на бугор, стащив с
ног мокрые сапоги. Вылил воду из голенищ,
натуго выжал портянки и
вновь навернул их на широкую, в
синих прожилках,
ногу. Натянул, скрипя мокрой одеждой, один сапог, потом другой. Снял, при
строив в
траве, пилотку, положил на нее свою командирскую планшетку и
на
них уложил автомат, как будто задумал сидеть тут до ночи. Наблюдатели
видели, как наш разведчик вернулся со своей ночной работы.
В лесу вновь зашумело, где-то ухнул взрыв, просвистели две мины,
все затихло. Треща валежником и
разламывая кусты, на луг вывали-
лись еще пятеро бойцов.
Они не могли определенно знать, что немецкие танки в
двух местах
успешно форсировали реку на правом крыле армии и
к ночи, углубившись
оборону наших частей, рассекли ее, сжали в
тиски полк на северном
берегу. Часть танков в
конце дня смяла впереди и
слева оборону стрел-
ковых батальонов и
подавила соседние батареи.
С наступлением темноты бой стал отдаляться, постепенно стихать за
спиной. Зарево, поднявшееся и
набухшее краснотой, охватило все про-
странство за северным берегом, еще недавно казавшимся тылом.
Здесь же на южном берегу, на изрытой танками первой пехотной тран-
шее, раздавленной огнем артиллерийских батарей, бой затихал, атаки
прекратились. Горели и
догорали одинокие и
сгрудившиеся танки и
нетранспортеры, пламя облизывало железные скелеты «опелей», и
все
воздухе оставалось огненно-подвижным. Отовсюду угарно пахло горе-
лым железом, сладковатой резиной, жареным человеческим мясом.
Ночью к
месту битвы подошли из резерва танковый и
механизирован
ный корпуса. Рано утром, почти с
рассветом, они пошли в
атаку. Немцы со
противлялись, вцепившись в
северный берег, но бой уже отползал к
реке.
В той южной стороне реки, куда оттягивались немецкие танки и
где, каза
лось, за вчерашние сутки все было смято и
раздавлено, траншеи представ
лялись вымершими. Из тех мест, где вчера проходили пехотные траншеи,
разом заработали три пулемета, в
разных концах траншеи возникали огни
противотанковых ружей, снопики винтовочных выстрелов. То, что считалось
уничтоженным, мертвым, начинало слабо шевелиться, подавать признаки
жизни. Невозможно было вообразить, как сохранилась жизнь на тех огневых
позициях, через которые прошли танки, отрезав их и
взяв в
окружение.
Там, на южном берегу, в
раздавленных танками траншеях, на разгром-
ленных позициях начали вести огонь те, кто по всем расчетам не должен
был уцелеть и
уже не числился в
НИ ШАГУ НАЗАД
Лето 1942 года для советских войск сложилось крайне неудачным. Об-
становка на фронтах к
этому времени для наших войск значительно ухуд-
шилась. Немецкие войска группы армий «Центр» по-прежнему находи-
лись в
непосредственной близости от Москвы. Восьмого мая противник,
сосредоточив свою ударную группировку и
введя в
бой многочисленную
авиацию, прорвал оборону Крымского фронта и
захватил Керчь.
Немецкое командование, сосредоточив крупные силы, сумело нанести
крупное поражение Брянскому и
Юго-Западному фронтам. В
начале мая
обострилась обстановка на Юго-Западном фронте. Начатое наступление
советских войск на Харьков пришлось прекратить и
повернуть главные
силы барвенковской ударной группировки на ликвидацию прорыва немец
ких полчищ. Ударная группа противника, преодолев оборону, ворвалась
тыл советским войскам. Три армии
– 6-я, 57-я, часть сил 9-й
– оказались
полном окружении.
В июне ожесточенные сражения на всем юго-западном направлении про
должились. Под ударами превосходящего по силам противника наши войска
были вынуждены с
большими потерями отойти за реку Оскол. В
конце июня
немцы начали более широкие наступательные действия. Из района Курска
они нанесли удар на Воронежском направлении по войскам Брянского фрон
та. В
результате этих действий войска Брянского, Юго-Западного и
Южного
фронтов были вынуждены отступить на восток и
юго-восток. Это имело не
гативные последствия, поскольку противнику были оставлены богатые сель
скохозяйственные правобережные районы Дона. Неудача оборонительных
действий Юго-Западного и
Южного фронтов и
их отход на северо-восток и
юг
соответственно привели к
образованию крупной бреши в
построении войск
Красной Армии. Эту брешь пришлось закрывать шестью резервными армия
ми из десяти, имевшихся у
Ставки Верховного Главнокомандования. Четвер
того июля наши войска оставили Севастополь, Крым был полностью потерян.
Маршал Советского Союза А.
Василевский, бывший в
то время на-
чальником Генерального штаба, позднее писал в
своих воспоминаниях:
«К исходу 2 июля обстановка на Воронежском направлении резко ухуд
шилась. Оборона на стыке Брянского и
Юго-Западного фронтов ока
залась прорванной на глубину до восьми-десяти километров. Потеря
Крыма, поражение наших войск в
районе Барвенково, в
Донбассе, под
Воронежом
– все это высвободило силы фашистской группировки. Про
тивник захватил стратегическую инициативу, подтянул свежие ре
зервы и
начал стремительное продвижение к
Волге и
на Кавказ».
К середине июля Юго-Западный и
Южный фронты были фактически
разгромлены. Стратегический рубеж советских войск на юге оказался про
рванным на глубину от ста пятидесяти до четырехсот километров. Это по
зволило противнику развернуть наступление в
большой излучине Дона на
Сталинград. Гитлеровским войскам удалось захватить Донбасс, Ростов,
овладеть рядом плацдармов на левом берегу Дона. Создавалась реальная
угроза потери Кубани и
важнейших районов, снабжающих армию и
про
мышленность нефтью.
Советские войска понесли при этом тяжелые потери в
568 тысяч бойцов,
то есть по три дивизии ежесуточно, 2436 танков, 13 тысяч орудий, 783 боевых
самолета. При общей численности участвовавших в
этих боях войск четырех
фронтов
– Брянского, Юго-Западного, Южного и
Воронежского
– в
один мил
лион триста десять тысяч человек это был чувствительный удар.
Несмотря на повышение боевого опыта и
квалификации советских ко-
мандиров, постоянное отступление, утрата новых территорий, непрерыв-
ные успехи вермахта деморализовали советские войска. Значительное
число бойцов, потеряв веру в
победу, продолжало попадать в
Еще в
начале войны, точнее 16 августа 1941 года, был подписан при-
каз №
270, который объявлял всех сдавшихся в
плен изменниками и
при-
равнивал их к
«врагам народа». Однако события на фронтах, происшед-
шие в
первой половине сорок второго года, показали, что этот приказ не
обеспечивал прекращение отступления войск.
Фронтовой писатель Василий Гроссман писал про те дни так: «
Армии
отступали. Угрюмы были лица людей. Пыль покрывала их одежду, ору
жие, пыль ложилась на дула орудий, на брезент, покрывавший ящики
штабными документами, на черные лакированные крышки штабных
пишущих машинок, на беспорядочно наваленные на подводы чемоданы,
мешки. Серая сухая пыль проникала в
ноздри и
глотку. Губы сохли от
нее и
покрывались трещинами. Эта пыль проникала в
людские души
сердца, она делала глаза людей беспомощными, она переливалась
венах, и
кровь бойцов от нее становилась серой.
То была страшная пыль
– пыль отступления. Она разъедала веру,
она гасила жар сердца, она мутно вставала перед глазами наводчика
стрелка.
Бывали минуты, когда люди забывали о
долге, о
своей силе, о
своем
грозном оружии, и
мутное чувство овладевало ими. Немецкие танки,
гудя, двигались по дорогам. День и
ночь висели над донскими переправа
ми немецкие пикировщики, со свистом проносились над обозами «мес
сера». Дым, огонь, пыль, смертная духота...».
Особые отделы стали фиксировать рост пораженческих настроений среди
военнослужащих. Из сообщений печати явствовало, что войска Малинов
ско
го бежали на левый берег Дона, оставив Ростов и
Новочеркасск без серьез
ного сопротивления и
приказа Москвы, а
Южный фронт расформирован.
Вина за падение Ростова открыто возлагалась на «трусов и
панике-
ров», не выполнивших свой долг по обороне города. Многие генералы
офицеры были понижены в
должности и
звании.
В официальном издании «Великая Отечественная война Советского
Союза» позднее отмечалось:
«Неудачи в
Крыму, в
районе Харькова, под
Воронежом и
в Донбассе отрицательно повлияли на боеспособность
наших войск. Появились факты трусости, паникерства, нарушения
дисциплины и
воинского порядка. Это вызвало большую тревогу у
правительства».
По итогам летних боев на южном секторе фронта 28 июля 1942 года
был объявлен знаменитый приказ Наркома обороны №
227. В
войсках его
назвали приказом «Ни шагу назад». Этот документ, по мнению отечествен
ных и
немецких военачальников, сыграл выдающуюся роль в
организации
отпора германскому нашествию. Маршал А.
Василевский и
генерал ар
мии С.
Штеменко отмечали его как один из самых сильных документов
военных лет по глубине патриотического содержания и
степени эмоцио
нальной напряженности. И
действительно, прочитав этот приказ, каждый
глубоко проникался мыслью о
необходимости стоять насмерть в
бою
сделать для победы все, что мог. В
нем впервые была сказана правда
армии и
народу
– страна находится на краю гибели, дальше отступать не
куда, вопрос стоит теперь только так: победить или умереть. По стилю
этого документа видно, что к
нему приложил руку сам И.
Сталин.
Приказ Наркома обороны СССР
ля 1942 года
порядка
в Красной Армии и
запрещении самовольного отхода
с боевых позиций»
Враг бросает на фронт все новые силы и, не считаясь с
большими
для него потерями, лезет вперед, рвется вглубь Советского Союза.
Бои идут в
районе Воронежа, на Дону, на юге у
ворот Северного Кав
каза. Немецкие оккупанты рвутся к
Сталинграду, к
Волге и
хотят лю
бой ценой захватить Кубань, Северный Кавказ с
их нефтяными и
ными богатствами. Часть войск Южного фронта, идя за паникерами,
оставила Ростов и
Новочеркасск без серьезного сопротивления и
без
приказа Москвы, покрыв свои знамена позором.
...Население нашей страны, с
любовью и
уважением относящееся
Красной Армии, начинает разочаровываться в
ней, теряет веру в
Красную
Армию, а
многие из них проклинают Красную Армию за то, что она отдает
наш народ под ярмо немецких угнетателей, а
сама утекает на восток.
…Каждый командир, красноармеец и
политработник должны по
нять, что наши средства не безграничны. Территория советского го
сударства
– это не пустыня, а
– рабочие, крестьяне, интелли
генция, наши отцы, матери, жены, братья и
дети. Территория СССР,
которую захватил и
стремится захватить враг,
– это хлеб и
другие
продукты для армии и
тыла, металл и
топливо для промышленности,
фабрики, заводы, снабжающие армию вооружением и
железные дороги... Мы потеряли более 70 миллионов населения, более
800 миллионов пудов хлеба в
год и
более 10 миллионов тонн металла
год. У
нас нет уже теперь преобладания над немцами ни в
резервах, ни в
запасах хлеба. Отступать дальше
– значит загубить
себя и
загубить вместе с
тем нашу Родину.
...Поэтому надо в
корне пресекать разговоры о
том, что мы име
ем возможность без конца отступать, что у
нас много территории,
страна наша велика и
богата, населения много, хлеба всегда будет
избытке. Такие разговоры являются лживыми и
вредными, они осла
бляют нас и
усиливают врага, ибо, если не прекратим отступление,
останемся без хлеба, без топлива, без металла, без сырья, без фабрик
заводов, без железных дорог.
Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв.
Надо упорно, до последней капли крови защищать каждую позицию,
каждый метр советской территории, цепляться за каждый клочок со
ветской земли и
отстаивать его до последней возможности.
…Можем ли выдержать удар, а
потом и
отбросить врага на запад?
Да, можем, ибо наши фабрики и
заводы в
тылу работают теперь пре
красно и
наш фронт получает все больше и
больше самолетов, тан
ков, артиллерии, минометов.
Чего же у
нас не хватает?
Не хватает порядка и
дисциплины в
ротах, батальонах, полках,
дивизиях, в
танковых частях, в
авиаэскадрильях. В
этом теперь наш
главный недостаток. Мы должны установить в
нашей армии строжай
ший порядок и
железную дисциплину, если мы хотим спасти положение
отстоять нашу Родину.
Нельзя терпеть дальше командиров, комиссаров, политработников, ча
сти и
соединения, которые самовольно оставляют боевые позиции. Нельзя
терпеть дальше, когда командиры, комиссары, политработники допуска
ют, чтобы несколько паникеров определяли положение на поле боя, чтобы
они увлекали в
отступление других бойцов и
открывали фронт врагу.
Паникеры и
трусы должны истребляться на месте. Отныне желез
ным законом дисциплины для каждого командира, красноармейца, поли
тработника должно являться требование
– ни шагу назад без приказа
высшего командования.
...Выполнить этот призыв
– значит отстоять нашу землю, спасти
Родину, истребить и
победить ненавистного врага.
Верховное Главнокомандование Красной Армии приказывает:
1. Военным советам фронтов и
прежде всего командующим фронтами:
а) безусловно ликвидировать отступательные настроения в
войс
ках и
железной рукой пресекать пропаганду о
том, что мы можем
должны якобы отступать и
дальше на восток, что от такого от
ступления не будет якобы вреда;
б) безусловно снимать с
поста и
отправлять в
ставку для привлече
ния к
военному суду командующих армиями, допустивших самовольный
отход войск с
занимаемых позиций без приказа командования фронта;
в) сформировать в
пределах фронта от одного до трех (смотря по об
становке) штрафных батальонов (по 800 человек), куда направлять средних
старших командиров и
соответствующих политработников всех родов
войск, провинившихся в
нарушении дисциплины по трусости или неустойчи
вости, и
поставить их на более трудные участки фронта, чтобы дать им
возможность искупить кровью свои преступления против Родины.
2. Военным советам армий и
прежде всего командующим армиями:
а) безусловно снимать с
постов командиров и
комиссаров корпусов
дивизий, допустивших самовольный отход войск с
занимаемых пози
ций без приказа командования армий, и
направлять их в
военный совет
фронта для предания военному суду;
б) сформировать в
пределах армии 3–5 хорошо вооруженных загра
дительных отрядов (по 200 человек в
каждой), поставить их в
средственном тылу неустойчивых дивизий и
обязать их в
случае пани
ки и
беспорядочного отхода частей дивизии расстреливать на месте
паникеров, трусов и
тем помочь честным бойцам дивизий выполнить
свой долг перед Родиной;
в) сформировать в
пределах армии от пяти до десяти (смотря по
обстановке) штрафных рот (от 150 до 200 человек в
каждой), куда на
правлять рядовых бойцов и
младших командиров, провинившихся в
рушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и
поставить
их на трудные участки армии, чтобы дать им возможность искупить
кровью свои преступления перед Родиной.
а) безусловно снимать с
постов командиров и
комиссаров полков
батальонов, допустивших самовольный отход частей без приказа
командира корпуса или дивизии, отбирать у
них ордена и
медали и
правлять их в
военный совет фронта для предания военному суду;
б) оказывать всяческую помощь и
поддержку заградительным отрядам
армии в
деле укрепления порядка и
дисциплины в
частях. Приказ прочесть
во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах, штабах.
Сталин
Меры по укреплению боевого духа и
в самом деле были жесткие: сни-
мать с
постов и
отдавать под трибунал командующих армиями, корпу-
сами и
дивизиями, допустивших самовольный отход войск без приказа,
рядовых паникеров и
трусов истреблять на месте, в
каждой армии в
неустойчивых дивизий создавались штрафные батальоны и
роты.
В последующие два месяца было сформировано 193 заградительных
отряда по 200 человек в
каждом. Согласно справке НКВД, с
1 августа по
октября 1942 года заградотрядами было задержано 140
755 военно
служащих, из них 3
980 человек арестовано, 1
189 человек расстреляно,
человек направлено в
штрафные роты и
батальоны, остальные воз
вращены в
свои части.
На каждом фронте имелось от одного до трех штрафных батальонов
по 800 человек и
от пяти до десяти штрафных рот по 150–200 человек.
За войну через штрафбаты прошло 442 тысячи человек. Среди них были
осужденные за уголовные преступления с
отсрочкой приговора, и
за-
ключенные из лагерей, изъявившие желание «искупить вину кровью».
1942–1943 годах на фронт было отправлено более 157 тысяч бывших
заключенных. Все штрафники подлежали разжалованию в
рядовые и
шались на время «взыскания» всех наград.
Срок наказания определялся не очень большой
– от одного до трех
месяцев, после чего военнослужащий восстанавливался в
званиях, на-
градах и
правах. Но шансов на выживание было мало. Штрафбаты на-
правлялись на самые «трудные» боевые участки, и
нередко большая
часть штрафной роты либо погибала, либо уходила с
поля боя по ране-
нию. Основанием для их досрочного освобождения и
реабилитации слу-
жило лишь ранение в
бою или совершение героического поступка.
Это обращение к
армии и
народу о
спасении Родины возымело очень
серьезное действие.
«Многие отмечали, что мы могли отступать до
тех пор, пока не появился этот приказ. Он сработал, как избавление
от неуверенности, и
воины остановились. Остановились все дружно.
Остановился солдат, убежденный, что и
сосед остановился. Встали на
смерть все вместе, зная, что никто уже не бросится бежать. Приказ
оказался сильным оружием солдат
– психологическим. Хотя и
неловко
было сознавать тот факт, что сзади меня стоит заградительный от
ряд»,
писал Владимир Бешанов в
своей книге «Год 1942
– учебный». Не
смотря на то, что книга эта серьезно страдает стремлением охаять совет
ские войска и особенно роль Сталина и
Жукова в
Великой Отечественной
войне, но оценка в
ней приказа №
227 показалась автору объективной.
Танковая дивизия вермахта являла собой грозную силу. Это было не
просто двести танков и
шестнадцать тысяч солдат на бронетранспортерах,
автомобилях и
вездеходах. Это было мобильное, хорошо обученное и
сколо
ченное соединение с
огромной ударной мощью. Кроме пехоты на бронетран
спортерах и
танковой бригады в
ее состав входили подразделения полевой
зенитной артиллерии, разведывательный и
саперный батальоны, батальон
связи, а
также ремонтные, обслуживающие и
снабжающие подразделения.
Одна такая дивизия была способна решать серьезные боевые задачи.
Немецкие танки с
подсаженным на них десантом из солдат мотопехоты,
входивших в
состав германских танковых дивизий, прорвав оборону, неожи
данно врывались на улицы городов и
деревень, на боевые позиции совет
ских войск и,
ведя огонь из автоматов и
танковых пулеметов, сеяли панику.
И надо было иметь большое мужество устоять против такого соедине
ния противника. Приказ «Ни шагу назад» обязывал выполнить это во что
бы то ни стало.
КОНТРАТАКА
Весь июнь войска Жукова жили в
тревожном ожидании. Жарко полы
хающее лето наступало на широком фронте. Даже в
лесу от жары стоял
колдовской аромат трав, который пьянил молодые головы, а
пожилых сол
дат заставлял взгрустнуть о
давно пролетевших веснах.
Все реже слышалось в
ночной прохладе пение птиц. Они занялись
своим прозаическими семейными делами
– ожидали появление птичьего
потомства. Только кукушка, не озабоченная своими поколением, щедро от
считывала многие годы житья завтрашним покойникам.
В июле и
солнце жарило совсем нещадно, и
еще пыль одолевала. Ма
шина или танк пройдет
– все одно белесая туча, которая долго висит в
подвижном раскаленном воздухе и, неслышно оседая, лезет за ворот гим
настерки, в
глаза, уши и
ноздри и
забивает дыхание.
Солдаты еще весной поскидывали свои шинели и
остались в
потных,
грязных, чаще в
рваных и
окровавленных гимнастерках. Все было готово
началу нового летнего наступления. Его ждали и
на той, и
на другой сто
роне линии фронта.
Июльское солнце заходилось поздно красноватым жаром. Перед его
заходом за рекой вспыхнула, было, пулеметная перестрелка, но она вско-
ре прекратилась, и
в лесу наступила тишина.
Комбат, совсем еще молодой капитан, как-то буднично сказал:
Все! Представление на сегодня окончено! Ночью сюда немцы не су-
нутся. Комроты, отправьте за речку боевое охранение, остальному лич-
ного составу отдыхать.
Уставшие за целый день напряженной работы от перетаскивания вы-
рубленных сосен к
передовой, где из них устраивали укрепления, солдаты
группами подались к
дымящимся полевым кухням. Многие не дождались
этого ужина, уснули, свалившись там, где стояли..
Сержант Громов, наработавшийся наравне с
другими бойцами, вдруг
приподнялся с
земли и
обратился к
взводному лейтенанту:
Хорошо бы, товарищ лейтенант, окунуться сейчас. Река-то совсем
рядом.
Да уж, верно,
– подхватил кто-то.
– Усталость сразу как рукой снимет.
От реки потянуло прохладой и
запахом увядающего сена. То ли этот
запах, то ли прошедший жаркий день навеял, а
может быть, и
почувство-
вав запах своей гимнастерки, комбат неожиданно разрешил купание. И
самом деле, немцы где-то километрах в
трех от них тоже остановились на
ночлег, окопы отрыты, за день сделаны добротные укрепления из бревен.
Завтра бойцам предстоит смертный бой с
врагом, и
шансов выйти из него
живым мало. И
комбат решил: пусть с
полчаса отдохнут люди от войны
постоянной опасности. Бойцы в
боевом охранении на той стороне реки
подстрахуют в
случае чего.
Солдаты, спустившись к
реке, нашли удобное для купания место,
скоро возле берега началась оживленная работа. Большинство, однако,
нырнуло всего по одному–два раза. Как по команде почти все принялись
стирать майки и
пропотевшие насквозь гимнастерки с
белыми разводами
соли под мышками и
на спине. Отжав постиранные вещи, купающиеся
развесили их на кустах ивы. Затем долго мылили и
скребли друг другу
спины мочалками, плавали в
мелкой речушке, стараясь не плескаться
громко, чтобы не привлечь внимания противника. Хотя там, за речкой,
были свои секреты и
охранение, но фашисты могли, услышав шум, швыр-
нуть в
купающихся мины. Освежившись и
будто сбросив с
себя тяжкий
груз, бойцы надели еще влажные гимнастерки, приятно холодившие тело,
поднялись на позиции, где другие ожидали раздачу ужина.
Сухая июльская ночь окружила все мягким теплом и
нежными запаха
ми душистых трав. В
небе висел тонким ломтем недозрелого арбуза ра
стущий месяц. Поблескивая бледно-золотистыми искорками, в
просветах
между темными кронами деревьев перемигивались звезды. Ковш Боль
шой Медведицы неподвижно завис в
темном небе, указывая на Поляр
ную звезду. Мириады рассыпанных звезд, трепетно мигавших или слабо
мерцающих, жили во Вселенной своей жизнью. Даже здесь, в
километре
от передовой, тишина ночного леса казалась какой-то затаившейся. В
ноч
ной прохладе дышалось легко и
свободно. Ночь, полная шорохов и
тревог
карауле, заканчивалась.
Обменявшись со сменщиком, как положено, паролями, Нургаян Зап
паров пошел спать в
свою взводную землянку. Стараясь не разбудить
уставших за день бойцов, он тихонько зашел в
темный блиндаж, обогнул
входа ящик из-под патронов и, найдя свободное место на полу, прилег.
блиндаже стоял спертый дух махорочного перегара, перемешанный
запахом солдатского пота, прелых портянок и
земляной сыростью. Не
смотря на все эти запахи, солдат в
тепле быстро отогрелся и
попытался
сразу же заснуть. Перед утром на траву пала роса, обещая хорошую лет
ную погоду для авиации.
На рассвете над излучиной реки, изрезанной окопами, рвами и
хода-
ми сообщения, опутанной колючей проволокой и
десятками километров
телефонных проводов, ничего не напоминало о
наступающем дне боев.
Казалось, что 1178-й стрелковый полк 350-й стрелковой дивизии, кото-
рый растянулся линией окопов на три километра, замер, приготовившись
упорной атаке не на жизнь, а
на смерть.
Около пяти утра, когда почти совсем рассвело, с
той стороны верну
лось боевое охранение. Теперь за речкой остались лишь фашисты. До
контрнаступления оставался всего один час. В
полосе обороны за тройны
ми линиями траншей, конечно, было спокойнее, нежели сидеть в
боевом
охранении или идти в
наступление. Особенно надежнее стало после того,
как на самых танкоопасных просеках закопали танки Т-34 и
КВ. В
узлах со
противления, уйдя в
землю по самую башню, танк становился малоуязви
мым. Чувствуя надежную поддержку танкистов, зарывшихся в
землю и
не
собирающихся покидать обороняемого рубежа, стрелки пехоты сражались
невиданным упорством.
В эту короткую летнюю ночь Нургаян Заппаров почти не спал. На рассве
те, когда старшина роты разбудил всех спящих в
землянке, Нургаян какое-то
время смотрел на потускневшие звезды, соображая, где он сейчас находится.
Вместе с
окончательным пробуждением к
нему вернулась ясность мыслей,
он сразу подумал о
той боевой задаче, поставленной перед ним накануне
командиром роты. На сердце навалилась тяжесть, так и
не отпускавшая его.
Грозные события приближались неотвратимо. Наступление против сильно
укрепленного впереди врага не сулило ничего хорошего.
Еще вчера, после того как командир поставил перед ними эту боевую
задачу, всем стало отчетливо ясно: им поручена задача, выполнение кото
рой связано, может быть, с
верной гибелью большинства из них. Наверня
ка, каждый из них обдумал за эту ночь свою жизнь. Хотя никому не хотелось
умирать, вряд ли кто-то не понимал, что может случиться непоправимое.
Они и
ранее шли в
бой, теснили врага, понимая, что чуда не произойдет,
чем дальше они продвинутся вперед, тем меньше остается у
них шансов
удержаться на последнем рубеже или выйти живыми из боя. Но каждого,
по-видимому, согревала вера, что всегда добро в
смертельной борьбе бе
рет верх над злом. И
чтобы от страха не захлебнулось преждевременно
сердце, надо было пересилить несколько мгновений. Эти несколько мгно
вений состояли в
том, чтобы устоять, когда ты понял, что смертельная
опасность неотвратима, когда ты ощутил, что наступили твои последние
минуты. И
если ты устоял перед этим ощущением и
не заметался, пытаясь
уклониться от опасности, и
скрепя сердце ринулся навстречу ей, значит, не
капитулировал ты даже в
душе. Потому, если случится погибнуть, в
свою
смертную минуту в
твоем сердце не останется места для самой тяжкой
тоски, какую может испытать человек. Накал ненависти к
врагу вытеснит
из твоей груди все другие земные чувства.
На войне ведь действительно существует своя логика, каждая ситуа
ция диктует свои особые требования, и
не каждый мудрец разложит по
полочкам все поступки человека в
бою, точно определив степень их по
лезности.
Немецкие бомбардировщики появились неожиданно. Зная, что со-
ветских истребителей здесь нет и
помине, «юнкерсы» шли уверенно,
без прикрытия «мессершмиттов». Звеньями, по шесть самолетов, они де-
лали заход на лес, кишевший войсками. Нацеленные на определенный
квадрат леса, в
котором сверху были видны скопления пехоты и
техники,
самолеты сделали боевой разворот и
стали пикировать. Сбросив бомбы,
они тотчас стремительно уходили вверх, а
на их место уже подлетала
следующая шестерка бомбовозов.
Земля дрожала. Подрубленные огнем и
иссеченные железом расще-
пленные деревья взлетали вверх и
падали наземь. Вихрь августовской
золотой и
багряной листвы, поднятый взрывной волной, кружился в
воз-
духе и
сыпал на бойцов, прильнувших ко дну траншей ходов сообщения.
Нургаян Заппаров лежал среди них, обхватив голову, и
вжимался в
зем
лю. Были минуты, когда ему начинало казаться, что его уже нет в
живых...
Потом страх, как таковой, пропадал, время, казалось, остановилось. Тугие
напористые удары сердца все сильнее и
горячее отдавались где-то у
гор
ла... Минут двадцать продолжался этот ад... Потом вдруг наступила тиши
на, которую нарушали только стоны раненых.
Артподготовка у
наших войск длилась также минут двадцать. Началась она
залпом «Катюш» со стороны правофлангового стрелкового полка, наполнив
лес душераздирающим скрипучим воем реактивных снарядов, стремительно
пронесшихся над вершинами деревьев огненными хвостами. Потом загово
рила ствольная артиллерия дивизии. Где-то рядом, отдаваясь болью в
ушах,
«затявкали» «сорокапятки». Черная пыль и
дым окутали немецкие позиции.
Снаряды и
мины долго долбили их расположение. Наконец Заппаров увидел
зеленые ракеты, услышал, как ротный доложил последний раз по телефону:
«Незабудка» пошла вперед!
Командир роты Коротаев, взводный Алексей Ефимов, прибывший вме
сто раненого Смирнова, и
старшина Аверьянов выпрыгнули из траншеи од
ними из первых и, увлекая за собой остальных, побежали вперед с
криком:
За Родину! Вперед!
Рядом с
Нургаяном Заппаровым бежал Закир Займадинов, он тоже
орал эти же слова:
За Родину! За Сталина!...
А с
другого бока бежал Алексей Ершов, он перепрыгивал через воронки
на нейтралке, не обращая внимания на грохот боя, как казалось, совершен
но не замечая взрывов немецких снарядов и
свиста пуль. Нургаян Заппаров
гулко бьющимся сердцем бежал вперед, невольно ожидая тяжелого удара
пули или осколка. Оказавшийся рядом с
ним ротный разведчик, совсем еще
молодой комсомолец, Василий Петров на ходу выкрикивал ему что-то весе
лое и
разухабистое. Слушая слова Василия и
улавливая их смысл лишь на
половину, Нургаян все же отмечал: «Вот ведь какой смелый, черт, разговари
вает, будто за чаем сидит. Жаль, если его убьют! О, Аллах, о
чем же я
думаю!
Его убьют! Да ведь меня самого сейчас свалить может!».
Но их не убило в
этот раз. Это случится еще через две недели. Все они
15 августа 1942 года.
А пока надо было добраться до первой траншеи немцев. Командир
роты, заметив, как несколько человек залегли в
воронку от близкого раз-
рыва снаряда, метнулся к
Вста-а-ть! Вперед!
На него снизу смотрели глаза, полные ужаса, бойцы вжимались в
зем-
лю, не в
силах оторваться от нее. Комроты знал: ни уговоры, ни просьбы
сейчас не помогут им подняться. Против животного страха может подей-
ствовать лишь еще большая опасность, одолеть боязнь смерти поможет
лишь еще более близкая реальность смерти.
Пристрелю, гады! Встать! Вперед!
– грозно выкрикнул он, наводя ав-
томат на лежащих.
Бойцы вскинулись и
побежали вперед, опасаясь уже не той смерти,
которая летела издали, а
той, что была рядом, в
руках командира роты.
Не успели они добежать до траншеи врага, как с
низкого серого неба хлы-
нул дождь. Он обливал разгоряченные тела наступавших солдат и
приба-
вил сил. Запах гари, взрывов на некоторое время сменил аромат теплой
Ура!
– кричали бегущие бойцы и
неслись на торчащие из земли мо
крые каски. Фашисты торопливо, без прицеливания, отстреливались. Нурга
ян Заппаров видел их расширенные от ужаса глаза, дрожащие руки. Насту
пающие прыгали сверху прямо на головы гитлеровцев. Рукопашная схватка
была короткой
– торопливые выстрелы в
упор, крики раненых, матерная
ругань солдат, несколько глухих взрывов гранат, брошенных в
блиндаж.
– Вперед!
– кричал командир роты Коротаев.
– Не задерживайся
первой траншее!
На дне первой траншеи остались лежать, втоптанные в
грязь, те, кто
несколько минут назад стрелял по ним из пулеметов и
автоматов.
Волна атакующих покатилась дальше, ко второй траншее. Вроде бы
из первой траншеи никто из гитлеровцев в
зеленых мундирах не убежал,
но из следующей опять стреляли пулеметы и
автоматы, мелькали зеле-
ные, блестящие под дождем, каски. Только и
слева, и
справа снова стали
падать атакующие. Одни из них внезапно останавливались от попавшей
пули, а
потом падали, кто вперед вниз лицом, кто назад
– навзничь. Вдруг
вскрикнул и
зашатался младший сержант Тимофей Дулов.
Зацепило?
– сочувственно спросил его на бегу старшина Аверьянов.
Кажется, да. Но я
пойду вперед. Я
могу....
Дулов держался за грудь рукой, а
под пальцами на мокрой гимнастер-
ке расплывалось красное пятно. Он побежал дальше вместе со всеми, но
мало-помалу начал отставать. Несколько раз падал, хотя шел по ровному
месту, но снова поднимался и
шел вперед.
Заппаров, оглядываясь, видел Дулова, очень хотел помочь ему, но
знал, что в
атаке это недопустимо. Есть железный закон атаки
– все идут
только вперед. Те, кто ранен, помогают друг другу, к
ним подоспеют санита
ры. Живые должны бежать навстречу врагу и
поскорее убить его, иначе он
сразит тебя. Они должны, зная свой удел, бежать навстречу своей смерти
Это святое и
главное условие победы в
любом бою.
Дулов все же дошел до второй траншеи. Здесь на роту вновь обру-
шился шквал артиллерийского огня фашистов. Все бросились на мокрое,
скользкое дно траншеи, лежали некоторое время, не поднимая головы.
Снаряды разрывались совсем рядом. Траншею, набитую людьми, запол-
нил кислый запах разопревшей от дождя и
пота солдатской одежды.
Когда обстрел прекратился, Заппаров взялся перевязывать лежащего
рядом Дулова.
– Не надо, бесполезно.
– Тимофей смотрел на Нургаяна добрыми
усталыми глазами.
– Если бы ты знал, как я
устал!
– Тимофей обмяк, рука его упала с
гру-
ди, открыв густо-красное пятно на потемневшей от дождя гимнастерке.
«С простреленной грудью шел человек в
атаку»,
– подумал Нургаян.
Дождь обмывал лицо Тимофея, оно было спокойным и
строгим. Из-за по-
ворота траншеи вдруг показались два санитара.
– Скорее забирайте его, парни. Может, еще спасете,
– с
надеждой в
го-
лосе сказал кто-то.
Тимофей Дулов на этот раз выжил. Спасли его в
полевом госпитале.
Погиб он через год 3 августа 1943 года.
Командир роты Коротаев, приподнявшись, оглядывался. На поле боя по
зади, под дождем лежала половина тех, кто еще утром составлял его роту.
Он не видел во время атаки, когда падали эти люди. Он следил только за
тем, чтобы все бежали вперед. И
сам смотрел туда, откуда должна была
прилететь смерть. Казалось, на минуту только ослабишь внимание
– и
она
тебя сразит, а
когда пристально глядишь ей в
глаза
– не тронет, минует,
улетит прочь.
Его она в
этом бою не тронула.
Дмбгб 11.
РЖЕВСКО-СЫЧЕВСКАЯ ОПЕРАЦИЯ
Ржевско-Вяземский плацдарм, образовавшийся в
обороне немецко-
фашистских войск, в
ходе наступления советских войск зимой 1941–
42
годов был как кость в
горле у
немцев. Этот выступ дугой имел глубину
около 160 километров, а
по фронту у
основания
– около двухсот кило
метров. Немцы изо всех сил стремились удержать этот выступ как плац
дарм для наступления на Москву, до которой оставалось всего 150
кило
метров. Здесь ими было сосредоточено две трети войск немецкой группы
армий «Центр». Наличие вражеского плацдарма недалеко от Москвы,
без сомнения, беспокоило и
Ставку Верховного Главнокомандующего.
Советские же войска, охватывая Ржевско-Вяземскую группировку про
тивника, создавали реальную угрозу флангам немцев и
их последующе
го окружения.
Жуков планировал провести Ржевско-Сычевскую наступательную
операцию в
период с
30 июля по 23 августа. Она должна была сковать
силы противника на западном направлении и
лишить его возможности
перебрасывать соединения из группы армий «Центр» на юг, где немцы
наносили главный удар летней кампании 1942 года.
Замысел операции заключался в
том, чтобы ударами войск левого
крыла Калининского фронта, которым командовал генерал-полковник
Конев на Ржевском направлении, и
правого крыла Западного фрон-
та под командованием генерала армии Г.
Жукова на Сычевском направ-
лении разгромить основные силы 9-й немецкой армии Моделя и
ровать Ржевский выступ.
Жуков поставил перед своими войсками задачу
– овладеть города-
ми Ржев, Зубцов, Сычевка, а
при удаче
– Вязьмой и
прочно закрепиться
на реках Волге, Гжать и
Вазуза. Немецкое командование, по-видимому,
рассчитывало, что Жуков, развивая прорыв на Ржев-Сычевском направ-
лении, использует свои резервы для нанесения удара на своем правом
фланге. Поэтому противник скрытно усилил Брянско-Волховскую группи-
ровку и
довел ее состав до шести пехотных и
трех танковых дивизий,
правда неполного состава, по 70–100 танков в
полку. И
все же советское
наступление оказалось для немцев внезапным. Наступление это велось
условиях многодневного проливного дождя и
распутицы. Все простран-
ство сражения превратилось в
сплошное болото. Танки застревали в
гря-
зи, с
трудом ползли по воронкам. Крайне затруднился подвоз боеприпа-
сов и
питания для войск.
Однако 30 июля, согласно приказу, войска Калининского фронта про-
рвали оборону, но встретили упорное сопротивление противника.
Войска испытывали серьезные трудности в
связи с
этой распутицей.
Немецкое командование считало, что советские войска не смогут насту-
пать в
таких условиях. Жуков, как известно, не терпел бездействия и
этот раз также решил использовать оперативную внезапность.
В 2009 году вышло в
свет третье издание упоминавшейся ранее книги
фронтового разведчика, известного писателя Владимира Карпова «Гене-
ралиссимус». Она посвящена Иосифу Сталину
– одному из выдающихся
деятелей мировой истории двадцатого века, Верховному Главнокоман-
дующему, внесшему неоценимый вклад в
укрепление СССР и
победу со-
ветского народа в
Великой Отечественной войне.
Вместе с
тем в
книге подробно описывается тяжкий ратный труд ря-
довых солдат и
командиров. Для полноты картины хотелось бы привести
мысли этого известного русского писателя о
солдатской жизни.
«Мне, будучи еще рядовым, пришлось на фронте хлебнуть этого лиха.
Солдаты не только «накапливали» боеприпасы и
продовольствие, но еще
шли вперед под огнем пулеметов, разрывами снарядов и
бомбежкой само
летов. Они шли по колено в
болотной жиже, а
при близких разрывах еще
падали в
эту грязь, вжимались в
нее, давимые инстинктом сохранения
жизни. Они вставали и
не только шли дальше, а
тянули на лямках и
ве
ревках за собой противотанковые пушки, зная, что без них танки опро
кинут их при первой же контратаке. Что такое тянуть орудие по грязи
выше колен, знает только тот, кто сам это испытал. Напрягаешься до
того, что кажется, вот-вот лопнут жилы внутри твоего тела. Пушка
не просто тянется за тобой, а
сначала ты сам ногами своими погружа
ешься в
жижу. И
только, когда почувствуешь твердую землю, упрешься
нее, да не один, все вместе, весь расчет орудия и
те, кто ему помога
ют, упрутся да с
криком, с
матом поволокут, только тогда орудие под
дастся, поползет вперед. Если лихо потянут, оно проскользит несколько
десятков метров. А
потом опять упираешься и
рвешь до искры из глаз...
Вот так и
волокли себя и
пушки. Да еще и
танки откапывали. Бывало,
он могучий, горячий, забуксует, зароется гусеницами до самых подкрыл
ков, вот матушка пехота быстренько пособит ему, подкопает спереди
или сзади, он, сердешный, и
выберется из колдобины. Танк бросить никак
нельзя. Впереди пулеметы, они нас всех выстригут, если танки их не
подавят. Танк
– наш спаситель, у
него гусеницы
– расплющат фашиста,
его пушка сшибет пулемет, как только тот застрекочет.
Так что танк
– лучший друг пехотинца. Он только бы нас до ру
копашной довел, а
там мы себя покажем. Сколько злости в
нас нака
пливается, пока по этой грязюке ныряем. Вроде бы уж и
сил нет, все
оставили, преодолевая жидкое, вязкое месиво, но как только замелька
ли вблизи каски и
зеленые мундиры гитлеровцев, внутри будто какие-
то дополнительные клапаны раскрываются
– тут уж рвется из груди
само собой: «Ура!» и
«За Родину! За Сталина!». И
мать, и
Бога
– всех
вспомнят! Тут уж нас не остановят ни пули, ни гранаты, что летят
нам навстречу из немецкой траншеи. Если русская пехота добралась
до бруствера вражеского окопа, ее никто не остановит, против нее
ни одна армия не устоит. Страшен и
беспощаден российский солдат
рукопашной
– бьет он врага ловко, умело, самозабвенно.
И только потом, закуривая самокрутку, весь в
поту, еще не отды
шавшись после схватки, оглядится вокруг и
с ухмылкой сам же удивит
скажет: «Надо же
– чего натворили!».
Вот этого запредельного нечеловеческого умения одолеть распу
тицу, выкарабкаться из грязищи, будь она хоть по самые ноздри, вот
этой способности у
немецкого солдата не было».
А советскому солдату и
при отступлении, и
при наступлении сполна
пришлось похлебать этой извечной российской грязи, в
том числе в
авгус
те 1942 года в
ходе Ржевско-Сычевской операции.
Командующий Западным фронтом генерал Жуков намечал нанести
свой удар 2 августа. Однако погода в
эти дни под Москвой совершенно
испортилась, прошли ливневые дожди. Уровень воды в
реке Держа, где
находилась линия участка прорыва, резко повысился. Бурный поток со-
рвал два из четырех мостов на реке. Броды здесь, имевшие обычно глу-
бину не более полуметра, увеличились до двух-двух с
половиной метров
сделались непроходимыми. Грунтовые дороги также пришли в
негодное
состояние.
По согласованию со Ставкой начало наступления было перенесено
на 4
августа. Так, спустя пять суток после начала наступления Конева,
часов 15 минут начался мощный полуторачасовой артиллерийский
авиационный удар Жукова. Огонь всех орудий и
минометов двух армий
внезапно обрушился на передний край врага в
районе Погорелое Горо-
дище, а
не там, где его ожидали гитлеровские штабы. Немцев удалось
захватить врасплох.
Подвижные группы обеих наступающих армий Жукова к
16 часам
переправились через Держу и
вошли в
прорыв. Наступление продолжа-
лось и
ночью. К
утру 5 августа соединения Западного фронта полностью
преодолели главную полосу обороны немцев, расширили прорыв до 16
километ
ров и
углубились в
расположение немецких войск на 8–10 кило-
метров. Жуков потребовал от 31-й и
20-й армий, находившихся на правом
фланге фронта, с
утра 6 августа возобновить операцию и
к исходу 8 авгу-
ста выйти в
своих полосах на железную дорогу Ржев–Вязьма. Фронтовой
подвижной группе приказывалось продолжить наступление в
направле-
Наступление советских войск поставило немцев, по свидетельству их
полководца Ф.
Гальдера, в
очень тяжелое положение. Фашистское коман-
дование бросило против наступавших силы 20-й танковой дивизии, пере-
брошенной с
левого крыла группы армий «Центр», а
также пополненных
трех танковых и
одной пехотной дивизии. Используя эти силы в
начале
августа, пытаясь ослабить удар советских войск в
районе Ржева, немец-
кое командование решило провести контроперацию, которая получила
них название «Смерч» и
воспринималась в
немецких штабах как нака-
зание советским войскам за неожиданный выпад на центральном секторе
фронта.
Замыслом операции «Смерч» предусматривалось осуществить глубо-
кий прорыв фронта обороны 16-й и
61-й советских армий и,
развив даль-
нейший успех войск в
направлении на Сухиничи, выйти затем в
западнее Юхнова и
этим поставить под угрозу все левое крыло Западно-
го фронта. К
проведению этой операции привлекалось одиннадцать не-
мецких дивизий, в
том числе 9-я и
11-я танковые и
25-я моторизованная,
имевшие до 400 боевых машин. Широко использовалась во время опера-
ции немецкая авиация.
Начало операции «Смерч» было назначено на 7–9 августа. Гитлеров-
ское командование предполагало нанести два удара и
этим срезать «су-
хиничскую дугу». С
юга должна была ударить 2-я танковая армия Шмид-
та, а
с севера
– 9-я армия Моделя. Войскам ставилась задача: во-первых,
нанести поражение советским войскам, во-вторых
– выпрямить фронт
правого крыла группы армий «Центр». Обеим армиям было придано по
четыре армейских и
танковых корпусов.
Однако начавшаяся Погорело-Городищенская операция вынудила
гитлеровцев повернуть 9-ю армию генерала Моделя с
приданными ей
корпусами для нанесения контрудара на Погорелое Городище. Выдвиже-
ние немецких дивизий началось в
ночь на 6 августа. В
связи с
этим не-
мецкое командование решило перенести начало операции «Смерч» на
11 августа и
провести ее силами одной 2-й танковой армии, рассчитывая
добиться срезания выступа только ударом с
юга.
11 августа соединения 2-й танковой армии гитлеровцев внезапным
ударом прорвали оборону на стыке 16-й и
61-й армий. Основной удар
пришелся в
центр построения обороны 61-й армии генерала П.
Белова.
Немецкий 53-й армейский корпус в
составе трех танковых дивизий, одной
моторизованной дивизии, четырех пехотных дивизий прорвал советский
фронт на узком участке в
35–40 километров. В
первые же сутки гитлеров-
ские соединения продвинулись к
северо-западу на 25 километров и
ли к
реке Жиздра на участке населенных пунктов Восты и
Бело-Камень.
результате 346-я, 387-я и
356-я стрелковые дивизии армии Белова ока-
зались отрезанными от основных сил, а
350-я стрелковая дивизия была
окружена и
Одновременно другая группировка войск 2-й танковой армии нем-
цев нанесла сокрушительный удар по левофланговой 322-й стрелковой
дивизии 16-й армии И.
Баграмяна. Эта дивизия обороняла рубеж по
реке Рессета, протяженностью фронта около 8 километров. Немцы стре-
мились выйти к
реке Жиздра и
соединиться со своей основной ударной
группировкой, наносящей удар против 61-й армии Белова.
Генерал Баграмян ввел в
бой свои армейские резервы, но противник
все же смог выйти к
Жиздре на участке Гретня, Восты. 322-я дивизия по-
терпела значительный урон, но, отступив за реку, избежала окружения.
Навстречу немецкому наступлению командование Западного фронта
бросило 1-й гвардейский кавалерийский корпус. В
корпусе
– три кавалерий
ские дивизии и
только одна танковая бригада, но было достаточно сильное
артиллерийское звено
– 46 противотанковых пушек «сорокапяток».
Для нанесения контрудара наступающим немецким танковым диви-
зиям выдвигался 10-й танковый корпус. Генералу В.
Г.
Буркову, командо-
вавшему танковым корпусом, было приказано совершить марш из района
Сухиничи и
к утру 12 августа сосредоточиться на северном берегу Жиз-
дры за левым флангом армии в
готовности нанести удар в
южном направ-
лении навстречу танковым дивизиям противника, прорвавшим оборону
5-му гвардейскому стрелковому корпусу генерал-майора Г.П.Карпова
31-й гвардейской стрелковой дивизии было приказано совершить ноч-
ной марш и
к тому же сроку сосредоточиться на северном берегу Жиз-
дры в
районе Алешинки. В
10 часов утра 12 августа, совершив 70-ки
лометровый марш, танкисты В.
Г.
Буркова сосредоточились в
вернее реки Жиздра. В
12.30 корпус атаковал наступавшего врага.
результате встречного боя, потеряв 35 танков, 10-й танковый корпус
перешел к
обороне. Активной обороной и
контратаками танковому и
ка-
валерийскому корпусам удалось сдержать наступление противника.
С выходом на реку Жиздра противник пытался развивать наступление
на Козельск и
Сухиничи, но, остановленный на переправах через реку
Жиздра в
районах Гретня, Бело-Камень и
в лесах южнее Алешинки, успе-
ха не имел. У
Алешинки враг все же форсировал реку Жиздра и
вил на северный берег 9-ю танковую дивизию и
части 19-й танковой ди-
визии. Но части танкового корпуса и
одной стрелковой дивизии Красной
Сухиничам гитлеровцев не допустили.
Упорной обороной и
контрударами 3-го, 9-го, 10-го танковых корпусов
стрелковых соединений наступление немцев было подавлено к
18 ав-
густа. Немцы потеряли до десяти тысяч человек убитыми, свыше двухсот
танков и
вынуждены были отказаться от дальнейших планов наступле-
ния. 14 августа с
боями вышли из окружения 387-я, 350-я и
346 стрелко-
вые дивизии. Они понесли значительные потери, но сохранили знамена
не утратили боевую ценность как самостоятельные соединения.
Войска 16-й и
61-й армий в
период с
11 по 20 августа вели ожесточен-
ные оборонительные бои, нанося противнику контрудары на отдельных
участках. В
результате исключительного упорства наших войск в
наличия в
руках армейского и
фронтового командований резервов уда-
лось перегруппировать войска в
ходе обороны и, введя в
бой свежую 3-ю
танковую армию, нанести к
началу сентября противнику ответный удар.
Августовская Ржевско-Сычевская операция 16-й, 61-й и
3-й танковой
армий сорвала планы немцев по окружению и
уничтожению Кировской
группировки наших войск, нанесла противнику тяжелые потери, расстро-
ив его основную ударную силу
– пять танковых дивизий.
1958 году в
«Воениздате» вышла книга «Боевые действия стрел-
кового полка. Сборник боевых примеров». В
Интернете совсем недавно
появилось содержание отдельных глав этой книги. Среди них особый ин-
терес представляют для нас рассказы «Оборонительный бой 1085 стрел-
кового полка 322 стрелковой дивизии в
августе 1942 года на реке Рессе-
та» и
«Оборонительный бой 40-го гвардейского стрелкового полка на реке
Жиздра в
августе 1942 года». Из этих рассказов стало известно, как про-
исходили эти оборонительные бои, в
них указываются моменты боевых
действий этих полков и
соседнего 1178-го стрелкового полка.
Согласно данным разведки и
по показаниям пленных, противник гото-
вился к
наступлению с
общей задачей
– прорвать нашу оборону на стыке
16-й и
61-й армий и, развивая успех в
северном и
северо-восточном на-
правлениях, форсировать с
ходу реку Жиздра и
выйти к
18 августа на
линию Сухиничи–Козельск.
На участке фронта от реки Жиздра до Клинцы к
наступлению готовился
365-й пехотный полк 211-й пехотной дивизии противника. На участке Клин
цы, лес южнее Хатьково, готовилась к
наступлению 52-я пехотная дивизия
противника. Южнее сосредоточилась немецкая 19-я танковая дивизия. Пе
ред фронтом 350-й дивизии насчитывалось до трехсот пятидесяти танков
противника. Соотношение сил было явно в
пользу противника с
решающим
превосходством танков, самолетов, артиллерии и
станковых пулеметов.
Начиная с
20 июля 1942 года фашисты активизировали свою развед-
ку. Она работала вдоль доступных направлений в
районе населенных
пунктов Клинцы, Чернышино, Свобода, Хатьково и
Карайнов. С
1 авгу-
ста противник начал усиленную перегруппировку, в
районе населенного
пункта Дудоровская появились немецкие танки. Седьмого августа было
отмечено резкое усиление разведки противника. Усилилась воздушная
разведка, особенно по переднему краю и
в районе огневых позиций на-
шей артиллерии.
Около 20 часов 7 августа пехотная рота немцев произвела разведку боем
направлении Хатьково–Карайнов. Соседу справа удалось отразить эту
атаку огнем стрелкового оружия и
артиллерии с
закрытых огневых позиций.
течение трех дней, с
7 по 10 августа, немцы мощными огневыми налетами
артиллерии и
ударами бомбардировочной авиации стремились дезорганизо
вать нашу оборону, одновременно прикрывая сосредоточение своих войск.
Наступление гитлеровцев по всему фронту началось в
4 часа 15 ми
нут 11 августа интенсивным артиллерийско-минометным огнем из района
Клинцы и
Хатьково. За первый день этого боя было сброшено около де
вятисот бомб. После часовой артиллерийский и
авиационной подготовки
противник поставил дымовую завесу по реке Рессета и
обстрелял дымо
выми снарядами передний край нашей обороны. Под прикрытием этой
дымовой завесы немцы начали форсировать реку Рессета на широком
фронте и
через пять часов овладели плацдармом на восточном берегу
этой реки на глубину до одного километра.
В этот же день, 11 августа, противник прорвал нашу оборону на стыке 16-й
61-й армий между реками Вытебеть и
Жиздра юго-западнее Восты и
раз
вивал наступление в
направлении Ульяново–Сухиничи. Силами танкового
полка немцы прорвали нашу оборону южнее Моилово и
двинулись дальше
на северо-восток. В
тылу наших дивизий появились танковые десанты с
авто
матчиками
– до 16 танков в
районе Речицы и
до 50 танков в
районе Жуково.
Утром 12 августа противник возобновил наступление. В
тылу 322-й ди
визии в
районе Никитское, Дубна появились небольшие танковые десанты
противника и
отходящие с
юга мелкие подразделения 350-й стрелковой
Сороковой гвардейский стрелковый полк оборонял юго-восточные
склоны безымянной высоты, возвышающейся над уровнем реки Жиздра
вершиной в
двух километрах южнее Алешинки. Склоны этой высоты спу-
скались на юг к
реке Жиздра, на восток к
реке Дрисенка и
на запад к
реке
Медведка. От вершины высоты во все стороны в
радиальных направле-
ниях спускались овраги. Некоторые из них были заболочены. Высоту по-
крывал лесной массив на протяжении почти пяти километров.
Долина реки Жиздра севернее Глинной также заболочена. Местность эта была
наиболее доступной для пехоты и
танков лишь в
направлении на Алешинке.
Организация обороны началась 12 августа и
закончилась к
вечеру 14
густа. Оборона, исходя из сложившейся обстановки, строилась круговой,
особенно в
лесном массиве. Подразделения 350-й дивизии после про-
рыва танков противника совместно с
другими участвовали в
организации
этой обороны. На марше и
при занятии обороны 13 и
14 августа авиация
противника неоднократно бомбила наши подразделения. Оборона 1187-го
стрелкового полка на стыках с
соседями не имела сплошного фронта.
Лишь были заминированы подступы к
юга.
14 августа был четвертый день боя. Противник продолжал наступление
крупными силами пехоты и
танков, стремясь прорваться на Сухиничи. По
тери среди личного состава всех дивизий были огромные. 350-я и
387-я
стрелковые дивизии попали в
окружение и
были выбиты наполовину. К
ходу этого дня противник, оттеснив подразделения этих дивизий на север
ный берег реки Жиздра, вышел на южный берег этой реки. На участке 11-й
гвардейской стрелковой дивизии в
течение 14 и
15 августа из состава этих
двух дивизий численностью по десять тысяч человек с
южного берега реки
Жиздра вышло около 600 человек, которые были сведены в
отдельный
отряд и
обороняли стык между 11-й гвардейской и
324-й стрелковой ди
визиями. 16 августа сообщение об окружении трех дивизий легло на стол
Верховному Главнокомандующему И.
Сталину.
О СОБЫТИЯХ ТЕХ ДНЕЙ
ЛИТЕРАТУРЕ, ИНТЕРНЕТЕ
И ЖУРНАЛЕ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ 61-й АРМИИ
Автор в
течение десятилетий искал документы и
свидетельства о
тех
августовских боях 1942 года Ржевско-Сычевской операции. Неожиданно им
была обнаружена упомянутая ранее книга издательства «Военная мысль»,
вышедшая в
свет в
1958 году «Боевые действия стрелкового полка. Сбор
ник боевых примеров». Сопоставив имеющиеся сведения о
расстановке
боевых частей на стыке 16-й и
61-й армий с
рассказами, помещенными
этом сборнике, автору удалось представить расположение дивизий и
пол
ков и
последовательность их боевых действий. На стыке войск двух армий
их дивизии располагались в
следующей последовательности: левое крыло
16-й армии занимала в
районе Хатьково, Вяльцево 324-я стрелковая диви
зия, еще левее
– в
районе Холмищи
– армейскую группу замыкала 322-я
стрелковая дивизия этой армии. Далее линию обороны фронта держали
стрелковые дивизии
61-й армии
– 387-я, 350-я и
346-я.
Естественно, что автора интересовало, в
первую очередь, участие в
бое
вых действиях полков 350-й дивизии и, прежде всего, 1178-го стрелкового
полка, где служил его отец. Описания действий этого полка в
августовской
операции автору найти не удалось. Картину боев пришлось составлять из
найденных материалов и
воспоминаний в
книгах, Интернете и
журнале
боевых действий 61-й армии.
322-я стрелковая дивизия 16-й армии в
начале августа 1942 года обо-
роняла полосу по фронту длиной до 14 километров и
глубиной до 8 км на
восточном берегу реки Рессета (юго-восточнее станции Думиничи). В
со-
став этой дивизии входили три стрелковых, два артиллерийских полка
общей численностью около 9 тысяч человек. Дивизия оборонялась на по-
логих песчаных холмах, поросших густым смешанным лесом. Перед пе-
редним краем протекала река Рессета. Это была извилистая река с
течением, шириной от 30 до 45 метров и
глубиной в
отдельных местах до
двух метров. Мосты на реке были разрушены, но река была доступна для
переправы вброд, особенно в
районе Клинцы, Хатьково.
На правом фланге дивизии местность менее доступна, поэтому оборо
на строилась на глубину около 3 км. На левом фланге в
зоне боевых дей
ствий 387-й и
350-й дивизий наиболее уязвимыми для наступления фаши
стов были Хатьково, Желябово, Дубна, Холмищи и
Ульяново. Устойчивости
обороны способствовало наличие примкнутых флангов соседних дивизий.
Противник, согласно данным разведки и
показаниям пленных, готовился
наступлению, прорвав оборону на стыке 16-й и
61-й армий. Всего перед
фронтом 322-й дивизии насчитывалось до 150 танков, южнее
– перед 387-й
350-й дивизиями
– еще 350 немецких танков. Гитлеровцы имели решающее
превосходство и
в авиации. Ежедневно производилась авиационная раз
ведка. В
ходе наступления немцы систематически бомбили боевые порядки
наших войск. Так, на фронте 322-й дивизии одновременно действовало до
одной эскадрильи тяжелых и
столько же пикирующих бомбардировщиков.
Гитлеровцы активизировали свою разведку начиная еще с
20 июля.
Усилилась воздушная разведка, особенно на переднем крае и
в районе
огневых позиций нашей артиллерии. С
1 августа фашисты начали усилен
ную перегруппировку, в
районе Дудоровская появились немецкие танки.
авгус
та в
19 часов 30 минут немцы усиленной ротой пехоты произвели
разведку боем в
направлении Хатьково, Карайнов. Разведка была отра
жена. В
последующие три дня, стремясь дезорганизовать нашу оборону,
противник осуществил мощные огневые налеты артиллерии из районов
Клинцы и
Сусея и
нанес удары бомбардировочной авиацией, одновремен
но прикрывая сосредоточение своих войск.
Вторая танковая армия фашистов Группы армий «Центр» начала опе
рацию «Wirbelwind» («Смерч»)
– наступление против 16-й и
61-й армий
Западного фронта. Немцы прорвали нашу оборону на стыке этих армий
между реками Вытебеть и
Жиздра юго-западнее Восты и
развивали насту
пление в
направлении Ульяново–Сухиничи. В
результате ожесточенного
пятичасового боя противнику удалось вклиниться на направлениях глав
ных ударов. Фашисты овладели рубленым лесом в
1 км южнее Черныши
но, плацдармом на восточном берегу реки Рессета по фронту около двух
км и
на глубину в
один км. На левом фланге дивизии противник захватил
плацдарм в
районе Ляци по фронту около 2 км и
в глубину до 1 км.
К концу этого дня немцы частями 53-го армейского корпуса прорвали
на всю глубину оборону 346-й стрелковой дивизии 61-й армии, передовая
немецкая 11-я танковая дивизия вместе с
119-м механизированным пол-
ком вышла в
тыл правому крылу 61-й армии, протаранив позиции 387-й,
350-й и
346-й стрелковых дивизий и
заняв Старицу. Стало известно, что
19-я танковая дивизия фашистов прорвала нашу оборону южнее Моило-
во и
распространяется на северо-восток. В
тылу наших дивизий появи-
лись танковые десанты противника: в
Речице, что в
3 км южнее Холмищи,
до 16 танков с
автоматчиками, в
Жуково до 50 танков с
десантом врага.
В связи с
прорывом обороны из резерва 16-й армии Жукова была
спешно брошена на реку Жиздра и
заняла оборону на участке севернее
Весты 11-я гвардейская стрелковая дивизия.
В ночь на 12 августа немцы также вели разведку. Особенно активно они
действовали с
захваченного плацдарма на восточном берегу реки Рессета.
Утром 12 августа противник возобновил наступление. Несмотря на силь
ные бомбовые удары, неоднократные атаки противника с
западного берега
реки Рессета и
из леса наши части отбили атаку немцев с
большими по
терями. Днем противник пытался развить успех в
направлении Карайнова.
15 часов 45 минут в
районе высоты «Выступ» появилось 15 тяжелых
танков, близ соседнего селения
– 30 танков с
десантом. В
результате оже
сточенного боя немцам удалось овладеть населенным пунктом Карайнов,
соседа слева противник захватил Ляци и
высоту 230.
К вечеру в
тылу 322-й дивизии в
районе Никитское, Дубна появились не
большие танковые десанты немцев и
отходящие с
юга мелкие подразделе
ния из состава 350-й стрелковой дивизии. 13 августа командир 322-й дивизии
организовал ночную контратаку. Используя темноту, подразделения внезап
но напали на врага и, уничтожив до роты пехоты, овладели лесом и
ленным пунктом Карайнов. Однако утром после двухчасовой артподготовки
противник в
8 часов 15 минут снова овладел рубежом Карайнов и
просекой
отметкой 166,1. Положение соседей слева в
течение дня резко ухудши
лось. К
10 часам под ударами превосходящих сил противника подразделе
ния 1087-ю стрелкового полка отошли в
лес западнее Вязовки. Через час
немецкие танки прорвались на Желябово и
Вяльцево. К
рассвету 14 августа
два полка 322-й дивизии вели бой в
окружении в
лесу южнее Холмищи.
14 августа, на четвертый день боя, немцы продолжали наступать круп
ными силами пехоты и
танков, стремясь прорваться в
тыл 322-й дивизии.
течение всего дня дивизия успешно отражала все атаки противника.
Учитывая наличие открытого левого фланга командир дивизии принял ряд
мер. 19-й кавалерийский полк держал оборону в
лесу в
двух километрах
северо-западнее Озерны, 1085-й полк
– на рубеже просека
– М.
Вязовенка.
Левее селение оборонял 26-й кавалерийский полк, 1087-й полк оборонял
Озерны. В
лесу восточнее Озерны вели бой остатки 350-й стрелковой ди
визии, которые также отошли с
юга.
11-я стрелковая дивизия из резерва 16-й армии к
14 августа также попа
ла в
окружение и
строила свою оборону круговой, особенно в
лесном мас
сиве. К
исходу 14 августа немцы, оттеснив на северный берег реки Жиздра
подразделения 350-й 387-й стрелковых дивизий, вышли на южный берег
реки Жиздра. В
течение 14 и
15 августа из состава 350-й и
387-й стрелковых
дивизий с
южного берега реки Жиздра на участок 11-й гвардейской стрел
ковой дивизии вышло до 600 человек, которые были сведены в
отдельный
отряд и
обороняли стык между 11-й и
324-й стрелковой дивизиями.
В последующие дни противник, углубившись в
оборону советских войск
на 30 км, был вынужден прекратить операцию 22 августа 1942 года в
связи
контрударом 16-й, 61-й и
3-й танковой армий.
С огромной благодарностью воспользовался автор настоящей книги
материалами из интернет-письма активного поисковика из отряда «Без
ымянный» г.
Калуги по имени Дмитрий. Он прислал выписки из журнала
боевых действий 61-й армии о
событиях тех дней в
Ульяновском районе.
Автор приводит их только с
уточнением знаков препинания потому, что луч
ше, чем там написано самой боевой жизнью, написать невозможно. Итак:
«С 4 часов утра 11 августа 1942 года противник начал артиллерий
ский налет по правому соседу 322-й стрелковой дивизии. После тридца
типятиминутной подготовки с
4.35 до 5 часов 10 минут из всех систем
оружия, в
том числе из шестиствольных минометов, бомбежки авиаци
ей группами в
45 единиц «Юнкерс-88» под прикрытием 2-х истребителей
противник в
5 часов 10 минут перешел в
наступление. В
наступление
пошли с
участков Дудоровский–Любовка
– свыше батальона пехоты;
участка Ивановка, Железнинский, Блинов, Леоновский
– силою до двух
полков пехоты и
80 танков; с
участка Поздняково
– силою до батальона
с участка Верхние Дольцы
– силою до батальона пехоты. В
течение
всего наступления по боевым порядкам армии действовало до 60 бом
бардировщиков. Они шли группами по 4–6 самолетов. За первый день
было отмечено 434 самолето-вылетов.
Группировка противника, наступавшая с
участка Ивановка–Леонов
ский силами двух пехотных полков и
восьмьюдесятью танками, прорвала
оборону 346 СД и
к 15.00 овладела отм. 241,1 (2 км, западнее Ивановка),
отм. 236,8 (с-в Уколицы), Маровка, Симановский, Озеренский, выс.
254,7 (1
км
с-в Озеренский), выс.
ведет бой за овладение Уколицы, Госьково.
Наступление противника на остальных участках фронта к
11.08.42
г. было отбито.
Прорвав фронт обороны, противник усиленно подбрасывал мотопехо
ту и
танки. С
8 час.
00 мин. до 19 час. по маршруту Сиголаево, Горяна, Гор
шечное прошло до 230 автомашин с
пехотой, боеприпасами и
орудиями.
387 СД до 5 час.
00 изменений не имела. В
4.00 противник произвел
сильный артиллерийско-минометный налет на район обороны 322 СД.
5.00 огонь был перенесен в
район обороны 387 СД из Кцынь, Дудоров
ский, Петуховка. Артподготовка велась в
течение 20 минут. Одновре
менно до 10 бомбардировщиков бомбили Медынцево, Дудорово, Корабли
ново, Митровка и
хутор Пустой. Главным образом бомбились дороги,
идущие из района Старица на Медынцево, Холмищи.
В 6 час. противник силою до двух рот перешел в
наступление на
участке: Дудровский, просачиваясь мелкими группами в
район отм.
239,5. Это был саперный батальон немцев, которому была поставлена
задача разминирования минных полей. На остальных участках дивизии
наступления противника не было. Прорвавшийся противник был пол
ностью окружен и
к исходу дня уничтожен.
Сосед справа 322 СД
– 324 СД 16-й армии
– передал, что до полка пе
хоты немцев переправились через реку Рессета и
овладели Ляци, Карай
нов. Из Сусея в
Хатьково прошло 13 танков. Проводная связь постоянно
прерывается.
На второй день 12 августа в
13.00 командир 387 СД вызвал к
себе
командиров 350 и
346 дивизий для обсуждения сложившегося положения.
В 14.00 12 августа командир 387 СД совместно с
командиром 350 СД
организовал противотанковую оборону на рубеже: Алмазово, выс.
238,4, Старица, фронтом на северо-восток и
ходатайствовал перед
командармом 16А о
временном зачислении дивизии на все виды до
вольствия. В 17.00 было доложено, что в
тылу, на гребне выс. 242,0
появилось 6 немецких танков. Для прикрытия с
севера был выброшен
истребительно-противотанковый дивизион и
рота 1273 СП в
развилки дорог Медынцево–Старица, Медынцево–Ульяново.
В 18.00 было получено распоряжение военного Совета 61 армии
том, что дивизия для оперативного руководства переходит в
чинение командарма 16А.
13.08.42 г. 387 СД активных боевых действий не вела. К
7.00 на КП
дивизии прибыл заместитель командующего войсками 16А генерал-майор
Трубников. Туда были вызваны командиры 350 и
346 СД и
даны указания об
организации обороны с
фронта и
прикрытия с
севера. Генералом Трубни
ковым было сообщено, что с
утра 13.08 из района Слободка в
направлении
Дурнево переходит в
наступление 1 гв. кав. дивизия, а
из района Дубна,
Никитское в
направлении Фурсово наступает 2-й и
4-й гв. кав. полки. На
ступление кавалерийских частей поддерживает 10-й танковый корпус.
387 стрелковой дивизии поставлена задача удерживать занятый рубеж.
13 августа 1942 года на участке 322 СД противник подтянул свежие
силы, к
вечеру овладел Холмищи. На участке 350 СД в
8.00 противник сде
лал 20-и минутный минометный налет по переднему краю и
перешел в
ступление. К
19 час. 20 мин. 350 СД были оставлены: Веснины, Крапивка,
Чухлово, и
дивизия продолжала отходить в
направлении Светлый Верх,
Лютня, Дудорово. Создалась угроза левому флангу 387 СД. Командиром
387 СД было отдано приказание командиру 1275 СП о
выставлении засло
на из автоматчиков для задержки отходящих частей. В
22.00 от генерала
Трубникова был получен приказ об отводе дивизии на новый оборонитель
ный рубеж: Вяльцево, Никитская. Отход частей дивизии начался в
24.00.
Части выводились по одной дороге Медынцево–хутор Пустой.
Командир дивизии с
прокурором дивизии, начальником Особого от
дела, начальником политотдела выехали с
КП в
4.00, оставив там на
чальника штаба. В
4.40 при подъезде к
Вяльцево штаб был встречен
огнем танков противника, которые отрезали путь на новый рубеж.
Штаб повернул обратно в
хутор Пустой, где их встретил огонь 15 не
мецких танков, двигавшихся из Холмища в
Медынцево.
В хуторе Пустой скопилось до 300 подвод обозов трех дивизий, ко
торые бросились в
овраг между хутором и
Медынцево. Здесь они были
частично расстреляны, частично взяты в
плен. Установить порядок
среди них не удалось. Часть командиров 387 дивизии была схвачена
расстреляна на месте: среди них нач. штаба Комаровский, батальон
ный комиссар Кириченко, прокурор дивизии Холодов. Командир дивизии
полковник Кулижский, просидев до темноты в
кустах, начал выходить
из окружения и
к 4.00 вышел на участке 3 танкового корпуса».
Историк Оксана Корнева открыла в
Интернете свой сайт «Сведения
боевом пути частей в
Великой Отечественной войне». На этом сайте по
данным, имеющимся в
архиве Министерства обороны России, со ссылкой
на фонд 350-й стрелковой дивизии (Оп. 1. Д. 1.) помещен исторический
формуляр этой дивизии за 10–13 августа 1942 г. В
нем на Листе 11 сооб-
щается следующее:
С 10 по 13 августа 1942 года дивизия вела бои, находясь в
окружении
превосходящими силами противника в
районе Ульяново–Старицы. В
зультате восьмидневных боев частями дивизии подбито и
уничтожено:
танков
– 39, бронемашин
войсками и
грузами
орудий
По приказу командования дивизия с
боями выходила из вражеского
кольца и
с возложенной на нее задачей справилась, выйдя из окружения
сохранением своей организации и
материальной части артиллерии.
Во всех проведенных дивизией боях и, в
особенности, в
период вы
хода из окружения дивизия имела серьезные потери в
людском составе
вооружении».
Итак, по всем этим трем источникам стало известно, как развивались
события в
стыке 16-й и
61-й армий во второй декаде августа 1942 года.
Описанные источники подтвердили друг друга в
каких условиях шли бои
350-й стрелковой дивизии. Осталось дорисовать детали этих боев.
Операция, начавшаяся 11 августа 1942 года под Сухиничами, «стала
для генерал-фельдмаршала Клюге маленьким «Верденом», и
ее провал,
несмотря на то, что было введено до 400 танков, эхом отозвался на всем
германском фронте». В
декабре 1942 года Гитлер признал, что наступле-
ние на Сухиничи было «главной ошибкой этого года».
ПРОРЫВ
Серый, почти осенний, рассвет вставал над растянувшимися на десят
ки километров окопами и
блиндажами 350-й стрелковой дивизии. Мелкий
дождь застилал горизонт, заволакивал опушку леса, темнеющего на пра
вом берегу реки.
На левом берегу реки комдив 350 через старшего лейтенанта, офицера
связи, получил приказ командарма 61-й о
прорыве и
выходе из окружения.
Весь день до самого вечера гремела артиллерийская канонада. Раска
лялись стволы орудий, заклинивало снаряды, но по артполкам и
нам неслась только одна грозная команда
– продолжать массированный
огонь.
Немцы
— народ аккуратный. Атака на наши позиции началась ровно
шесть часов утра. Вражеские бомбардировщики, как всегда, появились
неожиданно. После массированной бомбардировки на просеках стали по
являться немецкие танки.
Приготовиться к
атаке!...
– прозвучала вдруг команда.
Тут, как по этой команде, со стороны левофлангового стрелкового ба
тальона, наполняя лес душераздирающим воем, на немецкие позиции
понеслись реактивные снаряды «Катюш», заговорили наши пушки. Вся
лесная просека на фронтовой полосе шириной в
два километра, изрытая
ячейками и
мелкими окопами, была готова к
броску на прорыв. Артподго
товка должна была длиться всего двадцать минут. На семнадцатой минуте
передовые цепи дивизии должны были броситься на окопы противника.
небо взвились две красные сигнальные ракеты.
Старшина Аверьянов посмотрел на своих бойцов. Он воевал с
ними
всего три месяца, но каждый день из них равнялся целому месяцу нор
мальной мирной жизни. Они ему теперь стали дорогими, как родные бра
тья. Да они и
были его братьями
– все они дети одной Родины, которую
они пришли защищать: и
чуваш Яков Филипов, на широком лице которого
застыли желваки, и
татарин Нургаян Заппаров, сжавшийся от ожидания
предстоящего боя, и
смуглый горьковский паренек Василий Петров, и
ря
занский деревенский сорокапятилетний Илья Горенкин.
Из-за холма поднималось солнце, заливая все золотистым светом,
жизнь была так чертовски хороша, но как она быстро промчалась!
Так вот где, видно, придется умереть!!!
– подумал, наверное, Нурга
ян Заппаров. Сердце его сдавило болью. Он еще не знал, что в
двухстах
километрах от этого места ранее в
бою на Калининском фронте погиб его
родственник, брат жены Имамутдин Валиахметов.
И тут же эта мысль куда-то исчезла, но она унесла с
собой и
сердечную
боль: далекое стало призрачным, реально смотрели лишь глазницы серой
накатывающейся машины. Начинался их последний бой. Их стрелковый
полк номер 1178 бился в
полном окружении. Немецкие танки, числом око
ло десяти, шли на позиции роты нагло. За ними показались автоматчи
ки, быстро рассыпавшиеся по перелеску. Обстрел все более усиливался
немецкими очередями. Красноармейцы
– ротные стрелки, вооруженные
основном винтовками-трехлинейками, стреляли одиночными выстрела
ми. Лишь трое автоматчиков, занявших удобную позицию в
расщелине,
открыли огонь очередями.
Наконец, заговорил наш пулемет. Старшина Михаил Аверьянов, толь
ко что заменивший убитого пулеметчика Ивана Дьячкова, дал длинную
очередь по группе немецких автоматчиков возле подбитого танка, но уже
через пять минут был сам сражен пулеметной танковой очередью. Не
сколько машин, ушедших вперед, вдруг развернулись и
начали с
тылу
бить из пулеметов и
давить гусеницами стрелков в
траншее.
Многие солдаты в
этом кромешном аду, рассредоточившись группами,
вырвались из окружения и
побежали в
сторону леса. Еще больше воинов не
смогли этого сделать и, не желая сдаваться врагу, дрались до последней кап
ли крови. По свидетельству участников этого боя, оставшихся в
живых, мно
гие даже не успели выбраться из траншеи. Пуля, неслышно подобравшись
ним, поражала их прямо в
грудь. Из всей роты, погибшей под пулеметным
огнем танков, уцелело человек пять. Может быть, их уцелело бы больше, но
не каждому удалось проскочить через просеку, разрываемую пулеметными
очередями, минами и
снарядами противника. Жалкие остатки рот во главе
начальником штаба собрались в
километре от места боя. Навстречу вы
шедшим хлестанул свинцовый ливень пулеметных и
автоматных очередей.
Стреляли свои, в
красноармейской форме. Это вели огонь «заградотрядов
цы», выполнявшие сталинский приказ «Ни шагу назад!».
Все, что произошло потом, Нургаян Заппаров осознавал смутно. Как
все, оставаясь маленькой клеткой десятитысячной дивизии, он бежал
вперед на позиции, где укрепились немцы. Их, накрытых мощным артил
лерийским огнем, еще не было видно. Они не стреляли. Когда замолкли
пушки, ожившие пулеметные точки немцев начали косить цепи нашего
стрелкового полка. Оглушающие разрывы снарядов и
мин, пули, свистя
щие по бокам и
над головой,
– все это давило к
земле, хотелось лечь и,
закрыв голову руками, переждать это море огня.
Будто огненный ураган ворвался на позиции полка. Страшной силы
взрыв словно выдернул у
немолодого солдата Нургаяна Заппарова из-под
ног землю и
тут же слился с
новыми взрывами рядом. Нургаян, еще не пони
мая, какая сила кинула его в
эти всплески пламени и
дыма, вскочил на ноги
только тогда услышал свист осколков. Теперь он сам, как будто по чьей-то
команде, упал на землю. Ему казалось, что вся земля с
грохотом вздыблива
небо, а
небо, задохнувшись в
дыму и
пыли, рушилось на землю.
От падающих груд земли, валящихся деревьев, от полыхающего огня
стало вдруг тесно той ужасающей теснотой, когда не находишь себе места
на каждую клетку твоего существа давит тысяча ревущих громов смерча.
Это ощущение летящих на тебя осколков лишало возможности размыш
лять, управлять собой, что либо предпринимать. Солдат, будто потеряв
рассудок, метался в
вихре разрывов между деревьями, падал в
воронки
стрелковые окопчики. С
каждым новым тяжелым взрывом он опять, не
отдавая отчета, что с
ним делается, вскакивал, спотыкаясь о
бездыхан
ные, растерзанные осколками тела, ступая в
темную красноту луж крови
содрогаясь от несущихся со всех сторон человеческих воплей.
Тяжелый взрыв снаряда страшной силой обрушился на него откуда-то
сзади, толкнул его в
спину, отчего Нургаян несколько метров пролетел над
землей и
успел подумать, что это и
есть, наверное, его последние секунды
жизни. Но он еще был жив. Снаряд разорвался совсем рядом, поэтому
осколки не изрешетили солдата, а
ушли вверх и
перелетели его. Он ле
жал в
окопчике лицом вверх и
ясно видел льдисто-синее застывшее небо,
медное солнце, примерзшее к
этой синеве. Кто-то швырял камни в
его по
мятый диск, и
солнце вздрагивало.
Значит я
еще жив,
– подумал солдат.
Но в
тот же момент он услышал, как где-то рядом с
легким клокотаньем
бьет родник и
по его телу проходит дрожь. Нет, этот родник шел не из зем
ли, это выбегала кровь из его груди
– бульк, бульк, бульк...
Нургаян понемногу пришел в
себя. Он уже ясно слышал, как из груди,
слева, вперемешку с
кровью, выпархивает дыханье. Косым взглядом он
увидел как из пелены дыма, будто из сновидения, вырвалась группа бой
цов с
винтовками в
руках и
куда-то стремительно побежала мимо него.
Он увидел себя, лежащего на лесной поляне среди вырванных с
корнем
сосен, развороченных блиндажей, рядом с
тяжело переводившими ды
хание, почерневшими и
закопченными красноармейцами. Все с
испугом
каким-то горьким недоумением смотрели на еще пылающие и
дымя
щиеся остатки огневых позиций.
От этой картины сознание раненого стало вновь пропадать. Это уже не
он, а
кто-то другой, в
такой же гимнастерке, в
пилотке, надетой поверх нее
каске, мчится с
винтовкой наперевес, и
только гранаты, спрятанные в
кар
манах галифе, мешают ему в
прыжке. По несущейся возле него длинной
тени видно, что солнце взошло недавно. Тот солдат, что бежит, и
Нургаян
бреду сходятся, сходятся и
становятся одним человеком. В
тот же миг
перед ними вспыхивает огненный стог и
гаснет с
треском. И
солдат с
раз
бега остановился, отшатнулся, закачался. Нет, теперь сама земля укачи
вает его
– как в
колыбели, небо то убегает ввысь, то приближается совсем
близко. Ни боли, ни мучений.
Все вокруг кружится. Над самой головой колышется посеченная оскол
ками сосна. И
чудится вдруг солдату, что это дерево посреди его родной
деревни Касаево, где они еще малышами водили хоровод. Потом вдруг он
видит себя рядом с
отцом
– деревенским муллой
– и
заботливой матерью.
Картина, как в
кино, вдруг сменилась на другую, более позднюю. Во дво
ре крестьянского дома в
деревне Дулесово, где он оставил свою семью, он
вдруг ясно встретился с
задумчивым взглядом жены, увидел двенадцати
летнего старшего сына Кашфи, семилетнего сына Растема, любимую дочку
Розу и
совсем крохотного сына Анвара. Все они кружатся в
хороводе вокруг
этой сосны, вокруг его тридцатидвухлетней жены Майсурур. Она стала незы
блемым стволом этой жизни, и
потому стоит она спокойно и
надежно, будто
не знает она печали и
страданий, старения и
смерти, только мягкая улыбка
застыла на ее лице. Вокруг нее вращаются все радости и
беды
– горести, за
боты каждодневные и
долгие мечты, мир и
судьба всей семьи кружатся.
Вдруг горестный, леденящий крик пронесся по поляне. Крик этот уда
рил ему прямо в
сердце
– и
стон, и
плач, и
мольбы
– никогда в
жизни не
слышал Нургаян такого крика. Значит, тут на поле боя кто-то с
последним
вздохом оставил миру свой прощальный крик. И
стало стыдно солдату, что
не может он одолеть свой страх.
А ведь ожидать смерть спокойно, без суеты
– тоже мужество. Даже
когда один на один со страхом, когда никто тебя не видит. «Впрочем,
подумал солдат,
– придет время, вырастут дети и
узнают, обязательно
узнают, как все это случилось.» Теперь уже спокойнее поплыли перед ним
картины его жизни.
Никто не хотел умирать, все думали дожить до Победы.
Седой, задерганный противоречивыми приказами, обвиненный во всех
смертных грехах командирами, политработниками и
смершевцами, ни
разу за всю войну не выспавшийся и
потому рано поседевший майор
– на
чальник штаба полка
– дал команду выстроить на лесной полянке под па
лящим солнцем остатки от их прорвавшегося полка
– всех до последнего
солдата. С
боевым знаменем. И
протяжным, хриплым, сорванным в
боях
голосом прокричал на весь лес, над минными полями, оставшимися по
зади, крикнул так, словно хотел, чтобы услышали его все генералы, все
солдатские матери и
жены, вся Россия:
По-о-олк! На коле-но-о-о!
И первым, склонив поседевшую голову, опустился перед братской
могилой.
Русский офицер только в
трех случаях имеет право становиться на ко
лени: испить воды из родника, поцеловать женщину и
попрощаться с
вым знаменем. Это был четвертый случай в
память обо
всех убитых одно
полчанах, оставшихся в
окружении.
Вслед за начальником штаба пали на колено оставшиеся в
живых,
сильно поредевшего до двух рот, бойцы его потрепанного полка.
Лишь голубое небо неотрывно смотрело на эту картину, словно пыта
лось насытиться из глаз этих людей, напитаться из их бездонных глубин
силой и
стойкостью. Лишь ветер касался их впалых, обветренных щек, го
товый высушить нежданно появившиеся слезы.
И продолжал стоять полк на коленях, словно отмаливал за всю Рос
сию, за муки и
страдания всех их павших в
этом лесном бою, за всех жи
мертвых, выстоявших в
этой страшной и
беспощадной бойне...
Здесь на передовой и
в окружении из последних сил дрались роты и
ба
тальоны, остатки полков и
дивизий. Они делали все, даже невозможное,
чтобы сдержать наступление врага. Надо было остановить мощный вал
войск противника, во много раз превосходящего силы обороняющихся. На
них, ведущих этот последний, смертельный бой, не оформляли наградных
листов на отличившихся, так как всем было не до этого. О
них не писали
эти дни в
газетах. Позднее политработники, военные корреспонденты
найдут героев этих боев, оставшихся в
живых. А
о тех, кто погиб в
бою
совершил, может быть, самые главные подвиги, о
них так никто и
не
узнает. Только Жуков в
своей книге позднее напишет:
«Благодаря упор
ству и
стойкости, которые проявили наши войска, дравшиеся в
окруже
нии в
районе Вязьмы, мы выиграли драгоценное время для организации
обороны. Пролитая кровь и
жертвы, понесенные войсками окруженной
группировки, оказались не напрасными».
17 августа 1942 года. В
22 часа 00 минут Верховный Главнокомандую
щий Сталин подписал следующую телеграмму:
«Командующему Западным фронтом тов. Жукову
Члену ВС Зап. фронта тов. Романенко
Командующему 61 армией тов. Белову
Командующему 16 армией тов. Баграмяну
По донесениям штаба Западного фронта, 387, 350 и
часть 346 СД
61 армии продолжают вести бои в
обстановке окружения, и, несмотря
на неоднократные указания Ставки, помощь им до сего времени не ока
зывается.
Немцы никогда не покидают свои части, окруженные советскими
войсками, и
всеми возможными силами и
средствами стараются во что
бы то ни стало пробиться к
ним и
У советского командования должно быть больше товарищеского
чувства к
своим окруженным частям, чем у
немецко-фашистского ко
мандования. На деле, однако, оказывается, что советское командова
ние проявляет гораздо меньше заботы о
своих окруженных частях, чем
немецкое.
Это кладет пятно позора на советское командование...
Сталин».
По свидетельству историков, изучавших ход Великой Отечественной
войны, это был один из первых документов, где бы Сталин поставил зада
– беречь людей, не бросать их в
неумелые и
неорганизованные насту
пательные операции, в
неподготовленные атаки, заботиться о
сохранении
жизни солдат и
офицеров.
И действительно, оставшиеся в
живых, крепко разбитые полки этих ди
визий оказались в
полном окружении, многие воины были убиты в
ходе
этих боев. Но все они сражались из последних сил и
удержали плацдарм.
Остатки подразделений 350-й дивизии, отошедшие с
юга, продолжали бои
лесах южнее Озерного, близ селения Ульяново.
Всего четыре-пять часов, выигранных у
врага. Однако они оказались,
может быть, драгоценными для обороны Москвы. Война
– это сложный
механизм, где все взаимосвязано и
туго переплетено. Эти часы дали воз
можность другим ротам и
полкам, а
может, и
дивизиям, успеть сманев
рировать и
занять оборону на самых смертельно опасных направлениях.
Мужество одного солдата
– это стойкость всей дивизии.
Немцам не удалось осуществить прорыв фронта. Путь к
столице был
надежно перекрыт ротой и
ротами, полком и
полками, дивизией, всеми,
кто стоял тогда насмерть под Москвой.
Ожесточенные бои продолжались на этом плацдарме до 25 августа.
Понимая всю опасность сложившегося положения, немецкое командова
ние перебросило в
район сражений 12 дивизий с
других участков фронта.
этой битве были обескровлены три танковые и
несколько пехотных ди
визий немцев, готовившихся к
отправке на Сталинградское направление.
Противник был вынужден отказаться и
от запланированного наступления
на Москву. Удерживая плацдарм, советские войска обеспечили переход
наступление и
нанесение флангового удара 1-м гвардейским кавалерий
ским корпусом в
юго-восточном направлении с
20 по 31 августа 1942 года.
Главная же заслуга всех погибших и
оставшихся в
живых состояла
том, чтобы противник не смог захватить Сухиничи, очередное немецкое
наступление на Москву было остановлено.
Шел ноябрь 1942 года, тяжелого, голодного, страшного. В
деревне Ду
лесово Сарапульского района ждали с
нетерпением почтальона, и
то же
время боялись
– вдруг принесет похоронку, а
не письма от мужей и
вей.
С бедой постучалась почтальонша и
в дом Заппаровых. Вместо долго
жданного письма принесла она молодой тридцатитрехлетней женщине,
матери четверых детей, страшную весть о
гибели ее мужа и
отца их детей.
Мать не умела ни читать, ни писать по-русски, хотя арабскими иероглифа
ми отцу писала письма сама, поэтому попросила почтальоншу прочитать
этот крохотный листочек. Услышав страшное известие, она побледнела,
сжала губы и
сначала приумолкла. Потом что-то прорвалось у
нее вну
три
– мать плакала и
причитала так, что слышно было на весь околоток.
Разделить ее горе собрались женщины деревни
– солдатки, вдовы, по
лучившие такие же похоронки. Мать, обхватив детишек, сидела, убитая
горем, на скамье в
доме. Женщины, как могли, утешали ее, плакали, ру
гали фашистов и
проклинали Гитлера. На улице шел дождь, и
капли его
смешивались со слезами на лицах людей, входящих в
дом с
улицы.
Дети отошли в
сторонку и
тоже плакали. Им было больно смотреть, как
горько навзрыд, ревела мать, хотя сами еще не так остро осознавали эту
утрату. Только Кашфи, всегда бывший ближе к
отцу и
более взрослый, ви
димо, понимал что случилось, и
ревел, не скрывая слез. А
младшим было
жаль всех собравшихся в
доме матерей и
вдов с
потухшими глазами, всех
отцов и
братьев, которые сражались где-то далеко за Родину, погибали
страдали от ран.
Вдруг позади, у
самой двери, громче других всхлипнула и
заплакала
одна женщина. Следом
– ее соседка, рядом закрыла ладонями лицо уже
почти взрослая девочка. То там, то здесь слышался сдавленный плач, так
быстро он переносился от одной женщины к
другой.
Второй год шла война... Со многим уже свыклись люди. Но когда в
дом
одной из них приходила похоронка, большая горечь, страх за своих на
войне пронзали душу всех.
Рыдали все. И
никто не останавливал друг друга. Сидевшая, съежив
шись, хозяйка дома вскочила, обняла мать и
заплакала тоже. Так и
плака
ли они, прижавшись друг к
другу. Только мать, тупо уставившись в
стенку,
казалось, никого не видела. Наверное, она перебирала в
памяти картины
своей короткой жизни с
мужем. Ведь муж для жены и
после своей смерти
еще живым остается, душевная связь не прерывается.
Соседка, прибежавшая до этого на пронзительный крик матери, как
будто она и
сама была смертельно раненой, обняла ее и
стала утешать:
Ладно, Марусь, не убивайся ты так. У
тебя ведь четверо ребят, нельзя
их сиротами оставлять, надо их на ноги поднимать. О, Господи, Господи!
Чтоб дышло в
глотку этому фашисту!
Но мать не слышала ее...
Растем затаил дыхание и
почувствовал, что сердце его словно сда
вила чья-то холодная тяжелая рука. Губы его были плотно сжаты, глаза
закрыты, в
углах рта обозначились резкие складки. Он был похож на чело
века, только что выслушавшего ужасный и
бесповоротный приговор себе
всей своей дальнейшей жизни.
Та ночь была длинной, тягостной. Наревевшись до полного опустоше
ния, он долго не мог уснуть, лежал, глядя в
густую тьму комнаты, и
ничего,
кроме этой пустоты вокруг, не ощущал.
Прошло с
тех пор много лет. А
эта картина убитых горем женщин в
их
доме и
мать, прижавшая их, ребятишек, к
себе и
опустошенно смотрящая
на происходящее вокруг, навсегда засели у
Растема в
голове. Даже полу
голодные, полураздетые военные годы детства не смогли стереть эту кар
тину из памяти навсегда. С
этой острой, обжегшей его, накрывшей черным
крылом бедой он прожил всю жизнь, тоскуя по отцу.
Пенсию за отца долго не могли определить, да и
была она мизерной.
Никакого просвета в
нищете и
обездоленности не проглядывалось, и
надо
было думать, как дальше выживать.
Рядовой Нургаян Заппаров похоронен в
братской могиле в
селе Улья-
ново Орловской области. Об этом семья узнала из похоронного извеще-
ния, полученного в
первой декаде ноября 1942 года.
Сарапульский
районный военный
комиссариат Удмуртской АССР
4 ноября 1942 года
г. Сарапул Удм. АССР
Заппаровой Майсурур Валиахметовне
адрес: деревня Дулесово Яромасского сельсовета
Извещение
Ваш муж красноармеец Заппаров Нургаян Заппарович, уроженец
Тат.
АССР Красноборского района деревня Касаево в
бою за социали
стическую Родину верный воинской присяге, проявив геройство и
муже
ство, был убит 14 августа 1942 года.
Похоронен под селом Ульяново Ульяновского района Орловской об
На могиле отца еще в
семидесятые годы побывали жена погибшего
вместе со старшим сыном Кашфи. Они привезли оттуда фотографию сте-
лы на братской могиле.
Автор этих строк в
2003 году, будучи в
служебной командировке в
го-
роде Орле, попытался найти могилу, но оказалось, что Ульяновский район
ныне находится в
Калужской области.
В связи с
подготовкой материалов для настоящей книги автор обра
тился с
письмом в
районный Совет ветеранов войны, труда и
инвалидов.
Председатель Совета Иван Никитович Точилин любезно ответил, что
отец действительно захоронен в
братской могиле райцентра села Улья
ново, и
прислал несколько фотографий с
общим видом братской могилы
одной из мраморных плит, на которой запечатлена фамилия отца. Вся
семья автора сердечно благодарит Ивана Никитовича Точилина, всех то
варищей из районного Совета ветеранов и
Администрацию района за та
кое внимательное отношение к
захоронению.
Из рассказов родственников стало известно, что в
этой же Ржевской
битве, только в
двухстах километрах, на Калининском фронте, погиб
старший брат матери Имам Халиуллинович Валиахметов. Он похоронен
братской могиле в
деревне Пятницкое Ржевского района Калининской
области. Так война вновь свела родичей покоиться на одной земле.
Фамилия Заппарова Нургаяна Заппаровича занесена в
книгу памяти
воинов Сарапульского района, погибших в
боях в
годы Великой Отече-
ственной войны 1941–1945 гг. (том 6), выпущенную издательством «Уд-
муртия» в
1994 году.
Не забывают своих односельчан, погибших в
годы войны, и
на роди-
не отца в
деревне Касаево. Здесь также возле школы установлена стела
фамилиями погибших на фронте односельчан.
Память о
дорогом нам человеке жива, как и
о других, отдавших свои
жизни на фронте. И
одного только хочется: быть достойным их памяти.
ЧТО Ж ТЫ ПЛАЧЕШЬ, СОЛДАТ,
СВЯТОГО ОГНЯ
9 мая 1945 года Великой победой завершилась одна из самых кровавых
тяжелейших в
мире Великая Отечественная война. До нападения на Со
ветский Союз Гитлер покорил почти всю Европу. Польша «воевала» с
гитле
ровцами лишь 17 дней, Франция
– 44, другие страны и
того меньше. Сева
стополь
– город русской славы
– защищался 250 дней, Ленинград в
блокаде
держался 900 дней, Киев сражался с
фашистами 73 дня, Одесса
– 69 дней,
Смоленск
– 60 дней. Оборона Сталинграда продолжалась 162 дня.
9 Мая останется навсегда главным праздником россиян, так как
1941–1945 года наши деды и
отцы бились за наше право на физическое
духовное существование. Гитлер был единственным врагом, открыто по
ставившим задачу истребления основной массы русских и
оскотинивания
(онемечивания) оставшихся. На карту было поставлено само существова
ние русских и
их мира.
Великую Отечественную мы сдюжили сами. Второй фронт был открыт
англосаксами только тогда, когда стало ясно, что мы разгромим нацистов
без них.
Победа досталась страшной ценой, страна потеряла в
ходе войны
миллионов бойцов и
командиров, 19,5 миллионов мирного населения.
Фактически погиб каждый четвертый житель оккупированных районов.
Из 5,5
миллионов человек, угнанных в
Германию, не дожили до победы
миллиона советских людей.
Мир должен помнить всегда: советский народ спас от уничтожения
себя, и
мировую цивилизацию.
24 июня 1945 года в
Москве на Красной площади прошел исторический
парад героев Советского Союза и
кавалеров орденов Славы трех степе
ней, других отличившихся в
боях. За две недели до этого маршалу Жукову
вручили третью Золотую звезду Героя Советского Союза. Ему было пору
чено принимать этот исторический парад и
видеть, как воины-победители
гневом и
презрением бросали к
подножию Кремля знамена и
штандарты
хваленых немецких соединений. А
Сталин, настоящий организатор Побе
ды и
Верховный Главнокомандующий, скромно стоял на трибуне Мавзо
лея. Тогда, в
день победного парада все участники его, весь советский
народ, относились к
Верховному с
величайшим уважением.
О чем тогда думал Сталин, глядя на величественный парад Победы?
Конечно, наверное, в
душе торжествовал
– он вырастил и
выпестовал
эту армию
– победительницу. Но глубоко уверен я, что он обязательно
подумал о
тех воинах, солдатах и
офицерах, кто не дожил до этого побед
ного часа, кто отдал свои жизни ради Победы.
У него в
эти дни было много уже других важных забот. В
Берлин на
встречу с
главами государств-союзников в
Потсдаме Сталин ехал поез
дом. Он видел за окном вагона разрушенные города, а
на местах десятков
тысяч бывших деревень, как безлистные обгоревшие деревья, торчали
разваливающиеся печные трубы.
Приведем только несколько абзацев из доклада Чрезвычайной Госу
дарственной комиссии о
материальном ущербе, причиненном немецкими
захватчиками на оккупированной ими территории:
«Немецко-фашистские захватчики полностью или частично разру
шили свыше 6 миллионов зданий и
лишили крова около 25 миллионов че
ловек. Среди разрушенных и
наиболее пострадавших городов
– крупней
шие промышленные и
культурные центры: Сталинград, Севастополь,
Ленинград, Киев, Минск, Одесса и
многие другие.
Немецко-фашистские захватчики разрушили 31
850 промышленных
предприятий, уничтожили или вывезли 239 тысяч электромоторов, 175
тысяч металлорежущих станков.
Разрушили 65 тысяч километров железнодорожной колеи, 4
100 же
лезнодорожных станций, 36 тысяч почтово-телеграфных учреждений.
Уничтожили или разгромили 40 тысяч больниц, 84 тысячи школ, техни
кумов и
ВУЗов, 43 тысячи библиотек.
Разорили и
разграбили 98 тысяч колхозов, 1
876 совхозов, 2
890
машин
но-тракторных станций, зарезали или угнали в
Германию 7 мил
лионов лошадей, 17 миллионов голов крупного рогатого скота, 20 мил
лионов голов свиней, 27 миллионов овец и
коз...».
Предстояло все это восстановить и
оживить. Не было в
стране ни де
нег, ни строительных материалов. Из немецкого плена возвращались на
родину несколько миллионов человек
– измученных, травмированных ду
ховно и
физически. Им надо было помочь жильем, питанием, лечением.
Руки могли опуститься от изнеможения после невероятных усилий, отдан
ных для достижения Победы.
Но этот огромный объем восстановительных работ был выполнен
счи
танные послевоенные годы. Только тот, кто видел это все, в
состо
янии оценить масштабы проделанной работы. Тем более обидно ярое
стремление нынешних фальсификаторов истории извратить значение По
беды, ошельмовать коммунистов, оклеветать Сталина.
Шел уже второй послевоенный год. Он был голодным. Миру покой при
шел, в
стране достаток мало-помалу стал проявляться. Раны телесные
фронтовиков стали затягиваться, душевные унялись, хотя на колхозном
рынке много еще шумело безногих и
безруких инвалидов. Несчастный
горем, сирота с
сиротством, безногий с
хромотой, безрукий с
пустым ру
кавом своим свыкались понемногу. А
что делать, надо ведь было привы
кать ко всему этому и
Люди, кто с
войны вернулись, снова, как в
детстве, сблизились, теснее
стали. Общая судьба, что вела их на фронтах от смерти к
жизни, снова
собирала ровесников-соседей вместе. Порой и
чудо случалось: или без
вести пропавший весточку пришлет, или уже отпели и
похоронили кого, по
гибшим считали, а
он сам домой приходил. Потому у
ожидающих все еще
не унималось сердце в
надежде, что и
его родственник вернется.
И нередко в
автобусе или в
трамвайном вагоне можно было услышать
рассказ о
чем-то героическом на фронте, а
потом и
такие слова:
Слушай, такое геройство, говорят, не забывается? Чем же тебя на
Не наградили. Может, и
наградили, да я
не получил. Меня в
тыл от
правили.
А ты потом не хлопотал? Другие-то просят.
А я
— не другие. На мою долю самая большая награда досталась
жизнь. Хотел как-то похлопотать, да вспомнил своих однополчан. Им, по
гибшим, было всего по 18–20 лет.
Выходит, что мы, кто живой остался, в
большом долгу перед погибшими.
Так и
есть, браток... Всю жизнь долг этот отдавать придется
– остав
шимся живым, друг дружке, значит.
Удивительное дело, что окружающие воспринимали все это с
одобре
нием и
пониманием. Видно, в
каждом человеке есть он
– свой главный
стержень. И, наверное, самая крепкая, самая надежная опора
– этот ни
каким бедам-невзгодам не поддающийся стержень
– стремление прожить
честно, по справедливости, стараясь кому-то хоть малое добро сделать,
радость доставить.
Ежегодно 3 марта в
городе воинской славы Ржеве отмечают свой День
Победы. В
тот памятный день 1943 года наши войска вошли в
многостра
дальный, разрушенный город на Волге, где из пяти тысячи домов уцелело
лишь триста. Люди снова почтят память павших, вспомнят минувшее, об
ратятся к
славным и
горьким урокам войны.
Как только не называли Ржев немцы: «ключ к
Москве», «пистолет, на
правленный в
грудь Москвы», «плацдарм для прыжка на Москву». И
жались они подо Ржевом остервенело.
3 марта стало началом наступательной Ржевско-Вяземской опера-
ции 1943 года войск Калининского и
Западного фронтов, проведенной
марта с
целью уничтожения группировки противника на Ржевско-
Вяземском выступе. Немцы начали перегруппировывать отсюда часть
соединений в
район южнее Орла, чтобы остановить наступавшие войска
Брянского и
Центрального фронтов. Вот тогда Ставка Верховного Глав-
нокомандования приказала Калининскому и
Западному фронтам перей-
ти в
наступление и
разгромить Ржевско-Вяземскую группировку. Одна-
ко сильная весенняя распутица и
сложные условия лесисто-болотистой
местности, широкое применение противником различных заграждений
резко снижали темпы продвижения советских войск. Они продвигались по
шесть–семь километров в
сутки и,
встретив 15–30 марта упорное сопро-
тивление немцев, вынуждены были прекратить наступление, достигнув
заранее подготовленных противником оборонительных рубежей. Но ли-
ния фронта была отодвинута от Москвы еще на 130–160 километров.
В постсоветские времена стала распространенной лживая версия о
со
бытиях тех героических дней и
бесславности этой операции. Некоторые
авторы (американец Дэвид Гланц в
книге «Крупнейшее поражение Жуко
ва»), смешивая ложь с
правдой, злорадно сообщают:
«Одна из наименее
известных страниц Второй мировой войны, операция «Марс», закончи
лась провалом поистине колоссальных масштабов. Операция, целью ко
торой было выбить немецкую армию с
плацдарма к
западу от Москвы,
стоила Советскому Союзу потери приблизительно 335 тысяч убитых,
пропавших без вести и
раненых и
более 1
600 танков».
Сталинград
ская битва сожрала у
нас один миллион двести тысяч бойцов и
офице
ров, хотя ей с
самого начала, безусловно, придавалось первостепенное
решающее значение. Но без этих двух операций не было бы и
Великой
Победы 65 лет назад.
О сути, значении и
цене этих сражений на территории восьми областей
давно, глубоко и
точно написал историк и
мыслитель Вадим Кожинов. По
его мнению, в
широко распространенном представлении, согласно которо
му продолжавшееся почти 14 месяцев и
приведшее к
громадным нашим
потерям противоборство подо Ржевом было «бессмысленным», выражает
ся в
конечном счете глубокое непонимание хода великой войны.
Г.
К.
Жуков в
1965 году возмущался характерной для множества авто
ров сочинений о
войне недооценкой вражеской армии:
«Мы воевали про
тив сильнейшей армии. Таких солдат и
офицеров не было. И
они ведь
до последнего воевали...».
Полководец пишет в
своих мемуарах о
том, что
одной из причин затяжных боев был рельеф. И
ветераны тех боев свиде
тельствуют:
«Вся трагедия состояла в
том, что мы наступали, заходили обхода
ми по болотистым лесам, по поймам многочисленных речек и
речушек,
по берегам бесчисленных озер, по холмам и
грядам Валдайской и
Смо
ленской возвышенностей под нескончаемыми бомбежками вражеской
авиации, часто оказывались без продуктов и
боеприпасов в
безлюдных
болотах и
безо всякой надежды на помощь своих. Немцы же перекрыва
ли нам сообщения с
тылом и
держали свою оборону по сухим, возвышав
шимся над нашими позициями местам, в
хорошо оборудованных дзотах
блиндажах.
Наши солдаты и
офицеры сражались самоотверженно и
героически
подо Ржевом и
Вязьмой, Сычевкой и
Погорелым Городищем, у
Оленина
Белого. Самое обидное для солдата на войне
– это когда при всей сво
ей смелости, выносливости, смекалке, преданности делу, самоотвер
женности он не может одолеть сытого, наглого, хорошо вооруженного,
занимающего более выгодную позицию противника
– по независящим
от него причинам: из-за нехватки оружия, боеприпасов, продовольствия,
авиационного обеспечения, удаленности тылов».
замечательного, талантливого поэта и
военного корреспондента,
многими нами любимого, Александра Твардовского есть, наверное, его
лучшее стихотворение о
войне «Я убит подо Ржевом».
мертвых, безгласных,
Есть отрада одна:
Мы за Родину пали,
– спасена.
Да, Родина была спасена. Измотанный враг оставил Ржев. Ни в
Ста
линград, ни тем более на Москву фашисты отсюда прорваться не смогли.
Что, мал подвиг? Цена за победу была велика? Уж такую страшную войну
на нас обрушил Запад, столько людей наших полегло, а
их подвиг еще
кому-то надо опорочить!? Безгласные мертвые отцы, оставшиеся на тех
полях, завещали нам жить и
помнить обо всем этом.
За долгие столетия все более или менее заметные страны Европы
воевали с
Россией. Перечисляя их, пришлось бы пройти вдоль всей бес
крайней границы России, да и
прежде всего, Советского Союза, почти не
сделав исключений.
Западная пропаганда и
вторящие ей сегодня голоса «российской де
мократии» годы военной интервенции и
Гражданской войны предпочитают
изображать как войну между красными и
белыми, стыдливо умалчивая
тысячах интервентов из десятков стран западных правительств.
Война, в
которой советские народы одержали Победу, была самой кро
вавой и
масштабной за всю историю существования человеческой цивили
зации. Пройдут века, но события той войны будут постоянно интересовать
волновать грядущие поколения. Великая Отечественная перевернула
жизнь людей, поломала их планы, отозвалась разрухой и
незаживающим
горем. Нет такой семьи, людского очага, которую бы не затронула война,
тоской и
печалью не дала о
себе знать, несчастьем не заявила бы о
себе.
О войне написано много, еще больше сказано, но никто о
войне не ска
зал доброго слова, только проклятия да бесконечные слезы. Солдатские
треугольники
– письма с
зашифрованным адресом «Полевая почта»
– нес
ли одну радость: солдат жив, воюет, сражается. И
так от письма до письма,
не день и
не два, а
все трудные и
беспощадные годы войны, вплоть до
9 мая 1945 года, до Дня Победы, до всеобщего ликования, до всеобщей
радости. Но и
после этой даты все еще шли и
шли весточки-похоронки, на
гоняя на людей страх и
ужас. Это был страшный клочок бумаги со словами
«...погиб в
бою...», «...пропал без вести...».
Большего патриотизма, чем тот, с
которым воевали и
умирали солдаты
Великой Отечественной войны за Родину, за Русь, за мать, за жену и
тей, история вряд ли знает. Умирая, они не просили себе ни наград, ни
почестей, но надеялись, что государство, Родина их не забудут, что жизнь
будет богатой и
счастливой. Но их надежды не сбылись, прервались.
Их поглотил пришедший на нашу Родину двадцать лет назад капитализм
со своими рыночными волчьими законами, коррупцией, воровством, прене
брежительным отношением богатых к
бедным, равнодушием к
нуждам про
стого народа. Многих из тех, кто в
трудные военные годы ковал победу в
тылу,
сожалению, уже нет в
живых, а
те, кто живы, получают недостойную мизер
ную пенсию, едва хватающую на коммунальные платежи, на лекарства.
Вы чье, старичье?
Этот вопрос из уст писателя Бориса Васильева в
свое время заста
вил Россию взволноваться, задуматься о
тех, кто защищал страну, стоял
доменных и
мартеновских печей, растил детей, строил дома, а
осень
своей собственной жизни не обустроил. Этот вопрос актуален и
сейчас.
Пенсионеры по-прежнему
– на обочине жизни большой России. Быть пен
– стыдно. А
выходить на пенсию у
нас в
России страшно. По
тому что только у
нас пенсионный возраст считается «периодом дожития»
обрекает тех, кто всю жизнь работал у
станка или в
колхозе, на жалкое
существование. Хорошо, если дети и
внуки помогают.
Такое впечатление, что с
выходом на заслуженный отдых пенсионер
становится обузой для государства. Постоянная реформа пенсионной си
стемы не направлена на улучшение жизни пожилых людей. Она свелась
тому, что повсеместно были построены добротные, суперсовременные
офисы для пенсионных чиновников, а
пенсионерам досталась крохотная
добавка к
пенсии. Неужели ни до кого из этих чиновников не дошло, что,
если даже ветераны
– гордость и
совесть страны
– вынуждены экономить
на еде и
лекарствах, так ли уж остро были необходимы эти дворцы?
Сегодня на пенсии старикам наше государство выделяет менее 5 про
центов от валового внутреннего продукта (ВВП). Во всех цивилизованных
странах, в
Европе, к
примеру, на пенсии направляется 12 процентов ВВП.
России занижены в
2,5 раза.
Невозможно забыть встречи с
женщинами, теперь уже старушками, вы
несшими на своих хрупких плечах все тяготы военной поры. Одна из встреч
удмуртской деревне особенно засела в
память потому, что уж очень вы
разительными оказались лица участников беседы. Они говорили о
сегод
няшней жизни не озлобленно, но опустошенно, даже отчаяние не сквозило
этих разговорах и
их взглядах. Лишь выражение лица у
хозяйки было
особенно резким, полностью подавлявшим в
нем все. Лицо ее, которому
туго облегавший голову платок оставлял узкую щель, было затемнено, све
та лампы не хватало, чтобы сделать его видным, лишь глаза выступали во
мраке. В
них как будто проявилась глубокая внутренняя болезнь, изо дня
день мучающая ее, тлела плотно утвердившаяся скорбь, та, что сразу
разлилась по женским лицам и
глазам, как началась война, понесли по до
мам повестки, а
потом и
похоронки на мужей и
сыновей. Такая же печать
лежала на лицах и
других женщин, тех, что молча сидели на лавке. И
было
что-то общее у
них всех, что объединяло теперь их судьбы.
Шестьдесят пять лет прошло после парада Победы 45-го года, когда
штандарты фашистов падали к
подножию Мавзолея. Победа
– это един
ственное, что скрепляет сегодня рассыпающееся российское общество,
объединяет людей, разделенных на богатых и
бедных, православных
мусульман, «левых» и
«правых», стариков и
молодых. Победа
– по
следнее, что соединяет власть и
народ, связывает пресыщенную Москву
осиротелые русские пространства. Победа
– этот триумф советской
эры, результат гигантских усилий нашего народа, Советской власти, ком
мунистической партии, генералиссимуса Сталина
– сейчас шельмуется,
оскверняется. А
это есть перечеркивание итогов Победы.
Присмотритесь к
сегодняшней жизни
– вы повсюду увидите отказ от
результатов Победы. Платная медицина и
платное образование
– это от
каз от результатов Победы. Миллион сирот и
– этот отказ от резуль
татов Победы. Война России и
Грузии
– это отказ от результатов Победы.
Выкачивание из России всех ее богатств и
природных ресурсов в
пользу
чужой цивилизации
– это также отказ от результатов Победы. Телевиде
ние, зомбирующее и
подавляющее народную волю, превращающее вели
кий народ в
стадо животных,
– разве это не отказ от результатов Победы?
Разве это не предательство святости жертвенного подвига и
мучениче
ства миллионов советских людей, многочисленных героев фронта и
В результате государственного переворота 1991 года и
сговора в
Бело
вежской пуще Советский Союз был разрушен и
разорен. По сути дела,
была реализована без единого выстрела программа Кайзеровской в
вой мировой войне, а
затем гитлеровской Германии во Второй мировой,
предполагавшая колонизацию России и
использование ее жизненного
пространства.
В 90-е годы было принято говорить, что все это является благом для
России. Результаты случившегося с
нами были вполне сравнимы с
пора
жением в
третьей мировой войне. Буш Старший, будучи тогда президен
том, еще в
начале 1992 года поздравил Америку с
победой над Советским
Союзом, достигнутой без войны.
Победители в
«холодной войне», разумеется, аплодировали этой по
беде. Ярый враг нашей страны Бжезинский, не скрывая, говорил, что в
их
расчетах было либо закрепить подчинение России единоличному «миро
вому лидеру», либо в
случае сопротивления изолировать ее, усилить ее
внутренние, внешние проблемы и
затем повести дело к
дальнейшему тер
риториальному расчленению России.
А на Западе между тем все больше усиливается разговор о
возмож
ности возникновения крупных войн в
период до 2025 года, направленных
на сдерживание России и
обеспечение беспрепятственного доступа к
ее
энергетическим, водным и
другим природным ресурсам, то есть к
нашим
землям и
ее богатым полезным ископаемым.
У многих наших людей вызывает удивление, что нынешнее государ
ство не хранит историческую справедливость, позволяет ее оплевывать,
терпит своих и
чужих стервятников, которые считают советского солдата
не освободителем народов от фашизма, а
захватчиком. Идет героизация
изменников Родины, приговоренных Нюрнбергским судом к
смертной каз
ни. Не может такая великая страна, как Россия, дальше оставаться в
та
ком униженном и
зависимом положении.
Война эта дорого обошлась советскому народу. Двадцать семь мил
лионов людских жизней унесла в
могилы война. Из них 8,7 млн
– боевые
потери воинов. Более трех миллионов из них были коммунистами, они
шли первыми в
бой. Но мертвые воины молчат. О
подвиге коммунистов
говорить теперь не принято.
А по сути, каждый павший участник победоносного завершения войны,
разгрома фашизма своей смертью причастен к
Знамени Победы, безого
ворочной капитуляции фашистской Германии. И
было бы справедливо
подтвердить эту истину, посмертно наградив их медалью «За Победу над
Германией в
войне 1941–1945 гг.». Она будет не только официальным при
знанием мертвых участников Великой Победы, но знаком внимания все
го общества к
нашей истории, частью памяти всех тех, кто шел к
победе
трудными дорогами войны, памяти тех, кто смертью дал нам жизнь. Она
сплотит нас всех, живущих в
России.
Хотелось бы верить, что лозунг «Никто не забыт, ничто не забыто»
– не
просто красивые слова, что на братских могилах, как и
в районном центре
Ульяново Калужской области, где похоронен отец автора этих строк, жи
вые произносят их не бессмысленно, а
как самую дорогую молитву: «Веч
ная память вам, павшим за Родину, вечный вам покой! Спите спокойно,
солдаты войны!».
Люди, живущие на земле, должны помнить их и
сохранять светлую па
мять о
погибших в
Великой Отечественной войне, положивших свои жизни
не вернувшихся с
войны дедов, отцов, братьев, сестер и
друзей. Об этом
писал в
тюрьме свои предсмертные слова, ныне почти забытый, чешский
журналист Юлиус Фучик, казненный фашистами:
«Об одном прошу тех,
кто переживет это время: не забудьте!... Пусть же павшие в
бою будут
всегда близки вам как друзья, как родные, как вы сами!... Пали ведь целые
поколения героев».
Все поколения страны должны помнить: подвиг советского народа
спасении человечества от фашистской чумы
– величайшая страница
всемирной истории. Пересмотру не подлежащая.
22 июня 2010 года.
БИБЛИОГРАФИЯ
Бешанов, В. В. Год 1942
– учебный. – М. : Яуза, Эксмо, 2008.
Боевые действия стрелкового полка (Сборник боевых примеров). –
М. : Воениздат, 1958. – 280 с. – Режим доступа: http://militera.lib.ru/science/
Василевский, А. М.
– Дело всей жизни. Книга первая. М. : Политиз-
дат, 1988.
Жуков, Г. К. Воспоминания и
размышления. – М. : Издательство Агент
ства печати Ювета, 1988.
Заппаров, Р. Н.
– Сарапульские подранки. – Ижевск: издательство
ИжГТУ, 2005.
Заппаров, Р. Н.
– Эхо войны. – Ижевск: издательство ИжГТУ, 2005.
Заппаров, Р. Н.
– Ветер в
лицо. – Ижевск: ИИЦ «Бон Анца», 2009.
Кузнецов, Н. С.
– Воинская слава Удмуртии. – Ижевск: Удмуртия, 2009.
– Генералиссимус. – М. : Вече, 2009.
Сандалов, А. М.
– Погорело-Городищенская операция. Наступа-
тельная операция 20-й армии Западного фронта в
августе 1942 года. – М. :
Воениздат, 1960.
11.
Сандалов Л.М.
– На московском направлении. – М., 1970. – с. 276–
12.
Сведения о
боевом пути частей в
Великой Отечественной войне.
Фонд 350 стрелковой дивизии 61-й армии. – Режим доступа: http://www.
Ржевско-Сычевская операция 1942 г. // Советская Военная энци-
клопедия. Т. 7. – М., 1979. – с. 119–120.
Шестьдесят первая армия. // Советская Военная энциклопедия.
Т. 8. – М., 1979. – с. 512-513.
Шубина, Т. Г.
Маршалы и
адмиралы. Энциклопедия военного ис-
кусства. – Минск : Литература, 1997.
РОЛОГ
– штуковина все же удивительная. Окружающий мир изумляет
нас своей бескрайностью и
красотой. Почти физическое осязание просто-
ра, неба, теплого солнечного ветра, который напоил все вокруг, пропитал
тебя всего насквозь, до последней клеточки своим золотым светом,
– все
это начинается с
первых дней появления и
окружает тебя всю жизнь.
В молодости все это ощущаешь с
щенячьим восторгом оттого, что ты
есть в
этом мире, ты живешь и кажется, что будешь жить вечно. И
годами, когда все больше понимаешь, что пряников в
мире на всех не
хватает, по-прежнему остается ощущение дикой радости от того, что ты
такая же частица всего сущего на земле
– солнца, воздуха, зеленой ли-
ствы деревьев. И
ты живешь в
этом мире. И
тело блаженно горит изнутри
снаружи, а
кровь звенит во всем теле.
Не знаю, за какие добрые дела Господь подарил мне на склоне лет
общение с
моими правнуками. К
этому времени наши сыновья Влади-
мир и
Сергей значительно повзрослели и
сами стали отцами. Теперь уже
наши внуки Алексей, Александр и
Володя стали достойными джигитами,
ним подтягиваются внучка Кристина и
внук Орис, а
им на пятки наступают
правнучка Полиночка и
правнуки Сашенька и
Вовочка. Они все разные
по своему характеру, но у
всех у
них в
жилах кипит наша семейная, напо-
ловину татарская, кровь.
Однажды, когда Полиночка была совсем еще крохотной, осторожно каса
ясь губами ее теплой головки, я
ощутил несравнимое ни с
чем благоухание
младенца. В
природе ничто не пахнет так хорошо, как тельце младенца. На
верное, так пахнет в
раю, потому что они, дети, как ангелы, еще безгрешны.
Они, эти крохи благосклонны, благородны и
доброжелательно любопытны.
С годами это благоухание исчезает. Какими же приходим мы к
своей
старости? Мы с
умилением тоскуем о
безвозвратно ушедшем детстве
юности, потому что там были чище и
еще помним о
Я помню, как однажды мой правнук Сашенька, родившийся как луч-
ший подарок в
день моего рождения (было ему чуть больше полугода),
вдруг серьезно, не отрываясь, посмотрел мне в
глаза. Я
оцепенел! Он
изучал меня глубоко, сосредоточенно, будто пытаясь понять, кто же ему
достался в
прадеды. И
ничто его не отвлекало в
эти секунды
– ни мои гри-
масы, ни мои улыбки ему. Я
догадался, какой вопрос он решал, так сурово
вглядываясь в
меня: «Человек ли ты?».
А я
ведь всю жизнь старался быть человеком, достойно нести свою
фамилию, полученную в
подарок от своих прародителей.
Событий, сердце мое потрясших, и
людей, дух мой завороживших, за
долгую жизнь я
повидал и
повстречал немало. И
не всегда эти события
были шумными, великими, а
люди
– всемогущими. Уйдя в
глубь памяти,
потом в
минуты торжества, а
то и
в дни беды, когда, казалось, уже всю
надежду на лучшее потерял, они напоминают о
себе, всплывают со дна
памяти, урезонивают тебя, одернуть хотят.
Что же ты беду свою так слишком раздуваешь? Не упиваешься ли ты
слишком своим успехом?
В тяжелые минуты свои я
стараюсь думать о
самых надежных моих дру
зьях, о
любимых людях. В
такие минуты они
– опора и
отрада моей душе.
Именно они, дедушка с
бабушкой, отец с
мамой, сестра Роза и,
первую
очередь, моя верная спутница жизни Тамара, мои учителя, добрые люди,
окружавшие меня, отдавали мне свое тепло, свой свет, свою силу. От самых
первых минут моей жизни и
до сегодняшнего дня. И,
чем дальше я
ухожу
от них, тем чаще назад оглядываюсь к
их голосам, в
годах заблудившихся,
но сохранившихся в
памяти, прислушиваюсь. Чаще они и
служат голосом
совести и
неведомо как направляют мою жизнь.
За эти годы много судеб рядом кострами отгорело, много их грозами
отгремело. Теперь я
уже и
сам стал не только отцом, но и
дедом и даже
прадедом. Люди, с
которыми я
рядом по жизни шел, были интересны тем,
как они жили на этой земле, чему радовались, какие вершили дела. Вме-
сте с
ними познавал я
немудреную истину: пока живы
– живут все люди,
после смерти живут только хорошие люди.
С годами, когда уже сильно побелели мои волосы, я
постиг истину: люди
со всем
– с
красотою красивого, с
безобразием безобразного, со злобой
злоб
ного
– свыкаются. Потом из-за этой привычки красивые и
добрые проигры
вают, а
злые и
безобразные, как правило, побеждают. В
характере людей так
ли, иначе ли, но всегда отражается дух времени, в
котором они живут.
Хочу сказать особо доброе слово о
нашей маме. Она
– женщина без
образования
– в
дни войны по шестнадцать, восемнадцать часов рабо-
тала в
колхозе, уборщицей в
школе, а
в самые трудные послевоенные
годы
– подсобной рабочей на мощении улиц родного города Сарапула. На
ее хрупкие плечи и
натруженные руки легла забота о
всех нас. Она одна
выходила, выкормила нас четверых, оставшихся без отца в
годы нашего
детства, опаленного войной.
ОЛОСА
ДРЕВНОСТИ
У каждого размышляющего о
смысле жизни человека рано или поздно
возникает вопрос: откуда он родом, как появился его род, кем были его
прадеды и
прародители, кому он обязан своим правом носить достойную
фамилию. Пришла пора и
нам озаботиться этим вопросом. Не для себя
сыновей, больше для внуков и
правнуков.
Оказалось, что наш род принадлежит к
старинному татарскому племе
ни Казанского ханства, пришедшему из далеких кыпчакских Прикаспийских
Приазовских степей и
осевшему на территории нынешней республики
Татарстан. Знаю об этом из многих прочитанных книг и
ученых трудов.
В 2006 году в
издательстве «Эксмо» вышел в
свет иллюстрированный
энциклопедический словарь Ф.
А.
Брокгауза и
И.
А.
Ефрона. В
нем на с.
660
рассказывается, что Татарией называли вообще Среднюю Азию, откуда на
Запад двигались орды, известные под общим именем «татары». Татары
это собирательное имя для целого ряда народов тюркского происхождения
примесью монгольских элементов, говорящих на тюркском языке и
поведующих ислам.
В V веке под именем «та-та» или «татан» у
китайцев разумелось мон
гольское племя, обитавшее в
северо-восточной части Монголии и
Маньч
журии. В
XI веке эти татары были покорены тунгусами и
отчасти пере-
селились в
юго-западную Монголию. Впоследствии различались Малая
Татария, куда входили ханства Крымское, Астраханское и
Казанское,
также Большая, или Свободная, Татария (Джагатай), соответствующая
нынешней территории Туркестана, Узбекистана и
Казахстана.
В истории человечества не все эпохи освещены одинаково. Это особен
но относится к
истории такого темного тысячелетия, как первое тысячеле
тие нашей эры. Развитие производительных сил подготовило в
первом веке
порождение к
середине второго Византии, предопределило Великое пере
селение народов
– неукротимых угров
создание Славянского единства.
Однако все ученые сходятся в
том, что особую роль в
жизни обширного
региона между Западной Европой и
Китаем сыграли народы Великой Сте
пи. Об этом убедительно пишет в
своей книге М.
И.
Артамонов «История
хазар», и
особенно широко анализирует процессы истории Л.
Н.
Гумилев
своих книгах «Великая Русь. Великая Степь» и
«От Руси до России». Он
указывает, что еще в
третьем веке до нашей эры в
этнической системе
реликтовых кочевников Великой Степи кроме хазар были потомки хуннов
сарматов. В
800 годах они имели три каганата: Аварский
– на западе
Степи, Уйгурский
– на востоке Степи и
Хазарский
– на Волге и
Северном
Кавказе. В
Хазарском каганате правила тюркская династия. Политическая
история Хазарии коротка
– 650–965 годы, территория ее ограничена. По
сле этого началась история Древней Руси.
Занимая жизненно важный стратегический проход между Черным и
пийским морями, хазары играли важную роль в
кровавых событиях в
точ
но-Римской империи. Они были буфером между грабителями-степ
няками и
Византией. Они отбили арабов и
тем предотвратили завоевание
исламом Восточной Европы.
Врагами прикаспийских хазар были степняки
– буртасы и
булгары.
тех, и
других в
VI веке подчинили себе тюрки. Степные булгары бежали
от них на Среднюю Волгу, где основали город Великий Булгар. Другая часть
булгарской орды ушла на Дунай, где, смешавшись с
южно-славянскими
племенами, положила начало новому народу
– болгарам.
В IX веке хазары, поднявшись по Волге, разгромили и
подчинили себе
Камскую (Волжскую) Булгарию, и
теперь отсюда потянулись караваны с
ме
хами для арабской знати.
История хазар убедительно изложена в
книгах М.
И.
Артамонова и
Гу-
милева.
Наиболее сложным столетием русской истории явился, по мнению
этих ученых, тринадцатый век. Решающую роль в
истории Евразии XIII–
XV веков сыграли народы, заселявшие Великую Степь. Она располага-
лась на огромной территории, ограниченной с
севера сибирской тайгой,
с юга
– горными системами Китая.
Западная часть Великой Степи включала в
себя территории нынеш-
него Казахстана и
кыпчакских степей Причерноморья. Восточная часть
называлась Внутренней Азией. В
ней расположены Монголия, Джунгария
Восточный Туркестан. С
юго-востока Великую Степь ограничивали два
могучих государства
– чжурчженская империя Кинь (Цзинь) и
Тангутское
царство Си-Ся, южнее лежала китайская империя Сун.
Северо-восточную часть Монголии и
примыкающие к
ней области Степ
ного Забайкалья делили между собой татары и
монголы. Л.
Гумилев в
сво
ей книге «Древняя Русь и
Великая Степь» на с.
338 пишет, что племенное
название «монгол» происходит от древнего слова «мэн-гу». Древнее племя
мэн-гу жило в
низовьях Амура, но также назывался один из родов татар, оби
тавший в
Восточном Забайкалье. Средневековые историки рассматривали
монголов как часть татар, так как до XII
века татары были явно гегемонами
среди племен Восточной Монголии. Кстати, Чингисхан происходил из забай
кальских мэн-гу и, следовательно, принадлежал к
числу татар.
Китайские хронисты, описывая народы, обитавшие в
Великой Степи
северу от Китая, называли всех степняков одним племенем «татары».
На самом деле это было название одного из многочисленных степных
племен. В
средние века историки делили восточные кочевые народы на
три ветви: «белые», «черные» и
«дикие» татары. «Белые»
– онгуты, жили
южнее пустыни Гоби вдоль границы и
несли за плату пограничную службу
империи Кинь. «Черные» татары занимали открытую степь к
северу от
пустыни Гоби. Они занимались скотоводством, но жили кучно, куренями,
огораживая свои жилища на ночь кольцом из телег. «Дикие» татары Юж-
ной Сибири жили охотой и
рыболовством, своей государственности не
имели, не знали даже ханской власти и
управлялись старейшинами.
– река широкая, просторная, как сама Россия. В
прибрежьях
среди галек течет вода чистая и
прозрачная. Даже на некотором отдале-
нии от берега видны камушки на дне. Енисей не жадный
– щедро показы-
вает людям свои богатства, раздобытые в
синих Саянских горах.
На берегу, как искусственно высаженные, ряды тальника с
ланцето-
видными листьями. Среди кустов
– тропинка вверх, на гребень обрыва.
Там за Енисеем начинается степь, манящая своей неизведанностью.
По-над берегом раскинулось стойбище «минусинских татар», качин-
цев. Накануне, прикочевав к
Енисею, степняки
– невысокие, коренастые,
широкими бронзовыми скулами, с
черными волосами, отдававшими
смоляным блеском, поставили решетчатые остовы круглых юрт и
покры-
ли их войлоком.
Откуда-то издалека они привезли во вьюках хворост. В
каждой юрте разве
ден костер, и
теперь над всем стойбищем расстилается дым. Это прибыли па
стухи и
табунщики, которых из года в
года нанимают местные хозяева
– баи.
Позади этого пастбища пасется табун дойных кобылиц. В
пору их оберегают чуткие собаки, злые и
мохнатые, как медведи. Сего-
летки
– сосунки, привязаны поводками к
длинному волосяному аркану,
натянутому между столбиками. Их подпускают к
маткам лишь после дой-
ки. Дальше пасутся стригунки, жеребята по второму году. Гривы и
хвосты
них коротко обрезаны. Стригунки пасутся сами. Упругими губами они
захватывают вместе с
пылью едва заметную серую траву. Насытившись,
они стоят попарно и
оскаленными зубами чешут один другому загривки.
Но скоро на стойбище все изменилось. Пронзительно, с
какими-то от-
чаянными переливами заржал один стригунок. Кобылицы в
табуне вскину-
ли головы, прислушались, прядая ушами, и
всполошенно сбились в
кучу,
словно им угрожало нападение волков.
Качинцы, верткие всадники, гоняясь за перепуганными стригунками,
метко набрасывали на их головы петли арканов...
Кочевники подтащили к
костру очередного стригунка, фыркавшего
упиравшегося всеми четырьмя копытами. Обмотав его ноги арканами,
табунщики повалили жеребенка на бок. Другой из них поднял из огня рас-
каленное тавро и
мохнатому тельцу хозяйскую отметину.
Недалеко от юрт еще два загона, обнесенных жердяными изгородями.
одном дико мычат разномастные бычки, в
другом
– телочки. Хозяин от-
дал эти стада пастухам под догляд. В
начале будущей зимы его работни-
ки зарежут бычков, и
он отправит обозы с
мясом покупателям. А
телочки
за лето превратятся в
нетелей, и
он обменяет каждую на двух бычков.
Еще дальше расстилается волнистая степь, серая, жесткая, нетронутая
сохой, иссушенная ярым солнцем. Пойдешь по ней
– целый день не встре
тишь ни жилья, ни дорог. У
горизонта равнина окутана лиловой дымкой,
не разглядишь сразу, где земля, где небо, выцветшее от знойной жары.
неподвижном воздухе плавно кружатся громадные беркуты, неспешно
помахивая крыльями, высматривая добычу. А
на пригорках, на секунду за
стывая столбиками, тревожно посвистывают тучные, жирные скалозубые
суслики. Завидев опасность, они тут же ныряют в
свои надежные норы.
Вот так они посвистывали во времена Чингисхана. И
так же кружились
беркуты
– степные орлы.
Одним из небольших народов Великой Степи были кочевники-монголы,
обитавшие в
Восточном Забайкалье. В
середине XII века монголы объеди
нились под предводительством хана по имени Тэмуджин. В
конце этого сто
летия он уже возглавлял мощную орду. В
1206 году на великом хурултае он
был избран ханом всей Монголии и
прозван Чингисханом. Вскоре Чингис
хан со своими воинами завоевал большую часть Средней Азии, нынешние
территории Персии, Ирана, Афганистана и
части территории Китая.
Так в
двенадцатом веке возникло могущественное царство из многих
тюркских народов, которые стали известны под именем татары, причем
монгольский элемент и
язык были поглощены тюркскими.
В 1223 году отряды Чингисхана проникли на Кавказ, покорили многие
племена и
положили начало татаро-монгольской оседлости на Кавказе.
Из смешения татар с
местными жителями здесь образовалась особая та-
тарская народность. Затем татары двинулись в
Половецкую степь, здесь
на реке Калка разбили половецких и
русских князей.
Первыми в
1223 году подверглись их нападению волжские булгары. Го
род Булгар был ими взят и
разрушен. Одновременно были покорены другие
поволжские народы, выступившие против монголов,
– буртасы и
башкиры.
После смерти Чингисхана в
1228 году внук его от старшего сына получил
право возглавить Белую Орду
– территорию между Иртышом и
районом ны
нешнего Семипалатинска. Второй его внук
– Батый
– стал владеть Золотой Ор
дой на Волге. Третьему внуку отошла Синяя Орда, кочевавшая от Тюмени до
Арала. Преемник Чингисхана Угедей отправил своего племянника, внука вели
кого Чингисхана, Батыя на завоевание восточных стран. В
1235 году, покончив
войной в
Китае, монголы совершили «Великий Западный поход» и
дошли до
Адриатического моря. В
1237 году татаро-монголы напали на Русь и
покорили ее,
после чего разгромили часть Западной Европы, захватив Венгрию и
Польшу.
Дальнейшее их продвижение на Запад было остановлено ополчением
чешского короля, австрийского и
каринтийского герцогов. Татары поверну
ли свою армию назад и
закрепились на берегу нижней Волги, соорудив
там город Сарай и
основав на Волге Золотую Орду
– государство улус
Джучиева. Оно раскинулось на огромной территории Монголии, Сибири,
Прииртышья, Казахстана, Армении и
Грузии, Турции и
Ирана, Афганистана
Пакистана, восточных границ Украины.
Гумилев в
своей книге «Древняя Русь и
Великая Степь» в
главе
XXIV, названной «В улусе Джучиевом», пишет следующее:
«Грандиозный поход Батыя в
гг. произвел на современни
ков ошеломляющее впечатление. Но ведь это был всего лишь большой
набег, а
не планомерное завоевание, для которого у
всей Монгольской
империи не хватило бы людей. В
самом деле, монголы ни на Руси, ни
Польше, ни в
Венгрии не оставляли гарнизонов, не облагали населе
ние постоянным налогом, не заключали с
князьями неравноправных до
говоров. Поэтому выражение «завоеванная, но не покоренная страна»
полностью неверно. Завоевание не состоялось, потому что оно и
замышлялось. Батый имел задание рассеять половцев, что он и
лал, и
заключить приемлемый мир с
осёдлыми соседями, от которых
можно было бы не ждать контрудара. А
это ему удалось».
Русь до XVI века не была целостным государством и
представляла из
себя «восемь полугосударств»
– княжеств, изолирующихся друг от друга.
Новгородская республика, Полоцкое, Смоленское и
Турово-Пинское кня-
жества не были заняты татарами. Сильно пострадала в
1237 году Рязань,
через год монголами был взят Владимир. Северная часть Владимирского
княжества откупилась предоставлением татарской армии провианта и
ко-
1240 году монголы взяли Киев.
По сравнению с
Северо-Восточными княжествами Руси гораздо мень
ше пострадало от татар Юго-Западное Галицко-Волынское княжество.
Росто
во-Суздальской земле к
татарам отнеслись положительно. Удель
ные князья поехали в
ставку Батыя, где их пожаловали их же владениями.
Дольше всех из западно-русских городов держался Смоленск, но и
1274 году предпочел добровольное присоединение к
Золотой Орде,
хотя татары даже близко не подходили к
Смоленску.
К этому времени на Руси возникла сложная расстановка сил. Поверив,
что в
1238 году татары полностью разгромили русские земли, немецкие
шведские предводители решили захватить Новгородские земли. Но
Александр Невский одержал 5 апреля 1242 года знаменитую победу на
Чудском озере. Через три года он победил литовцев и
выгнал их отряды
Руси. Крестовый поход на Балтике захлебнулся.
После отравления князя Ярослава Золотая Орда отдала в
1249 году
власть на Руси его детям: Александру
– великое княжение на всей Руси
разрушенный Киев, а
Андрею-«западнику»
– богатое Владимирское
княжество. Александр, правивший в
Новгороде, великолепно разбирал
ся в
политической обстановке и
всерьез боялся завоевания рыцарями-
крестоносцами Владимирской и
Новгородской земель. В
1251 году он от
правился в
орду Батыя, подружился и
побратался с
его сыном Сартаком,
вследствие чего стал приемным сыном хана. В
1252 году он привел на
Русь татарский корпус с
опытным наемником Неврюем. Андрей бежал
Швецию. Александр стал великим князем Руси.
Каждая область Руси жила своей отдельной исторической и
экономи-
ческой жизнью. Ее территорию с
Запада окружали древние балты, с
севе-
с востока
– рассеянные кочевники Великой Степи.
Александр Невский заключил с
ханом Берке договор об оборонитель-
ном союзе. Так русская земля вошла в
состав улуса Джучиева, не потеряв
своей автономии и
без ущерба для культуры, унаследованной ею от Ви-
зантии. Начались частые поездки русских князей в
Золотую Орду, откуда
они привозили жен-татарок. Из самых разных мест ездили в
Орду и
ступали там на службу русские, чтобы сделать военную карьеру, которая
была недостижима для простых ратников и
смердов на своей родине.
татарская помощь остановила натиск на Русь с
Монгольские походы перемешали все этнические общности, бытовав-
шие до XIII века. От некоторых остались только названия, а
у других даже
имена исчезли, замененные собирательным термином
– татары. И
монголы, хотя и
продолжали править в
Золотой Орде, к
началу XIV века
кыпчаками и
забыли свой язык и
Так, татары казанские оказались смесью древних булгар, кыпчаков,
угров (потомков мадьяр) и
русских женщин, которых мусульмане захва-
тывали в
делали законными женами.
Крымские татары были совсем другим этносом, ядром их стали по-
ловцы. Крымские татары крайне враждебно относились к
поволжским та-
тарам, особенно к
золотоордынцам.
В начале XIV века владения потомков Чингисхана были самой обшир-
ной и
самой могучей державой. Разделенная на четыре больших улуса:
империю Юань в
Китае и
Монголии, царсто ильханов в
Иране, Джагатай-
ское ханство в
Средней Азии и
улус Джучиев, включавший Золотую Орду
на Волге, Белую Орду на Иртыше и
Синюю Орду
– кочевья от Тюмени
до Аральского моря, она, казалось, не имела опасных врагов. Но к
концу
этого века эта «монголосфера» развалилась почти бесследно.
Жестокая гражданская война в
1259–1301 годах унесла лучшую часть
монгольских батыров. В
самой Монголии появилось много персов, тюрок,
русских и
китайцев. Историк Омари отметил, что в
улусе Джучиевом мон-
голы растворились среди кыпчаков.
Л.
Н.
Гумилев в
своей книге «Древняя Русь и
Великая Степь» на с.
577
так описывает дальнейшее:
«Два века татары приходили на Русь как агенты чужой и
далекой
власти. Они защищали Русь от Литвы, как пастухи охраняют стада
от волков, чтобы можно было их доить и
стричь. Но в
момент распада
Большой Орды многие татары хлынули в
Русь, чтобы служить велико
му князю за скромное жалованье.
Такой массовый прием на московскую
службу означал необратимый конец Орды, а
Москва превращалась из
княжества в
царство. Ведь в
XV веке татары были лучшими в
мире спе
циалистами по конному строю и
маневренной войне.
Царь Руси того времени Василий II получил новый контингент слу
живых людей, причем весьма квалифицированных. Пусть эти рубаки
конные стрелки были для русских людей чужими, однако они женились
на русских женщинах, и
их дети и
внуки становились россиянами.
Наряду с
татарами в
великорусский этнос вошли финно-угорские
племена
– реликтовые этносы северной части Русской равнины. Одни
из них, приняв православие, забыли свои былые самоназвания: меря,
мурома, голядь и
заволоцкая чудь. Другие удержали имена своих пред
ков: чуваши, черемисы (мари), вотяки (удмурты), мордва, ижора, вепсы
др., но это не помешало их контактам с
русскими. Они жили в
своих
домах, привычных ландшафтах, и
их общение с
великороссами стано
вилось симбиозом народов.
Тем временем развал Большой Орды продолжался. Примерно в
1438
году
от нее отделились Крымское и
Казанское ханства. Так, с
1380 по 1452 год
Московское княжество стало Россией. Агония Древней Руси закончилась
том же 1453 году, что и
агония Византии. Разница была лишь в
том, что
Константинополь взяли славяне и
пафлогонцы, принявшие взамен право
славия ислам и
сменившие название «ромеи» на «турки». Потомки русичей
сохранили древнее православие и
тем самым свою историческую судьбу».
Наступило историческое время, и
из Золотой Орды на Волге позднее
выделились ханства Крымское, Астраханское и
Казанское. В
XVI веке
Сибирской земле татары, обитавшие по рекам Оби, Иртышу, Тавде, Ин-
гулу, основали свое независимое ханство. Оно позднее, при Иване Гроз-
ном, было завоевано Ермаком. Когда эти татарские ханства потеряли
свою независимость и
подчинились русским, народности, входившие в
состав, не раз поднимали опасные восстания.
Таким образом, татары распадаются на три группы. В
Азиатской, или
Сибирской, группе осели алтайские и
западно-сибирские татары. Кав-
казская группа состоит из смешения тюркских народностей с
монголами
кавказскими народами. Третья группа
– Европейская, к
которой при-
надлежат казанские, астраханские и
крымские татары.
Вообще татары представляли грозную силу, имевшую громадное зна-
чение в
русской истории. Они оказали на государственный, обществен-
ный и
семейный быт России огромное влияние. Не случайно и
в наше
время ученые и
историки говорят: «Поскреби хорошенько любого русско-
го и
нем татарскую кровь».
На историю народов огромное влияние оказало исламское вероиспо-
ведание.
– религия мировая. Появившаяся с
пророком Мухаммедом полто
ры тысячи лет тому назад на территории Саудовской Аравии, она объединя
ет многие народы. Вряд ли кто-нибудь может назвать точное число мусуль
ман, проживающих сегодня на территории России. Ученые, как и
российские
государственные и
мусульманские деятели, сошлись на том, что их никак не
меньше 20 млн человек, примерно 15 процентов от всего населения страны.
Иначе говоря, мусульман в
России больше, чем в
ряде государств, называ
ющих себя исламскими, и
их число приблизительно равно всему населению
самой большой страны Аравийского полуострова
– Саудовской Аравии.
Мусульман, проживающих в
России, можно сгруппировать по геогра-
фическому и
этническому признаку в
четыре группы: Поволжскую (или
татаро-башкирскую), Кавказскую, Среднеазиатскую и
К Поволжской умме относятся самые крупные тюркские народы страны:
татары, башкиры и
казахи. Это сообщество является наиболее моноре-
лигиозным: подавляющее большинство этих мусульман исповедуют сун-
низм ханафитского мазхаба.
К Кавказской умме принадлежат все мусульманские народы Северного
Кавказа, среди которых наиболее крупными являются чеченцы, аварцы,
азербайджанцы, даргинцы, кумыки и
ингуши. Более тридцати относящих-
ся к
ней народов (около 65 процентов) исповедуют суннизм шафиитского
мазхаба, около 30 процентов
– суннизм ханафитского мазхаба.
Среднеазиатскую умму составляют этнические группы, не образующие
районов компактного проживания. В
основном это выходцы из Узбекистана
Таджикистана.
Внешняя умма представляет сообщество арабов, турок, курдов, пер-
сов и
пуштунов.
В России сейчас насчитывается 57 действующих централизованных му
сульманских организаций, в
основном коренных народов России. По про
гнозам ученых, к
середине нынешнего века каждый третий человек в
Рос
сии, нравится нам это или нет, будет мусульманином.
Ислам, вопреки наветам недоброжелателей, никогда не был враждебен Рос
сии. Можно привести слова современного русского писателя Марка Миронова:
«Ислам не враг нам, как его пытаются представить, он нам самый
надежный и
верный друг. И
это доказано историей. А
те миллионы му
сульман, что проживают в
нашей стране и
представляют часть нашего
народа,нашей духовной общности, есть сейчас самое крепкое звено в
нашей
развалившейся духовной цепочке. С
ними мы должны идти рука об руку».
В основе ислама лежит вера во всемогущество Аллаха, почитание
старших, забота о
ближних, милосердие и
социальная справедливость.
Ислам, его учение, изложенное в
главной книге мусульман
– Коране, учит
верующих в
Аллаха следующему:
Нужно любить свой народ и
бояться Всевышнего. Любовь к
народу
побуждает делать добро. А
страх перед Богом, перед Божьим судом
удерживает от греха, от ошибок и
несправедливых действий.
Мусульмане считают, что в
Коране нет важных и
неважных сур, люби
мых и
нелюбимых. Коран один, это послание Аллаха, данное им через про
рока Мухаммеда. Коран надо воспринимать всем сердцем, видеть в
нем
всю Вселенную.
В исламской традиции всегда существовала демократия. В
одном из
хадисов Пророк замечает: «
Моя умма (мусульманская община) не ошиба
ется».
Про себя же он, однако, говорил: «
Я человек и
могу ошибиться,
но умма
– нет».
Этот хадис тесно связан с
ключевым тезисом ислама
«Власть от Бога, власть для Бога и
власть должна приводить людей
Слова
«Моя умма не ошибается»
означают, что каждый человек
общины отвечает перед Богом и
отвечает перед властью. Он таким обра
зом реализует эту власть, участвует во власти. Это и
есть настоящая де
мократия.
Демократия в
исламской традиции
– это система власти, при кото
рой каждый включен в
процесс принятия решений. Исламская шура
(совет)
– это не просто собрание, это, прежде всего,
– консультации
выработка общего мнения. Иначе говоря, постоянный переговорочный
процесс по самым разнообразным проблемам. Общая же точка зрения
должна быть представлена амиру, вождю
– правителю, самому достой
ному человеку, который должен ее реализовать. Представление о
том,
что исламский мир никогда не знал понятия «демократия», в
корне не
верно и
надуманно.
Исламский мир, его неторопливое и
созерцательное существование
под сенью божественных истин, переданных Пророком, все больше при-
влекает людей.
Огромное влияние татары оказали и
на историю Прикамья и, в
ности, Удмуртского края. Археологи считают, что в
раннем железном веке
(VII–III век до н.э.) в
Прикамье была распространена ананьинская культур
но-историческая общность, принадлежащая предкам пермских народов.
По-видимому, тогда начали формироваться пермские и
волжские финны,
предки нынешних удмуртов, коми, мари, мордвы.
Развитие хозяйства привело к
тому, что на этой территории в
III–II ве
-
ке до н.э. сложилось две общности
– Гляденевская на Вычегде, Печоре,
Среднем Прикамье, где проживали пракоми, и
Пьяноборская общ
ность в
Нижнем Прикамье и
в бассейне Вятки, где в
основном жили пра
удмурты.
В VII веке нашей эры в
Нижнем Прикамье из приазовско-прикаспийских
степей появились отряды тюркоязычных булгар. Они заняли освоенные
территории, вытеснив оттуда финно-угров. В
X веке на Нижней Каме и
при
легающем Поволжье было создано государство Волжская Булгария. Оно
сыграло значительную роль в
истории удмуртов, хотя на территории со
временной Удмуртии постоянных булгарских поселений не было.
В сороковые годы XIII века в
Восточную Европу вторглись монгольские
войска, разорившие не только русские земли, но и
Булгарское государ-
ство. Население их бежало на окраины. Волжская Булгария вошла в
со-
став Золотой Орды. Монголы в
1240 году совершили набег на правобе-
режье реки Камы, где проживали удмурты, и
включили их в
состав Арско-
го княжества. Под угрозой монгольского нашествия в
середине XIII века
среднем течении Вятки возникло независимое государство
– Вятская
земля, объединившее как русское, так и
финно-пермское население.
Северные удмурты издревле тяготели к
русскому народу. Русское на
селение в
этом крае начало быстро расти за счет того, что в
XIII веке мно
гие жители Нижегородской, Владимиро-Суздальской земель бежали от
монголо-татарского ига в
глухие вятские леса. Вятская земля становилась
вотчиной нижегородско-суздальских князей и
вскоре вошла в
состав Вели
кого Московского княжества.
Южная же группа удмуртов
– аров, входящих в
Арское княжество,
попала под власть Волжско-Камской Булгарии, еще позднее
– Золотой
Орды и
Казанского ханства, где они были вплоть до падения Казани.
В середине XVI века Русское государство начало борьбу с
Казанским
ханством, началась «Казанская война». Удмурты к
1558 году завершили
процесс присоединения к
Русскому государству. Однако разделение их на
северных и
южных оставалось и
в более поздние времена.
В 1708 году по реформе Петра I север Удмуртии в
составе Хлынов
ского уезда, ныне Кировская область, вошел в
Сибирскую губернию, а
юг
вместе с
Казанским уездом вошел в
Казанскую губернию. Несмотря на
это, в
северо-за
падных волостях население активно русифицировалось,
районах, примыкающих к
Татарии,
– подвергалось воздействию татар
ского языка и
культуры.
Вот на этом стыке двух религий, двух образов жизни, на самой границе
между Удмуртией и
Татарстаном, бог весть каким образом врезавшим-
ся в
тело Удмуртской Республики, рос и
развивался наш татарский род
Губайдуллиных-Заппаровых.
ДЕДОВЫ КОРНИ
Наверное, это у
каждого из нас рано или поздно случается
– человек
начинает искать свои корни, своих прародителей и
пытается создать свое
родословное древо. Как срезанное растение восстанавливает свои корни,
так и
мы, волею времени лишенные информации о
своих предках, пытаем
ся их восстановить. Дело это не только увлекательное и
интересное, оно
еще и
полезное. Ведь изучая историю своей семьи, своих сородичей, ты
узнаешь не только о
конкретных людях, но и
о времени в
целом. Мы знаем
историю по книгам, ее ключевые повороты, о
людях, вершивших судьбы
миллионов. И
очень мало знаем о
судьбах рядовых обывателей, вынесших
все тяготы суровой эпохи. О
том, как они жили, учились, любили и
растили
детей, терпели голод и
холод, переносили трудности войны и
горечь утрат.
Изучая историю своей семьи, узнаешь о
традициях и
легендах, о
куль-
туре быта и
многое другое. А
чувства, которые испытываешь, стоя на
земле, где когда-то был дом твоего прадеда,
– неповторимы. Всем своим
существом ощущаешь, что тебе здесь хорошо и
спокойно. Здесь могилы
твоих предков, здесь твои корни, здесь твоя малая родина.
В нашем роду, за редким исключением, знаменитых родственников не
было. Не имелось ни у
кого из них ни княжеских, ни дворянских званий.
Одно можно твердо сказать, что родословное древо состоит из внешне
неброских, но по-своему прекрасных людских судеб, отличающихся тру-
долюбием, в
которых не было места для бездельников.
Наибольшее впечатление, естественно, оставила наша мама, наш са
мый близкий нам человек. Она была сильным, мудрым и
удивительно
добрым человеком. Она никогда не позволяла себе сказать худое слово
ком бы то ни было. Мама всегда была и
будет оставаться для всех нас,
ее детей, примером в
жизни. Но нам предстояло разобраться, кем были ее
родители, родители нашего отца, словом, найти корни рода.
Изучением родословной нашей семьи по линии деда, чья фамилия нам
досталась, активно занимался наш старший брат Кашфи
– один из самых
умных и
начитанных в
нашей семье, позднее ему помогала сестра Роза, ак
тивно изучали генеалогическое древо семьи наш сын Владимир и
дочь стар
шего брата Кашфи
– гордость нашего рода Венера Кашфиевна. Они делали
запросы в
разные архивы, опрашивали родичей, многое предприняли для
открытия истории семьи. Автор этих строк смог подключиться к
этому свя
щенному делу лишь в
связи с
подготовкой к
публикации настоящей книги.
Большую плодотворную работу по систематизации родственных связей
проделала наша двоюродная сестра София Имамовна Валиахметова. Ей
удалось отыскать и
поименно назвать наших родичей не только по линии
бабушки и
мамы, но
также семей, проживающих в
Омской области, в
Татар
стане и
Удмуртии. Поэтому древо жизни наших семей является коллектив
ным плодом нескольких наиболее озабоченных этим делом родственни
ков
– Кашфи Нургаяновича, Розы Нургаяновны, Венеры Кашфиевны, Вла
димира Растемовича Заппаровых и
Софьи Имамовны Валиахметовой.
Из разных источников выяснилось, что наш род в
течение последних трех
сот лет был тесно связан с
восточной окраиной Татарстана, с
землями, ныне
покрытыми водами Нижнекамского водохранилища. В
описываемое нами
время Мензелинский уезд относился к
Оренбургской губернии. От центра Та
тарстана, древнего города Казани, места эти располагаются более чем в
трех
стах километрах. Гораздо ближе, всего в
сорока километрах, был уездный
город Сарапул на Каме, который в
те годы также был в
составе Оренбургской
губернии. До административного центра этой губернии, города Оренбурга,
более пятисот километров. Поэтому управляли территорией в
первые годы
чиновники Мензелинского уезда, а
позднее
– Сарапульского уездного города.
1800 году эти территории оказались в
ведении Вятского губернаторства.
Итак, в
далекой глухомани, закрывшись с
севера прикамскими лесами
неширокой рекой Крыкмас, на самом юге нынешней Удмуртии, глубоко
врезавшись в
удмуртские земли, но находясь на территории республики
Татарстан на 56-й параллели, тесной стайкой рассыпались шесть татар-
ских деревенек
– Девятерня, Сосново, Старое Сляково, Утяганово, Ка-
дыбаш и
Галеево. В
середине этого многоугольника по воле предков рас-
кинулись дома деревни Касаево, ставшей нам малой родиной. Деревня
эта и
в самом деле связывала дорогами все деревни в
округе. С
севера
двух сторон подходят к
ней дороги из Девятерни и
Старого Сляково,
западной стороны дорога Касаево–Кадыбаш уходила на юг к
берегу ны-
нешнего Нижнекамского водохранилища.
Касаево разместилось на высоком месте. Поля деревни местами на-
ходятся на отметке 134 метра над уровнем моря. Деревня эта красивая,
зеленая, подпираемая внизу прудовищем небольшой речушки, втека
ющей в
речку Кады. Отсюда и
название села Кады-баш
– голова, начало
реки Кады. Здесь сегодня располагается Кадыбашский сельский совет,
котором еще предстоит рассказать.
С севера, запада и
востока поля, земли, как и
территория этих семи
деревень, прикрыты крупными, в
основном, сосновыми лесными масси-
вами, которые создают здесь своеобразный климатический оазис. Влаж-
ный воздух камских просторов и
напоенная летним теплом земля давали
вполне приличный для жизни урожай.
Деревня Касаево имеет богатую и
длинную историю, ей почти пятьсот лет.
В середине ноября 2009 года у
автора этих строк, уже ветерана МВД Уд
муртии, произошла неожиданная встреча с
земляком из Касаево Ильсуром
Эльбрусовичем Ямалиевым, продолжающим служить в
органах внутрен
них дел. Он сообщил, что о
деревне Касаево существует книга Гиззатул
линой и
ее электронный вариант, и, более того, любезно привез этот диск
писями, хранившийся у
его брата.
Оказалось, что даже старожилы не помнят, когда образовалось поселе
ние Касаево. В
архивах Татарии сохранились записи о
том, что название
Касаево упоминается в
бумагах за 1622 год, а
также за 1702 и
за 1785
годы.
Так что деревня эта старинная, со своей многовековой историей, ей сейчас
не менее 488 лет, и
через двенадцать лет, в
2022 году, можно будет уверен
но отметить пятисотлетие этого поселения.
Еще в
те далекие годы, полтысячи лет тому назад, здесь обосновались
татары, пришедшие с
южных кыпчакских степей. Построили себе дере
вянные домики, обработали свободные от леса поля и
сеяли рожь, горох
другие известные к
тому времени культуры.
Здесь с
тех далеких 1500-х годов по мере продвижения татар с
кыпчак-
ских степей и
осел род Губайдуллиных-Яппаровых-Заппаровых. Нельзя
говорить об определенной фамилии нашего рода. Фамилией вновь наро-
дившегося предка в
те годы становилось имя отца человека. При средней
продолжительности жизни в
семьдесят лет здесь народилось и
прожило
свой положенный срок за пятьсот лет семь поколений людей. Элементар-
ный расчет показывает, что при рождении в
каждом поколении в
семье по
четверо детей, а
тогда было так, уже во втором поколении в
роду выросло
16 человек, в
третьем
– 48 человек, в
четвертом
– 192 человека, в
пя-
том
– 768 человек, в
шестом
– 3072 человека, в
седьмом
– 12288 человек.
Таким образом, только по прямой линии в
нашем роду находилось не ме-
нее 16398 родственников, а
вместе с
двоюродными братьями, сестрами
племянниками эта цифра вырастет до ста тысяч человек.
Разные люди появлялись в
роду. Рождались, учились в
медресе и
шко
ле жизни, старательно и
добросовестно трудились, наступало время
– ухо
дили из жизни
– с
постоянной надеждой, что всевышний Аллах заметит их
благопристойную жизнь и
приготовит им за труды на земле на этом свете
достойную жизнь в
ином мире.
Крепким был этот род, сотканный работящими руками и
через столе-
тия дошедший до наших дней. Со всей ответственностью могу заявить,
что за свои семьдесят пять лет жизни и
тридцатилетнюю службу в
уд-
муртской милиции я
не знал и
не слышал ни одной фамилии из касаев-
ских односельчан, каким-нибудь образом опозоривших имя своего отца.
Касаево в
те годы было деревенькой небольшой, может быть, с
полсотни
дворов. Но даже в
годы моего детства, в
конце тридцатых годов двадцатого
века, почти все односельчане были старательными, не ленивыми, умеющи
ми все делать своими руками. А
это
– умение, как и
добротный инструмент
мастера
– топоры, пилы, рубанки, фуганки и
другое нужное в
хозяйстве,
всегда высоко ценилось людьми. Может быть, поэтому почти все татарские
деревни отличаются особой культурой и
порядком, красивой архитектурой
деревенского жилья. В
отличие от многих деревень, в
округе Касаево все
дома были добротными, с
огромными сенями, амбаром, конюшней, своей
банькой, непременно со своим колодцем и
большим земельным участком
на подворье. По словам старожилов, до создания колхозов за тесовым за
бором почти в
каждом хозяйстве было по две-три лошади, по три-четыре
коровы, до двух десятков овец и
много прочей живности.
Это и
– татарский народ очень деятельный, старательный,
большинстве своем духовный и
очень доверчивый.
Из архивов удалось установить, что наш дед был из старинного татар
ского рода, предки которого были религиозными деятелями и
мыслителя
ми, и
народ в
округе их почитал. Очевидно поэтому и
сам дед посвятил
свою жизнь исламу.
Благодаря заботам Венеры Кашфиевны Хайрутдиновой (Заппаровой)
удалось отыскать в
архивах Татарской Республики документы о
жизни и
тельности нашего общего деда по отцу Габдельжаббаре сына Габайдуллы. Из
этих материалов стало известно, что родился Жаппаров (Яппаров) 19 января
1849
года (по старому стилю) в
год Петуха. По восточному гороскопу люди,
появившиеся на свет в
год Петуха, отличаются большим трудолюбием, по
кладистым характером и
домоседством. Они всегда заняты, увлечены своей
работой. Они хотят сделать больше, чем могут, и
берутся за задачи, превыша
ющие их силы. Петух эксцентричен, он хочет, чтобы его заметили. Он думает,
что он всегда прав, и
знает, что делает. Он расточителен, расходует все, что
зарабатывает. Он откровенен, говорит то, что думает. В
нужных случаях Петух
по-настоящему отважен и
храбр. Многие люди находят Петуха интересным.
Нашему читателю, конечно, известно, что кустарники, растения, дере
– тоже живые существа. Об этом люди знали еще в
глубокой древ
ности. Знали и
то, что у
каждого человека есть свое дерево-символ. Опре
деляется это дерево датой рождения человека. Известно много случаев,
когда дерево, посаженное при рождении человека, болело, когда болел он,
засыхало, если человек умирал.
В живой природе ведь все взаимосвязано
– люди, животные, растения.
Флора, окружающая нас, живет своей жизнью, о
которой мы почти ничего
не знаем, но и
жизнь каждого из нас связана с
Те, кто родился с
12 по 24 января, связаны со своим деревом-симво
лом
– вязом. Имея крупную, статную фигуру, эти люди лишены често-
любия. Они открыты, искренне верят в
добро, а
потому сильнее других
переживают разочарование. Таким был наш дед Габдельжаббар (Яппар),
которого даже мне, семидесятипятилетнему, не удалось повидать.
Губайдуллин Габдельжаббар окончил Мензелинскую медресе, в
ревне Элем в
медресе у
ахунди Якуба Мансурова выучился на священ
нослужителя. Двадцать восьмого марта 1873 года в
возрасте 24 лет он
был назначен указным имамом в
деревне Касаево (НА РТ. Ф. 204. Оп.
12.
Доп.
32. Л. 94). Его имя упоминается также в
списках священнослужите
лей ислама
– муллой Касаевской мечети в
1917 году.
Дед женился в
1879 году. Его первой женой стала Фатиха
– дочь Фатхул
лы. В
те времена получали фамилию по имени отца. Поэтому, очевидно, ее
девичья фамилия была Фатхуллина. От совместного брака у
них в
деревне
Касаево родились девять детей:
15 мая 1881 года
– дочь Бибифакия;
16 июня 1883 года
– дочь Накия;
14 февраля 1886 года
– дочь Миннихадича;
11 августа 1888 года
– дочь Минлегайша;
2 декабря 1890 года
– сын Нуржихан;
9 апреля 1893 года
– дочь Сабира;
– сын Габдулла;
19 января 1898 года
– сын Латфулла;
17 ноября 1900 года
– дочь Миннимахвуза.
Все эти сведения взяты из архивных справок.
Через три года после рождения последнего ребенка, в
1903 году первая
жена деда, наша старшая бабушка, Фатиха скончалась. Он прожил с
ней 24
года
воспитал восьмерых детей. Прошло два года. В
1905 году дед, как положено
было мулле по исламским обычаям, женился повторно. На этот раз сосватали
ему дочь муллы Эхмадсадыка из соседней деревни Сляково по имени Бибизяй
наб (Зяйнаб). Деду было в
том году 55
лет, его молодой жене
– двадцать восемь
лет. Она родилась в
деревне Старое Сляково 15 мая 1877 года. От их совмест
ного брака первой родилась 20
августа 1906 года дочь Миннинагима. Вторым
15 января 1908
года родился сын Нурлыгаян (Нургаян). 2 ноября 1909
года ро
дился сын Кашафетдин, четвертым стал сын Минлемансур, родившийся 4 июля
1912 года, пятой уродилась 7 ноября 1914 года дочь Миннехафиза. Сведения об
их рождении также взяты в
Татарском архиве (НА РТ. Ф. 204. Оп. 9,
1. Доп. Д.
32,
27, 144, 17; Ф. 204. Оп. 12. Доп. Д. 32).
Все эти годы большая семья деда проживала в
деревне Касаево, где
него был приход верующих мусульман. Дедушка был муллой в
Касаев
ской мечети, совершил хадж в
Иерусалим и
пользовался в
округе огром
ным авторитетом за богопослушание, простоту общения с
прихожанами
односельчанами. Несмотря на скромность, предписываемую мулле ис
ламом, определенный достаток в
семье, по-видимому, был, потому что
вскоре в
деревне возле мечети на краю кладбища появился у
муллы до
бротный кирпичный дом. Во время коллективизации хозяйств и
гонения на
священнослужителей дом этот у
них новые власти отняли и
приспособили
под сельский клуб. К
тому времени взрослые дети дедовой семьи разъеха
лись или отделились, а
дед вместе с
бабушкой и
нашим отцом перебра
деревянный дом напротив местного кладбища.
«Бабакай», как его называли в
семье, по рассказам нашей мамы, был
добрым, очень мудрым человеком. Видно, по своей воле и
искренним
убеждениям в
вере в
Аллаха, он взвалил на себя это тяжкое бремя
– быть
ответе за совесть, веру, грехи и
благонравие множества односельчан.
Бабушка, «абыкей», как мы ее называли, позднее рассказывала нам, ре
бятишкам, что мужество и
решимость, с
какими он исполнял свои обязан
ности, исходили от его внутреннего религиозного убеждения. Высокий свой
сан он нес с
достоинством. Прихожане называли его «хазретом», вклады
вая в
это название какой-то особый почтенный смысл.
Разумеется, добрые дела творил он не своим могуществом, а
словом и
советом, исполняя свое дело с
душой, без шума и
суеты. Ще-
дрым, наделяющим людей своим милосердием он себя не выставлял.
По свидетельству еще живущих в
деревне старожилов, дед и
в самом
деле был человеком очень высокой духовности. Он пытался достучаться
до сердца каждого, направляя души на достойную и
праведную жизнь. Его
проповеди, чтение Корана сопровождались добрыми примерами из жизни
прихожан-односельчан. Он говорил:
«Мы знаем, что на том свете каждого из нас будут спрашивать за
все, что сотворили мы на земле. Начальники, руководители
– все это
ничто перед лицом Всевышнего. Здесь, на земле, мы можем решать все
коллективно. А
на небе каждый из нас отдельно предстанет перед Все
вышним. Это и
есть личная, индивидуально каждого ответственность
перед Богом.
Старейшины села хотят, чтобы Аллах простил нас за грехи зем
ные, чтобы жизнь у
нас была мирная, праведная и
справедливая.
Всевышнему угодна чистота нравов, духовность, уважение к
пред
стремление в
будущее.
Человеческая жизнь не ограничивается только земным существо
ванием. Мы верим в
продолжение жизни и
по другую сторону смерти.
мы должны прожить земную жизнь достойно и
справедливо, в
добре
любви, в
духовном творчестве, чтобы на небесах мы были приняты
С особой ответственностью он относился к
своим проповедям и
тябре в
дни Рамадана, особого праздника мусульман.
Рамадан
– это особый и
самый важный период для каждого мусуль
манина. В
дни этого месяца верующие должны поститься и
тем самым
проходить школу терпения, стойкости и
выносливости, совершенствова
ния своего нрава и
сдерживания страстей. Соблюдающий пост не только
воздерживается от пищи, воды и
плотских удовольствий в
течение всего
светового дня, но и
прилагает усилия на пути духовного развития, еже
дневно читая Коран.
Рамадан
– месяц благих дел. Мусульмане с
удвоенной силой спешат
творить добро, так как, согласно преданию, именно в
этот месяц Всевыш
ний оценивает его выше, чем в
другое время. В
эти дни поста открывается
благодатная возможность для проявления щедрости. Во время разгове
ния, которое наступает после захода солнца, верующие приглашают друг
друга в
гости, помогают беднякам, сиротам и
немощным. Воздержание от
пищи позволяет человеку узнать, что такое голод, и
в полной мере ощу
тить, насколько важной бывает поддержка для неимущего.
Ведь, как учил своих последователей пророк Мухаммед, если мусуль
манин позаботится о
ближнем, то он получит равную с
ним награду не
ущерб себе, уйдя в
другой мир. Вот почему ислам призывает заботиться
бедных и
нуждающихся членах общины.
Рамадан по праву называют месяцем Корана, то есть месяцем чтения
изучения Священного писания мусульман. Всевышний призывал к
раз
мышлению над смыслами и
мудростью Корана, и
это считается лучше
делать в
дни Рамадана.
Рамадан
– это еще и
уникальная возможность наверстать упущенное,
исправить ошибки, совершенные за прошедший год. Главный смысл поста
этот месяц не в
воздержании от еды и
питья. Всевышний ясно указал:
если человек не может отказаться от зла, насилия, алчности, похоти, раз
дражительности, вероломных мыслей, то ему нет смысла воздерживаться
от еды и
питья, ибо это будет бессмысленным. Как говорил Пророк: «Мно
го таких, которые постятся весь день и
молятся всю ночь, однако уделом
их бывает лишь голод и
бессонница...».
Наш дед-имам пользовался в
округе у
односельчан большим авторите
том. К
нему приходили советоваться по своим жизненным вопросам взрос
лые верующие прихожане и
еще не успевшие поверить в
Аллаха. Его сло
во, слово имама, в
деревне Касаево было уважаемым и
последним.
Революцию 1917 года он, по сведению старожилов, воспринял спокой
но, не призывая прихожан к
борьбе за ту или иную сторону, как нечто ни
спосланное сверху Аллахом.
Между тем многие односельчане приняли в
революционных событиях
активное участие. В
электронном варианте книги Гиззатуллиной о
не Касаево упоминаются около пятнадцати жителей, воевавших за совет
скую власть в
Уфе и
Ульяновске. Среди них названы Гиззатуллин Хормет,
Садиков Минахмет, Шарипов Рашит, Хузин Хажи, Ямалиев Хажи, Яппаров
Габдулла, Ситдиков Ахматзакир, Майдулин Салахи, Нуреев Латып, Наби
уллин Габдулла, Майдуллин Лотфулла, Хисматуллин Гайнулла, Файхутди
нов Фатхетдинн и
другие.
ПЕРВЫЕ ГОДЫ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ
1918 год, наверное, был самым трудным и
тяжелым для российских
народов. К
июню этого года обострение противоречий внутри России при
вело страну к
глубокому расколу. Имущие классы решительно встали на
пути беднейшей части населения из рабочих и
крестьян, пытавшихся взять
власть в
свои руки. Началась полномасштабная Гражданская война. К
лету
1918 года Советская республика была опоясана огненным кольцом фрон
тов. На севере России высадился десант английских и
американских во
йск. Германские войска оккупировали Прибалтику, Белоруссию и
Польшу.
На Дальнем Востоке начали продвигаться вглубь России японцы. В
ри, на Урале и
в Поволжье вспыхнул мятеж чехословацкого корпуса. Его
поддерживали местные выступления бывших белых офицеров. В
августе
вспыхнул Ижевско-Воткинский мятеж. Белогвардейцы захватили Воткинск,
Ижевск, Сарапул и
ряд окрестных сёл и
деревень. В
результате этого на
стыке 2-й и
3-й армий красных возникла крупная вражеская группировка
белогвардейцев. В
ней было около 25 тысяч штыков и
сабель, 25 орудий,
свыше ста пулеметов. Группировка эта глубоко вклинилась между фланга
ми этих армий и
сдерживала их наступление на Урал.
К середине сентября Советская власть от Волги до Тихого океана была
свергнута корпусом чехословаков и
местными белогвардейскими форми-
рованиями. Свергнув Советскую власть, белая рать под командованием
адмирала Колчака развязала небывалый террор и
издевательства над
мирным населением.
В конце 1918 года колчаковцам удалось одержать ряд побед над ча-
стями Красной Армии. Корпус генерала Пепеляева захватил Пермь и
ряд
других городов Западного Урала, намереваясь выйти к
Вятке, на Котлас
соединиться с
белогвардейскими и
англо-американскими войсками на
оккупированном Севере.
Зверские и
бессмысленные расправы были санкционированы самим
адмиралом Колчаком. Произвол, беззаконие и
жестокость белой власти,
расстрелы и
порки, постоянные реквизиции в
пользу армии, разгул пре-
ступности, воровство, жульничество и
взяточничество
– таков был пор-
трет эпохи, такова была действительность тех дней. В
этом признавался
потом американский генерал У.
Гревс, опекавший Верховного правителя
Сибири Александра Колчака: «
Я сомневаюсь, чтобы можно было указать
за последнее десятилетие какую-либо страну в
мире, где бы убийство
могло совершаться с
такой легкостью и
с наименьшей боязнью от
ветственности, как в
Сибири во время правления Колчака...».
И еще он писал:
«Я не ошибусь, если скажу, что в
Восточной Сибири
на каждого человека, убитого большевиками, приходилось сто человек,
убитых антибольшевистскими элементами».
Американские офицеры разведки М.
Сейерс и
Канн в
своей книге
«Тайная война против Советской России» писали: «
Тюрьмы и
концентра
ционные лагеря были набиты до отказа. Сотни русских, осмелившихся
не подчиниться новому диктатору, висели на деревьях и
телеграфных
столбах вдоль Сибирской железной дороги. Многие покоились в
общих
могилах, которые приказывали им самим копать перед тем, как колча
ковские палачи уничтожали их пулеметным огнем. Убийства и
грабежи
стали повседневным явлением».
Такое же происходило и
тогда, когда белогвардейцы захватили Удмур-
тию и
прилегающие к
ней территории Сарапульского, Воткинского, Ела-
бужского и
Малмыжского уездов. В
книге «К 20-летию освобождения Уд-
муртии от колчаковцев», выпущенной в
Ижевске в
1939 году, на с.
подведен итог их «боевых подвигов»:
«Зверства и
грабежи белогвардейщины в
1918–1919 годах на тер
ритории Удмуртии не имели предела. Только по Сарапульскому уезду
белогвардейцами было замучено пытками и
расстреляно 8298 человек,
подвергнуто насилиям 10937 человек, уведено лошадей 21041, уведено
зарезано коров 29079, потреблено мелкого скота 33579 голов, ото
брано хлеба 1 млн 574 тысячи 109 пудов, сожжено зданий 3000, отобрано
телег и
саней 38219 штук».
Произвол и
беззаконие, жестокость белогвардейцев быстро оттолкнули
народ от новоявленных властителей. Ярмо колчаковщины люди не хотели
терпеть, и
потому целыми семьями с
кольем и
дубьем уходили в
партизаны.
Сарапул, ставший городским поселением еще в
1780 году, был важ-
ным административным центром на реке Кама. В
конце XIX и
начале
века Сарапул был уездным городом, в
состав этого уезда входил по-
селок Ижевский завод, а
также Глазовский, Елабужский и
Малмыжский
уезды. Жители этих уездов, в
том числе и
население деревни Касаево,
сполна пережили ужасы того времени.
Эхо этих событий неожиданно откликнулось в
сентябре 2009 года, когда
автор этих строк, подводя итоги своей работы, решил к
своему 75-лет
нему
юбилею выпустить книгу «Честь имею». Среди воспоминаний многих сослу
живцев, с
кем автор вместе служил в
системе МВД Удмуртии, был земляк из
деревни Девятерня, полковник милиции, более двадцати лет прослуживший
должностях начальников Алнашского и
Вавожского райотделов милиции,
Нурмухамат Ахунович Закиров. Готовя свои воспоминания, земляк обратил
ся за помощью к
руководителям Кадыбашского сельского муниципального
образования, куда входит деревня Касаево. Заместитель руководителя ис
полкома Кадыбашского поселения Асия Галимзяновна Мусифулина устано
вила старожил, которые помнят родных юбиляра, и
опросила их.
Старожилы вспомнили добрые поступки деда Яппарова и
совсем оди-
озный его поступок. Они рассказали следующее:
«Когда белогвардейцы, заняв деревню Касаево, начали бесчинство
вать, грабить имущество и
отбирать у
населения скот, духовный лидер
имам Габдельжаббар (Яппар) пошел к
главарю этой банды (иначе их не на
зовешь), пытался усовестить его и
потребовал прекратить бесчинства.
Смелый поступок имама привел белогвардейского офицера в
ярость,
он приказал расстрелять 69-летнего старика. Солдаты с
винтовками
наперевес повели муллу на расстрел к
мосту через речку. Житель деревни
Низам Фарихетдинов, увидев это, быстро оповестил стариков, и
вскоре
все жители деревни выбежали к
этому мосту, встали вместе с
муллой
напротив солдат и
стали просить офицера не расстреливать его. Бе
логвардейский командир не решился воевать со всей деревней и
заменил
расстрел на 30 ударов шомполом. Избили муллу до неузнаваемости».
Это событие укрепило взаимоуважение, взаимопомощь народа и
Яппар-
муллы, который и
после этого долго и
верно служил своим землякам.
Пришло время, и
прогнали колчаковцев-беляков. Только мулла Яппар, по
свидетельству старожилов, стал после этого случая одним из тех, кто ак-
тивно поддерживал советскую власть в
Впрочем этот рассказ необходимо еще раз перепроверять. Дело в
том,
что в
электронной версии истории Касаево автора Гиззатуллиной существу
ет очерк об активном участнике Гражданской войны, нашем дяде Габдулле
Яппарове. По версии этого очерка, Яппаров Габдулла родился в
1896 году
деревне Касаево в
семье муллы, обучался в
школе в
деревне Иж-Буби,
якобы выучился на муллу.
Историю с
колчаковским офицером, якобы произошедшую в
1919
году
селе Касаево, приписывают брату отца Габдулле Яппарову. Из архивных дан
ных нам известно, что в
1896 году у
деда родился сын Габдулла. С
другой сто
роны, мулла в
Касаево был один. Фамилия нашего деда числилась в
списке
имамов в
деревне Касаево за 1917 год. Словом, если удастся, это все надо еще
перепроверять, так как автор этих строк описывает все вышеописанное толь
ко со слов земляков. Яппаров Габдулла стал учителем школы, открывшейся
1918 году, в
Касаевском округе пользовался огромным уважением. Он вместе
другими учителями организовал и
открытие в
деревне первого детского сада.
годах Габдулла Яппаров с
помощью односельчан заготовил брев
на и
в течение двух лет поставил здание и
открыл в
Кадыбаше школу, долгое
время директорствовал в
ней. В
трудные годы с
1938 по 1941 организовал при
школе подсобное хозяйство на десяти гектарах, имел посадки на двух гектарах
земли, три коровы и
другую живность. Организация питания детей в
школе, лет
нем лагере на берегу реки спасла многих в
тяжелые предвоенные и
военные
годы. У
него в
семье родился сын Файзи-абый, впоследствии
– фронтовик, на
многие годы связавший свою жизнь с
нашей семьей.
Умер Габдулла Яппаров после тяжелой операции в
1942 году и
похо-
ронен на Кадыбашском кладбище.
Но вернемся, читатель, к
жизни деревни Касаево в
первые годы совет
ской власти.Огромная беда нагрянула на односельчан в
1921 году. Начав
шийся в
бане по-черному пожар переметнулся на соседние строения, и
ревне сгорели многие дома. Люди были в
это время на покосе, и
немногие
смогли спасти свое хозяйство. Сгорели в
это время и
оба школьных здания.
О свершившейся революции и
событиях, происходящих вначале
столичном Петрограде, а
потом в
Москве, обыватели глубинной дерев-
ни узнавали лишь от случайно заезжавших или возвращающихся к
род-
ным односельчан.
Гражданскую войну с
большими скоплениями войск и
недовольных
людей в
Касаево увидели в
связи с
вышеописанными событиями. Но те-
перь постоянно новые советские комиссары стали наезжать в
Кадыбаш-
скую сторону. Первой заботой их было собрать с
крестьян налоги.
Еще не закончилась в
стране Гражданская война, а
уже с
1920 года
политика «военного коммунизма» начала распространяться на все сферы
хозяйственной и
общественной жизни. Усиливалась централизация всего
аппарата госуправления. Начали создаваться трудовые армии, военизиро
ванные предприятия и
учреждения. Выход из разрухи после Гражданской
войны и
хозяйственного кризиса власти искали в
тотальной военизации.
Между тем весной 1921 года были предприняты первые шаги по внедре
нию рыночных стимулов в
жизни крестьян. 9 августа 1921 года Совнарком,
по предложению В.
И.
Ленина, принял наказ о
проведении в
жизнь новой
экономической политики (НЭП).
Продразверстка была заменена продналогом. Для зажиточных, так на
зываемых кулацких, хозяйств устанавливался самый высокий процент на
лога. Весной этого года были приняты декреты об установлении налога на
хлеб, картофель, яйца, молочные продукты, шерсть, табак и
другое. Всего
было тринадцать различных налогов. Они взимались в
натуральном виде
форме продовольственной разверстки.
Однако скоро эта система была отменена. В
мае 1923 года был вве-
ден единый прямой сельхозналог, который с
1924 года стал взиматься
денежной форме.
НЭП в
деревнях вводился в
обстановке большой засухи. Крестьянские
хозяйства, ослабленные Первой мировой и
Гражданской войнами, экономи
ческой разрухой в
стране и
продразверсткой, не смогли противостоять за
сухе. Летом 1921 года выгорели озимые и
яровые посевы, пересохли паст
бища. Неурожай охватил 25 хлебопроизводящих губерний Поволжья, Дона,
Северного Кавказа и
Украины. Газеты писали, что около 6 миллионов кре
стьянских хозяйств оказались на грани гибели. От голода в
стране началась
вспышка эпидемий тифа, малярии, холеры. Людьми овладела паника, рас
терянность и
безысходность. Многие пытались спастись бегством в
Южные
районы, но погибали в
пути. По дорогам нередко лежали неубранные трупы
людей, погибших от голодной смерти. Старухи на завалинках и
в Касаево
поговаривали, что в
ряде регионов были отмечены случаи людоедства. Не
хватало продовольствия в
городах. Даже в
Казани и
Елабуге остановилась
половина предприятий. Точных данных о
количестве погибших нет, но оно
исчислялось по стране миллионами. Особенно высокой была смертность
среди детей, доходящая до 90 процентов. Хроническое недоедание вызыва
ло у
оставшихся в
живых отставание физического и
умственного развития.
Газеты в
январе 1923 года писали, что численность голодающих
России превысила 10 млн человек. Особенно тяжелое положение было
Поволжье. Так, в
Башкирии в
один из месяцев количество голодающих
составило 735 тыс. человек.
Население питалось жмыхом, лебедой, дубовой корой. С
улиц практи
чески исчезли кошки и
собаки. Тех, кто не погибли от голода, съели люди.
В такой сложнейшей обстановке началась коллективизация сельско-
го хозяйства. Не все поддерживали создание колхозов. Те хозяйства, ко-
торые были побогаче, старались не вступать в
колхозы, пускали разные
нездоровые слухи, вплоть до того, что стращали «объединением в
колхо-
зе женщин и
девушек». Мужички победнее и
те сдавали в
колхозы свою
лошадку, корову, плуг и
другой инвентарь со слезами на глазах. Однако
июля 1925 года в
стране уже было зарегистрировано 22 тысячи колхо-
зов, в
них вошло почти 300 тысяч крестьянских дворов.
В 1926 году погода сложилась для крестьян более благоприятной
урожай был неплохой. Однако сдавали зерно крестьяне государству
большими трудностями.
В 1927 году, несмотря на добрый урожай, хлебозаготовки проходили
еще сложнее, чем в
1926 году. Это объяснялось тем, что цены на сель-
хозпродукты были снижены, тогда как промышленные товары, в
которых
остро нуждалась деревня, оставались дорогими. Поэтому крестьяне не
торопились продавать излишки государству, и
к концу года удалось за-
готовить лишь половину запланированного зерна.
В этих условиях для сохранения взятых высоких темпов индустриали-
зации и
обеспечения потребностей экспорта правительство было вынуж-
дено прибегнуть к
внеэкономическим методам изъятия зерна у
В январе 1928 года стало ясно, что попытка взять хлеб экономически-
ми мерами провалилась, и
против крестьян начались массовые репрес-
сии. Теперь «выкачивать» хлеб по стране разъехались десятки тысяч
специальных уполномоченных. Приезжали в
деревню мужики в
кожаных
куртках и
галифе с
револьверами и
наганами, подвешенными к
портупее.
Они собирали крестьян возле правления колхоза, энергично выступали,
сильно пугали принятой еще в
1926 году статьей 107 Уголовного кодекса,
угрожающей всем отказывающимся продавать хлеб лишением свободы
полной конфискацией имущества. Объявление кулака вне закона при-
вело к
серьезным перекосам по отношению ко всему крестьянству. В
1928 года ситуация в
деревнях резко обострилась. С
одной стороны, рос-
ло озлобление бедняков против зажиточных крестьян. С
другой
– нарас-
тало недовольство властями и
зажиточных крестьян, и
середняков. У
которых зажиточных оставшийся после коллективизации скот, технику,
инвентарь и
имущество конфисковали, а
самих кулаков куда-то увозили.
В газетах 1925–1930 годов шел жаркий спор о
путях улучшения жизни
деревне. Доля крестьянского населения в
России в
начале двадцатого
века составляла почти 85 процентов. После Первой мировой и
Граждан-
ской войн сельское население России не уменьшилось, а
продолжало ра-
сти. Потому задача эта представлялась исторически важной. Но, кроме
того, именно сейчас в
условиях мирового кризиса капитализма двадца-
тых годов на горизонте обозначилась неизбежность новой войны.
Выбор для руководства страны, во главе которой находился Иосиф
Сталин, и
в самом деле был между «либо необходимостью ускоренной
индустриализации России
– либо нас сомнут». Но индустриализация тре-
бует денег на строительство заводов и
фабрик, на закупку оборудования,
на обучение людей. «Заграница», по понятным причинам, новой Совет-
ской власти помогать не собиралась.
Выход виделся в
коллективизации, которая должна была дать средства
на проведение индустриализации страны. Создать в
короткий срок крупную
индустрию в
феодальной стране почти без помощи иностранного капитала
одновременно научить миллионы людей читать, писать и
работать
– та-
кая была поставлена задача. Многим она казалась невыполнимой.
На селе в
России веками сложилась крестьянская община. Большеви-
ки поставили перед собой цель приобщить русскую деревню к
индустри-
альному труду. Привычная крестьянам поземельная община для этого не
годилась, так как она предполагала раздел земли на множество малень-
ких участков и
ведение на них хозяйства отдельными семьями.
В деревне издавна была известна такая форма совместной работы,
как артель. До революции крестьяне объединялись в
артель временно,
когда были свободны от сельхозработ и
подрабатывали промыслом.
Артель, как правило, состоявшая из мужчин, брала какой-нибудь заказ,
выполняла его, а
полученный доход делила между ее членами. В
артели
были отношения взаимопомощи и
взаимообязанности. Артель была одним
из наиболее эффективных видов хозяйствования, в
том числе и
на заводах.
Коллективное хозяйство вовсе не было государственным предприяти
ем, колхоз был сельскохозяйственной артелью. Остановились в
конце кон
цов на том, что колхоз стал постоянной сельскохозяйственной артелью.
Современные реформаторы набросились на Сталина и
обвиняют его во
всех смертных грехах. Главные упреки ему предъявляют в
том, что он, якобы,
был тираном, вверг страну в
жестокие репрессии и
погубил российское кре
стьянство коллективизацией, уничтожил миллионы кулаков, превратив остав
шихся деревенских жителей в
сельскохозяйственных пролетариев. Известно,
что пролетариат отличается от любого другого работника-крестьянина или
ремесленника прежде всего тем, что он лишен своих средств производства
(земли, сельхозинвентаря, лошади, коровы). Между тем колхозники, по Уста
ву, могли иметь в
личной собственности сельскохозяйственный инвентарь,
лошадь, корову, свиней, коз, кроликов, дом, а
также в
личном пользовании
иметь небольшой земельный участок земли от 25 соток до одного гектара.
Получали колхозники оплату за свой труд не ежемесячно, а
в конце
года, после уборки урожая, и
не деньгами, а
натуральным продуктом, как
правило зерном.
Колхоз, по Уставу, создавал неприкосновенный фонд семенного и
кор-
мового зерна, обязан был заботиться об инвалидах, сиротах, стариках,
сам выбирал себе председателя и
на общем собрании принимал реше-
своей экономической жизни и
работе.
Объединение земельных участков в
коллективном хозяйстве позволяло
привлекать технику для ее обработки и
механизировать труд колхозника.
Словом, обвинение Сталина в
гибели крестьянства
– явно абсурдное
утверждение.
Было бы правильно поставить вопрос о
том, что Сталин не погубил
российское крестьянство, а
наоборот, спас его, сохранив крестьянство
новом виде колхозного и
дав возможность перейти на селе на механи-
зированные методы работы.
Как теперь известно читателю, истинным сокрушителем крестьянства
стал первый президент России, сильно увлекающийся выпивкой, Б.
цин, фактически уничтоживший коллективные хозяйства. Колхозная си
стема на селе была представлена как нерентабельная, «неправильная»,
«тоталитарная» форма хозяйства в
противоположность «цивилизован
ной» фермерской. Завершило процесс законодательство, разрешающее
куплю-продажу земли. И
действительно, при разрушении крестьянской об
щины началось сосредоточение земли в
руках одних и
обезземеливание
других, появились сельские буржуа-фермеры.
Однако за двадцать лет капиталистических отношений в
России слой
зажиточных фермеров, кормящих всю страну, так и
не сложился. Деревня
без колхозов погрузилась в
деградацию и
вымирание. Закрываются школы
детские сады, медицинские и
аптечные пункты, библиотеки и
клубы. С
пу
стыми глазницами стоят многие животноводческие фермы
– скот порезали
продали. И только в ряде регионов, в числе которых и Удмуртия, руковод
ство республики понимает и успешно решает проблемы селян. Большинство
же жителей маленьких городов, поселков живут очень тяжело, бедно. Когда-
то дедушка Ленин зажег в
каждой советской деревне «лампочку Ильича»,
дяденька Чубайс всячески старался ее погасить. Теперь кучка олигархов
присвоила и
разворовала все, что построил сообща весь российский народ,
жируют на зарубежных курортах.
СЕМЬЯ
КАСАЕВО
В такой обстановке в
апреле 1928 года имам Габдельжаббар решил же
нить своего двадцатилетнего сына Нургаяна. Уважаемый в
селе имам оже
нил, как у
нас в
деревне тогда говорили, зрячим сделал, своего среднего
сына. Через полтора года, в
1930 году, наш дед скончался в
возрасте 80 лет.
В стране еще раньше начала активно проводиться политика государ-
ственного поощрения воинствующего атеизма и
всяческого ущемления
верующих. Храмы и
мечети, равно как и
священнослужители и
имамы, об-
лагались высоким подоходным налогом. Сами активные служители церк-
ви и
мечетей нередко по навету отправлялись в
места не столь отдален-
ные. В
социальном плане лучше было считаться кулаком, кого называли
злейшим врагом Советской власти, чем муллой, священнослужителем.
Так что смерть восьмидесятилетнего муллы спасла его от тюрьмы, как
ни парадоксально это звучало.
Этого надо было ожидать. По воспоминаниям старожилов, вся деревня
приходила в
дом муллы сепарировать молоко, заодно народ делился своими
радостями и
заботами, обсуждал текущие события в
деревне. С
помощью до
брых советов деда народ находил ответы на интересующие его вопросы. Оче
видно, за это и
решили власти муллу наказать и
том же году в
Елабужскую
тюрьму, арестовав, увезли нашу набожную бабушку Зяйнаб как жену муллы.
Не найдя в
ее праведной жизни никаких предосудительных поступков и
пре
грешений, ее через девять месяцев все же выпустили на свободу, даже не
извинившись. Бабушка вернулась в
семью своего старшего сына Нургаяна,
нашего будущего отца, напуганной своим арестом на всю оставшуюся жизнь.
К глубокому сожалению, нам не довелось узнать дела нашего деда при
его жизни. О
них нам в
детстве вскользь рассказывали бабушка Зяйнаб
наша мама. Бабушка и
сама была страсть как набожная. Утром, в
обед
вечером она перебирала в
руках бусинки своих деревянных четок и
тала молитвы, разговаривая с
Аллахом лишь одними губами, шепотом, не
произнося ни одного слова. Любое дело она начинала со слов молитвы:
Ля иляха ильалла, Мухаммад Расулулла...
К молитве приучала и
нас, детей. И
хотя слова эти были для нас совсем
непонятными, но в
душе и
в памяти они откладывались, ибо прививали
богобоязненность за дурные поступки. И
даже сейчас, через семьдесят
лишним лет, они припоминаются, когда начинаешь новое ответственное
дело, и
вспоминается «абыкей», склонившаяся на коврике на коленях,
упрашивающая Бога, чтобы дал он нам удачу в
делах. Ведь и
счастливое,
несчастливое детство наше еще долгие-долгие годы следует за нами, так
живет в
душе, не уходит.
Километрах в
трех от деревни Касаево на берегу реки Крыкмас до сих пор
стоит деревня с
красивым названием Норат, в
переводе на русский язык она
означает «Сосна», поэтому на нынешних геодезических картах эта деревня
так и
называется
– «Сосново». В
этом ауле проживала крепкая крестьянская
семья Валиахметовых, в
которой рос старший сын Имамутдин и
было на вы
данье три дочери
– старшая Сара, средняя Майсурур и
младшая Нажиба.
Красивых девушек и
в своем ауле Касаево хватало, но наш будущий
отец высмотрел свою любовь в
ауле Норат, а
может быть, так решил наш
дедушка. В
наших аулах свадьбу сначала играют в
доме невесты. И
только
позднее, в
самую красивую пору, на лошадях впристяжку, с
колокольчика
ми и
разноцветными ленточками, везут невесту в
дом жениха. Так, весной
1928 года в
дом деревенского имама Жаббара (Яппара) в
Касаево привез
ли из соседнего села среднюю дочку Валиахмата
– девятнадцатилетнюю
Майсурур. Она родилась 3 июня 1909 года. И, как рассказывала нам позд
нее сама мама, хотя непривычно было ей в
первые месяцы находиться
на глазах мудрого мужниного отца и
прятала она свое лицо, но полюби
лась она и
свекру, и
свекрови быстро. Воспитанная в
дружной отцовской
семье среди любимых сестер в
духе скромности и
сдержанности, средняя
дочка была любимой всеми в
семье. Да и
отец с
мамой ее очень любили
всячес
ки нежили, как и
других дочерей.
Ее нельзя было не полюбить. Хрупкого телосложения, с
красивым восточ
ным лицом, добрая к
людям, она весело и
открыто смотрела в
жизнь. Во всем
ее облике было что-то таинственное
– и
в лице ее, и
в стати
– поступи, и
во
взгляде, и
даже в
голосе. Словно она не здешним воздухом дышала и
другую
воду, из лучших источников, пила. Была в
ней какая-то мягкая нежность и
брота. Отец при регистрации брака решил укоротить имя деда и
назвал свою
фамилию Яппаров Нургаян Яппарович, записавшись впоследствии Заппаро
вым. Неизвестно почему, но при регистрации брака мама оставила себе свою
девичью фамилию Валиахметова, с
прожила всю жизнь.
Отец наш, Нургаян Яппарович, по восточному гороскопу родился в
год Обе
зьяны. Обезьяна по натуре очень подвижна. Японцы считают, что в
год Обе
зьяны рождаются люди, которых можно назвать «беспорядочными» гениями.
Умные, способные к
делам большого размаха, они великолепные работники
во всех областях, требующих ума и
сообразительности. Обезьяна способна
решать самые трудные задачи с
удивительной быстротой. Обезьян любят,
хвалят за их умение, талант и
гибкость. Эта страстная и
силь
ная натура может
во всем добиться успеха, если занимается делом, которое ей нравится.
И в
самом деле, отец наш был человеком одновременно и
деятельным,
компанейским, был веселым, мог интересно рассказать какой-нибудь случай
из жизни, развлечь людей, хорошо играл на татарской гармошке, так называе
мом «аргане». Был он большой выдумщик и
организатор какого-нибудь нового
дела. Вспоминается эпизод из детства, который произошел у
нас на глазах.
Очевидно, из рассказов односельчан отец узнал, что якобы на мест-
ном деревенском кладбище в
могилах бывших богачей находятся спря-
танные там драгоценности. Он тут же собрал компанию из трех мужчин,
все они, взяв с
собой лопаты, веревки и
даже небольшую лесенку, не-
сколько вечеров уходили на кладбище. Как помнится, ничего они там не
находили, но после этого тягостного занятия возвращались к
нам домой
дружно выпивали. Не помогало даже ворчание бабушки и
матери, на
следующий вечер все повторялось сначала.
Человеком он был решительным. Узнав о
несправедливости, свер-
шенной кем-то из мужчин-односельчан, он непременно шел разбираться
обидчиком и
проучить его. До драки не доходило, но крепких слов тому
обидчику доставалось немало.
Между тем жизнь в
деревне шла своим неспешным ходом. Все разговоры
по вечерам в
семье шли вокруг вопроса о
коллективизации. Редкие газеты,
приходящие в
деревню, также настойчиво призывали вступать в
колхозы.
В мае 1929 года состоялся 14-й Всероссийский съезд Советов. Он ут
вердил первый пятилетний план развития народного хозяйства на 1929–
гг. Страна начинала делать первый рывок в
индустриализацию. В
этом
же году начинался важный этап. В
связи с
отставанием сельского хозяйства
от темпов развития промышленности надо было разработать и
осваивать
новый вид хозяйствования. Мелкие единоличные крестьянские хозяйства
не имели возможности покупать нужную сельхозтехнику и
удобрения, не
хватало семян и
инвентаря. Надо было объединить их в
крупные коллек
тивные хозяйства. Начиналось создание колхозов и
совхозов. Коллективи
зация проходила повсеместно в
острейшей классовой борьбе. Богатое ку
лачество не хотело отдавать «голытьбе» коней, технику, сельхозинвентарь.
Кулаки прятали и
гноили хлеб, травили колхозный скот, запугивали народ.
В конце этого 1929 года появились хвалебные статьи о
пятидесятиле-
тии вождя страны Иосифа Виссарионовича Сталина, именуя его теперь,
уже в
открытую, вождем мирового пролетариата. В
эти же дни на про-
ходившей Первой Всесоюзной конференции аграрников-марксистов сам
Сталин объявил о
начале «сплошной коллективизации» и
переходе от
ограничения кулачества к
его ликвидации «как класса».
В том году коллективизация дошла и
до Касаево. Вначале всего семь
крестьянских хозяйств, в
основном из бедняков и
содействующих новой
власти, объединились в
колхоз, назвав его «Байрак». Было много и
таких,
которые не хотели объединяться и
вступать в
колхоз, даже бумагу в
зань писали и
нарочного туда посылали. Однако делегат вернулся оттуда
растерянным и
с явно отрицательным ответом.
Местные власти, как всегда, проявили непомерную ретивость при объе
динении в
колхозы. В
газетах того времени сообщалось, что на территории
Татарии крестьянские хозяйства активно поддержали коллективизацию.
Так, число колхозов в
Татарской Республике за десять дней
– с
20 января
по 1 февраля 1930 года
– выросло с
3,6 процента хозяйств до 42,2 процента
от общего их количества.
А с
конца января этого года в
Красноборском районе, как и
в других ре
гионах страны, появилась «чрезвычайная тройка» с
правом применять к
ку
лакам судебные полномочия. Насильственная коллективизация и
массовое
раскулачивание вызвали растущее сопротивление крестьянства. И
ревнях Кадыбашского сельсовета проявлялись факты отказа от выполне
ния плана хлебозаготовок, невыхода на работу, массового забоя скота за
житочными хозяйствами, хотя крестьяне больше врага боялись комиссаров
кожаных тужурках.
По-видимому, это обстоятельство сильно беспокоило и
власти. В
марте
1930 года газеты сообщили о
выходе постановления ЦК ВКП(б) о
переги
бах при создании колхозов, которым предписывалось прекратить практику
принудительной коллективизации и
обобществления жилых построек, мел
кого скота и
птицы. Власти потребовали проверить списки раскулаченных
лишенных избирательных прав, прекратить закрытие церквей и
мечетей,
проводимые в
административном порядке.
После этого число членов колхоза «Байрак» с
каждым годом стало уве
личиваться. Уже в
1931 году колхоз начал становиться на ноги и
деревня
стала жить лучше. В
1932 году здесь появился первый трактор. Первой
трактористкой на нем работала после одиннадцатидневной учебы в
ково и
Исенбаево Фахринур Хужина. Именно она, освоив технику, под удив
ленные и
восхищенные взгляды сельчан обрабатывала Касаевские и
сновские поля.
1931 и
1932 годы неурожайными не назовешь. Оба этих года в
стране
собирали по 70–67 млн тонн зерна. Тем не менее уже весной 1932
года в
от
дельных районах ощущалась острая нехватка продовольствия, а
осенью
начался голод, принявший к
зиме массовый характер. Сельские исполни
тели в
деревнях изымали на хлебозаготовки практически весь урожай, не
оставляя ничего для внутреннего потребления. Насильственное обобщест
вление скота привело к
резкому сокращению его поголовья в
результате
массового забоя. В
августе 1932 года был принят знаменитый «закон о
ко
лосках». Он вводил решительные карательные санкции за хищения желез
нодорожных грузов, имущества предприятий и
колхозов. Уже в
1932
году
ряде мест начались «голодные» бунты. В
связи с
тем, что у
крестьян от
бирали практически все, изымали последних коров, люди голодали, пита
лись подножным кормом. В
деревнях Красноборского района до голодных
бунтов не доходило. Но жить и
в 1933 году, и
последующие годы в
не было по-прежнему трудно, хотя еще в
январе 1933 года власти приняли
постановление об обязательной поставке зерна и
картофеля государству
по твердым ценам.
Голодные годы систематически выпадали на долю и
царской России.
непонятной цикличностью они повторялись через каждые 12–13 лет.
Исход этих бедствий был всегда трагичным
– люди от голода умирали
Не менее трагичной оказалась ситуация в
государстве рабочих и
стьян на рубеже двадцатых–тридцатых годов. Перед страной еще до это-
го со всей остротой встал вопрос
– или надолго оставаться с
лапотным
наследством династии Романовых, или сделать рывок путем индустриа-
лизации. Руководитель партии большевиков Иосиф Сталин предложил
пробежать за 10–15 лет тот путь, для которого иным странам понадоби-
лось бы 100–150 лет. Иначе нельзя
– сомнут.
Сталин был гениальным стратегом, он отчетливо понимал: сейчас
страны капитализма погрязли и
барахтаются в
пучине крупнейшего миро-
вого кризиса и
Великой депрессии. Но завтра, придя в
чувство, они любой
ценой попытаются довершить то, что они не смогли сделать в
годы Граж-
данской войны
– стереть Россию с
политической карты мира.
Беда подстерегла страну, когда ее экономика была на взлете, когда
триумфом финишировала первая пятилетка индустриализации. Масшта
бы засухи и
недорода были огромными, охватили Украину, Центрально-
Черноземную часть России, Поволжье, Северный Кавказ, Казахстан, За
падную Сибирь. Объем валового сбора зерна уменьшился в
полтора раза,
госзакупки хлеба
– вдвое. Голод стучался в
двери более ста миллионов
человек, преимущественно жителей сельской местности.
Сказалось и
отсутствие техники на полях, и
особенно стремление ру
ководителей форсировать темпы коллективизации без учета частнособ
ственнической психологии крестьян. Этим умело воспользовалось кула
чество и
часть подпавших под его влияние середняков. Поддавшись на
кулацкую антиколхозную агитацию, они предпочитали припрятывать зерно
прошлогодних урожаев и
гноить его в
земле, нежели продавать его госу
дарству. Крестьяне в
огромных масштабах вырезали поголовье крупного
рогатого скота.
Зима и
весна 1933 года действительно была трагической, голодали це
лыми семьями и
даже районами. В
тех населенных пунктах, как это случи
лось в
селе Касаево, где большинство крестьян к
тому времени связали
свою судьбу с
коллективным хозяйством, потери от голода были значитель
но меньшими. Руководители хозяйства не торопились выгребать все зерно
из закромов, помогали людям продуктами и
организованно провели сев.
Благодаря этому летом 1933 года был выращен отменный урожай.
В 1934 году в
стране были подведены итоги первой пятилетки. За пять
лет было построено и
вступило в
строй более полутора тысяч крупных пред
приятий. В
этих результатах были скромные труды и
наших односельчан.
ТРУДАРМИЯ
Но всего этого отцу пережить и
испытать не довелось, так как еще 1
тября 1930 года его мобилизовали на военную службу в
трудовое опол
чение. Как говорилось выше, в
те годы лучше было считаться кулаком,
чем жить в
семье священнослужителя. Взрослые члены семьи имамов не
только не имели права служить в
Красной Армии, но не могли участвовать
собраниях, не имели права голоса на выборах, даже в
образовании их
ограничивали. Так отец оказался пораженным в
правах, «пораженцем»,
лишенцем и
попал вместо Красной Армии в
трудовую.
Создание в
1920 году трудовых армий, названных позднее трудовым
ополчением, имело целью, не сокращая армию в
целом, использовать не
которые ее соединения и
части в
народном хозяйстве. Трудармия привле
калась в
основном и в
первую очередь к
заготовке продовольствия и
фу
ража на основе выполнения продразверсток, заготовке дров, обеспечению
выполнения населением трудовой, гужевой и
других повинностей, участию
строительных и
других хозяйственных работах.
Готовя к
изданию эту книгу, а
материалы для нее собирали все род
ственники, сестра Роза Нургаяновна неожиданно для себя получила от
Венеры Кашфиевны сохранившуюся у
отца карманную записную книжку
деда, где он подробно, по датам, расписывал, где и
на каких работах они
работали во время службы в
трудовом ополчении.
Из записной книжки отца:
1 октября 1930 года призвали на военную службу в
трудовое ополчение;
с 20 октября до 20 ноября работали в
пристани Тихая гора в
бужском районе Тат. АССР;
23 ноября 1930 года вызвали в
Красный бор в
военкомат и
24 нояб
ря отправили в
город Елабуга, оттуда маршем направили в
Казань,
куда прибыли 30 ноября;
1 декабря 1930 года всю группу новобранцев отправили на завод
«Красный металлист». Здесь до 23 декабря работали на плотницких
работах;
23 декабря вся рота была отправлена на железнодорожную стан
цию Васильево. Здесь до 15 января 1931 года занимались лесозаготов
погрузкой бревен и
пиломатериалов.
В записной книжке отца был приведен список трудармейцев его от-
деления. В
нем значились:
1. Адгамов Исхак;
2. Бикчурин Касим;
3. Батыршин Фалих Гарифович;
4. Исхаков Салех;
5. Вильданов Абдулла;
6. Шигабутдинов Касим;
7. Гайфуллин Закир;
8. Хабибуллин Нурулла;
9. Мубаракшин Зарип;
10. Галимов Гафур;
11. Сагдешов Абдулхак;
13. Муртазин Аглан;
14. Мухаметянов Касим;
15. Курбанов Магарис;
16. Яппаров Нургаян.
По-видимому, политико-воспитательная работа в
строительном батальо
не была поставлена серьезно. В
отцовской записной книжке, очевидно, под
диктовку, записано десять вопросов и
напротив них продиктован ответ.
1. Какие государства являются западными соседями СССР?
Ответ: Соседями с
запада у
нас являются капиталистические госу
дарства
– Польша, Румыния, Эстония и
т.д.
состоянии ли государства вместе воевать против СССР?
Ответ: Они живут с
нами рядом, поэтому они не захотят воевать
СССР.
3. Какие партии есть в
капиталистических государствах?
Ответ: В
этих государствах много партий. Например
– социали
сты, демократы, фашисты и
тайно ведут свою работу коммунисты.
4. Что происходит в
капиталистических государствах?
Ответ: В
этих государствах большой кризис.
5. Что такое кризис? Какая разница между капиталистическими го
сударствами и
Ответ: У
них кризис перепроизводства, а
мы в
СССР строим ги
гантские заводы и
фабрики. Поэтому у
нас не может быть кризисов
перепроизводства.
Словом, политкоммисары, видимо, добротно занимались своей рабо-
той. Потому что в
записной книжке вдруг появляется запись:
«Да здрав
ствует вождь и
организатор Красной Армии!».
Скорее всего, автор
предполагал этим вождем и
организатором Иосифа Сталина. Тут же сло-
ва песни о
Конной армии Буденного:
С неба полуденного
Жара не подступи,
Конная Буденного
Раскинулась в
В помещичьем дому,
В пороховом дыму.
Будет белым помниться,
Как травы шелестят,
Когда несется конница
Рабочих и
крестьян.
В записной книжке отца много записей его товарищей по службе. Ар-
сений Семенович Маркин писал ему в
ней 10 июня 1932 года:
«Товарищу Яппарову, другу по службе в
тыловом ополчении в
Вели
Напишу на память свои пожелания.
Живи, никогда не унывай, не век же тебе быть лишенцем. У
вас дела
молодые. Это все проходит.
Писал гражданин села Акинфеево Первомайского района Тат. АССР
Арсений Семенович Маркин
1932 год, 10 июня».
Вопрос о
поражении в
правах как сына священнослужителя, по-види
мому, очень беспокоил отца
– ведь он продолжал оставаться лишенцем.
Еще 3 июля 1931 года ЦИК страны принял постановление «О порядке
восстановления в
гражданских правах бывших кулаков по истечении пяти
лет со дня их выселения». Но это постановление не распространялось на
нашего отца потому, что он был сыном священнослужителя
– муллы.
В этой же записной книжке остался черновик его заявления по этому
поводу:
Прокурору Татарской АССР
от гражданина деревни Касаево
Красноборского района ТАССР
Яппарова Нургаяна
заявление.
Мною 31 марта 1932 года было подано заявление в
Тат. ЦИК о
вос
становлении права голоса (гражданства) и
я неоднократно посылал
запросы. 27 июля с.г. послал дополнительное заявление и
до сего вре
мени не получил никакого результата. А
потому прошу Вас оказать
моем ходатайстве.
Проситель Яппаров.
20 августа 1932 года.
Далее записи в
книжке отца прерываются и
начинаются через не-
сколько страниц, на которых сделаны отметки о
выработке и
отгрузке про-
дукции бригадой. Очевидно, отец был в
своем взводе либо командиром
отделения, либо бригадиром на работах.
Вновь начинаются записи на странице 18-й. Отец оставляет для нас,
потомков, запись о
том, что:
Первое отделение 2-го взвода 1-й роты 5-го батальона работало
на земляных работах. Утром 14 июня 1932 года батальон погрузился
Великих Луках на товарно-пассажирский поезд номер 100 и
в 16 часов
следующего дня прибыл на Ржевский вокзал».
Здесь батальон работал на
постройке стандартных домов для народного комиссариата путей сообще
ния (НКПС). Жили в
палатках по двадцать человек в
каждой. Через три дня
обустройства, 17 июня, начали работать на плотницких работах. 12 сентя
бря 1932 года семьдесят пять человек были отправлены на строи
тельство
Дальневосточной железной дороги.
Отец остался со своим отделением в
Москве на строительстве 3-го
участка НКПС, продолжая жить в
палатках в
надежде, что скоро их по
селят в
деревянные бараки. Однако в
бараки их не переселили. Вместо
этого 9
декабря 1932 года погрузили в
вагоны и
повезли в
Белоруссию.
14 декаб
ря они выгрузились в
городе Могилёве и
приступили к
плотниц
ким работам на строительстве военного городка. Далее в
книжке следу
ют записи от сослуживцев за ноябрь–декабрь 1932 года, в
которых они
называют свои домашние адреса. Из этих записей выясняется, что весь
строительный батальон был вывезен в
Белоруссию на строительство во
енного городка. Здесь он работал вместе с
Ефимом Ульяновым, Иваном
Ильичом Кириченко из Старооскольского района, Иваном Мироновичем
Поповым из хутора Осиновского Нижневолжского края, Гурием Алексан
дровичем Ивановым.
В записной книжке есть также запись о
том, что 15 января 1933 года
отец вновь отправил ходатайство о
восстановлении права гражданства.
Ответа на это письмо он также не получил.
17 января 1933 года батальон вновь погрузили и
отправили в
город
Брянск. Однако уже 18 января этого года кончался срок его службы в
тру-
довом ополчении и
отца демобилизовали. Через четыре дня, 24 января
1933 года, он вернулся в
деревню Касаево. Дома его ждали мать, жена
четырехлетний сын Кашфи.
К этому времени колхоз окреп, обзавелся техникой. Но основные транс
портные работы выполнялись на лошадях. Отец устроился в
колхозе ко
новозчиком. Между тем и
семья стала пополняться. 13 октября 1934
го
да
родился автор этих строк, еще через три года 8 октября 1937 года родилась
наша общая любимица сестренка Роза, а
20 сентября 1940 года появился
на свет младший брат Анвар.
Из заметок отца в
записной книжке видно, что вскоре его в
колхозе
«Байрак» назначили бригадиром или десятником, потом следуют подроб-
ные записи о
выработке продукции и
ее перевозке. В
эти годы он регуляр-
но выезжал на своей подводе и
в Сарапул, и
в Красный бор, и
в Мензе-
чем также следуют записи за каждый день.
В 1936 году в
стране снова случился голод. Первый председатель кол
хоза «Байрак» Гыйлаж Садыйков зимой того года вынужден был, собрав
всех мужиков и
колхозных лошадей, уехать на заработки в
Сарапул. За
счет этого удалось получить небольшие деньги, а
главное
– сохранить кон
ский состав. К
весне все вернулись обратно на посевную. Урожай в
том
году выдался хороший, колхоз снова встал на ноги, даже купил свою пер
вую грузовую автомашину. Теперь все три бригады колхозников были за
няты выращиванием ржи, ячменя, гороха, овощных культур.
В 1938–1940 годы хозяйство все более крепло. Завели в
деревне свою
пекарню, кузницу, работала пилорама, для детей организовали в
бывшего кулака свои детские ясли. После войны в
этом доме обоснова-
лась колхозная контора.
К 1941 году в
деревне Касаево было около ста пятидесяти дворов. Ка
залось, жизнь в
колхозе «Байрак» из года в
год улучшается. В
деревянном
дедовском доме, возле старого кладбища, все уже обустроено, знай рабо
тай да работай. Но жизнь все равно оставалась унылой и
безра
Мать с
отцом с
утра до вечера, как и
все односельчане, работали
колхозе за трудодни, по которым к
осени в
сенях появлялось несколь-
ко мешков зерна и
муки, да с
собственного огорода собирали в
яму по
двенадцать-пятнадцать мешков картофеля, всего этого хватало на зиму.
Радовали дети, которые днем оставались в
доме на попечении крот-
кой и
тихой бабушки Зяйнаб. Кашфи учился в
местной татарской школе
четвертом классе, хотя русскому языку здесь не обучали. Автору этих
строк Растему было в
ту пору всего шесть лет, и
занятий у
него, кроме
как погонять во дворе теленка и
овец, да еще играть с
собачкой, не было.
Сестренке Розе шел всего четвертый год, а
младший братишка Анвар со-
всем недавно народился, ему шел второй месяц.
В детстве сильно беспокоило всех взрослых здоровье Розочки. Она
вечно прихватывала какие-то болячки, и
вся семья кружилась вокруг нее,
стремясь скорее вылечить.
В первый раз она чуть не умерла, когда ей была всего неделя от роду.
Со слов матери, все тело девочки покрылось вдруг гнойными пузырьками.
Деревенская бабка-татарка, увидев ее и
осмотрев, вынесла свой приговор:
Майсурур, ты уж сильно не переживай, этот ребенок у
тебя не вы-
живет, не судьба, видно.
Известно, в
деревне Касаево в
ту пору детей было много, а
медиков
округе не сыскать. Решили, что Аллах так определил, и, казалось, сми-
этой мыслью.
Однако жизнь продолжалась. Однажды отец с
матерью поехали по
каким-то своим делам в
деревню Сосново и
не решились оставлять дочку
бабушкой, взяли ее с
собой. Проезжали возле деревенского кладбища,
вдруг дочка застонала. Отец, услышав ее, промолвил:
, не стони, скоро мы тебя сюда привезем.
Уж какой он был крепкий характером, но тут даже у
него слезы навер-
нулись на глаза. Однако она все же выжила на радость всей семьи. По-
том обнаружили, что прилипла к
Розе какая-то черная оспа. И
лечили ее
бабки своими крестьянскими методами
– травами отпаивали, настоями
Ладно, ладно, дочка (тат.).
отмывали, и
вновь вылечилась она. Только на теле на всю жизнь оста-
лись выщербленные ямки от оспин.
Ей не было и
годика, когда она однажды потерялась. Обнаружив ее
отсутствие дома, мама и
бабушка с
ног сбились, ищут
– нигде не могут
найти. Бабушка, сказать откровенно, отца побаивалась. Ищут они вместе
мамой внучку, а
бабушка через два слова на третье причитает:
, не найдем мы Розочку, убьет нас отец!
Мама, конечно, и
сама всполошилась, но, зная, что у
свекрови боль-
ное сердце, успокаивала
Ярый, анкай, куркытма
, авось не убьет...
После долгих поисков нашли Розу в
сенях дома. Сени эти темные, в
них
не было даже подслеповатого окошка. Роза и
заползла туда, ходить еще не
умела. Обнаружила там чугунок, в
котором был налит керосин для хозяй
ственных дел. На крышке чугунка стояла какая-то пустая консервная бан
ка. Девочка, видно, пить сильно захотела и, столкнув крышку, зачерпнула
банкой и
сделала несколько глотков керосина. То ли от запаха его, то ли
керосин подействовал, только заснула она тут же, возле чугунка. Нашли ее
только к
вечеру, чего-то там поделали с
ней и
уложили ее в
зыбку
– детскую
качель. Тут подъехал на своей арбе отец. Рассказали откровенно ему, что
напилась дочь керосина. Отец слушал их, аж лицом побелел.
Конечно, никакой больницы и
даже медицинского пункта в
деревне не
было. Отец, подойдя к
зыбке, висящей на потолочной матице, погладил
дочку и
говорит:
Ладно, жена, возьми ее из зыбки, положи рядом с
нами, умрет, так
возле нас...
Мама все же догадалась, что надо напоить дочку молоком. Ночью все
всполошились от того, что Розу стало рвать. Молоко и
вместе с
ним керо-
син залили перину и
пуховую подушку. Все в
доме пропахло керосином.
утру Розе полегчало.
Это ведь беда, когда в
деревне нет элементарного медицинского пункта,
особенно когда такое происходит с
детьми.
Может быть, и
эти события подхлестнули отца к
переезду в
город.
деревнях в
те годы жителям паспортов не выдавали, поэтому о
выезде
на проживание в
город даже подумать нельзя было.
– дочь, дочка (тат.).
Ладно, ладно, мама, не пугай (тат.).
ДУЛЕСОВО
Отец был человеком решительным и
зимой сорокового года, в
поисках
лучшей жизни, нашел работу в
Сарапуле в
местной конторе «Заготживсы
рье». Вскоре он получил здесь лошадку, телегу, сбрую и
начал разъезжать
по деревням, заготавливая за деньги или в
обмен на товары шкуры бычков,
коров, свиней и
овец. Руководители «Заготконторы» для начала выделили
ему в
Сарапуле комнату в
здании конторы по улице Красного спорта, где
семья прожила до лета сорокового года. Летом этого года было решено
переселиться всей семьей в
деревню Дулесово, где отец подыскал сдавае
мую в
аренду комнату в
деревянном доме у местного колхозника.
Так с
насиженного гнезда, где жили в
родном колхозе хоть и
не в
статке, но в
уважении односельчан, в
одночасье и
вспорхнули. Приехали
русскую деревню, не зная ни одного слова по-русски. Отец мало-помалу,
общаясь с
людьми, быстро освоился и
осилил кое-какие фразы. Осталь
ные же приехавшие объяснялись с
соседками только жестами и
неопреде
ленными междометиями.
Дулесово находится на берегу Камы в
двенадцати километрах от Сара
пула по Нечкинскому тракту. С
другой, противоположной стороны деревни
проходил гравийный тракт на Нечкино. С
левой южной стороны деревню
прикрывал обрывистый холм с
прожилками песчаного галечника, внизу ко
торого бежала речка, впадающая в
реку Кама. Наверху этого обрыва начи
нался большой хвойный лес и
выросшие позднее сосенки и
елочки.
Речка эта с
обрывистым берегом вдоль лога спадала к
Каме. Она никог
да не была многоводной, лишь местами были глубокие заводи-омуты, в
ко
торых водилась рыба. Вдоль речки, чередуясь, лежали огороды, наклонно
сбегая к
воде от протянувшихся рядком деревянных изб.
Деревня обросла могучими деревьями, была очень зеленой, но улицы
просматривались из конца в
конец. Даже с
тракта, с
околицы можно было
увидеть синеющую гладь широкой Камы и
проплывающие по ней пароходы
разные грузовые суденышки. А
дальше за ширью реки виднелась широко
разлившаяся пойма. Величественные обрывы камских берегов, волную
щие разливы, замечательное кружево воды и
зелени, синеющий в
сторо
не лес
– все это было наполнено каким-то особым смыслом единения во
всем, что окружает.
Дом у
хозяйки, бабки Аксиньи, к
которой переехала семья, оказался со
всем небольшой, хоть и
был разделен на две комнатки. В
одной она жила
сама со своим дедом и
дочкой Катей. Дед этот был совсем старенький. Он
летом ходил в
зимней, сильно побитой временем, шапке и
в валенках,
которые не снимал, даже располагаясь на лежанке на русской печи.
Отец был постоянно в
разъездах по деревням. В
летнее время с
ним
нередко выезжал и
старший сын Кашфи, которому исполнилось уже две
надцать лет, он был главным помощником отца. Мама уходила на работу,
она устроилась уборщицей в
школе и
занята была в
основном после за
нятий, хотя нередко вместе с
автором этих строк заготавливала для школы
дрова на зиму. Школа была совсем маленькой, состояла из одной большой
классной комнаты и
небольшой комнатки, где проживала учительница Ели
завета Павловна. Она была, наверное, самым грамотным человеком в
ревне, почти все деревенские
– и
взрослые, и
дети
– получили начальное
образование у
нее. В
этом классе учились одновременно и
старший брат
Кашфи
– в
третьем классе, средний брат
– автор этих строк, к
ним же при
вязалась, занимаясь на уроках рисованием, и
сестренка Роза.
Весной сорок первого года приехал к
ним давнишний знакомый отца
Егор Федорович с
сыном Тимкой. Они радостно и
оживленно обнялись.
Мать быстро накрыла стол, поставив туда сковородку с
шипящей яични
цей, отец достал бутылку, бабушка спряталась за свою занавеску, и
отцы
принялись есть-пить. Растем с
Тимкой взяли со стола по прянику, привезен
ному гостями, и
вышли во двор. Тимка
– парень красивый, у
него волосы
как пшеничный колос
– желтые, а
глаза
– васильковые, и
нос, и
рот как из
книжки, которую отец из города привозил. Походили они по двору, полазали
по сложенным во дворе дровам, но скоро это занятие надоело. Поговорить
чем-нибудь своем не удается. Растем не знает ни одного русского слова,
Тимка не понимает по-татарски.
Отцы между тем совсем разгулялись. Наш взял свою любимую гармонь,
Егор Федорович все ладит под ее звуки спеть русскую песню.
Вот ведь как получается в
жизни. Почему же русских называют «кяфыр»,
значит, «неверный Богу». А
бабушка все время пугает, что неверные будут
вечно гореть в
аду. И
так стало жалко Тимку с
его пшеничными волосами,
что гореть он будет в
аду, что Растем невольно обнял его. А
он и
сам креп
ко прижал его к
своей груди. И
стало страшно Растему, что обоим теперь,
ему
– золотистоволосому, и
ему
– черноволосому, и
всем нашим детям
будет наказание
– гореть в
аду. «Неправильно это»,
– мелькнуло вдруг в
го
лове. От этой мысли он и
сам крепко напугался. Выходит, с
самим Аллахом
поспорил. А
за что тогда должны мучаться в
аду такие добрые и
веселые
«неверные», ведь они друзья нашего отца, а
теперь и
его тоже...
Отец Бога особенно не баловал. Даже тогда, когда жили в
родном ауле
Касаево и
по большим праздникам все благочестивые шли на молитву
мечеть, отец старательно избегал это занятие. А
здесь, в
русской дерев
не, и
мечети не было, да и
в доме никогда не видели отца молящимся на
циновке.
СЕМЬЯ
ГОДЫ ВОЙНЫ
О житье-бытье в
годы военного лихолетья повествует такой случай.
Рядом с
домом бабки Аксиньи в
таком же небольшом доме, переоборудо-
ванном из бани, квартировала евреечка тетя Зина. У
нее было двое ребят.
Жила она одна, семья была совсем бедной, ребята вечно бродили голод-
ные. Не было ведь тогда ни детских садиков, ни других мест в
где бы ребятишки могли проводить время.
Семья Заппаровых тогда еще жила сносно. Огород поддерживал, кол
хоз помогал, да и
корова еще тогда была. Молоко от нее крепко выручало
всю семью. Бывало, утром тетя Зина постучит в
окошко:
Маруся, я
заведу к
тебе своих ребятишек, совсем ведь не с
кем оста
вить. Мне на работу надо идти...
Маме и
самой надо идти на работу, но как же тут откажешь. Дети
ведь малые
– кто-то должен за ними приглядеть. Бабушка Зяйнаб, от
цова мать, хоть и
жила в
деревне среди русских уже два года, так и
не
научилась ни одному русскому слову. Была она щедрой души, о
своих
внуках и
внучках заботилась больше, чем о
самой себе. Бывало, из го
стей обязательно приносила в
своем большом кармане платья гостинцы
для ребят
– то кусок пирога, то конфету, а
то и
кусок балиша. Это уже
было совсем лакомство недоступное, самое праздничное. Она остава
лась с
детьми и
ухитрялась кормить всю эту ораву
– четверых своих вну
ков и
двух Зининых.
Однажды зимой 1942 года Зина утром не постучалась. Мама даже за
беспокоилась:
Что-то сегодня Зина своих ребят не ведет.
Прошло с
полчаса, и
мама решила проверить, все ли у
Зины нормаль-
но. Баня закрыта изнутри. Мама постучала в
дверь, подошла к
кому оконцу и
разглядела, что вся семья, все втроем лежат вповалку на
полатях. Позвав соседей, быстро выломали дверь, и
все ахнули. Зина,
видно, умаявшись от такой жизни, от вечно голодных ребят, решила зато-
пить печь и
усыпить детей, и
все они от угара уснули. Ее поняли, никто не
осуждал. Детей кормить нечем, зачем так мучаться и
самой, и
– и
решилась на самое худшее
– уйти из жизни вместе с
детьми.
Соседи вытащили всех троих на улицу. Ребятишки
– те как-то быстро
открыли глаза, а
с Зиной пришлось повозиться. Кто что советует из сосе
дей. Спасли ее тем, что неоднократно давали нюхать нашатырь. И
Зина
очнулась. Первые слова она сказала маме:
Ты зачем меня спасла? Я
не хочу больше жить этой голодной жиз
нью, я
не могу видеть, как маются мои голодные дети. Зачем ты нас спа
Вся эта тирада слов была сказана с
трудом, с
перерывами и
с такой
горечью, что люди не смогли удержаться от слез.
Они же все равно помрут, я
не знаю, чем их кормить,
– с
рыданием
произнесла тетя Зина.
Таким оно было, наше военное детство.
Через четыре года семья Заппаровых переехала в
Сарапул. Мать рас-
сказала, что однажды к
ней, трудившейся разнорабочей на мощении ули-
цы Азина, подошла женщина и
обратилась к
Маруся, ты помнишь меня?
Мать, взглянув на нее, охнула и,
отбросив носилки, обняла ее. Это
была тетя Зина. Вспомнив все былое и
обтерев слезы, они долго еще
обсуждали, как сложилась у
как растут ее дети.
Проживание в
доме бабки Аксиньи устраивало всех в
семье. Только
пришлось съехать оттуда. А
дело было так.
В деревню приехала команда солдат, по-видимому, на заготовку кар-
тофеля и
овощей для своей воинской части. Дочка хозяйки Катя понра-
вилась одному из этих молодых парней, и
она стала с
ним встречаться.
Дошло до свадьбы. И
бабушка Аксинья отказала нашей семье:
Молодые теперь у
меня, Маруся, надо им отдельный угол.
Мать поняла ее.
За несколько месяцев до этого у
хозяйки умер муж, тот дед, живший
основном на печи. Теперь она оставалась совсем одна.
После бабки Аксиньи мы жили еще у
одной тетки и
лишь потом пере-
брались к
бабке Протазихе. Ее домик, подслеповато стоявший на самом
краю деревни, был самым маленьким, размером с
большую баню. Места
было ничтожно мало. Однако была большая печь, а
с нее ребятишки мог-
ли залезать на большие дощатые полати, где в
основном и
кипела наша
ребячья жизнь. Бабка Протазиха запомнилась тем, что постоянно расска-
зывала свои сны о
недавно умершем своем муже:
Сегодня мой дед опять приходил ко мне во сне..
А как он приходит в
Дак как, через трубу...
Во как! А
ведь мы с
Розой рядом с
трубой на печи живем.
Глаза ребятишек расширялись, и
они жались друг к
дружке. Страшно
все же, когда покойник приходит, хоть и
во сне. А
вдруг он и
их разбудит
или еще что с
ними сделать удумает.
Однажды зимой, в
пургу, в
деревню пробрались волки. За окном стоял
такой вой, что жутко его было слышать и
в доме. Не выдержали и
взрос-
лые, и
ребятишки, высматривая в
маленьком оконце, как стая волков,
голов десять, неслась по полю в
сторону деревенских изб. Они не раз
налетали на животноводческие фермы и
задирали там скот. Роза с
Расте-
мом были однажды свидетелями, как шла эта вереница волков
– впереди
главный, более рослый и
сильный, за ним
– чуть поменьше ростом. И
все
они, остановившись, воют, вытянув свои морды вперед. Страшно стало
так, что даже, поднявшись на полати, дети боялись
– лишь бы не достали
их волки в
Весной сорок третьего года произошло событие, свалившееся настоя
щим горем на всю семью. Верно говорят
– беда одна не ходит. В
ноябре со
рок второго года получили похоронку на отца, а
тут корова, любимица ма
тери и
главная наша кормилица, жившая в
стайке, угодила головой в
яму
под входной дверью в
стайку и
зацепилась там рогами. Открыть входную
дверь не удалось ни матери, ни Растему, ни даже прибежавшим соседским
мужикам. До обеда все попытки проникнуть внутрь стайки успехом не увен
Известно, ничего не раздают так щедро, как советы. Одна соседка пред
ложила взломать дверь, другая
– выбить бревна и, проникнув внутрь, от
тащить корову за хвост. Криворотый сосед дядя Саша молча выслушал эти
советы, попросил топор и
полез на чердак конюшни. Выбрав из пазов тол
стую потолочную доску, он забрался внутрь стайки и
попытался сдвинуть
корову. Но вытащить ее голову из-под двери не удалось. Наконец, дядя
Саша вынес свой приговор
– корову надо зарезать, иначе она вскорости
сама тут подохнет. Побледневшая мать прямо зашлась от волнения.
Да как же мы без нее жить-то будем?
Однако ничего другого никто не предлагал. Разбив маленькое оконце
стайку, мать дрожащими руками передала дяде Саше нож. Корову заре
зали и
мясо сдали в
деревенский сельповский магазин в
обмен на несколь
ко ящиков водки
– денег там в
ту пору не оказалось. Мужики потом частень
ко, тайком от своих жен, прибегали, чтобы купить заветную бутылочку.
Так семья осталась без кормилицы.
И все же тесно было в
доме бабки Протазихи. Помощь пришла с
жданной стороны. Как-то в
дом зашла председатель колхоза Галина Алек
сеевна. Мужики все уехали воевать на фронт, и
жители выбрали своим ру
ководителем эту молодую и
озорную женщину-певунью. Пела она хорошо,
удовольствием:
Ой ты, Галя, Галя, молодая...
Увидела председатель тесноту в
доме и
убогость обстановки в
семье
погибшего фронтовика, и что-то у
нее в
душе надломилось, поняла она
своим сердцем, каково жить большой семье без своего угла, и
пригласила
жить у
нее. Это был красивый, ухоженный домик, и
там нам было очень
уютно.
Галина Алексеевна научила маму катать валенки. Мама была сметли
вая, быстро ухватила тонкости этого ремесла, валенки получались у
нее
ладненькие, красивые. Может быть, и
потому они нам нравились, что до
веряла мама нам последнюю операцию
– почистить на поверхности ва
ленок волосинки шершавым пенистым камнем. После этого мама все эти
три–четыре пары валенок уносила продавать на рынок в
Сарапул. Однаж
ды она скатала такие аккуратненькие, красивые черные детские валенки,
как туфельки на каблучках. Роза, увидев их, попросила:
Мама, если не продашь эти валенки, подаришь их мне. Я
буду их но
Ушла мама с
ними на базар. Ходила, ходила
– никто к
валеночкам не
приценивался. Приходит мама из Сарапула усталая и
как давно решенное
объявляет:
Ни один человек не спросил эту пару. Носи, дочка, их сама, пусть бу
дет у
тебя хоть маленькая радость. Видно, тебе они суждены.
Дом Галины Алексеевны стоял возле оврага. Как-то раз весной ребя
тишки собрались на полянке наверху этого оврага. Роза, напялив на себя
какие-то старые калоши, вместе с
другими так усердно кидала камушки
бурлящий ручей, что вместе с
камушками туда улетела и
галоша с
ноги.
Так что валеночки эти пришлись ей весьма кстати.
Уж и
не припомнится, в
связи с
какими обстоятельствами пришлось нам
оставить дом председателя. Может, нашла эта красивая и
озорная моло
дая женщина свою вторую половину в
жизни, может, что другое случилось.
Не помню, словом, а
придумывать не хочу. Так или иначе, после Галины
Алексеевны переехали мы всей семьей к
тетке Наталье.
Женщина она была тоже жизнерадостная, веселая, отличалась добро
той и
отзывчивостью и
не раз выручала нас, своих постояльцев. Как-то так
получилось, что в
годы войны люди болели меньше, то ли организм рабо
тал более собранно, то ли действительно природа помогала выжить в
это
суровое военное время. И
тут, как в
наказание за что-то, заболела мама.
Наверное, болезнь вцепилась в
нее не в
наказание
– совсем не за что ее
было наказывать, скорее, общее состояние тревоги, стресса и
напряжения
сказались. Заболела мама малярией, какая-то лихорадка на нее напала.
Ее всю колотило в
ознобе. В
деревне лекарств тогда не знали. Местные
бабки ее едва отпоили настоями каких-то трав, а
бабушка Зяйнаб усердно
молила Аллаха за ее скорейшее выздоровление и
пыталась как-то про
кормить нас.
После того как не стало кормилицы-коровы, питаться стало значитель
но труднее. Помнится, остался в
сенцах целый мешок гречневой крупы,
который пропах нафталином. Скорее всего, нафталин этот отец применял
при заготовке шкур животных, а
мешок с
крупой стоял рядом в
этих же се
нях. А
может, крупа другим путем набрала этот запах.
Мать, когда стало совсем голодно, весной сорок третьего стала готовить
каши и
супы из этой гречки. И
хотя и
кашу, и
супы, пахнущие нафталином,
есть было совсем противно, но голод
– не тетка, и
скоро съели мы весь
этот мешок без остатка. Это сейчас мы знаем, что нафталин очень вред
нен и
опасен для организма. Теперь и
другое понятно, почему мы, дети
той воен
ной поры, подранки, не особенно вытянулись в
рост и
почему так
быстро поумирали старики в
послевоенные годы, хотя жизнь потом, без
всякого сомнения, стала значительно лучше.
Была у
Натальи красивая пятилетняя дочка Лена. Роза подружилась
ней, и
они всегда вместе играли, жили дружно, игрушки были общие.
Еще перед войной отец однажды утром уехал в
Сарапул, в
свою контору
«Заготживсырье» для сдачи заготовленного в
деревнях кожсырья. Вер-
нулся поздно, чуть навеселе, растолкал уже спящую четырехлетнюю доч-
ку и
сказал:
Розочка, я
тебе куклу привез. Из самой Москвы.
Кукла была просто замечательная, с
розовым личиком. На ее голове
были пшеничного цвета волосы. Кукла была одета в
белую в
горошек коф
точку и
очень красивую юбочку. Кукла была чудо, как хороша, с
голубыми
глазами, как у
самой Розы
– надо же такое совпадение!
Это, дочка, тебе на память обо мне.
Кукла и
Лене очень понравилась. Каждая из них норовит первой за-
плести косы ей, одеть понарядней сарафан, поправить платочек на голо-
ве. У
Розы, конечно, никаких рямушек-тряпушек не было. В
семье после
начала войны ничего из одежды не покупали. У
Лены тряпиц было много.
каждая считала, что она лучше одевает куклу. Когда мама отвлекала их
от занятий с
куклой, очень уж не хотелось оставлять ее у
Лены. Но ведь
понимала Роза, что и
обижать ее было нельзя, все же у
них в
доме квар-
тировали. Лена по-своему переживала расставания с
куклой. После всех
этих переживаний тетка Наталья как-то обратилась к
Маруся, может быть, ты уж продашь нам эту куклу.
Мама задумчиво ответила:
Нет, Наташа, не могу я
ее продать вам. Ее же Розе отец перед отъез
дом на фронт подарил, и
она осталась как единственная память о
нем. Не
могу, ты уж прости.
Так ведь совсем вы плохо живете. Ни муки, ни картошки у
вас нет. А
вам картошкой за куклу рассчитаюсь.
Роза, услышав об этом, совсем охолодела. «Неужто мама согласится
продать ее единственную куклу?»
Но мама твердо стояла на своем и
не отдала ту куклу.
Прошло больше месяца. Еле выжили этот месяц, считая за радость,
когда можно было сварить похлебку из картофельных очисток. Когда же
голод совсем припер семью, Роза сама предложила матери:
Давай, мам, продадим уже эту куклу. Очень я
ее люблю, но и
есть
очень хочется. Тетя Наташа хотела ведь нам за нее картошки дать.
Мама на это сказала:
Ну, а
как же ты? Ты-то тогда чем будешь играть?
Ладно, не поиграю я
ней, зато вся семья хоть картошки поест.
После этого мама сама предложила тетке Наталье обменять эту куклу
на картофель. Тетя Наталья охотно приняла куклу и
насыпала маме целых
три ведра. Для голодной семьи это было целое богатство. Несколько не
дель жили всей семьей благодаря свалившемуся счастью.
Я тебе много-много таких кукол куплю, когда вырасту,
– обещал Рас
тем сестренке.
Прошло много лет, почти шестьдесят. На семидесятилетний юбилей
любимой сестренки Растем подарил Розе красивую импортную куклу, такой
же красоты, какой была сама Розочка в
те далекие военные годы.
Вот все, что осталось у
нее от отцовской памяти из детства. А
у Рас
тема
– истертый до дыр отцовский красный портмоне из кожи. До сих пор
бережет он его, как самую священную реликвию, как частицу самого отца.
А Роза по-прежнему играла с
этой куклой вместе с
Леной, только она
уже стала чужой.
Спасало и
то, что соседи, имевшие большие огороды, весной и
летом
отдавали маме свекольную ботву. Мама покупала у
соседей литр молока
и,
засыпав туда эту рубленую ботву свеклы и
немного картофеля, варила
прекрасный суп. Сытости от этой похлебки, конечно, маловато, не хватало
даже на полдня, уже через два часа в
животе у
всех начинало урчать, и
все
же это как-то спасало от голодной смерти.
Однако, как бы ни была трудна жизнь, все равно находишь в
ней какие-
то проблески радости, светлого ожидания. Известно, когда любишь жизнь,
то многое ей прощаешь: и
состояние, когда в
желудке постоянно посасыва
ет от голода, и
холод в
школе и
дома, и
свою полураздетость, и
несбыточ
ное желание обновы.
Осенью сорок четвертого начался новый учебный год. Старший брат
Кашфи перебрался жить в
город Сарапул и
приходил домой только на вос
кресенье. Растем теперь все больше помогал матери колоть дрова для
школьной печи, а
по вечерам вместе с
ней ходил протирать школьные пар
ты или делать свои домашние задания. В
тот день Растем, сидя у
окна, на
супившись, писал домашнее задание, поминутно заглядывая в
потрепан
ный классный учебник. Учительница Елизавета Павловна, сидя за своим
рабочим столом, проверяла ученические тетрадки. Вдруг, оторвавшись от
тетради, она сказала матери:
Ох, Маруся, намаешься ты с
этим своим парнем. Уж больно он у
тебя
бойкий безобразник, что-нибудь да вытворит. Как бы не пришлось ему про
вести всю жизнь в
тюрьме.
От страха за такое будущее у
Растема предательски захолонуло серд
це и
все тело чем-то сковало. «Что же Вы так, Елизавета Павловна? За
что?»
– клокотало в
груди у
Растема, но он не выдавил ни слова, будто
оглох.
Мать, выпустив из рук мокрую тряпку, всплеснула руками:
Да ты что говоришь, Лизавета Павловна? Как у
тебя язык на такое
повернулся? Нет, он у
меня никогда в
тюрьме сидеть не будет. Он паренек
добрый, справедливый, не может никого обидеть. А
что беден, так мы все
сейчас такие. Вот он выучится, и
придет время, когда все мы, и
ты тоже,
гордиться им будем.
Эти мамины слова на всю жизнь врезались в
память и
стали смыслом
всей его жизни
– и
тогда, когда учился в
техникуме, и
в институте, служил
армии, и
позднее, когда стал самостоятельным.
Известие об окончании войны облетело деревню с
молниеносной бы
стротой. Учились они к
этому времени уже в
другом здании. Утром 9 мая их
учительница Елена Ивановна, почему-то со слезами на глазах, объявила,
что война закончилась
– по радио известили о
Победе.
Идите, переодевайтесь, мои милые, и
приходите в
школу. Занятий се
годня не будет, будем праздновать нашу Победу!
Наспех сбегав домой и
приодевшись, вся школа собралась на митинг.
После радостных слов о
Победе и
горьких минут молчания в
память о
тех,
кто не вернулся с
фронта, отряд построился и
под пение пионерского гор
на, в
такт ему, под дробь барабана в
руках Растема, с
красным флагом
впереди бодро прошагал по двум главным улицам деревни. Ребята шли,
как будто это они победили в
кровавой, будь она проклята, войне. Мужики,
однорукие и
одноногие, стояли вдоль улицы с
мутными глазами, а
бабы
прижимали к
лицу кончики фартуков.
Впереди, казалось, самые лучшие, самые радостные дни. Наступала
новая жизнь. Вскоре в
деревне заметно прибавилось мужиков, вернувших
ся с
фронта. Они собирались своим взрослым кругом, было много засто
лий, разговоров, горьких и
радостных песен. Чуть повеселели глаза у
ревенских бабенок. Только в
их семью отец уже никогда не вернется. Он
навсегда остался в
братской могиле села Ульяново.
САРАПУЛЬСКИЕ ПОДВАЛЫ
В Дулесово была только начальная школа. Для дальнейшей учебы
пятом классе надо было перебираться в
Сарапул. Старший брат Каш
фи еще осенью сорок третьего года нашел на улице Гоголя, недалеко от
Пушкинского сада, комнату и
лишь на воскресенье приходил домой в
Ду
лесово. Комнатой ее можно было назвать лишь условно, потому что была
она шириной метра в
полтора, а
длиной в
один топчан из четырех досок, на
котором ютился брат. Хозяйка квартиры, красивая, немолодая уже женщи
на Жижина, разрешила ему приютить и
брата. Под топчаном за загородкой
из двух досок зимой жил, весело похрюкивая и
чавкая, хозяйский поросе
нок. Растему спального места не было. На ночь он расстилал свой старый
изрядно помятый матрас в
проходе рядом с
тем поросенком. Подушка
же уходила под сколоченный из досок возле окна столик размером с
метр
длиной, а
может, и
того меньше.
Трудно сказать, как мать решилась отпустить Растема в
город. Может
быть, понадеялась на старшего брата. Жили они к
этому времени уже дав
но совсем плохо. Поэтому она, видно, рассудила, что хуже не будет
– хуже
некуда. Сама безграмотная, она по-житейски понимала, что без образова
ния у
ребят хорошей жизни не будет.
В школе здесь все было ново, интересно, временами даже весело. Са
мое тягостное начиналось, когда Растем приходил из школы в
комнату бра
та. Сразу наваливалась тоска по дому, по деревне, по своим. И
было ему
так плохо, так неуютно, так горько
– хуже всякой болезни. Хотелось только
одного
– домой, домой.
То ли от постоянного недоедания, то ли от переживаний Растем силь-
но похудел. В
конце сентября мать, как всегда, пройдя двенадцатикило-
метровый путь с
мешком картошки для них, сильно испугалась, увидев
его таким.
Ой, алла, совсем ты у
меня исхудал. Не варите что ли картошку-то?
расплакалась, глядя на него. Немного погодя, уже закладывая наскоро
почищенные клубни в
кастрюлю, молвила:
А говорил, что живете ничего, нормально. Не надо было обманывать-
то.
Растем решил перевести разговор:
Бабушка как? А
Роза с
Анварчиком?
Бабушка осталась с
ними и
совсем плоха стала, едва ходит по дому.
Сами-то что едите? Наверное, тоже голодаете?
Мать, взглянув на него, ответила:
Мы-то что, мы вместе. Картошка есть, да муки немного колхоз под
бросил за трудодни. Вам тут труднее.
Картошки, которую они вдвоем с
братом приносили из деревни, едва
хватало на шесть дней. Каждую субботу после занятий в
школе, вдвоем,
чаще в
одиночку, топал Растем домой. Так прошла зима 45–46-го годов,
наверное, самого голодного и
самого тяжелого для них года.
Осенью на семейном совете решили, что пора прекратить эту жизнь
на два дома
– в
городе и
деревне. Ничто в
деревне уже не держало. Их
старший брат заканчивал техникум, Растему идти в
шестой класс, а
стренке Розе тоже через два года
– в
пятый класс. Переселились как-то
быстро: нищему собраться
– только подпоясаться. Собрали пожитки, по-
стельные принадлежности, взгромоздили на телегу старый горбатый сун-
поехали.
Есть в
Сарапуле знаменитая Старцева гора, наверху которой когда-
то стоял монастырь, где в
старину в
молениях и
трудах коротали жизнь
старцы-монахи. На этой горе на улице, называемой тогда Красной (сейчас
это улица Раскольникова), в
двухэтажном доме №124 у
знакомой тетки За
кии и
сняла мать половинку подвала этого дома. Сама тетка Закия вместе
детьми проживала на первом этаже.
Это был настоящий подвал с
двумя почти вросшими в
землю малю
сенькими окнами. Кроме их семьи в
этом подвале занимали комнату два
брата Жора и
Валентин и
их сестра Наташа. Братьям было по семнадцать–
восемнадцать лет, Наташа была помоложе их года на два. Они проходили
свою комнату, которая никогда не запиралась, через комнату Заппаро
вых. Весь подвал делила на две половинки большая русская печь. Прямо
от входа находилась комната вновь поселившихся, а
слева за перегород
кой жили братья с
сестрой. Запомнилось это потому, что в
подвале было
много крыс и
бесчисленное количество блох. Когда в
оконце пробивался
луч солнца, в
его свете висела туча этих блох. Все трое
– Роза, Растем
Анвар
– из-за боязни, что их покусают крысы, не спали на подушках,
прятались поближе к
маминому животу, уткнувшись в
него носами, чтобы
их не отгрызли такие же голодные, как они, крысы. Кроватей у
них в
мье никогда отродясь не было, стоял общий дощатый топчан, на котором
устраивались на разном тряпье ребятня и
мать. Лишь бабушка спала на
сундуке, из-за которого она ежедневно спорила с
Растемом.
Сегодня я
буду спать на сундуке,
– заявлял к
вечеру Растем. Но ба
бушка, добрейшее в
мире существо, сопротивлялась:
Юк, улым
, я
сама буду спать на нем, ведь и
меня могут загрызть кры
сы,
– говорила она под впечатлением услышанных разговоров о
крысах,
у меня сердце болит от страха.
Придумываешь ты все это, бабка, ничего у
тебя не болит. Просто ты
не хочешь уступить мне свой сундук,
– безжалостно, но беззлобно отвечал
Растем.
Топить русскую печь было накладно, на приобретение дров денег не
оставалось ни у
одной семьи в
подвале. Потому мама или Кашфи, уже не
помнится, кто, где-то нашли или каким-то образом спроворили металли
ческую печку-буржуйку, которая стояла посреди комнаты. Она стала для
Нет, сынок (тат.).
всех в
квартире местом постоянного пребывания. Запомнилась из детства
почему-то именно эта печь с
местами прогоревшим металлом, из-под ли
стов которого высвечивались сполохи огня. Ребятня была вечно голодная,
но у
печки было тепло и
голод ощущался меньше. Однажды, сидя так возле
буржуйки, Роза вдруг мечтательно сказала:
Знаешь, Растем, я
хочу, чтобы караваи хлеба были большие-преболь
шие, чтобы можно было отрезать один кусок хлеба и
наесться им.
Растем угрюмо поддакнул:
Да, хорошо бы такой большой кусок хлеба иметь...
Но каравая такого тогда не было...
Ребята, жившие в
соседней комнате, были сироты: ни отца, ни матери.
Подошло время идти Розе в
школу. Мама где-то на рынке купила ей
белый свитер. Роза в семье самая красивая среди всей родни. Надевала
она этот свитерок несколько раз и
становилась тогда сама той прекрас-
ной куклой, которую пришлось отдать за три ведра картошки. Роза все
мечтала, что пойдет в
школу в
своем самом красивом белом свитере. Но
накануне 1
сентября 1947 года, заглянув в
горбатый сундук, мама вдруг
обнаружила, что свитерок исчез. Надели на Розу какую-то старую кофту,
ней и
пошла она на свой первый урок в
новой школе. В
этом же сун-
дуке лежала книга Майна Рида «Всадник без головы», которую Растем
зачитал до дыр. Не стало и
этой книги. На кого же думать об этой краже?
Бабушка все время сидела тут, в
комнате, посторонние не могли сюда
зайти и
взять эти вещи. Никто из своих и
соседей в
краже не признался.
милицию, конечно, не обратились, ее все боялись. Пропажу так и
обнаружили. Мама, хоть и
сильно переживала о
пропаже свитерка, но все
же успокоила дочь:
Ну, ладно уж, чего теперь из-за тряпок горевать. Видать, кому-то сви
терок оказался нужнее...
Она не имела привычки ни осуждать кого-то, ни ругать, была она не
конфликтная. Роза сильно и
горько поревев, все же смирилась, что свитер
«оказался кому-то нужнее».
Прошло много лет, может быть, лет двадцать. Однажды Роза со своим
мужем Габдуллой и
шестилетним сыном Талгатом приехали из Ижевска
Сарапул и
вместе с
мамой и
дядей Федей прогуливались по старым сара
пульским улицам. Возле ОСВОДовского пляжа на Каме вдруг повстречали
того соседа по комнате Жору. Он подошел к
ним сам и
обратился:
Тетя Маруся, здравствуй. И
вы будьте здоровы,
– кивнул он осталь-
– а
кто это с
вами? Да уж не Роза ли это? Какая же она стала кра-
сивая...
Мама с
гордостью призналась:
Да, это наша Роза. А
это ее муж Габдулла и
наш внук Талгат.
Разговор как-то сразу приобрел деловой характер. Жора, заранее обду
мав, признался:
Роза, тетя Маруся, я
ведь очень виноват перед вами. Это я
ведь тогда
украл у
вас свитерок Розы и
обменял его на хлеб, да и
книгу еще прихватил.
Уж очень есть хотелось, а
у нас, помните ведь, ничего не было. Простите
меня, ради Бога. Много лет прошло с
тех пор, где я
только не побывал,
душа о
том, что я
таких же нищих украл одежду, глодала меня все эти
годы. Простите уж, пожалуйста! Роза, ты меня прощаешь?
– Да все уже давно забылось, не казни себя этим. Простила, простила
тебя, не мучайся.
А мне это было очень важно, на всю жизнь запомнил. Спасибо вам за
все доброе, что вы сделали в
те голодные годы.
Но вернемся к
той зиме сорок шестого–сорок седьмого годов. Крысы
блохи совсем одолели семью, и
мама настойчиво искала куда бы пере
селиться. В
тот год бабушке исполнялось семьдесят лет. Была она доброй,
набожной женщиной. Было у
нее больное сердце, она часто жаловалась
на него. Но мы, дети, как все в
юности люди, не верили, упрекали ее, что
симулирует она. И
до сих пор, вспоминая свое черствое отношение к
ней,
автору становится стыдно за это. Стыдно, что спорил с
ней, доказывая
свое право спать на семейном сундуке. Но, к
глубокому сожалению, ничего
уже изменить нельзя. Когда наступило время переезжать семье в
новый
подвал, бабушка не захотела ехать с
нами, а
попросила маму:
Пришла пора мне умирать. Хочу умереть у
себя на родине и
лежать
на родном кладбище рядом с
вашим дедом.
Кызым,
– сказала она, обращаясь к
маме,
– спасибо тебе за все в
этой
жизни. Отправь меня, пожалуйста, в
Касаево к
моей дочке Нагиме.
Так, уехав туда, она больше не возвращалась, через год она умерла
была похоронена на местном кладбище рядом с
могилкой нашего деда.
Как-то, придя домой с
работы, мать сообщила, что она нашла новую
квартиру. Пошли всей семьей на улицу Мысовскую, 30, смотреть новое
жилье. Это был деревянный дом, стоящий в
начале большого оврага
вдоль всей улицы. Хозяин дома, криворотый дядя Гриша, проживал со
своей не очень симпатичной и
сварливой женой и
шестилетним ребен-
ком в
большой комнате, а
нам сдал маленькую. Было и
здесь настолько
тесно, что даже стол некуда поставить. А
без стола как заниматься трем
ученикам в
семье? Тут еще Анвар нацелился в
школу. В
августе учителя
пошли по домам определять, кто из детей учится, а
кто по разным причи-
нам не ходит в
школу. Пришла учительница и
в дом дяди Гриши. Роза два
года училась в
Дулесово. Учительница пригласила ее заниматься в
тий класс. Школа была совсем недалеко, лишь глубокий овраг пересечь.
Роза пошла в
школу, а
за ней увязался ее хвостик
– Анвар – и
Запиши и
меня, Роза, с
собой в
первый класс.
Да как я
тебя запишу, когда тебе всего пять лет? Да и
в школу тебе
ходить не в
чем, ни теплой одежды, ни на ноги обувки.
Все же уговорил он ее. Учительница молодая, красивая Лия Владими
ровна записала Розу в
свой третий класс городской школы. Роза полуше
потом попросила ее:
Пожалуйста, хоть понарошку запишите в
свой класс моего брата Ан
вара. Мамы дома нет, мы с
ним вдвоем остались. А
тут он все под пригля
дом будет.
Учительница заговорщически подмигнула ей, сделала какие-то пометки
тетради и
объявила об этом, обращаясь больше к
Анварчику:
Записала, записала я
его в
школу.
Когда Роза сообщила об этом пришедшим с
покоса маме с
Растемом,
мама совсем всполошилась:
Как в
школу? А
в чем он зимой-то будет ходить в
школу? у
него ни
пальтишка, ни валенок нет.
Анвар тут же нашелся:
Мама, не горюй. У
меня же есть шерстяные носки. Школа близко, буду
носках ходить.
И учился он очень усердно. За весь свой первый год обучения он не
пропустил ни одного урока. Конечно, мать что-то придумала, сшила ему
что-то типа пальтишка, нашла где-то старенькие валенки, в
которых он мог
утонуть сам полностью.
Словом, жить здесь было совсем тесно. В
комнате общей площадью
девять квадратных метров даже места на ночь не хватало, а
днем ре
бята по очереди занимались за столом
– старший брат на третьем курсе
техникума, Растем в
шестом классе шестнадцатой школы, Роза в
третьем
классе. А
теперь еще и
четвертый ученик появился. Теперь места и
вовсе
не стало хватать.
Все мысли Растема были о том, как бы построить свой дом, хоть самый
маленький, до того надоело болтаться по чужим сарапульским подвалам.
Рядом глубокий глинистый овраг. Вон сколько глины кругом. Надо только
придумать конструкцию, как формовать кирпич из глины. Но осуществить
это ни ума, ни знаний, ни смелости не хватило. Вместо этого нашли другой
полуподвал на улице Мысовской, 49. Здесь в
деревянном доме на первом
этаже жил хозяин дома Гали Камалеев с
хозяйкой Аминой-апа и
дочкой
Ильгизой. Они оказались очень радушными и
сдали семье фронтовика вна
ем полуподвал, только здесь, в
отличие от других подвалов, было чисто,
прибрано и
уютно. Прожили здесь лето и
зиму этого года. Хозяин дома дядя
Гали, приветливый татарин высокого роста, видимо, занимался куплей-
продажей разных тканей. Однажды, поднявшись по ступеням в
хозяйскую
половину и
постучав, в
открытом проеме двери Растем с
Розой увидели,
что посреди комнаты была снята широкая половица, а
в приямке под полом
лежали большие отрезы разных тканей. Хозяева сначала смутились, потом
быстро выпроводили гостей, предупредив, чтоб не болтали другим. Дело
было весной. Солнце стало припекать, и
уже начали проявляться свежие
проталинки. Двор дома был засыпан снегом, и
лишь метровой ширины тро
пинка вдоль дома вела к
крыльцу. Ребята решили отбросить снег от дома
пошли спросить разрешения хозяев. Тут и
увидели этот тайник.
Уже не спрашивая разрешения, быстро взялись за лопаты и
стали от
гребать снег от завалинки. Хозяин дома дядя Гали и
сам умел хорошо рабо
тать по хозяйству и, увидев старательно работавших ребятишек, вспотев
ших за своим занятием, удовлетворенно сказал:
Молодцы вы, ребята, старательными растете, трудолюбивыми. Хоро
шенько поработайте, тогда вы там обязательно найдете клад.
Они не поняли тогда смысл сказанного: какой клад, как он мог оказаться
здесь под снегом. А
ведь дядя Гали сказал, что любой человек найдет свое
счастье только благодаря своему труду, надо только старательно делать
любое дело. Запомнилось это надолго.
Но через полгода пришлось съехать и
с этой квартиры.
Удивил всех семнадцатилетний старший брат Кашфи. Обычно очень
скромный, даже застенчивый оттого, что плохо слышал, он неожиданно
проявил несвойственную для него настойчивость и
выхлопотал им, как се
мье погибшего фронтовика, отдельную квартиру на улице Труда. Кашфи
любил рассказывать, как все это происходило.
Безногий фронтовик, которому брат как-то рассказал, как живет его
семья, посоветовал ему настойчиво добиваться своего жилья. Начальник
горжилуправления, плотный мужчина, долго водил его за нос, отделываясь
обещаниями. Видя такое отношение, Кашфи пошел в
горком партии. Се
кретарь горкома, выслушав его взволнованную речь, тут же вызвал к
себе
руководителя жилуправления и
жестко спросил:
Ты знаешь, что у
них отец погиб на фронте?
Ты что, не знаешь, что в
семье остались четверо детей мал мала
меньше? Как же ты можешь так бессердечно относиться к
такой семье?
Даю тебе три дня сроку, чтобы решить этот вопрос, на четвертый день тебе
придется искать другую работу. На этом участке нам такие черствые руко
водители не нужны.
После таких слов начальник горжилуправления предложил Кашфи на
выбор три квартиры и
тут же выписал ордер на одну из них. Схватив этот
ордер, старший брат побежал на улицу Азина, где мать работала в
этот
день на подноске бутового камня.
Мама, нам квартиру дали!
У матери от изумления даже носилки выпали:
Не может быть, чтобы сейчас давали квартиры! Не придумывай, сынок!
Даже ордер на нее не подействовал. Однако женщины, работавшие
ней, сказали, что надо немедленно идти и
заселяться.
Это был двухэтажный кирпичный дом на улице Труда, 9, когда-то до
войны, очень давно, оштукатуренный и
побеленный. Квартира совсем
маленькая, всего четырнадцать квадратных метров, из которых четверть
занимала добротная русская печь. Но это была своя квартира, впервые
появившаяся у
семьи.
Соседи в
доме оказались прекрасными людьми. Несмотря на то, что
небольшом доме располагались десять семей, каждая в
своей комнате,
все соседи жили дружно и
также без ссор хлопотали летом каждый на сво
ей грядке во дворе.
Мать после переезда в
Сарапул устроилась на швейную фабрику.
утра до позднего вечера она старательно шила там вместе с
такими
же солдатками немудреные платьишки, простыни и
другое постельное
белье, но денег почти не зарабатывала. Тогда она перешла на более тя-
желую физическую работу
– подсобницей в
бригаду по мощению улиц.
Работа была очень тяжелой
– вручную разгружать с
машин речной песок,
перетаскивать колотый камень, растаскивать все это в
основание дороги,
которую мужики, стоя на коленях, выкладывали камнем, постукивая мо-
лотком. И
так надо было ежедневно проходить по двенадцать–пятнадцать
метров полотна дороги. Зато платили тут намного больше, чем на швей-
ной фабрике. Зимой работы на дорогах прекращались и
мать устраива-
лась уборщицей в
столовую возле Центрального рынка. В
столовой было
постоянно многолюдно, и
оттого грязи на полу всегда хватало. Мать, не
разгибаясь, целыми днями мыла полы, протирала столы, стулья, и
к вече-
ру, по ее признанию, она совсем без рук оставалась. Да и
по дому работы
было невпроворот. С
восходом солнца ей уже надо было быть на работе,
до того встать на рассвете, а
то и
затемно, управиться с
делами, истопить печь, приготовить на целый день еду на всю семью,
вечером еще и
постирать.
Сколько помнит Растем маму, она всегда была на ногах. Он не мог пред
ставить себе, чтобы она лежала на постели
– никуда не торопилась, ничего
не делала, а
просто так лежала бы. Она каждую минуту, как заведенная,
что-то делала, успевала и
на работе, и
дома, и
одна поднимала четверых
ребят, у
которых, известно, одежонка горит, как на огне. Удивительно, но
мать как-то сводила концы с
концами, и
ребятишки ходили чистые, не хуже
других, не стыдно было отправлять их в
школу, хотя младшие, как это во
дилось испокон веков, донашивали одежду старших.
Первые послевоенные годы хоть и
были такими же беспросветными,
как и
годы войны, но все же постепенно стала налаживаться мирная жизнь.
Люди стали восстанавливать свои жилища, потянулись к
родным пепели
щам эвакуированные, оттаивали души людские, стало спадать многолет
нее напряжение.
В сорок шестом году весь урожай спалила засуха. Но настоящий голод
люди почувствовали на другой год к
весне, когда подъели скудные запасы.
Вся напряженная жизнь складывалась той весной вокруг мерзлой карто
фелины, картофельных очистков и, как верха желаний и
мечты, корочки
хлеба, чтобы выжить, просуществовать хоть один лишний день. Как только
подросла трава, стали печь лепешки из лебеды, крапивы и
бог знает еще
из чего, лишь бы обмануть желудок.
Хлеб был тогда самой заветной и
почти несбыточной мечтой любого
из них. В
магазины, такие же серые и
унылые, ходили только за хлебом
солью. Хлеб лежал там на деревянных полках, а
чаще прямо в
деревян
ном ларе под прилавком. И
на самом прилавке, исполосованном ножом,
пропахшем кисловатым хлебным духом, разносящимся по всему магази
ну, лежали буханки, много буханок, серо-золотистого цвета. Одна краше
другой. Вид этого черно-серого хлебушка, когда его было много, создавал
иллюзию спокойствия в
мире. Значит, еще не все пропало, коль скоро есть
хлеб
– значит, еще выживем. Даже запах его возбуждал, и
невольно шире
раздувались ноздри, и
вдыхался не грудью, не животом, а
всем существом
этот пьянящий, дурманящий хлебный запах.
Хлеб выдавали по карточкам-талончикам, работающим по 250 грамм,
детям по 200 грамм в
сутки. За завтрашний день загодя хлеб не выдавался.
Надо было ждать завтрашнего утра. Горе было тому, кто терял свои хлебные
карточки. Их выдавали на месяц. И
в этот месяц без карточек оставалось одно
из двух
– или умереть с
голода, или искать любое пропитание, вплоть до почек
деревьев, чтобы не загнуться совсем. Это были смертельные дни месяца.
На всю семью из пяти человек полагалось чуть больше трех четвер
тей буханки тяжелого, чаще сырого черного хлеба. Спасала картофельная
болтушка, а
появление в
доме полфунта какой-нибудь крупы для заправки
супа становилось для семьи целым событием.
Хлебный магазин был рядом с
домом, только улицу надо было перей
ти. С
вечера занимали в
нем очередь за хлебом. Всю ночь на крыльце
караулили эту очередь соседи, поочередно выходя к
магазину проверить,
не ушли ли куда впереди стоящие. Как-то так получилось, что обязанность
выстаивать эту очередь и
приносить домой хлеб выпала на Растема. Стар
ший брат Кашфи, который за хлебом не ходил, даже как-то посетовал ма
тери, что Растем съедает по дороге из магазина до дома часть горбушки.
Наверное, так оно и
было.
Давай, мама, не будем его больше посылать за хлебом. Уж больно
много он съедает по дороге.
Растем аж поперхнулся от обиды, но смолчал. Хлеба давали всего по
двести граммов на человека, и, конечно, верхняя корка по дороге почему-
то быстро убывала, и
Кашфи был прав. Мать, с
удивлением отметив это
про себя, сказала старшему:
Ну, кто пойдет за хлебом? Ты пойдешь?
Кашфи замотал головой:
Нет, мам, мне некогда, я
ведь в
техникуме учусь.
Ну тогда давай разговор на эту тему больше не заводить.
Наступил 1948 год. Январь запомнился особо, температура ночью до
ходила до сорока градусов мороза. В
этом году старший брат Кашфи за
щитил свой дипломный проект, женился и
по направлению министерства
уехал в
Сибирь на машиностроительный завод в
Юргу.
На углу улиц Труда и
Красного спорта, по-нынешнему улицы Гагарина,
стоял красивый двухэтажный дом с
мезонином, выступающим на середину
этих улиц. Поговаривали, что до революции в
нем жил сам сарапульский
градоначальник. В
годы их детства дом был занят под больницу, о
чем по
стоянно напоминали белые простыни, висевшие во дворе на бельевых ве
ревках. Однако в
понимании всех соседей дом все равно оставался домом
градоначальника, хотя сами эти жильцы соседних домов отличались не
сравненной нищетой и
никакого богатства не имели. Здесь бедность еще
от дедов-прадедов по наследству шла, и
никто из-за этого особенно не
переживал.
И в
их семье денег постоянно не хватало, но все относились к
ним прос
то: есть деньги
– хорошо, нет
– ну и
ладно. Самое необходимое в
доме
было, совсем уж раздетыми и
разутыми не ходили. И,
как водилось в
их
семье, никто никому не завидовал. Ну, да, есть люди, которые богаче
живут. К
ним, живущим лучше их, Растем относился так же спокойно, как
ребятам-сверстникам, выросшим выше его. Примером скромности, от
крытости и
жизненной стойкости была сама мать. О
богатстве вообще
не было разговоров. Да и
о каком богатстве можно было говорить, если
пенсии за отца и
материной зарплаты едва-едва хватало на пропитание.
Жили, что называется, от получки до получки. Наверное, поэтому и
билась
мать в
этой нужде, как загнанная лошадь.
Логично было, что после нового 1949 года на семейном совете реши
ли, что Растем будет учиться в
электромеханическом техникуме, который
год назад окончил старший брат и
где стипендия была побольше, нежели
других средне-специальных учебных заведениях.
Четыре года учебы в
техникуме пролетели незаметно. Комсомольская
работа, новизна отношений со студентами. Последние два года
– учеба
на курсах парашютистов с
их незабываемыми прыжками на местном аэро
дроме, учеба в
школе юных летчиков. Наконец должна исполниться меч
та Растема поступить в
авиационное училище и
стать военным летчиком.
Однако, как говорится, гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Уже
после защиты дипломного проекта и
распределения его на Ленинградский
завод «Светлана» началась лётная практика на Пироговском аэродроме
ДОСААФ, где и
выявилось, что у
Растема короткие ноги, он не достает до
педалей управления самолетом и
поэтому в
летчики не годится.
С поникшим взглядом и
опущенной головой несостоявшийся летчик
приехал вновь в
родной техникум для нового распределения. Теперь на
правили его на Ульяновский автозавод на производство радиолокацион
ных станций орудийной наводки. На заводе встретили хорошо, предоста
вили, как и
другим приехавшим молодым специалистам, общежитие. По
работал Растем мастером на участке по изготовлению трансформаторов.
Через полгода выдвинули контрольным мастером в
цех основной сборки
изделия, еще через полгода избрали секретарем заводского комитета ком
сомола. Год поработал в
этих беспокойных должностях и
осенью 1954
года
добровольцем направился на срочную службу в
армию.
Перед отправкой на службу Растем приехал на два дня на родину в
Са
рапул. Это были два радостных дня встреч с
друзьями и
родственниками.
Мать в
последний день подошла к
нему, прижала к
себе его голову и
запу
стила свою сухую натруженную руку в
его вьющиеся волосы, перебирая их.
Потом села рядом с
ним и
с теплотой в
голосе произнесла:
Вырос ты у
меня. Но как был с
душой нараспашку, так и
остался. И
во
лосы у
тебя прежние. Это от радости кудри вьются, а
от печали они секут
ся. Счастья тебе, сынок, желаю. Доброе сердце у
тебя. Смотри, сбереги
его,
– и,
подумав, добавила,
– особенно остерегайся похвал и
почестей.
Они голову кружат. Не кричи о
себе
– пусть другие о
тебе хоть тихо скажут.
Не обижай людей, будь справедлив.
И долго сидели они так, обнявшись, вчетвером...
Потом были три года напряженной армейской службы в
школе сержант
ского состава и
учебном артиллерийском полку. Лишь в
июле 1957
года он
полупустым вещмешком приехал в
Ижевск к
своему старшему брату Каш
фи. Приехал поступать в
Ижевский механический институт.
СЛЕД НА ЗЕМЛЕ
Растем, отслужив в
армии, вернулся домой старшим сержантом, по
следний год был освобожденным секретарем комсомольского бюро артил
лерийского полка, стал кандидатом в
члены партии. Приехал он в
семью
старшего брата Кашфи, вернувшегося к
этому времени в
Ижевск, и
сразу
же подал документы в
Механический институт. Экзамены прошли волни
тельно, но без особых забот, сказывалась льгота для военнослужащих,
скоро Растема зачислили студентом вечернего отделения.
В отделе кадров машиностроительного завода его определили техни
ком-конструктором в
отдел, где генеральным конструктором стрелкового
оружия был тогда секретный Михаил Тимофеевич Калашников.
В начале октября этого 1957 года Растема неожиданно вызвали в
ком партии и
как молодого коммуниста направили на освобожденную
комсомольскую работу. Его избрали вначале вторым, а
через несколько
месяцев первым секретарем Ждановского райкома комсомола. Здесь на
пленуме райкома ВЛКСМ он встретил свое семейное счастье
– русоволо
сую талантливую девушку Тамару. В
1959 году родился у
них первый сын
Владимир, через год
– сын Сергей.
Через три года его направили на освобожденную партийную работу,
сначала инструктором, а
через три года заведующим промышленно-транс
портным отделом Ижевского горкома партии. Это были десять незабывае
мых лет, когда он участвовал в
строительстве жилья, новых заводов, пускал
городе троллейбус и
новый домостроительный комбинат, внедрял про
грессивные технологические заготовки, строил мартеновскую печь и
многое
другое. Затем была почти тридцатилетняя служба в
МВД Удмуртской Респу
блики. Судьба уготовила ему, татарскому мальчонке, вырасти в
Удмуртии до
полковника, заместителя министра внутренних дел республики.
Все было в
эти годы: создание промышленных предприятий, ликвида
ция побегов и
массовых беспорядков, тушение крупных лесных пожаров,
выезд на ликвидацию последствий землетрясения в
Армении, строитель
ство восемнадцати зданий райотделов милиции.
Он полюбил строительное дело, именно ему посвятил свою жизнь. По
счастливилось ему участвовать в
строительстве более двухсот крупных
объектов. С
его участием построено сто двадцать многоквартирных жилых
домов почти на 36 тысяч жильцов. Среди важнейших объектов
– пуск трол
лейбуса, вторая очередь домостроительного комбината, кинотеатр «Рос
сия», Ледовый дворец «Ижсталь», газопровод через весь город до завода
«Ижтяжбуммаш», реконструкция стадионов «Зенит» и
«Динамо» и
памят
ник Неизвестному солдату с
Вечным огнем. Но особое удовлетворение он
испытывает от того, что вместе с
ним выросла большая группа прекрасных
специалистов, профессионалов, которые возглавили крупные управления,
главки и
министерства.
В течение двенадцати лет Р.
Заппаров шесть раз избирался депутатом
Ждановского, Октябрьского и
Ижевского городского Советов депутатов тру
дящихся. Ему присвоено звание Заслуженного работника правоохранитель
ных органов республики, вручен знак Заслуженного работника МВД СССР,
пять орденов страны, в
том числе орден Трудового Красного Знамени, более
сорока медалей, присвоено звание профессора Российской академии есте
ствознания, действительного члена-академика Академии проблем обороны,
безопасности и
правопорядка. Его приняли в
члены Союза писателей Рос
сии, и
он написал и
издал 30 художественно-публицистических книг. И
рядом
ним все эти 52 года была и
активно поддерживала его любимая супруга Та
мара Яковлевна. Выросли и
стали самостоятельными сыновья. Володя, от
служив двадцать лет в
МВД, занялся бизнесом. У
него прекрасные сыновья
Алексей, Александр и
Владимир. Теперь уже у
Алексея с
Наташей подрас
тают дочка Полиночка, сынок Вовочка и
маленькая Лидочка. У
Александра
Татьяной растет надежда семьи Сашенька. У
второго сына Сергея под
растают красавица-дочка Кристина и
сын Орис. Сбылась давнишняя мечта
Растема с
Тамарой
– построили они себе свой собственный дом в
пригороде
Ижевска. Словом, все в
жизни вошло в
свою колею.
Старший брат, Кашфи, вернувшись, было, вместе с
женой Хажэр в
го
род Ижевск, работал на мотозаводе, но через несколько лет уехал в
Казань,
где они остались навсегда. Был там старший брат руководителем отдела
на заводе. Жена у
него рано ушла из жизни, и
проживал Кашфи до самой
смерти со своей любимой дочкой Венерой. Венера Кашфиевна окончила
институт, является Заслуженным учителем Российской Федерации, защи
тила докторскую диссертацию, директорствует в
одной из лучших школ
Татарстана, избрана депутатом Казанской городской Думы. Она является
одним из ярких и
талантливых представителей рода. Сын ее Василь
– круп
ный бизнесмен.
Непростая сложилась жизнь у
сестренки Розы. В
пятьдесят пятом году
после окончания седьмого класса Роза надумала поступать в
тот же элек
тромеханический техникум, который закончили братья, но подружки отгово
рили ее. Потом уже после десятилетки и
замужества ей пришлось заочно
кончать техникум. Вместе с
мужем Габдуллой Акрамовичем они вырастили
сына Талгата и
дочку Ларису. Вот только Талгат ушел из жизни безвремен
но, и
остались одни его жена Элеонора и
дети Тимур и
Эрнест. Радуют
греют их сердца дочка Лариса со своим мужем Линаром и
их единствен
ная внучка, не по годам умная и
самостоятельная Алина.
Младший брат Анвар после срочной службы на Дальнем Востоке по
ступил в
Киевский институт инженеров гражданской авиации и
там же же
нился на талантливой и
красивой девушке Светлане, работал в
институте
на комсомольских, партийных и
профсоюзных должностях, позднее препо
давал. Выйдя на заслуженный отдых, они вместе со Светланой заканчива
ют строительство своего дачного домика. Алена, их дочка, вместе с
мужем
Володей воспитывают внука Сашу
– «будущего летчика». Недавно Анвар
отметил свое семидесятилетие.
По-разному сложились судьбы близких родственников
– родных отца
матери.
Старший брат мамы Имамутдин перед войной вместе со своей ма
терью
– нашей бабушкой по маме, женой тетей Сарой уехал жить в
город
Омск. Там они купили домик с
небольшим огородом. Здесь у
них родилась
дочка Сания. Когда началась Великая Отечественная война отец ее, дядя
Имамутдин, был сразу же мобилизован в
Красную Армию, тут же попал на
фронт под Москву и
погиб в
боях за город Ржев в
составе Калининского
фронта. Похоронен он в
братской могиле в
деревне Пятницкое Ржевского
района. Запомнился он, в
основном, по нескольким фотографиям, хранив
шимся в
ящике у
мамы. С
них он внимательно разглядывал смотрящего
на него, с
выражением умного, серьезного и
сосредоточенного и, кажется,
уравновешенного человека с
большим лбом и
задумчивыми глазами учи
теля. Сания закончила в
Омске институт и
стала хорошей учительницей
школе, вышла замуж, и
у нее с
мужем Фаизом выросли хорошие дети
Наиля и
Наиль. К
сожалению, из-за дальности расстояний встречи с
ними
случались крайне редко.
Мамина старшая сестра Сара-апа вышла замуж за доброго, весело
го и
сноровистого дядьку Сахабутдина и
уехала вместе с
ним проживать
вначале в
село Фоки, а
позднее в
станционный поселок Куеда Молотов
ской, позднее Пермской, области. Дядю Сахабутдина также призвали на
фронт, там он получил несколько ранений и
был демобилизован. Знаем
об этом потому, что в
период учебы в
школе и
позднее в
Сарапульском
электромеханическом техникуме автор этих строк практически каждое лето
выезжал к
ним на отдых. Детей своих у
них не было, дядя работал продав
цом в
промтоварном магазине, по-видимому, в
хозяйстве был небольшой
достаток, и
они с
радостью принимали его в
гостях. Учитывая, что было
это крайне тяжелое для нашей семьи время, до сих пор с
благодарностью
вспоминаются эти, наиболее близкие нам, родные.
Младшая сестра мамы красавица Нажиба-апа выучилась в
Омске на
медицинскую сестру и
с началом войны ушла на фронт. Уже перед самой
Победой она полюбила хорошего человека, офицера из своей войсковой
части, и
у них родился сын Валерий. Отец, к
сожалению, не смог увидеть
сына. Он погиб в
боях, не дождавшись дня Победы. Тетя Надя, как все мы
ее называли, вместе с
сыном вернулась в
Омск в
семью своего старше
го брата Имамутдина. Через несколько лет она вышла замуж за веселого
доброго вдовца Мунир-абыя Хабибуллина. Он горячо полюбил Валерия,
принял его как родного сына и
дал ему свою фамилию. Вскоре они всей
семьей уехали проживать в
город Ташкент. Дядя Мунир впоследствии скон
чался и
был там похоронен. Валерий сейчас проживает в
Москве, стал круп
ным руководителем и
ученым. Тетя Надя, которой все родичи гордились как
боевым фронтовиком и
самой близкой родственницей осталась проживать
своей двухкомнатной квартире в
Ташкенте. Пользуясь льготой фронто
вика, награжденная двумя орденами Отечественной войны и
множеством
медалей, она в
течение года неоднократно приезжала в
Москву к
своему
сыну Валерию, обожала свою невестку Галину, очень гордилась и
пережи
вала за своих внучек Нэлю и
Валю, которая была полной копией самой тети
Нади в
молодости. Раз в
два–три года тетя заезжала на недельку-другую
в Ижевск. Нажиба-апа пользовалась огромным авторитетом и
всеобщей
любовью всех родных, и
ее кончину все восприняли со слезами.
Старшая сестра отца Нагима-апа какое-то время проживала в
Касае
во. В
начале пятидесятых годов вместе с
сыном Раисом и
другими детьми
переехала жить в
город Сарапул. Раис работал, кажется, на электрогене
раторном заводе, слыл хорошим специалистом, женился, и
у них выросли
прекрасные дети.
По разным местам необъятной родины
– России
– раскидала судьба
родичей. Конечно, основные родственники закрепились в
родной деревне
Касаево, много их стало проживать в
городе Сарапуле. Большая группа
родичей устроилась в
жизни в
Казани.
Разные фамилии мы сейчас носим, но все мысленно гордимся тем об
стоятельством, что принадлежим к
этому достойному роду.
Сын Растема Владимир еще до отъезда в
Испанию в
течение нескольких
лет, опрашивая родственников через Интернет, настойчиво создавал семей
ное древо жизни. Удивляет в
этом древе и
количество разных национально
стей, и
места проживания родичей, и
достигнутые успехи каждого из них.
И только малая родина
– деревня Касаево
– объединяет всех и
по-
прежнему притягивает к
себе. Из разных источников при любой возможно
сти пытается каждый узнать, как живут там родичи. Мало уже там осталось
родных. С
первых дней Великой Отечественной войны почти все мужчины
ушли из аула защищать Родину. В
деревне остались одни старики, женщи
дети. Многие из фронтовиков не вернулись с
той войны.
В центре деревни Касаево возле сельского клуба установлена стела
их память, где на двух мраморных досках выбиты фамилии сорока на
ших односельчан, погибших на фронте. Среди них и
фамилия нашего отца
Яппарова Нургаяна Яппаровича.
Вечная им всем память и
слава!
Они своей жизнью заплатили за наше право жить, работать, радовать
ся жизни и
прославлять трудолюбивый татарский народ.
При желании судьбу каждого можно представить как перечень бед, не
взгод и
страданий. Их в
жизни всегда хватает. У
каждого они есть, и
со
ставляют они свою непрерывную цепь, впрочем как существует и
своя цепь
радостей, любви и
счастья. И
все же... В
том-то и
заключается особенность
любой человеческой жизни, что даже при самых тяжких испытаниях, в
мой мрачности и
безысходности она, эта жизнь, умудряется сама себе соз
давать какие-то просветы.
Для них мама, всю жизнь посвятившая заботам о
семье, всегда была ча
стью всего доброго, верного, надежного, что составляет родной дом, и
оста
лась самым родным, близким и
любимым человеком. Она была главным при
мером трудолюбия и
ответственного отношения к
делу, да и
ко всей жизни.
Мама была в
доме надежной скалой, вокруг нее вертелась вся семья.
Все самое лучшее и
самое худшее в
семье наваливалось на нее. Несмо
тря на огромные трудности, выпавшие на ее долю солдатской вдовы, она
всегда была ровной, терпеливой, редко кто мог вызвать в
ней всплеск рез
ких слов. И
любила она каждого из них, детей, по-своему, без бурных сцен
лишних слов. Только положит свою, вечно шершавую от хозяйских забот,
руку на голову сына или дочери и
тихо погладит.
Растем вспомнил вдруг, как однажды под вечер, это еще в
Дулесово
было, когда они остались вдвоем, мать, сидя за своим занятием, неожи
данно сказала ему:
Люди, улым
, разные встречаются в
жизни. У
одних хорошее на уме,
другие больше плохому научились. Ты, смотри, возле хороших людей дер
жись. К
хорошим тянись. С
кем поведешься, от того и
наберешься. Я
ведь
когда-нибудь умру. А
с хорошими людьми вы сиротами не останетесь.
друг друга в
семье берегите, помогайте друг другу.
Мысль о
смерти матери никогда не приходила Растему в
голову. Ему
казалось, что мама будет жить вечно.
Мама, – спросил он совсем тихо,
– а
когда люди умирают, их куда
девают?
Да ну! – отмахнулась мать. Ей, видно, не хотелось говорить с
ним на
ночь глядя на эту тему. Но Растем продолжал свои вопросы:
У них есть свои дома? Вот этот дом что ли называют могилой?
Мать неохотно ответила:
Да, людей хоронят в
могилы. Вот когда я
умру, вы и
меня похороните
Как же мы будем без тебя жить?
А вы будете приходить ко мне в
гости. Вот ты придешь к
этому домику
скажешь тихонько, может, даже не вслух, а
мысленно: «Мама, это я, твой
сын... Я
живу на земле честно, как ты меня учила, никого не обижаю. Я
чился, получил специальность, работаю. Люди меня уважают». Подумаешь
так, вспомнишь обо мне, постоишь возле моей могилки и
пойдешь дальше
по своим делам
мне будет хорошо.
Эти слова зародили тогда в
душе Растема тяжкие, горькие чувства,
нестерпимая грусть наполнила его до краев. И
стало жаль тогда и
маму,
которую он очень сильно любил, и
себя, и
сестренку, и
братьев, и
всех

всех, живущих на земле. Он сделал невыразимые усилия, чтобы не заре
веть. Сдерживаемые слезы щипали глаза, щекотали горло. Он, судорожно
цепляясь за мамину руку и
подавляя слезы, простонал:
Мама, ведь ты не умрешь?
Ох и
глупый ты еще у
меня. Не реви, я
еще не скоро умру, мне ведь
всего тридцать четыре года, да и
вас поднять на ноги надо. Знаешь, смерть,
Сынок (тат.).
она ведь чаще всего тех хватает, которые ничего не делают, сидят на месте.
я всегда на ногах, работаю
– ей за мной не угнаться. Ну, как, успокоился?
Успокоился...
Они еще несколько минут посидели, обнявши друг друга. Как прежде
мама обнимала его, а
он крепко прижался к
ней. Вероятно это была одна
из тех минут, когда мы не стыдимся, что любим свою маму.
Мама, милая наша мама! Через шестьдесят лет после этого вечера,
ноябре 2003 года мы схоронили тебя на далеком Западном кладбище
Ижевска, и
получила ты тот трехаршинный домик. Приходим мы к
тебе вме
сте с
Розой и
Габдуллой в
твой день рождения 3 июня и
тихо шепчем те
слова, которые ты когда-то говорила от нашего имени.
Спасибо тебе, родная, за все в
жизни. Спасибо за твою любовь и
неж
ность. Спасибо тебе за бессонные ночи, за твои натруженные руки. Как
поздно доходят эти мысли до каждого, как не ценим мы своих матерей
близких, как не бережем их!
А ведь самим пророком Мухаммедом сказано было, что лишь чтящему
отца и
мать своих пошлет Аллах блага земные и
долговечную жизнь. Позд
сожалению, доходит это до людей, слишком поздно...
Века смешали на просторах нашей страны разную кровь, разные обы
чаи и
традиции, разный быт и
нравы, кожу разного цвета. Рядом поставили
крест и
полумесяц, соединили молот и
серп. И
русский язык здесь звучит,
татарский, и
десятки других. Редкий, невиданный сплав по
лучился.
И добрые мы, и
жестокие, и
умные, и
наивные, и
крадем невест, и
беем, когда надо им в
любви признаться. И
власть избираем, и
верны ей,
но не приемлем гнета и
несправедливости. Мы любим друзей и
презираем
предателей. Трудолюбивы мы и
праздники любим. И
мясоеды мы, и
вегета
рианцы. И
путешественники мы, и
домоседы. Любим считать деньги и
тим их безоглядно. Беззаботны и
бесшабашны и
привержены к
порядку. Го
степриимны, но хотим, чтобы и
гости уважали наши обычаи и
нравы. Живот
не щадим ради друзей своих и
беспощадны к
захватчикам и
злодеям.
И все это вместе
– мы, россияне.
Русские и
татары, как и
каждый из других российских народов, шли сво
ими историческими путями, переплетавшимися и
пересекающимися с
рогами других народов. В
земной цивилизации каждый из них занял свое,
особое и
завидное место.
Политики «либерального» толка твердо уверены, что Россия
– часть
европейской цивилизации, другие относят нас к
Востоку. Об этом давно
спорят мудрые головы
– отечественные, азиатские и
европейские, поэты
академики, христиане и
мусульмане, общего ответа не находят.
Покопавшись в
истории, исследователи находят немало отличий в
их
культурах. Утверждают, что Запад
– свобода, равенство, а
Восток
– де
спотизм; Запад
– научное знание и
рациональность: Восток
– интуиция;
Запад
– индивидуализм, личность, Восток
– коллективизм, государство;
Запад
– это капитализм, буржуазность, Восток
– это коммунизм, бесклас
совое общество.
У нас немало такого, что есть в
историческом достоянии, в
культуре
психологии европейских, азиатских и
других народов. Как и
у них, если
они терпеливо поскребут себя, найдется немало общего с
нами.
Интеграцию народов, их сближение остановить невозможно. И
это яв
ление надо только приветствовать. Однако дело это чрезвычайно тонкое.
Газета «Советская Россия» 2 октября 2010 года под рубрикой «Интеграция:
благо или угроза?» опубликовала взволнованную статью писателя Дениса
Миронова-Тверского «Матрешки в
тюбетейках». Она заставляет серьезно
задуматься над вопросом, как нам строить взаимоотношения с
мигрантами
страну, и
потому заслуживает ознакомления читателя с
ней полностью.
МАТРЕШКИ
Современная Россия живет в
условиях практически полного отсут
ствия четкой национальной политики. Между тем национальный вопрос
для многих граждан России сегодня является вторым по важности после
первого
– экономического, проще говоря, «хлебного». Неясность в
циональной политике государства порождает радикальные настроения
обществе, обостряет межэтнические проблемы, которых не было
еще лет двадцать назад.
Иллюстрацией неразберихи в
национальной политике нынешней
России явилась показанная 17 сентября 2010
г. по Питерскому ТВ в
грамме «Невское время» дискуссия по теме «Какова позиция политиче
отношении мигрантов?».
Собравшиеся говорили много и
разно. Из сумбурной разноголосицы звуча
ли шаблонные требования: «Должна быть диктатура закона!», и
такие же
пожелания: «Хочу, чтобы все те, кто к
нам приезжает, приезжали с
добры
ми намерениями». Произносились формулы-заклинания: «Не навреди себе,
не навреди окружающему пространству». Итоги подвел один из ведущих
программы Михаил Иванов, главный редактор газеты «Невское время»,
сторонник теории малых дел: «Нужно сделать мигрантов подвластными
нашему законодательству и
селить их не в
гетто, а
в какие-то приличные
места». Но это все так
– бытовщинка. Главное
– «необходимо интегриро
вать трудовых мигрантов в
нашу культуру, вводить языковые курсы».
Конечно, последнее утверждение озвучивалось не единожды и
где
только не озвучивалось. Это пустой звук, в
лучшем случае
– «благое по
желание». Однако на проблему культурной интеграции в
нашем много
национальном обществе имеет смысл посмотреть с
иной стороны.
Не только экономическое, но и
культурное вторжение мигрантов ис
пытывает сегодня весь так называемый крещеный мир. По сообщениям
британской телерадиокомпании ВВС, имя Мохаммед в
2007 году стало
вторым по популярности в
Великобритании, уступив лишь имени Джек,
которое возглавляет рейтинг уже 13 лет. В
Германии до 17 тысяч в
год
настоящих немцев, арийцев, принимают ислам.
Российская Федерация лидирует среди европейских стран по числу
трудовых мигрантов. По данным Федеральной миграционной службы,
настоящее время на долю России приходится 48% от всех мигрантов
Европе. Большинство из них живут в
средних и
крупных российских го
родах, причем живут в
основном нелегально. Например, на каждого ле
гального мигранта в
С.
Петербурге приходится примерно 7 нелегалов.
Стремительно растет число и
«законных» переселенцев. Цифры, кото
рые приводят «эксперты», поражают воображение. По данным Комите
та по занятости правительства С.
Петербурга, в
2008 году количество
легальных мигрантов в
С.
Петербурге выросло почти в
два раза, в
2009
году
пять раз.
Согласно данным последней переписи населения, в
Петербурге жи
вут помимо русских представители 138 различных национальностей
то есть каждый седьмой петербуржец не имеет русских корней. Вместе
это 15% населения города. В
Петербурге зарегистрировано 307 на
циональных общественных организаций: национально-культурных авто
номий, землячеств, обществ и
союзов.
В конфессиональном отношении самая большая категория некорен
ных жителей Северной столицы
– мусульмане. Число мусульман в
тербурге определяют исходя из количества представителей народов,
традиционно исповедующих ислам. При таком подходе мусульман в
тимиллионном городе насчитывают до 800 тыс. человек. С
поправкой
на несколько размытые данные о
нелегальных мигрантах эту цифру
можно приблизительно увеличить за миллион.
В российских городах мигранты обживаются довольно уверенно, не
смотря на некоторые трудности, такие как скороспелые законы мест
ных властей в
отношении переселенцев и
весьма неуклюжее выполнение
этих постановлений органами правопорядка. Открываются этнические
школы и
детские сады, строятся культурные и
религиозные центры.
декабре 2007 года, по данным Интерфакса, в
Москве на Волгоградском
проспекте открылась большая коммерческая поликлиника для мусуль
ман. Мужчины и
женщины лечатся в
разных отделениях. Персонал жен
ского пола носит на голове платки или хиджабы. В
поликлинике плани
руют открыть халяльный буфет и
молельную комнату для совершения
намаза, разделенную ширмой для мужчин и
женщин. Все медикаменты,
соответствии с
принципом халяля, не будут содержать спирта. По
добные поликлиники откроют и
Реалиями повседневной жизни российских городов уже становятся та
кие необычные для нас прежде явления, как гетто. На языке социологов,
гетто
– это депрессивный район в
черте мегаполиса, населенный пред
ставителями нетитульной национальности. Жители гетто не учат
язык той страны, в
которой они проживают, зачастую не имеют офи
циальной работы, с
доходов от которой могли бы платить налоги, и
не
принимают участия в
жизни города (имеются в
виду выборы, участие
общественных мероприятиях и
даже оплата коммунальных услуг).
В 2005 году в
Петербурге ученые и
чиновники приступили к
созда
нию демографо-социологической карты жителей. С
ее помощью власти
намереваются бороться с
появлением в
городе этнического гетто. Од
нако сделать это крайне трудно по многим причинам, одна из которых
отсутствие в
паспортах графы «национальность». Это графа, как пом
нится, исчезла из удостоверений личности в
результате «паспортных»
реформ 1990-х годов. Поэтому сделать выборку из обычной паспортной
базы, как это делается, например, для определения среднего возраста
жителей, невозможно. По словам социологов, главная цель создания эт
нической карты
– выявить места скопления мигрантов и
наделить эти
районы всем необходимым для скорейшей адаптации приезжих к
жизни
современного цивилизованного С.
Петербурга.
Остается только гадать, как относятся к
культурной адаптации
сами приезжие. Неизвестно, часто ли мигранты посещают, скажем, Эр
митаж или Русский музей, записываются ли в
массовом порядке в
бличную библиотеку, валом ли валят в
филармонию. Однако доподлинно
известно, что им нужна работа. В
первую очередь именно для этого они
приезжают в
Россию
– кто на время, кто насовсем. Справедливости
ради надо заметить, что в
большинстве своем трудовые мигранты
стремятся в
российские города не с
корыстной целью отнять зара
боток у
коренного населения. Они сами пострадавшие от политиче
ского «кораблекрушения», они жертвы тех буреломных экономических
«реформ», которые бушуют на просторах бывшего СССР, они гонимы
волнами нужды и
социального одичания на наши, относительно спо
койные, берега. Для жителей многих стран СНГ заработок в
России
единственный способ обеспечить существование всей семьи. К
примеру,
Таджикистане средняя зарплата составляет 8% от зарплаты в
Рос
сии, в
Туркменистане
– 9,3%, в
Грузии
– 10%, в
– 11,6%, в
Мол
– 31%, на Украине
Однако среди мигрантов немало и
«настоящих» иностранцев. Не
известно, правда, все ли они «трудовые», но точно приехали в
Россию
зарабатывать, т.е. «делать деньги». И
здесь от них коренному насе
лению пощады не ждать
– бизнес есть бизнес. Председатель Совета
Петербургской ассоциации малого бизнеса в
сфере потребительско
го рынка Алексей Третьяков в
интервью газете «Деловой Петербург»
г.) заметил: «В Петербурге мы видим, как иностранные торго
вые сети пожирают все пространство и
заняли уже 81% товарообо
рота. Малый бизнес ради них усиленно ликвидируют, люди остаются
без средств к
существованию, разоряются отечественный пищепром
агропром, а
цены на продукты из-за сетевой монополии растут». На
ступление иностранного капитала идет по всем фронтам
– транспорт,
розничная торговля, общепит. Лидирует строительство. В
тербурге самые выгодные и
престижные объекты отданы турецкой
строительной компании «Renaissanse Construction». Весь колоссальный
объем смежных работ выполняют только турецкие фирмы и
фирмочки.
Рабочие, разумеется, тоже из Турции. Да и
вообще, по данным ассоциа
ции «Строительно-промышленный комплекс Северо-Запада», в
целом
России иностранцы составляют 70% рабочих на всех строительных
площадках.
Но турки
– капля в
море в
сравнении с
китайцами. Россия за послед
ние годы вышла на первое место в
мире по темпам прироста китай
ской миграции. По официальным данным, в
России на сегодняшний день
проживает около 350
000 этнических китайцев, однако, по некоторым
оценкам, их число уже достигло 3,5 миллиона человек, что составляет
примерно 2% от общего населения страны. В
крупных городах самые
большие китайские общины проживают в
Москве и
С.
Петербурге. Здесь
выходцами из Поднебесной «национализированы» уже целые производ
ственные отрасли. По музеям китайским мигрантам ходить некогда.
Зато лотки возле Эрмитажа и
Исаакиевского собора трещат под тя
жестью китайской продукции с
русскими мотивами
– каждая вторая
матрешка сделана в
Китае. В
июне 2007 года губернатор города Ва
лентина Матвиенко указала Общественному совету по малому пред
принимательству на то, что в
Петербурге почти не осталось хороших,
качественных сувениров.
Активно осваивают китайцы и
ставшие им уже «родными» Западную
Сибирь и
Дальний Восток. Соответственно росту мигрантов из Китая
растет и
сервис, ориентированный исключительно на удовлетворение
их потребностей. По сообщению благовещенской газеты «Телепорт»,
Благовещенске недавно заработало такси, которое обслуживает
только китайцев.
Впрочем, матрешки и
такси
– это все мелочи. Недавно стало извест
но, что половину Владивостока могут отдать в
аренду Китаю на 75
лет.
Уже состоялось заседание рабочей группы по разработке «Стратеги
ческого плана развития города Владивостока до 2020 года», которую
возглавляет глава города Игорь Пушкарев. На заседании была в
целом
одобрена концепция «Хай-Шень-Вэй». Согласно этой концепции, Китай,
как предлагают разработчики проекта, будет платить за аренду сумму
размере 150 млрд рублей, которая в
несколько раз перекрывает бюд
жет Приморского края. На эти деньги федеральный центр сможет со
держать в
регионе флот, армию, а
также укрепить власть на местах.
Однако на китайские деньги скоро, похоже, будет содержаться не
только дальневосточный флот и
армия России. Китайские строитель
ные компании рвутся к
– в
Сочи. А
это огромные инвестиции, боль
шие деньги, против которых не может устоять даже президент Олим
пийского комитета России Александр Жуков. «Надеемся, что утвержде
ние Сочи в
качестве места проведения Олимпийских игр 2014
г. придаст
дополнительный импульс нашему сотрудничеству в
инвестиционной
сфере,
– сказал А.
Жуков на заседании российско-китайской комиссии
Ханьчжоу.
– Мы будем приветствовать участие китайских компаний
тендерах на строительство различных олимпийских объектов».
Действительно, китайские строители строят добротно, каче
ственно. Говорят, и
поговорка у
них есть: «В России строить нужно
хорошо, ведь нам здесь жить». И
вкладываются они в
освоение новых
земель по ту сторону Великой стены обильно, с
размахом
– для себя
стараются. Всего по прогнозам федеральных властей РФ, объем китай
ских инвестиций в
Россию к
2020 году составит не менее 12 миллиардов
долларов.
Но мы не должны пугаться китайской экспансии. «Россия не долж
на бояться Китая, слухи о
том, что многомиллионная армия Китая од
нажды займет обширные территории нашего Дальнего Востока, силь
но преувеличены»,
– уверенно заявляет российский премьер Владимир
Путин. Во время своего визита в
черноморский курортный город Сочи
Путин на конференции сказал одному из российских специалистов: «Ки
тай не является угрозой безопасности России. Мы поддерживаем добро
соседские отношения уже на протяжении нескольких сотен лет. И
за
эти годы мы научились уважать и
понимать друг друга». И
мы верим
Путину. Или должны верить. По крайне мере, мы должны делать вид,
будто верим.
Но вот что настораживает, не сильно пока что, но так
– слегка.
сентябре 2007 года в
газете «Деловой Петербург» была опублико
вана заметка об открытии на базе Восточного факультета СПбГУ
так называемого института Конфуция, который входит в
глобальную
сеть китайских культурно-образовательных центров, создаваемых
министерством образования КНР совместно с
зарубежными центрами
китаеведения. Вот замечательные подробности: «Институт будет
организовывать курсы китайского языка, культуры и
студенческие
стажировки в
Китае. В
Институте Конфуция будут обучать работе
потенциальным лидером мировой экономики
– Китаем. Самая быстро
растущая из крупных экономик мира уже начала свою экспансию на рын
ки Петербурга. Достроено первое здание в
рамках проекта «Балтий
ская жемчужина», общей стоимостью $1,3 млрд. А
минувшим летом
Импортно-экспортный банк Китая, специализирующийся на поддержке
китайского бизнеса за рубежом, открыл свое представительство в
тербурге». Прямо под текстом заметки фотография заместителя ди
ректора Института Конфуция Алексея Родионова в
обнимку с
каменным
бюстом великого китайского философа. А
под фотографией подпись:
«Заместитель директора Института Конфуция Алексей Родионов
научит студентов родному языку их будущих работодателей». Звучит
многообещающе для нас, русских туземцев. Не правда ли?
Действительно, все чаще подданные других государств приезжают
Россию жить и
работать. Да не просто работать
– руководить. И
во для них уже есть в
«рыночном» нашем новоязе
– «экспаты». Они не
просто трудовые мигранты, они руководители. Дик Адвокаат, главный
тренер национальной сборной России
– типичный трудовой мигрант,
смысле экспат. Герхард Шредер, один из фактических руководителей
газового «Голубого потока», Роберт Дадли, возглавивший третью по
величине нефтяную компанию в
России «NewCo», и
президент другой
нефтяной российской группы «Сиданко» Роберт Шепара, гендиректор
«ВымпелКома» Джо Лундер
– все трудовые мигранты-экспанты.
Быстрорастущая масса трудовых мигрантов в
России многолика,
разноцветна, многоязычна. Она пестра по своему социальному составу
достатку, неоднородна по уровню образования. Однако, пожалуй, одна
характеристика в
той или иной степени присуща всем приезжим
– без
различие к
традиционной российской культуре. Заметим, не отрицание
или неприязнь, а
просто безразличие. Впрочем, это естественно, ведь
Россия для них лишь рынок.
Справедливости ради заметим и
другое: среднестатистический
коренной житель больших российских городов, т.е. русский городской
обыватель, также почти равнодушен к
своей традиционной культуре.
Иногда он даже стесняется ее. Нет, конечно, он не хочет быть турком
или китайцем, которых порой ненавидит и
часто клянет. Русский обы
ватель не хочет быть и
европейцем. Для русского европейцы слишком
чопорны, и
вообще они
– «немцы», они, как мифические сионисты, всегда
во всем виноваты и
«должны нам по гроб жизни». Наш урбанизированный
обыватель стремится работать в
маркетинге, еще лучше
– в
консал
тинге. Он мечтает иметь внедорожник с
хорошим тюнингом. Его ма
шина будет стоять на паркинге рядом с
домом. Свой дом обыватель
лицует сайдингом, интерьер декорирует молдингом. Он занимается
дайвингом и
бодибилдингом, по воскресеньям выезжает на шопинг. Наш
обыватель хочет быть немножко американцем. В
культурном отноше
нии он «роллинг», что на английском сленге значит
– бродяга, перекати-
поле. И
это его роднит с
трудовыми мигрантами.
Все это удручающе выглядит в
стареющей России, где специфиче
ской особенностью является активное пополнение рядов пенсионеров за
счет бывших мигрантов, которые закрепились здесь еще в
трудоспособ
ном возрасте. Коренное население России стремительно сокращается.
современной политике этот процесс стыдливо именуют «демогра
фическим кризисом». Однако не только природа, но и
социальная среда
не терпит пустоты. В
условиях отсутствия в
Российской Федерации
хоть мало-мальски вразумительной национальной политики страна пре
вратилась в
проходной двор и
растущие социальные пустоты необра
тимо заполняются кем угодно. Так что это еще очень большой вопрос:
кого и
в какую культуру будут интегрировать?
Денис Миронов-Тверской,
писатель, член КПРФ
Несмотря ни на что, мы должны беречь свою Родину, свою культуру,
свой многонациональный народ как зеницу ока. Ибо эта наша Родина, дан
ная нам навеки.
Гляжу в
озера синие,
В полях ромашки рву...
Зову тебя Россиею,
Единственной зову.
Спроси-переспроси меня –
Милее нет земли.
Меня здесь русским именем
Когда-то нарекли.
Гляжу в
озера синие,
В полях ромашки рву...
Зову тебя Россиею,
Единственной зову.
Не знаю счастья большего,
Чем жить одной судьбой,
Грустить с
тобой, земля моя,
И праздновать с
тобой!
Красу твою не старили
Ни годы, ни беда.
Иванами да Марьями
Гордилась ты всегда.
Не все вернулись соколы, –
Кто жив, а
кто убит...
Но слава их высокая
Тебе принадлежит.
Красу твою не старили
Ни годы, ни беда.
Иванами да Марьями
Гордилась ты всегда.
Не знаю счастья большего,
Чем жить одной судьбой,
Грустить с
тобой, земля моя,
И праздновать с
тобой!
Ижевск, декабрь 2010 года
БИБЛИОГРАФИЯ
Очерк Р. Н. Заппарова // Дорогу точным заготовкам : Сб. очерков. – Ижевск:
республиканская типография, 1966. – 76 с.
Заппаров, Р. Н. Коммунисты Ижевска в борьбе за научную организацию произ
водства и улучшение условий труда : очерк // Научная организация труда и здоровье :
Сб. очерков. – Ижевск: Изд-во дома научно-технической пропаганды, 1968.
Заппаров, Р. Н. Записки полковника МВД: Автобиографическая повесть. –
Ижевск : Акцент, 2001. – 285 с.
4.
Заппаров, Р. Н. Все остается людям: Очерки о видных людях Удмуртии и Ижевс
ка, ветеранах МВД. – Ижевск : Изд-во ИжГТУ, 2004. – 185 с.
5.
Заппаров, Р. Н. Сыщики: Документально-художественная повесть. – Ижевск :
Изд-во ИжГТУ, 2004. – 85 с.
6.
Заппаров, Р. Н. Эхо войны: Сборник очерков и воспоминаний ветеранов МВД.
Ижевск : Изд-во ИжГТУ, 2005. – 310 с.
Заппаров, Р. Н. Сарапульские подранки: Повесть о военных и первых после-
военных годах.
– Ижевск : Изд-во ИжГТУ, 2005. – 192 с.
Заппаров, Р. Н. Человек на ладони: Армянские очерки. – Ижевск : Изд-во
ИжГТУ, 2005. – 172 с.
9.
Заппаров, Р. Н. Спецназ МВД. Кавказская война: Документально-художественная
повесть. – Ижевск: ИИЦ «Бон Анца», 2006. – 308 с.
Заппаров, Р. Н. Жаркие дни Афгана: Историко-публицистическая повесть.
Ижевск: ИИЦ «Бон Анца», 2006. – 385 с.
11.
Заппаров, Р. Н. Школа мужества: Книга про бойцов в/ч 6575. – Ижевск: респу-
бликанская типография, 2006. – 224 с.
Заппаров, Р. Н. Школа мужества: очерки. – Ижевск: ИД «Честь имею», 2006.
Заппаров, Р. Н. О чем шумят березы: Повесть о судьбе партийного, государствен
ного руководителя о Р. В. Сараевой. – Ижевск: ИД «Честь имею», 2006. – 120 с.
Заппаров, Р. Н. Наш Дзержинский. Письмо правнукам: Повесть.
– Ижевск:
Большие испытания: Очерки // Честь имею. – 2007.
Заппаров, Р. Н. «Кречет» на войне: Очерки // Честь имею. – 2007.
Заппаров, Р. Н. Прерванный полет: Книга памяти сотрудников МВД, погиб-
ших на службе.
– Ижевск: ИИЦ «Бон Анца», 2007. – 155 с.
18.
Заппаров, Р. Н. Рыцарь революции: очерк // Долг. – 2007. – 06 сентября (№
33
Заппаров, Р. Н. Литературные встречи: Очерки о встречах с талантливыми
литераторами Удмуртии.
– Ижевск: ИИЦ «Бон Анца», 2007. – 208 с.
Заппаров, Р. Н. На невидимом фронте: Повесть о сотрудниках уголовного
розыска Удмуртии. – Ижевск: ИД «Честь имею», 2008. – 167 с.
Заппаров, Р. Н. Испытания мужества: Рассказ об участнике чеченской вой-
И. Кропотине // Долг. – 2008. – ноябрь (№
41–42 (737–738)).
Заппаров, Р. Н. Три солдата: Рассказ о династии сотрудников МВД Матвее-
вых // Честь имею. – 2008. – №
5.
Заппаров, Р. Н. Захват боевиками Грозного в августе 1996 г. // Честь имею. –
2006. – (03) сентября 2006 (№
Заппаров, Р. Н. Сарапульские подранки: главы из повести // Литературный
журнал «Луч». – 2009.– №
Заппаров, Р. Н. Дивизион конвойной охраны: очерк // Честь имею. – 2007.
Заппаров, Р. Н. Школа мужества: Очерки об истории полка внутренних во-
йск, воспоминания и очерки о воинах // Честь имею. – 2006. – №
Заппаров, Р. Н. Испытания мужества // Честь имею. – 2008. – №
Заппаров, Р. Н. Пишу, потому что боюсь упустить время // Честь имею. – 2007.

Заппаров, Р. Н. «Кречет» на войне // Честь имею. – 2007. – №
Заппаров, Р. Н. Большие испытания: Очерки из книги «Эхо войны» // Честь
Заппаров, Р. Н. Испытания мужества: рассказ // Долг. – 2008. – №

Заппаров, Р. Н. Испытания мужества: рассказ // Литературно-художественный
и публицистический журнал «Италмас». – 2010. – №
Заппаров, Р. Н. Комсомол — это наша с тобой биография: Очерк о началь-
нике Главспецстроя России генерал-полковнике А.
Туманове // Жить и строить
для России / Н.
Украинец.
– Ижевск: ИИЦ «Бон Анца», 2008. – с. 10.
Заппаров, Р. Н. Настоящий полковник: Повесть о сотрудниках спецмили-
– Ижевск: ИИЦ «Бон Анца», 2009. – 208 с.
Заппаров, Р. Н. Ветер в лицо: История удмуртской милиции в 20 веке.
Ижевск: ИИЦ «Бон Анца», 2009. – 640 с.
Заппаров, Р. Н. Честь имею: Автобиографическая повесть.
– Ижевск: ИИЦ
Заппаров, Р. Н. Они стояли насмерть. – Ижевск: ИИЦ «Бон Анца», 2010. –
168 с. – Содерж.: Они стояли насмерть; След на земле.
1. Зыков М.
Е., почетный ветеран Удмуртской Республики, Председатель респу-
бликанского Совета ветеранов, о книге «Записки полковника МВД», 2001.
2. Емельянов Л.
П., «Авторы книг — ветераны МВД», газета «Долг» №7 от 7 фев-
раля 2003 г.
3. Гаврилова М.
В., писательница, «Ваньмыз кыле адямиослы», газета «Уд-
муртская правда» №18 от 3 февраля 2005 г.
4. Сергеев (Ар-Серги) В.
А., народный писатель Удмуртской Республики, «Пом-
нящий родство» о книге «Записки полковника МВД», 2002.
5. Арзамсцев Н.
Е., министр внутренних дел Удмуртской Республики, слово к чи-
тателю книги «Всё остаётся людям. Сыщики», 2004.
6. Шестаков В. «Книга о человечности в человеке», газета «Долг» № 13 от 01 апре-
ля 2005 г.
7. Волков А.
А., Президент Удмуртской Республики, слово к ветеранам, сотруд-
никам органов внутренних дел в книге «Эхо войны», 2005.
8. Санников Г.
С., Габитов Ж.
М., Манахов А.
А. «Милицейская гвардия», о книге
«Спецназ МВД. Кавказская война», газета «Долг» №33 от 6 октября 2006 г.
9. Славский Г. «Практикум человечности», о книге «Человек на ладони. Армян-
ские очерки», газета «Долг» №17 от 28 апреля 2006 г.
10. Еговкин В.
М., Головко А.
И., Лоншаков В.
И., Яковлев Е.
Ф., слово к читателю
книги «Человек на ладони», 2006.
11. Носков В.
Н., секретарь Правления Союза писателей России, «С новой кни-
гой», о книге «Жаркие дни Афгана», газета «Долг» №39 от 17 ноября 2006 г.
12. Александр Кириллин, «Захват, бой, жизнь», о книге «Спецназ МВД, Кавказ-
ская война», газета «Удмуртская правда» за 8 ноября 2006 г.
13. Рамзия Габбасова, «Ир язмышы — ил язмышы», о творчестве, книгах «Спец
наз МВД», «Жаркие дни Афгана», газета «Янарыш» №37 от 14 сентября 2006 г.
14. Измайлова-Зуева А., доктор филологических наук, профессор, член Союза
писателей и журналистов России, «Творческие горизонты полковника МВД», газета
«Долг» №14 от 12 апреля 2007 г., журнал «Честь имею» №5 (09) июль 2007 г.
15. Александр Кириллин, «Афганский калейдоскоп», о книге «Жаркие дни Аф-
гана», газета «Удмуртская правда» №29 от 14 марта 2007 г.
16. Тамара Пантелеева, «Образ матери в повести Р.
Заппарова «Сарапуль-
ские подранки», литературно-художественный журнал Союза писателей Удмуртии
«Луч» №7–8 (195–196), 2009 г.
17. Александр Кириллин, «Всем ветрам наперекор», о книге «Ветер в лицо»,
газета Удмуртская правда №124 (24513) от 10 ноября 2009 г.
18. Украинец Н.
Д., член Союза писателей России, Почетный строитель России,
«Четыре высоты Растема Заппарова», газета «Долг» №29–30 (773–774) от 10 ноября
2009 г.
19. Борис Иванов, «Наперегонки с судьбой». «Сарапульские подранки — по-
весть о юности», литературная газета №49 (6253) от 28 декабря 2009 г.
20. Ар-Серги (Сергеев) В.
В., «По служебному долгу и велению сердца», газета
«Долг» №16 от 26 июня 2009 г.
21. Волков А.
А., президент Удмуртской Республики, «Слово о трудовой дея-
тельности и творчестве Р.
Заппарова» в книге «Честь имею», 2009.
22. Питкевич Ю.С., председатель Правительства Удмуртской Республики,
«Верность долгу и Отечеству», слово в книге «Честь имею», 2009.
23. Загребин Е.
Е., председатель Правления Союза писателей Удмуртии, на-
родный писатель Удмуртии, «Об авторе» в книге «Честь имею», 2009.
24. Богомолова З.
А., почетный гражданин Удмуртской Республики, профес-
сор Удмуртского госуниверситета, член Союза писателей России, о творчестве
Р.
Заппарова «Мы идем через кровь и пожары» в книге «Честь имею», 2009.
25. Сергеев (Ар-Серги) В.
В., народный писатель Удмуртии, «Помнящий род-
ство» в книге «Честь имею», 2009.
26. Сапожников Н.
И., член ЦК КПРФ, депутат Государственной Думы 2,3,4 со-
зывов, депутат Государственного Совета Удмуртской Республики, «Ветеран исто-
рической правды» в книге «Честь имею», 2009.
27. Крюков Г.
Н., председатель Совета Удмуртской республиканской органи-
зации ветеранов войны, труда, Вооруженных сил и правоохранительных органов,
«Он человек в Удмуртии известный» в книге «Честь имею», 2009.
28. Носков В.
Н., секретарь Правления Союза писателей России, лауреат Все-
российской литературной премии «Сталинград», дважды лауреат премий МВД
России в области литературы, «Вы, как костер, обогреваете людей» в книге «Честь
29. Ар-Серги В.
В., народный писатель Удмуртии, «Жизнь – как роман», газета
«Известия Удмуртской Республики» №23 (3563) от 05.03.2010 г.
30. Ар-Серги (Сергеев) В., народный писатель Удмуртии, «Жизнь, как роман»,
очерк о Р.
Заппарове, газета «Российский писатель» от 26.03.2010 г.
Редактор
Корректор
Соболева З.
Компьютерная верстка
Подписано в печать 03.12.2010. Формат 60х84/
. Усл. печ. л. 10,23. Уч.-изд. л. 9,43.
Печать ризографическая. Гарнитура Arial. Тираж 500 экз. Заказ №
ООО ИИЦ «Бон Анца»
426019, г. Ижевск, ул. Нагорная, 32, к. 201. Тел. (3412) 71-37-72. E-mail: [email protected]
ОДЕРЖАНИЕ
СТОЯЛИ
НАСМЕРТЬ
............................................................................ 4
Глава 1. Вместо предисловия ..................................................................... 4
Глава 2. Война .............................................................................................. 12
Глава 3. Битва за Москву ............................................................................. 18
Глава 4. Ржевско-Вяземский выступ ........................................................... 26
Глава 5. В прифронтовой полосе ................................................................ 34
Глава 6. Первый бой .................................................................................. 41
Глава 7. Противостояние ............................................................................ 48
Глава 8. Июльское наступление 61-й и 16-й армий ................................. 54
Глава 9. Ни шагу назад .............................................................................. 60
Глава 10. Контратака .................................................................................. 66
Глава 11. Ржевско-Сычевская операция ................................................... 73
Глава 12. О событиях тех дней в литературе, интернете и журнале
боевых действий 61-й армии .................................................... 80
Глава 13. Прорыв ....................................................................................... 86
Глава 14. Что ж ты плачешь, солдат, у святого огня ................................. 94
Библиография ......................................................................................... 102
..................................................................................... 103
Пролог ......................................................................................................... 103
Глава 1. Голоса древности .......................................................................... 105
Глава 2. Дедовы корни ............................................................................... 115
Глава 3. В первые годы советской власти ................................................ 122
Глава 4. Семья в Касаево .......................................................................... 129
Глава 5. Трудармия .................................................................................... 134
Глава 6. Дулесово ...................................................................................... 140
Глава 7. Семья в годы войны .................................................................... 142
Глава 8. Сарапульские подвалы ............................................................... 149
Глава 9. След на земле .............................................................................. 159
ИБЛИОГРАФИЯ
ПРОИЗВЕДЕНИЙ
С
ПИСАТЕЛЕЙ
Р
Р.
АППАРОВА
................... 172

Приложенные файлы

  • pdf 1174441
    Размер файла: 2 MB Загрузок: 0

Добавить комментарий